Валентинка

13 февраля. Илья вообще не хотел проживать этот день. Он был абсолютно не готов к произвольной программе и точно знал, что вторую медаль не получит. Его предчувствия не были напрасными: два падения, 156 баллов и 264 в сумме. Для Ильи это был крах. Его добила реакция отца, который вместо поддержки лишь бубнил ругательства себе под нос.

***

Спустя некоторое время объявили призёров, и Илья понял, что смысла оставаться здесь больше нет. Немного пройдясь по Олимпийской деревне, он дошёл до нужного корпуса. Еле стоя на ватных ногах, он всё же добрел до своего номера. Только закрыв дверь, он сполз по ней на пол, и его накрыла истерика. Слезы текли ручьём, дыхание стало рваным. В какой-то момент у него потемнело в глазах, стало трудно дышать. Илья понял, что добром это не кончится, и попытался хоть как-то успокоиться. Его внимание привлёк стук в дверь, но Илья не спешил открывать. Стук был настойчивым. Быстро и громко он выкрикнул: — Sorry, I want to be alone! — надеясь, что незнакомец за дверью соизволит уйти. Однако послышался до боли знакомый голос: — Я хотел поговорить с тобой. Пожалуйста, открой. Немного поколебавшись и быстро вытерев слёзы, Илья открыл дверь. Перед ним стоял Пётр, который, на удивление, выглядел совершенно спокойным. Признаться честно, Илья положил на него глаз ещё в самую первую встречу, но не мог признаться в этом даже себе. Всё-таки разные люди, разные взгляды, разные страны… Похожи они были только в одном: оба вместе проебали место на пьедестале. Несмотря на всё это, пообщавшись с Петей, Илья подметил, что он достаточно интересный человек, с которым стоило бы завязать общение. Вот только Малинин так и не понял, зачем тот пришёл — Что-то срочное? — голос Ильи дрожал. — Как ты себя чувствуешь? — вопросом на вопрос отвечать не очень этично, но Петра это особо не волновало. — Почему интересуешься? — с неким недоверием спросил Малинин. — Ну, я видел, как ты переживал и до, и после проката. А после результатов ты вообще будто был готов исчезнуть. Когда я увидел, что ты сразу ушёл, решил тебя проведать. Так как ты себя чувствуешь? — Нормально, — врёт и не краснеет. Не может быть всё нормально у человека, который при хорошей подготовке не смог войти даже в топ-3. — У тебя всё не нормально, — выделяя «не», проговорил Пётр. — Ладно, всё ненормально! Что ты ещё хочешь услышать? — уже явно выражая недовольство, сорвался Илья. — Ничего особенного. Я просто хочу как-то тебя поддержать. Если ты сам этого хочешь, конечно. — Закрой за собой дверь, — юноша прошёл вглубь комнаты и сел на кровать. Он сидел, ссутулившись, будто на плечи давила непосильная ноша. Голова склонилась, он спрятал лицо в ладонях, словно пытаясь укрыться от всего мира. Острые локти уперлись в колени, создавая замкнутую, непроницаемую для посторонних крепость. — Я так устал, Петь, ты не представляешь, — решил нарушить тишину Малинин. Голос дрогнул, слова стали чередоваться со всхлипами. — Я не понимаю, что могло пойти не так, я же готовился… Вот каким образом после первого места я смог оказаться на восьмом? Я был уверен, что уеду с двумя медалями. У меня слов нет… На полуслове его прервали объятия. Илья замер, уткнувшись носом в плечо, и впервые за долгое время выдохнул. Петины руки обхватили крепко, надёжно; он гладил Илью по спине, перебирал волосы. Тепло разлилось по телу, согревая изнутри. В этих объятиях было не страшно. Хотелось раствориться, забыть всё и просто быть здесь, в его руках. Идиллию прервал спокойный монотонный голос: — Ты сделал всё, что мог, а остальное зависело не от тебя. Учись смотреть на жизнь под верным углом. Да, многие расстроились из-за того, что ты не забрал еще одну медаль, но ещё большее количество людей тебя сейчас поддерживает. То, что ты не стоял сегодня на пьедестале, не делает тебя плохим фигуристом. Многие могут только мечтать о таком уровне, как у тебя. Просидев в объятиях друг друга, парни заметили, что время близится к полуночи. Петя снова заговорил: — Тебе лучше? — спросил он с ноткой надежды. — Да, спасибо большое. Мне правда очень приятно, что ты решил меня поддержать. Нечасто среди соперников встретишь таких человечных людей, — в ответ послышалась лишь тихая усмешка. — Ладно, я, наверное, пойду. Всё же время позднее, да и не хочется тебе мешать, — Петр нехотя отстранился и уже собирался направиться к выходу, но Илья остановил его, некрепко перехватив за руку. Илья и сам не до конца понимал, зачем это сделал, но, помедлив мгновение, решил: молчать больше нет смысла. В конце концов, кроме времени, терять было нечего. — Я бы хотел ещё кое-что сказать, — в этот момент Илья будто выпал из реальности. Сердце забилось чаще, а дыхание перехватило. — Я весь во внимании, — Петр сел рядом, но, не услышав продолжения, через минуту мягко поинтересовался: — Ну? — А? Извини… Тяжело после сегодняшнего формулировать мысли так, чтобы ты понял меня правильно. — Ничего страшного, все хорошо. — Ты мне нравишься. Я знаю, что мы даже не друзья, и, возможно, я сейчас всё испорчу. Но у меня нет слов, чтобы передать, насколько ты мне дорог. Совсем нет. Я всегда смотрел на тебя снизу вверх, всегда восхищался. Ты — первый человек, ради которого я придумывал тысячи причин, лишь бы просто поговорить. Ты — лучшее, что случалось в моей жизни, и я не хочу, чтобы это заканчи… Договорить ему не дали — притянули в поцелуй. Медленный, нежный. Губы робко двигались в унисон, дыхание смешалось. Ладонь Петра легла на затылок, пальцы зарылись в волосы. Второй рукой он придерживал Илью за талию, будто боялся отпустить. Никакой спешки — только тепло, близость и он. Время замерло. Отстранившись, Петр уткнулся лбом в плечо Малинину. — А я думал, ты будешь до последнего молчать, — с усмешкой прошептал Гуменник. — В смысле? — недоуменно переспросил Илья. — В самом что ни на есть прямом. Я тебя тоже люблю, и тоже давно. И чтобы не заметить, что я тебе нравлюсь, нужно было быть слепым и глухим. Мне просто было интересно узнать, когда ты решишься действовать. В ответ Петр получил лёгкий щелбан и тихое: «Придурок».

***

Около часа они пролежали в объятиях друг друга. Илья изучил потолок вдоль и поперек — поток мыслей был слишком велик. Теперь его не волновали итоги Олимпийских игр и мнение недовольных «фанатов». Мысли были заняты лишь одним: «А что будет дальше?». — Петь? — из-под бока послышалось сонное мычание. — Ты спишь? — Не сплю, — Петр прижался к Илье ещё крепче. — Скажи, пожалуйста, который час? С трудом дотянувшись до прикроватной тумбочки, Петр взглянул на экран телефона: — Час ночи. Чего ты не спишь-то? — и он снова прижался к Малинину. — Я хочу, чтобы ты был моей Валентинкой, — почти прошептал Илья. — Я только за, Илюш, — в ответ Илья лишь сильнее сжал объятия и поцеловал его в макушку. Теперь Илье было наплевать на всё. Он впервые чувствовал себя по-настоящему счастливым. Ему жизненно необходимо было услышать ту фразу: «Учись смотреть на жизнь под правильным углом». Плевать, что он не показал свой максимум на льду. Плевать, что скоро придётся уехать домой и на неопределённый срок расстаться с самым дорогим человеком. Самое главное — то, что происходит сейчас. В конце концов, им нечего было терять, кроме времени. А времени у них, к счастью, было предостаточно.