Шум помех

Падать было мучительно. Даже если он так долго взбирался на многоэтажку, только чтобы с нее сигануть. Разбиваться о землю одинаково больно что для такого ничтожества, как Вокс, что для несчастного идиота, не знающего о базовых правилах безопасности. Хотя он знал на что шел, все пункты в его плане были проебаны. Его полет должны были наблюдать с леденеющей кровью, но восхищением, в котором никогда себе не признаются, а в итоге он грохнулся где-то за гаражами в мусорные баки. О таких забывают на следующий день, а на сегодняшний поднимают на смех. Ему тоже хотелось хохотать в истерике. Он мог в реальном времени наблюдать как рушится все то, ради чего он отдал себя. Вокс не должен был это уничтожать. Единственное что должно было быть стерто из этого мира — он сам. Отчаяние давило на горло, а легкие казалось иссохли. Дыхание стало поверхностными и частыми. Дрожь в теле успокоить не получалось даже при сильном желании. Он закрыл экран, заменяющий ему лицо, руками, оставляя глубокие царапины. Безысходность внимательно смотрела ему в глаза, с любопытством наблюдая за его следующими шагом. Он съехал по стене на холодный пол. Перед глазами все плыло черными пятнами. Было сложно понять происходит ли это оттого, что он не ел ничего последние дней пять или от подкатывающей к горлу истерики. Хотелось обратно провалиться в блаженную тьму, только чтобы его мозг прекратил пожирать самого себя. Оглушающая тишина изредка прерываемая прерывистыми вздохами давила слишком сильно, чтобы этому можно было сопротивляться. Вокс был крошечной точкой, а вокруг была враждебная пустота, скалящая на него свои клыки. По комнате раздался стелющийся шорох. Слишком тихий, чтобы его услышал кто-то вне комнаты, но достаточно громкий, чтобы Воксу показалось, что он тут не один. Мутный взгляд едва смог различить очертания комнаты, а источник звука будто не существовал. Сначала он ощутил явное присутствие рядом, после звук слишком знакомых помех. В груди что-то заболело нестерпимо сильно, достаточно чтобы Вокс постарался представить, что рядом с ним никого нет. Перспектива заниматься самоуничтожением в полном одиночестве радовала больше чем перспектива встречи с Аластором. Не после всего что произошло. Достаточно было лишь немного сделать больно, чтобы в Воксе не осталось ничего живого внутри. Он съежился еще сильнее, хотя было очевидно, что такое не помогло бы скрыться от Аластора. Минуты тянулись липкой резиной, тревожность доедала остатки здравомыслия. Когти нашли свое место на предплечьях, потому что грызущее чувство внутри стало невыносимым. Он очевидно был сейчас самой жалкой версией себя за все время, но это казалось таким неважным по сравнению с характерным шипением и потрескиванием, которое заставляло жалеть, что он не может просто заткнуть уши. Время ощущалось едва-едва, но было очевидно, что Аластор не может так долго бездействовать, особенно когда у него есть такая прекрасная возможность сломать Вокса окончательно. Видимо его все таки глючит. Это помогло немного расслабиться — по крайней мере галлюцинация не может ему навредить. Он решился посмотреть в сторону, где предположительно находится плод его больной фантазии, но увиденное заставило потрясти головой и посмотреть еще раз. Там была тень. Но не обычная, что бывает от любого объекта на свету — это был личный зверек Аластора. Или его часть? Он никогда прямо не отвечал на этот вопрос: увиливал, менял тему, отшучивался, но никакая информация о его тени не была точной, словно там пряталось что-то слишком личное. Воксу всегда хотелось верить, что тень является отражением самого Аластора. У него было ощущение, что она относится к нему с той теплотой, которую он всегда хотел получить от ее обладателя. И сейчас это нечто сидело сбоку от него, будто уйдя в свои мысли, хотя Вокс не был уверен, что таковые имеются. Когда он протянул руку в ее сторону, чтобы коснуться, то тень ловко увернулась и щелкнула его по антенне. Вокса прошибло током, а на экране появился обильный румянец. — Ты что делаешь придурошный? Они же чувствительные. Место касания жгло, а мозг решил, что подобная ситуация должна быть запечатлена в памяти самым надежным образом. Иначе Вокс не мог объяснить, почему произошедшее настолько крепко вцепилось в его мысли. Он обреченно вздохнул, чувствуя как некоторая-идиотская-часть-красного-придурка над ним хихикает. Он хотел смерить это бесполезное существо раздраженным взглядом, но оглянувшись его встретили привычные тишина и пустота его кабинета. Тени Аластора здесь будто никогда и не было. — Эм, ты здесь? Слова ударились от стен и канули в пустоту, не дойдя до получателя. Он никогда этого не признаёт, но ему хотелось бы чтобы это теневое существо осталось рядом с ним. Оно оказывало поддержку также хорошо как и Аластор — никак. Но из всех существ в аду, тень единственная кто вообще вспомнил про его существование. Самая большая милость, что оказали ему другие Ви — вернули его тело. А, ну, еще оставили немного денег на счете и гнить заживо в его пентхаусе. После его провала Валентино смотрел на него, как смотрят на грязь с улиц ада, случайно попавшую на ботинки. Вельветт бросала на него почти жалостливый взгляд, но ад не был приспособлен для такого чувства, поэтому от ее взгляда его внутренности покрывались корочкой льда, а дышать становилось невозможно. И в итоге ему составляет компанию существо, у которого даже имени своего нет. Возможно, он хотел узнать почему это произошло. Еще есть некотороя совершенно призрачная вероятность, что Вокс хотел верить, что Аластора тянет к нему так же как и его тень. Но он слишком хорошо помнил, как Аластор наслаждался его унижением еще кажется совсем недавно. Размышления о привязанности Алатора казались какой-то неудачной шуткой после искусственного смеха, над которой обычно остается гнетущая тишина. Он почувствовал, как к горлу подкатывает желчь. Вокс с силой сжал края монитора: "Не думай, не думай, надумай, не думай". Ему так отчаянно хотелось вырубиться, чтобы ни о чем не думать, ничего не чувствовать. Он просто так устал. Дайте ему отдохнуть, пожалуйста.

***

Не думать, не получалось. Красная фигура вспылавала в сознании, как насмешка над его глупыми попытками забыть все, что произошло. Ненависть к своей ничтожности мешалась со злостью к Аластору. Он впецился когтями в пол оставляя на нем глубокие царапины. Из его груди изходил рваный звук, который он сам не мог опознать. Едва смех — битое стекло. Словно назло самому себе он поднялся на ноги, опираясь на стену. Хриплые частые вздохи разрезали тишину. Экран заглючил, а перед глазами стало стремительно темнеть. Чистым упрямством Вокс заставил свое сознание не отключаться. Нужно лишь добраться до рабочего места. Всего-то метров 10. Он справится, честно. Как только стена перестала быть опорой, ноги подкосились, и он почти грохнулся на пол. Только 10 метров. Это не так сложно. Голова ужасно кружилась, а мушек перед глазами стало слишком много. К горлу подкатила тошнота, и он подумал об отсутствии мусорного ведра рядом ним. Когда зрение наконец приняло более четкие очертания, и Вокс решил, что его состояние достаточно стабильно для того, чтобы не потерять сознание в ближайшие несколько секунд. С грацией человека, находящегося при смерти, он добрался до своих многочисленных мониторов и плюхнулся в кресло. Раздался облегченный вздох. Посидев так пару минут и отдышавшись, он решил начать, то ради чего сюда пришел. Это было глупо. Это не имело смысла. Но его тело буквально зудело от потребности увидеть его хоть раз. Он мысленно отдал приказ, и провода тут же подключились в разъёмы на задней части его головы. Воздух запах электричеством и плохими решениями. Он начал поиск по камерам. Быстрый как и раньше. Рядом с отелем все ещё летало несколько его дронов и висело пару скрытых камер. На них все чисто. Ни помех, ни знакомого красного пальто. Парочка правда не работала, что наверняка было работой Аластора. Значит, он все таки тут был. Посмотрев запись за все время после боя он не увидел его ни разу. Вообще. Совсем. Словно он никогда и не заходил в этот ебучий отель. А еще странными были сломанные камеры — они не работали. Но не потому что кто-то пришел и сломал их, отнюдь. Они просто бац, и кусок железа. Бред какой-то. Не вся его продукция, конечно, славится качеством, но конкретно те, которые были для слежки за Алом одни из лучших. Почти его собственное изобретение, хотя он не инженер, но слишком тупые грешники, не понимали, что от них хотят. А еще задавали слишком много вопросов. Правда из таких до наших дней кроме Бакстера никто не дожил. Так, это сейчас не так важно — цель найти Аластора. Алстора, а не выяснить, почему ломаются его долбанные камеры. Вокс решил, что единственная возможность найти его — просто проходить все подряд камеры в аду, кроме района каннибалов. Туда вообще лучше не надо. Он однажды уже заглянул туда подобным способом, но тогда ему не посчастливилось встретиться с Рози. Он тогда смотрел на нее через камеры, когда она повернула голову и посмотрела прямо в душу. Ощущение было такое словно любое действие приведет как минимум к мучительной смерти, так что он туда ни ногой. Ну, или потом, если он сегодня будет особенно невезучим. Но все таки лучше не надо. Он собрал оставшиеся силы, чтобы погрузиться в поток цифровых данных. Большая часть пейзажа ада вызвала искреннее отвращение и желание свалить куда подальше. На этой камере кого-то убили, а она на протяжении некоторого времени записывала гниение трупа. Фу, бля. На этой прошла пара бухих грешников, а после никого не появлялось. Он решил заглянуть рядом с любимым стриптиз клубом Валентино. Вокс действительно обнаружил его, курящего трубку и отчитыющего какого-то работника. Он почти усмехнулся с этой сцены — слишком знакомо, а после наступило опустошение от того, что знакома она была в прошлом. В настоящем и будущем у него ничего нет. Вокс горько усмехнулся, но вид очередной мясорубки заставил его продолжить поиски, есть он не хочет смотреть на эту мерзость еще дольше. Силы работали на максимум. Пусто, пусто, пусто. В голову стала закрадываться иррациональная тревога. С Аластором не могло произойти ничего такого. Он ебучий радио демон. Сейчас с ним точно все в порядке. Наверняка кошмарит демонов там, где его камеры не достают. Специально. Из вредности. В конце концов он всегда был подобным типом ублюдков. Вдруг Вокс почувствовал, что сознание начинает путаться. Его тело отнудь не в виртуальном мире сотряс кашель. Он прикрыл рот рукавом своего пиджака. Блять. Как же больно. Вокс сжал рубашку на груди. Внутренности полыхали адским пламенем, словно по ним кто-то резал раскаленным скальпелем. Он согнулся пополам в своем кресле, молясь, чтобы это прекратилось. Спокойно. Дыши. Нужно дышать. Вдох-выдох... Вдох-выдох... По экрану пошли сбои, а очередной приступ удушающего кашля разодрал горло. Вокс вцепился зубами в руку, чтобы не закричать от боли. На глазах выступили слезы, а он еще раз пожалел, что не смог тогда взорваться с этой ебаной пушкой. Когда приступ наконец закончился, он посмотрел на рукав своего пиджака, который был препачкам чем-то голубым. До Вокса не сразу дошло, что произошло. Кровь. Он кашлял кровью. Он невесело усмехнулся, но тут его внимание было вновь приковано к камерам. На одной он заметил помехи. На 3 этаже одного из тысяч однотипных домов были мелькающие перед камерой цветные квадратики. Вокс постарался полностью вернуть свое сознание в камеры для наблюдения, но его организм окончательно сдался. В воздухе раздался громкий треск электричества, и тело тряпичной куклой свалилось на пол. Последняя попытка выдавить из истощенного организма остатки ресурсов была фатальной ошибкой. Как жаль, что Вокс не заметил безмолвного наблюдателя, издающего тихий белый шум.