Череда перемен

Перемены Пар на платформе 9¾ пах не только углем, но и горьковатым привкусом страха. Рейнхольду, парню с кожаным чемоданом в руках, это не нравилось. Он стоял неподвижно в своем осеннем плаще, и его тёмно-голубые глаза с любопытством оглядывали толпу крикливых студентов и суетливых родителей. Для остальных это был праздник, но для Рейна наступало время перемен в жизни, прежде наполненной строгим обучением и его опасными последствиями. Он почувствовал зуд в горле — верный признак того, что кто-кто неподалеку раскурил трубку. — Рейн, ты выглядишь как потерявшийся котенок, — мягкий дразнящий голос прозвучал за плечом. Сестра поправила его воротник, растрепанный ветром. Она сияла, словно модель с обложки журналов которые так обожала читать. Ее глаза, такие же голубые, как у брата, искрились воодушевлением и каплей жалости. — Смотришь так, будто тебя ведут на смертную казнь. Перестань разжевывать свои мысли и просто дыши. — Я дышу, Розари, — пробормотал Рейнхольд хриплым, но четким голосом. — И не пиши под ухом, как стрекоза. — Будь осторожен, не забывайте писать! — пролепетала мать, сжимая в руках сумочку. Глава семейства не разделял общего восторга, сохраняя строгое лицо. Он поставил тяжелый дорожный сундук рядом с ногой сына.  — Помни, чему мы учились, и не поддавайся панике, — голос отца звучал как надежный якорь в хаосе вокзала. — Сохраняй ясность ума, держи магию под контролем и держись подальше от фанатиков чистоты крови. Они как плесень — портят всё, к чему прикасаются. Рейнхольд кивнул, но его внимание отвлек младший брат, который нервно дергал его за рукав. Как и Рейнхольд, Сэмюэль впервые отправлялся в Хогвартс, но если младшему было всего одиннадцать, то старшему — уже пятнадцать. Чтобы успокоить брата, а заодно и собственное бьющееся в горле сердце, Рейнхольд крепко сжал его ладонь. Раздался пронзительный свисток. Подхватив тяжелый сундук, Рейнхольд шагнул к дверям вагона, успев передать свой легкий чемодан сестре — та несла его свободной рукой, в другой она уже держала собственный, вызывающе-фиолетовый. Затылок неприятно закололо от чужих взглядов. Рейнхольд кожей чувствовал, как их провожают шепотки взрослых и любопытство детей, заходящих в соседние двери. — Когтевранцы... — донеслось из толпы.