Часть 2
12 апреля 2026 г., 01:12
Примечания:
Что-то задержалась с выходом главы, надеюсь не разочарую вас.
Приятного прочтения!
Возгласы раздавались отовсюду. Женщины в пёстрых платьях не давали проходу, преграждая путь огромными юбками. Они шептались о чём-то, сплетничали, звонкие девичьи голоса как колокольчики звенели тут и там. Рядом стояли мужчины, их мужья, или иные зеваки, с задумчивыми лицами. Вон там справа стоит женщина, закрывающая глаза маленькому мальчику. Чуть ближе сморщенный старик, цокающий языком. Рыжая девушка, активно записывающая что-то в свой блокнот. Вся площадь ожила в этот момент. Не было видно ни кусочка брусчатки, расположившейся под сотней пар ног.
Каждый взгляд, каждый возглас, каждый вздох и осуждающее покачивание головой было направлено в центр, к деревянному помосту. В самом центре стоял мужчина. Он был тощ, волосы поседели, на макушке зияла лысина, а под глазами залегли глубокие морщины. Двое надзирателей вели его к конструкции находящийся на платформе.
Казнь. Это была казнь.
Верёвка, на конце завязанная в петлю, покачивалась на ветру, подгоняемая криками толпы.
"Убить его!"
"Казнить убийцу!"
"Повесить мерзавца!"
Уилл пытался протиснуться сквозь толпу. Он задевал плечами людей, собравшихся впереди, они бросали недовольные возгласы ему вслед. Но его уши не слышали ничего, кроме глухого биения сердца. С каждым шагом всё замедлялось, мысли в голове кружились, а туман сгущался…
— Извините…
Вопрос вывел священника из череды воспоминаний. Уилл очнулся.
— Можно ли мне задержаться? Не затруднит ли это вас? Я бы хотела помолиться одна.
Перед ним стояла молодая девушка, на вид лет восемнадцати, с большими голубыми глазами, они были заплаканы. Рыжевато-коричневые волосы собраны в небрежную косу, лежащую на плече. Она была одета в простое серое платье, в некоторых местах зашитое.
Уилл видел эту девушку раньше. Она была в тот самый день, на той самой казни, так же плакала и была одета в тоже самое платье. Её образ вернул его в тот момент и священник забылся.
Уилл быстро кивнул ей, промямлив что-то невнятное, и отправился тушить свечи, принесённые прихожанами. Мысли продолжали крутиться в голове, сталкиваясь, ведя борьбу, смешиваясь одна с другой. Он всё сново и сново возвращался к тому моменту. К телу мужчины покачивающемуся на ветру. К его затуманенным, безжизненным глазам. К сломанной шее завязанной верёвкой. К озлобленной толпе, грызущей его взглядами, жаждая разорвать преступника в клочья. К собственным ощущениям. К плачущей девушке…
—Пропустите!— взмолился женский голос. Девушка бежала вперёд, проталкиваясь изо всех сил, по её щекам струились ручейки слёз. В глазах зиял ужас. А голос вот вот надорвётся.
— Отец!… Стойте! Остановитесь!
Она продвигалась вперёд, в надежде что её мольбы будут услышаны, что она просит не напрасно, но толпа неумолима. Приговор будет приведён в действие. Мужчина был виновен, он был убийцей, был преступником, был грешником. Но девушка до последнего была не готова в это верить.
Прозвучал сигнал, и петля была надета через голову.
— Остановитесь!…
Верёвку затянули. Она туго обвила шею мужчины, как змея.
— Прошу!…
Палач потянул за рычаг. Раздался лязг металла и створки раздвинулись.
— Отец!…
Всё в мгновение затихло, гробовая тишина повисла на всей площади, словно там не было той сотни людей. Мужчина повис в воздухе. Приговор был произведён в действие.
Девушка упала на землю, бесшумно плача. Она не могла до конца поверить в произошедшее, в то
,что сделал её отец, в то, что она видела сама. Слёзы стекали по лицу капля за каплей.
Прошло время и люди начали расходиться, цокая языками и обсуждая какие чудовища живут среди них, но чем же они лучше этих самых "чудовищ" сидящих в тюрьмах, висящих со сломанными шеями, с отрубленными головами. Уилл чувствовал себя этим убийцей, ощущал каждый его вздох, слышал хруст шеи, чувствовал как задыхается. Вся сущность этого человека вошла в него, разлилась по телу, а затем он почувствовал себя палачом, опускающим рычаг, производящим это страшный приговор в действие.
Он почувствовал чей-то взгляд, священник обернулся, никого из той сотни людей не было, не было плачущей девушки, площадь была пуста, стоял лишь один человек. Мужчина в модном костюме, с дьявольской улыбкой. Его глаза горели тем самым зловещим огнём. Это был тот самый прихожанин. Уилл в ужасе повернулся обратно, но на верёвке никто не висел. Казнённый стоял перед ним, его мертвенно бледные губы изогнулись в подобии улыбки, он прошептал:
— Видишь?… Видишь?
