Ворон.

Февраль 1998 года Хогвартс.  В замке не было тишины — лишь её подобие. Хогвартс всегда хранил звуки: шёпот портретов, шорох пергамента, глухие шаги по камню. Но теперь звуки не исчезли, они отступили, как если бы сами стены решили не вмешиваться. Воздух был густ от дыма, заклинания недавно разрезали его, и магия ещё не успела осесть. Рейвен стояла в полутёмной галерее западного крыла. Витражи были разбиты, осколки хрустели под подошвами. Внизу, во дворе, горели факелы. Она не торопилась — спешка выдаёт тех, кто не уверен. — Они начали раньше, — произнесла она, не оборачиваясь. Шаги за спиной остановились. — Да, — ответил Блейз. — Внутренний круг собрали два часа назад. Малфои не явились. Нотт-старший исчез. Рейвен кивнула. Это совпадало с тем, что она слышала. — Виктория? — спросила она. — Орден уже внутри. — Он подошёл ближе, остановился рядом, не касаясь. — Но если ритуал замкнётся, мы не сможем разорвать контур снаружи. Снизу донёсся глухой удар, как если бы массивную дверь закрыли слишком резко. Рейвен закрыла глаза всего на секунду. Она видела схему зала, как карту: центр, четыре опорные точки, древний символ, вычерченный на камне. Старые семьи не изобретали нового, они возвращались к старому. — Они используют формулу Тарриуса, — тихо сказала она. — Не для призыва. Для закрепления. — Чтобы связать остатки сторонников в один узел, — продолжил Блейз. — И объявить новую структуру власти. — Да. Это было не возвращение Тёмного Лорда. Это было хуже. Это была попытка сделать его отсутствие неважным, отвлечь внимание. Орден мерцающей тени существовал именно ради этого момента. Старые Пожиратели, разочаровавшиеся не в идее силы, а в её безумном воплощении не хотели подчиняться бездне — они хотели управлять хаосом. И сложно было их не понять. Если контур замкнётся, мир снова получит войну. — Ты уверена, что внутри нет другого выхода? — Блейз повернулся к ней. — Есть, — ответила она с улыбкой, словно ждала вопроса. — Если я войду одна. Он не улыбнулся. — Ты не выйдешь. — Возможно. Внизу зазвучали голоса не громкие, но напряжённые. Рейвен узнала один из них. Резкий, нетерпеливый. Человек, который всегда считал себя достойным большего. — Тео знает? — спросил Блейз. — Он догадывается. Этого достаточно. Она наконец посмотрела на него. В его взгляде не было страха только усталость и что-то еще, возможно, именно то, что он не простил бы ей. Они слишком давно играли в эту игру, чтобы удивляться её правилам. — Если ты разрушишь внутренний символ, — сказал он, — контур обрушится внутрь. Те, кто в центре, погибнут. — Да. — И ты. Она не ответила сразу. В этом молчании было больше правды, чем в словах. — Я никогда не хотела быть их избранной, — сказала она наконец. — Ни его. Ни тех, кто решил продолжить его дело, но если уж меня вырастили для этого, пусть это закончится здесь. — Виктория будет против. — он тихо выдохнул. — Она поймёт. Снизу вспыхнул зелёный свет. Не смертельное заклятие - рано. Это связующее — контур почти замкнулся. — Если ты идёшь, я иду. — Блейз сделал шаг ближе. — Это не романтика, — произнесла Рейвен спокойно. — И она не про нас. — Я знаю. И в этом «я знаю» не было ни бравады, ни жертвы. Лишь простая констатация, с которой он смирился. Она протянула ему руку. На её запястье блеснул тонкий серебряный браслет — его знак, их соглашение, со временем — союз, ещё позже — общий выбор. Внизу заклинание достигло пика и камень задрожал. — Когда я подам знак, — сказала она, — разрушь восточную опору. Орден ударит снаружи. Это даст им шанс уйти. — А нам? Она посмотрела на разбитое стекло витража, за которым чернело небо. — Нам — достаточно. Они двинулись одновременно. Лестница вниз была узкой, что спускаясь вниз, оба прижимались плечами, она ощутила горячие пальцы мулата рядом со своими. Чем ближе они подходили к залу, тем ощутимее становилась магия — плотная, вязкая, как туман. Наверно, только его присутствие и прикосновение окутывало ее спокойствием. Двери были приоткрыты. Внутри стояли пятеро. Четверо — на опорных точках. Пятый — в центре символа. Кровь на камне блестела в свете факелов. Один из них поднял голову. — Эйвери, — произнёс он с удивлением. — Ты всё-таки сделала выбор. — Да, — ответила она. И это было правдой. Заклинания вспыхнули почти одновременно. Блейз метнулся к восточной стороне, ударил точно, без лишних движений. Рейвен шагнула в центр, прямо в линию символа. Боль пришла сразу, но не физическая, а магическая, словно её тянули в разные стороны и она увидела, как контур начинает трескаться. — Сейчас! — крикнул Блейз. Снаружи ударил Орден и свет разорвал зал. Последнее, что она почувствовала — его рука такая родная, такая тёплая и такая уверенная. Контур замкнулся и обрушился внутрь. Когда пыль осела, от символа остались лишь трещины в камне. А замок снова дышал.