Внутренние чувства
3 марта 2026 г., 05:20
Ривен
Проснуться в одной комнате с Музой было… испытанием. Я лежал рядом с ней, на одной кровати, не имея возможность её обнять, слушая её дыхание, и проклинал всё на свете. Я знал, что она не спит. Я видел, как она напряжена. Слышал её тяжёлой дыхание, чувствовал напряжение всего тела. В этом доме даже воздух казался пропитанным осуждением. Утром она сама честно призналась, что ночь была ужасна. Когда мы вышли в город, я надеялся, что ей станет легче. Но нет. Этот городок — это её личная пыточная. Было лишь два место, о которых она говорила с особым теплом: детская площадка и дорожка с фонарями у пиццерии. На центральной площади мы столкнулись с бывшими одноклассницами Музы — стайкой девушек, которые всегда унижали ее. Одна из них, блондинка с фальшивой улыбкой, сразу вцепилась в Музу. Когда та блондинка открыла рот и назвала меня «водителем», а Музу — «мышкой», у меня перед глазами поплыли кровавые пятна. Мне стоило больших усилий не наброситься на неё и решить все словесно. Я обнял Музу. Боже, она такая миниатюрная. Я чувствовал, как она дрожит под моей рукой, как испуганный воробей. Мне хотелось спрятать её в свою куртку и никогда не выпускать. Я наговорил им кучу пафосного дерьма. Ложь? Да. Но в тот момент мне было абсолютно все равно. «Привыкай к этому», — сказал я ей потом. Я имел в виду: Привыкай быть любимой. Но она, конечно, подумала, что я просто хорошо играю. Дура ты, Муза. Я не играю…я ведь действительно люблю тебя.***
Когда она уснула я обнял её, тут же почувствовав как её тело расслабляется. И утром мне было ужасно приятно видеть её удивлённо лицо. За завтраком её мать начала заваливать меня вопросами. И тут я не сдержался, рассказал про ночной бар. Но вместо высмеивания получил поддержку со стороны её отца. Миссис Мелоди решила устроить нам совместный день. Ярморка и каток. Противность противная. Уже тогда я увидел, что на Музе нет лица. И я был готов сделать все возможное, чтобы поднять ей настроение. Рядом с одной из палаточек она увидела игрушку, которую хотела в детстве. И я твёрдо решил подарить ей её. Поэтому когда девушка была отвлечена, вернулся и купил ей этого песика. А ещё купил ей сладкую вату. На зло её матери, что что-то говорила про фигуру и прыщи. Для меня Муза будет идеальна всегда. Всегда!***
А потом мы с её отцом смотрели лучшие выпуски нашей любимой хоккейной команды. Я не позволил Музе уходить одной в комнату. Мало ли что вбредет в голову её матери или сестре. Вломятся в её комнату и заклюют малышку. Поэтому девушка сидела с нами в гостиной. Я обнял её за талию, кладя её голову себе на плечо. Краем глаза заметил, что она читает какую-то романтическую книгу. Правильно. Только романтика, и ни какой драмы!***
Каток. Ненавидел это место еще до того, как мы туда пришли. Мать Музы сияла, Химера выписывала пируэты — всё было маской, скрывающей гниль. А Муза… она стояла на льду так, будто ждала удара. Да, она не умеет кататься. Но чья это вина? Её матери, ведь именно она в детстве должна была её научить! Я завязывал Музе коньки. Это был повод коснуться её ног, быть ближе. — Не туго? — тихо спросил я. — Немного, — улыбнулась она, пытаясь встать, чтобы проверить. Но тут же плюхнулась обратно. Я по доброму засмеялась над ней и чуть ослабил шнурки. Да, они должны немного давить, чтобы зафиксировать ногу. Но тут я видимо перестарался, а она скромница, решила скрыть это! Химера подкатилась ко мне, вся такая «идеальная». Она предложила мне «настоящий класс». Она совсем чекнутая или как? У неё уже полу-муж есть, а она ко мне клеится! Ненавижу таких. Я смотрел ей в лицо и видел только пустоту. Она была как пластмассовая кукла. А потом я посмотрел на Музу, которая спотыкалась на ровном месте, и моё сердце просто сделало сальто. Я согласился слепить с ней снеговика. Сам не знаю зачем. Просто хотел видеть улыбку на её лице. Когда мы упали в сугроб, и она рассмеялась… этот смех был чистый, настоящий. В ту секунду я чуть не сорвался. Я хотел поцеловать её прямо там, на глазах у её змеиной семейки. «Ты настоящая, когда смеешься», — сказал я.***
Вечерний вопрос о том, откуда я научился так кататься был не простым для меня. Как и все моё прошлое. Поэтому пришлось сдавлено ответить, что я занимался хоккеем в средней и старшей школе. Я видел, как она была огорчена моим сухим ответом. Родная моя, обещаю, когда нибудь я тебе все расскажу! Но не сейчас. Сейчас разбираемся с твоим прошлым, твоими родителями.***
Мама Музы, как всегда, была занята готовкой. Химера, приехавшая с бойфрендом Джонатаном, с энтузиазмом помогала, наряжая ёлку. Даже от праздничного дерева теперь веяло пафосом и ненавистью. Все утро мы с Музой провели в комнате. Она не хотела выходить из комнаты и видеть их. И я полностью разделяю её мнение. Ближе к вечеру её семейка уехала на благотворительный вечер, куда Музу «забыли» пригласить. Наконец-то! Этот день был самым тихим. Ни ругани, ни скандалов, ни упрёков. Мы остались вдвоем. Тем лучше. Может быть хотя бы сейчас Муза сможет почувствовать себя спокойно. — Рив, прости, что тебе приходится все это переживать из-за меня, — поникшим голосом говорит девушка. — Эй, ты чего! Все хорошо, — я тут же подхожу к ней, присаживаясь на корточки перед диваном, на котором она сидит, чтобы смотреть глаза в глаза. Вижу, как одинокая слезинка скатывается по её щеке. За последние три дня (сегодня только 23 декабря! Мы всего три дня в этом ужасном доме!) она пережила много. Вполне понятно, что она просто не выдерживает. — Муза, не нужно быть сильной. Если тебе плохо или больно, скажи об этом. Только не молчи, — шепчу ей я, поглаживая её щеку. Моя ладонь тут же становится влажной от её слез. Её рука коснулась моих волос. Это было мимолетное движение, но для меня оно было сильнее взрыва. Я хотел схватить эту руку, прижать к своему лицу и остаться так навсегда. Но я просто сидел. Я обещал ей «щечки и ручки». Я буду последним подонком, если воспользуюсь её слабостью сейчас. Но, черт возьми, как же трудно быть «просто другом», когда ты готов за неё убить… Сделать все, чтобы она больше никогда не плакала и всегда была счастлива.
