История

Скучные уроки—непереносимость Петрова. Навязчивые мысли добивают. Особенно связанные с проблемами в семье. Уже давно у Антона появилось ощущение, что во всём виноват он. Так, по крайней мере, говорили его родители и Катя. И вот—история. Скучный урок. Учительница всегда бубнит себе что-то под нос. Слышен шепот. Весь класс бесится, занимаются чем угодно, но не уроком. Антон же сидит один, голова опущена. В ней каждая мысль—обвинение. Обвинение во всем. В ссорах родителей, в каждой бытовой мелочи, даже в пропаже детей. Иногда все накапливается и выплескивается волной обвинения себя. Спасибо Катьке, спасибо родителям, что навязали всё на него. Как бы Антон не пытался подумать о чем-то другом, неприятные мысли возвращались. Паника сковала тело. Если не принять успокоительное, будет хуже.  Ноги тряслись, воздух быстро исчезал. «Быстрее, быстрее!» кричал внутренний голос.  Рука скользнула в рюкзак за таблетками. Так давно подобного не было, что пачка была на самом дне, так ещё и задавлена каким-то хламом.  С горем пополам достав эти таблетки и засунув их в карман, белобрысый поднял трясущуюся руку и хриплым, дрожащим голосом отпросился в туалет, а после на подкашивающихся ногах ушел, пока все не обострилось.  Все это время Рома от скуки наблюдал за другом. Видел его состояние. А когда тот вышел из класса, шатен встал из-за своего места и направился за ним. Даже не отпрашиваясь. Историчка что-то орала вслед, но ему было глубоко плевать. Выйдя из класса, Рома увидел мелькнувшую белую макушку и поспешил за ним.  *** Скрипнула дверь. Антон, стоявший над раковиной, пытаясь выровнять дыхание, вздрогнул. На пороге показался Ромка. В глазах виднелось беспокойство. —Тош… Всё хорошо? Антон инстинктивно кивнул.  Рома подошел к нему. Взгляд его был мягким, заботливым, а губы поджаты. Руки аккуратно легли на плечи белобрысого. Последний вздрогнул. —Все хорошо, че ты такой нервный,—произнес шатен и посмотрел в зеркало.  Петров все пытался выравнять дыхание. Но кроме этого добавилась ещё одна проблема—начала кружится голова. В ушах звенело, тело тряслось, ноги начали ослабевать. Он чуть не упал, но шатен успел его подхватить.  —Тоха! Ты чего? Пятифанов был очень близко, отчего Антону стало ещё хуже. —Ром… Мне просто нужно таблетку выпить,—быстро ответил он, и попытался вырваться из хватки друга.  Рома отпустил его, аккуратно убирая руки. Мало ли опять свалится. Ноги подкашивались, поэтому Антон медленно отошел к стене, облокачиваясь. Парень тупо улыбался, показывая, что все хорошо. Дрожащей рукой он полез в карман за пачкой таблеток. Пачка была извлечена. Белобрысый судорожно достал таблетку и кинул в рот. Рома, облокотившийся о раковину, наблюдал за действиями друга. Как только Петров кинул таблетку в рот, Пятифанов открыл кран и сделал шаг в сторону.  Петров зачерпнул руками воду. Запил. Вода оказалась холодной, он поморщился. —Ром, таблетка подействует через несколько минут. Можешь…—начал он, но шатен его перебил: —Да я с тобой хоть весь урок просижу. Белобрысый невольно улыбнулся. Повисла тишина. Антон смотрел на Рому, разглядывал каждую мелочь. Захотелось нарисовать его. Перенести на бумагу его грозный взгляд, его оскаленную улыбку. Нет! Его озабоченный взгляд, поджатые губы, нежные руки. —Из-за чего хоть разнервничался?—вздохнул Рома. Антон опустил голову.  —Да так, проблемы а семье,—вылетело на автомате. И тут же он замер. А стоило ли говорить об этом? Может Ромка пойдёт всем расскажет. —Ясно… Слу-у-ушай, пойдёшь со мной и Бяшкой после уроков гулять? Антон задумался. Было бы хорошо сходить и развеяться. А как же Оля? Опять ей придётся терпеть эту ругань. А потом вечером будет плакать: «почему ты, Тоша, раньше не пришел?». —Я-то конечно не против. Но можно мы мою сестру возьмем? Глаза шатена загорелись: —У тебя сестра есть?—Антон кивнул.—Че ж ты нам про неё не рассказывал? Белобрысый пожал плечами. —Ну так что, возьмем? —Конечно! Пусть твоя сестра знает, какие у тебя друзья крутые,—улыбнулся Ромка, упирая руки в боки.