Завеса снов

В мире, где люди жили по одну сторону Завесы, а фейри — по другую, существовало правило, которое не нарушалось никогда: если на твоём запястье однажды проступит серебряный узор — ты больше не принадлежишь себе. Эту метку называли Печатью Эфира. Её нельзя было стереть, скрыть или забыть. Она загоралась в тот миг, когда твой соулмейт впервые произносил твоё имя. А потом — начиналась война... *** Арианна Торн родилась с едва заметной линией на коже — бледной, почти прозрачной. — Неполная метка, — холодно сказала её мать. — Значит, он ещё не проявился. Или погиб в прошлой жизни. Арианна предпочитала второе. Потому что если её соулмейт существовал — то это был Кай Лириэн, наследник Двора Весны, самый раздражающий, надменный и невыносимо красивый фейри во всей Академии Завесы. Он ненавидел её. Она — его. Это знали все. — Торн, — протянул он однажды, перехватывая её на каменной галерее, где плющ обвивал колонны, а в воздухе пахло цветущей луной. — Ты снова следишь за мной? — Боюсь, твоя фантазия страдает больше, чем твоя гордость, Лириэн. - дерзко заявила она, гордо вскинув подбородок. Его крылья — полупрозрачные, с золотыми прожилками — чуть дрогнули. Слишком красиво. Слишком неправильно. Она ненавидела, как ее сердце пропускало удары из-за него. И никто не знал, что каждую ночь Арианна просыпалась от одного и того же сна: Пепел. Разрушенный Двор. И Кай, стоящий напротив неё, с окровавленными крыльями. — В другой жизни… — шептал он тогда. — Я выберу тебя раньше, чем война выберет нас... Она просыпалась с горящей меткой. И с каждым днём ее узор становился все ярче. Всё изменилось на Празднике Раскрытия Крыльев — древнем ритуале, когда наследники домов обязаны были объявить о политических союзах. Великий Совет постановил: Дом Торн и Дом Лириэн должны объединиться. Фиктивный союз. Фиктивная помолвка. Исключительно ради мира между Дворами. — Это абсурд, — прошипела Арианна, когда их оставили наедине друг с другом в зале с витражами из живого света. — Согласен, — холодно ответил Кай. — Но если мы с тобой убедительно не сыграем влюблённых, начнётся война. Он сделал шаг ближе к ней. И внезапно... Оказался слишком близко. — Просто потерпи меня немного, Торн. Улыбайся. Держи меня за руку. И делай вид, что не хочешь меня задушить. - хитро усмехнулся он, но его колдовские глаза лучились неподдельным теплом. — Это будет сложно, — прошептала она. Потому что их метки вспыхнули одновременно. Ярко. Больно. Неоспоримо. Он замер. Медленно поднял взгляд. — Ты… тоже это чувствуешь? В воздухе запахло магией, прошлым и чем-то древним, как сама Завеса. Арианна сглотнула. — Ненавижу тебя, Лириэн. Он улыбнулся — той улыбкой, от которой в других жизнях рушились империи. — Я тоже тебя ненавижу, Торн. И их пальцы переплелись. Метка загорелась серебряным пламенем. Это была не первая их жизнь. И точно не последняя. И каждый раз они выбирали ненависть — потому что любовь между их домами всегда означала войну. *** Бал Двора Осени всегда пах корицей и угрозами. Хрустальные люстры зависли в воздухе, освещая зал тёплым янтарным светом. Музыка струилась сквозь магию, словно шёпот древних клятв. Крылья фейри переливались всеми оттенками заката — золото, багрянец, медь. И в центре зала стояли они. Арианна Торн и Кай Лириэн. Помолвленные. Заклятые враги. Соулмейты. — Улыбайся, — тихо произнёс Кай, не разжимая губ. — Я улыбаюсь. - процедила она сквозь зубы. — Ты выглядишь так, будто планируешь моё убийство. — Это и есть моя счастливая улыбка. Он тихо усмехнулся и, словно в насмешку судьбе, обнял её за талию. По залу пронёсся шёпот. Метка на её запястье вспыхнула теплом. — Не смей, — прошептала она. — Что не сметь? Делать вид, что ты мне дорога? — Делать вид, будто тебе это нравится. Он наклонился ближе. Его дыхание коснулось её виска. — Торн… поверь... если бы это было только видимостью, мне было бы гораздо легче. Сердце предательски ускорилось. Танец начался внезапно. Музыка усилилась, и Кай повёл её в центр зала. Его движения были уверенными, почти властными, но ладонь, сжимающая её пальцы, дрожала. — Ты ведёшь слишком резко, — прошептала Арианна. — Потому что ты пытаешься от меня сбежать. Она этого и не отрицала. Её крылья — тонкие, с серебристым сиянием — распахнулись шире, задевая его. Он перехватил её за спину. Слишком близко. Слишком правильно. И слишком больно. — Лириэн! — внезапно раздался голос. К ним приблизилась Леди Мирелла из Двора Зимы — красивая, холодная и слишком заинтересованная. — Как быстро ты забыл о наших прошлых договорённостях. Арианна почувствовала, как пальцы Кая на её талии сжались крепче. — Мои договорённости изменились, — спокойно ответил он. — Теперь я принадлежу Дому Торн. «Принадлежу». Слово отозвалось в груди странной нежностью. Мирелла усмехнулась: — Надолго ли? Весна и Тень никогда не уживались. Арианна улыбнулась — идеально, безупречно. — Мы прекрасно ладим, миледи. Ненависть иногда… сближает. Кай едва заметно провёл большим пальцем по её запястью. Метка вспыхнула ярче. Мирелла отступила, но взгляд её остался колючим. — Она ревнует, — тихо заметила Арианна, когда они снова закружились в танце. — Конечно. - усмехнулся он. — Ты наслаждаешься этим? - подозрительно прищурилась она. — Нет, — он посмотрел прямо ей в глаза. — Я наслаждаюсь тем, что ТЫ ревнуешь. Она сбилась с шага. — Я не ревную! — Твоя метка светится так, будто хочет сжечь весь зал. Музыка замедлилась. Свет стал мягче. И вдруг — наступила тишина. Кай остановился. Его рука поднялась к её щеке. — Сыграем до конца? — тихо спросил он. Она знала, что весь зал смотрит. Знала, что их ждут. Но в этот момент существовали только его глаза — тёплые, золотистые, полные чего-то, что невозможно было спрятать. Он наклонился. Их дыхание смешалось. Метка загорелась серебряным пламенем. Ещё чуть-чуть. Ещё мгновение... — Я ненавижу тебя, — прошептала она, губами почти касаясь его губ. — А я люблю тебя во всех жизнях, моя упрямая девочка, — выдохнул он. Она замерла. Он понял, что сказал это вслух. Музыка оборвалась. Зал затаил дыхание. И тогда Арианна улыбнулась — той улыбкой, от которой рушатся миры. — Как убедительно ты играешь, Лириэн, — негромко произнесла она. Он ответил тем же холодным тоном: — Я всегда играю идеально, Торн. И они поцеловались. Легко. Почти невинно. Но метки вспыхнули так ярко, что хрустальные люстры задрожали. И где-то за пределами зала Завеса треснула. Потому что судьба устала ждать, когда они перестанут притворяться. *** Их поцелуй едва закончился, когда воздух разорвался. Сначала — треск. Потом — вспышка чёрного света. Завеса в окне разошлась, словно ткань, и из разлома хлынула тёмная магия. Крики заполнили все пространство, а в воздухе сгустилась почти физически ощутимая паника. Крылья вспыхнули вокруг, как стая напуганных птиц. — ЛОЖИСЬ! — крикнул Кай. Но она не успела. Тень метнулась прямо к Арианне. И в следующее мгновение его крылья раскрылись — полностью, ослепительно золотые — закрывая её от удара. Удар пришёлся по нему. Запахло древней магией. Она услышала, как он застонал сквозь стиснутые зубы. — Кай! Он стоял перед ней, пошатываясь, его крылья дрожали, прожилки на них почернели от тёмного огня. — Я же говорил… — выдохнул он, не оборачиваясь. — Терпи меня. Даже когда это больно. Метка на её запястье вспыхнула так ярко, что обожгла кожу. И в этот момент она перестала притворяться. — Отойди, Лириэн. В её голосе больше не было игры. Серебряная магия взвилась вокруг неё — холодная, чистая, древняя. Она шагнула вперёд, закрывая его собой. — Ты не один, — прошептала она. И их силы сплелись. Серебро и золото. Весна и Тень. Метки на их коже вспыхнули в унисон — и тьма рассыпалась пеплом. Завеса сомкнулась. Бал был разрушен. Но они всё ещё стояли, держась друг за друга. Слишком крепко для тех, кто ненавидел. *** Ночь пахла дождём и сожжённой магией. Кай стоял у перил, его крылья были частично сложены — обугленные края всё ещё мерцали золотым светом восстановления. Арианна молча подошла и коснулась его плеча. Он вздрогнул. — Я в порядке. — Ты лжёшь. — Это входит в нашу роль, не так ли? Она обошла его, заставляя смотреть себе в глаза. — Почему ты закрыл меня собой? Он усмехнулся. — Потому что фиктивные женихи обязаны заботиться о своей репутации. И о своих упрямых фиктивных невестах. Она ударила его ладонью по груди. Не сильно. Слишком нежно. — Хватит. Тишина повисла между ними. Луна серебрила её волосы. Его глаза больше не прятались. — Просто... В нашей прошлой жизни... — тихо сказал он, — я... опоздал. Её дыхание сбилось. — Я помню пепел, — прошептала она. — Я держал тебя. И твоя метка погасла. Мир будто замер. Он шагнул ближе. — Я клянусь, Арианна… если судьба снова попытается разлучить нас, я разорву её голыми руками. Её сердце дрогнуло. — Мы даже не признаём, что любим друг друга, — тихо сказала она. — А ты уже угрожаешь самой судьбе. Он поднял руку и коснулся её запястья. Метка вспыхнула — мягко, тепло. — Я люблю тебя, — сказал он. — Во всех жизнях. Даже если ты будешь снова ненавидеть меня. Слёзы защипали глаза, но она улыбнулась. — Я ненавижу тебя, Лириэн. — Знаю, милая. Я тоже тебя люблю. Она притянула его к себе за воротник. И поцеловала. Не для публики. Не для Совета. Не ради мира. А потому что в этот момент не существовало ни Дворов, ни войн, ни прошлого. Только они. И метки, переплетённые светом. Но внизу, в тени сада, кто-то наблюдал за ними. И шёпот ветра донёс зловещее предсказание: — Если они объединятся… Завеса падёт окончательно.