Шкура

Я сегодня утром проснулся в отличном настроении. Обычно такое редко со мной бывает – это повелось еще со времен Волдеморта. Когда все мои сверстники смотрели горячие и мокрые сны, я боялся засыпать. Слишком часто я видел, как это змеелицее чудовище убивает, пытает, калечит. Даже его злобный смех заставлял меня просыпаться в поту. И его смерть не улучшила ситуацию. Каждый раз я засыпал с тайным опасением, что он снова приснится мне. Но теперь чаще всего мне ничего не виделось. Просто серое крошево и все. Словно я в киселе тонул. После такого сна, я просыпался разбитым и уставшим. Уж лучше кошмары с непонятными лабиринтами, чем это. Но сейчас, потягиваясь в кровати и жмурясь от солнца, я чувствовал себя как нельзя лучше! Мир казался не куском драконьего дерьма, а милой пушистой фиалкой. Я соскочил, сделал пару-тройку поворотов корпусом, чтобы размяться, и со всего маху упал на пол. Я вспомнил, что мне снилось. Точнее кто мне снился. Еще точнее – как. Господи, боже! Мне приснился Люциус Малфой! И мы с ним вытворяли такое! Я прикрыл глаза, чувствуя, как потеплели щеки. А перед внутренним взором пронеслась череда упоительных в своей греховности картинок. Пожалуй, продать такую идею порно-режиссеру и он озолотится. Люциус на коленях. Я на коленях. Я на коленях у Люциуса кверху задом. Люциус размашисто и звонко бьет меня по заднице. Я закусываю губу, чтобы не стонать. Ему не нравится и он бьет сильнее. Мой стояк упирается ему в бедро, а его – мне в живот. Он сбрасывает меня на медвежью шкуру у камина и без подготовки входит в меня. Мне больно, но я терплю, и вскоре обжигающая боль сменяется не менее обжигающим удовольствием. Я кончаю. Белесые капли на бурой шкуре перламутрово переливаются. Но Люциусу этого мало. Он снова возбуждает меня, и я лишний раз убеждаюсь в правдивости поговорки про острые язычки и что-то там про «без мыла»… Новый оргазм, яркий и короткий, заставляет меня дергаться и кричать. И на этом сон заканчивался. Я открыл один глаз, опасаясь, что вот это утро мне как раз и снится, и я сейчас лежу не на ковре в спальне, а все еще на бурой медвежьей шкуре. Фу-у-ух! Пронесло! Я дома. Блаженно упал на пол, чувствуя, как похрустывают косточки и саднит пониже спины… Что? Я соскочил, затравленно озираясь. Зад болел! Да так, словно это не во сне меня укатали во всех позах, а вот только что! Я побежал в ванную. Из зеркала на меня смотрел молодой человек с взъерошенными волосами, блядскими зелеными глазами, румянцем во всю щеку и напрочь искусанными губами. Я выглядел так, как мог бы, если бы трахался всю ночь. Но я же был дома! Машинально принял душ, стараясь не касаться члена и задницы, словно они предали меня. Так же по инерции позавтракал и ушел на работу. И весь день только и думал, что о странном сне, после которого так сладко ломило тело. Интересно, а на заднице остались следы от ладони Малфоя? Черт! О чем я только думаю! А о чем еще мне думать? Черт-черт-черт! Я пододвинул стопку бумажек поближе и низко опустил голову, чтобы никто не увидел моего покрасневшего лица. Делая вид, что читаю что-то очень увлекательное, я старался сосредоточиться на работе. Хотя какая, на хрен, это работа? Так, баловство. Подачка для Героя. Мавр сделал дело, мавр может отвалить. Как всегда в такие моменты, я заскрипел зубами от бешенства. Яростно отпихнул стопку бумажек от себя. Несколько листочков слетели на пол, но их тут же подобрала секретарша Бекки. Она мило улыбнулась, а я смог рассмотреть все подробности ее декольте, когда она наклонялась. Как оказалось, Бекки не носила лифчик, и грудь у нее была очень даже ничего. Джон в другом конце кабинета жадно рассматривал не менее откровенные тылы Бекки. Да, юбка у нее тоже не самая длинная. Взмах длинных, густо накрашенных ресниц и наша офисная фея удалилась. Мы с Джоном понимающе переглянулись и синхронно вздохнули. Я снова пододвинул проклятые бумаги к себе. На этот раз мне даже удалось рассмотреть, что это какие-то архивы про какие-то разрывные унитазы. Черт побери! Я наткнулся на взгляд Джона, у того все еще плясали в глазах голые чертенята. Наверняка он представлял сейчас, как расписывает Бекки прямо на столе. Я так живо вообразил себе это, что у меня встал. Делая вид, что жутко зачесалась лодыжка, я нагнулся над столешницей и сжал рукой член. В паху так сладко заныло. А я со скучающим видом начал быстро дрочить прямо через брюки. Это высший пилотаж – сохранять лицо тогда, когда хочется сморщиться от удовольствия. Разрядка наступила быстро и остро. Видимо пикантность ситуации обострила восприятие. Я скорее пошел в туалет и уничтожил заклинанием очищения следы своего греха. Облокотился о косяк и закурил. Курить вообще-то можно было только на улице, но сейчас мне было плевать на эти запреты. Клубы дыма складывались в разные картинки и образы. Вдруг из хаотичного переплетения призрачных линий нарисовался силуэт высокого мужчины, опирающегося на трость. Когда я опознал эти сизо-лунные длинные волосы, было поздно – я снова вспомнил свое странное ночное рандеву. И зад начал гореть от одних мыслей о тонких и сильных ладонях, так по-хозяйски шлепавших меня. Я закашлялся и затушил сигарету. Мрачно посмотрел на свое отражение в зеркале. Теперь у меня был взгляд сексуального маньяка. Очень даже такого сексуального! Я сглотнул и приспустил брюки, повернувшись так, чтобы рассмотреть свои ягодицы. Три огромных ярких синяка красовались там. Трясущимися руками я застегнул молнию и плеснул в лицо водой. Что за наваждение? Не мог же Малфой меня похитить, а потом вернуть обратно, стерев память или заставив меня подумать, что это все был сон? Или мог? А может, это я утром упал, а? Ага, сказал я сам себе, и напоролся на что-то, отчего сейчас так саднит анус. В моем доме нет таких гвоздиков! Я не помнил, что наплел руководству, но через полчаса уже аппарировал домой, прихватив виски из ближайшей лавочки. Руки все еще тряслись, когда я откупоривал бутылку. Глотнув обжигающего пойла прямо из горла, я полностью разделся и встал перед зеркалом. Сначала ничего не заметил, удовлетворенно рассматривая себя. Хорош, ничего не скажешь. Но потом, присмотревшись, увидел мелкие пятнышки синяков. Если представить, что это чьи-то руки крепко держали меня за бедра… Значит меня все-таки поимели. Но как? Этот вопрос мог подождать, а бутылка виски скучала в одиночестве. И я решил, что правильно расставляю приоритеты, присосавшись к ней. Когда виски оставалось половина, мне уже было так хорошо, что тянуло на подвиги. Я встал, покачиваясь (или это весь мир трясло?), и решил прямо сейчас пойти к Малфою и набить ему лицо. А чего он меня во сне трахает! Сам виноват, морда слизеринская! Запнувшись о край ковра я знатно брякнулся на пол, прибавив к имеющимся синякам пяток новых приятелей. И сам не понял, как заснул. - Поттер. Поттер, проснись, скотина пьяная, - кто-то довольно давно пытался ласково до меня достучаться. Я отмахнулся и, перевернувшись на спину, захрапел. - Черт тебя возьми, Поттер, ты сколько выпил? - Мало, - еле слышно прошептал я. Голос мне нравился, только я никак не мог вспомнить, чей он. – Еще есть? - Перебьешься, алкоголик несчастный. - Чего это я несчастный? – я удивился так, что даже приоткрыл один глаз. Все плыло и вертелось. Я страдальчески охнул и зажмурился. - То есть, против алкоголика ты уже не возражаешь? - Возражаю! Но не сейчас. Я спать хочу. Отстань. – Но легкие прикосновения уже уносили меня куда-то далеко, где белогривые лошадки-облака, все бегут и бегут куда-то… - Поттер! Ты что, снова уснул? – грозный голос спустил меня с небес на землю как раз тогда, когда я уже оседлал одну лошадку. Хотя, как выяснилось, это меня оседлали. Кто-то большой и довольно тяжелый сидел на моих бедрах и щекотал мне соски. Я хихикнул и поморщился, не открывая глаз. Что-то мокрое и теплое, очевидно язык, прочертило дорожку от горла до пупка. А потом еще ниже, из чего я сделал вывод, что лежу голый. Умелые губы ласкали, пальцы мяли мои бедра, и я млел. А в голове взрывались сотни вертолетиков… И от их кружения уже начало подташнивать, но меня вовремя перевернули на живот и мельтешение прекратилось. Под бедра подложили кучу подушечек, и я почти стоял на коленях. Спину легонько поглаживали, немного царапая. Мне было очень хорошо. Он вошел в меня нежно и осторожно, медленно раскачиваясь внутри. Целовал кожу под затылком, иногда тихонько кусал. Я стонал от этой какой-то безграничной нежности. С каждым толчком нега только усиливалась, заполняя всего меня. Это, казалось, длилось бесконечно. Но вот он стал ускоряться, и внутри меня начали вспыхивать искорки, разносясь с током крови все дальше и чаще. Теперь уже казалось, что я весь состою из этих искорок, любой вдох-выдох расходился волнами удовольствия. И я не выдержал. Он кончил почти одновременно со мной. Мы скатились, он – с меня, я – с подушек, на пол и, тяжело дыша, пережидали экстаз. Что-то пушистое щекотало мне щеку и я открыл глаза. Темный коричневый мех, довольно-таки жесткий, но и мягкий – самое то лежать на полу перед камином. Что-то странное билось в памяти. Где-то я уже видел этот мех. Но не мог вспомнить, где. Я осторожно приподнялся и посмотрел на того, кто лежал рядом со мной. Длинные стройные ноги, узкие ступни, худощавые бедра, красивая спина, исполосованная уродливыми, полустертыми рубцами и светлые волосы, спускающиеся до плеч. Он повернул голову и посмотрел на меня. Серые глаза туманились усталостью. И я проснулся. Кое-как перебрался на кровать и снова уснул. Больше ничего мне не приснилось. Утро наступило, и я снова встал в отличном настроении, вспоминая удивительно реалистичный сон, в котором занимался любовью с Малфоем. Так прошла неделя. Мне каждую ночь снился Люциус и секс с ним. И каждый раз это было по-разному. И всегда – незабываемо. Он что-то шептал мне на ухо, но я никогда не запоминал его слов. Только руки, губы, волосы, запах… и все остальное тоже. Все, кроме слов. В пятницу вечером мне поручили отнести какой-то пакет в Малфой-мэнор. Сначала я хотел возмутиться: меня, героя, заставлять работать посыльным? Что у нас курьеров больше нет? Но потом я вспомнил про свои сны, и решил все же пойти. Нужно было раз и навсегда рассеять образ нежного и уже почти любимого Малфоя. Увидеть его надменную и холодную физиономию и понять, что ночью – это просто сны, не более. Малфой принял меня в кабинете. Весело трещал камин, освещая стол у противоположной стены и диванчик. И шкуру, скалившуюся на меня медвежьей мордой. Мой взгляд скользнул по ней и вернулся. Да это же Малфой! И его шкура! Точнее не его, а медведя! Это ее я видел во сне ночами! Я непонимающе обернулся к Малфою, не зная, что сказать. Не вываливать же ему всю правду о наших ночах на этой вот шкуре! Люциус пристально следил за мной, отложив тот самый пакет, что я принес. Он даже не вскрыл его. - Что это? – Я сделал неопределенный жест рукой. - Что конкретно, мистер Поттер? – Он скрестил руки на груди. Что-то скрыть хочет, что ли? - Это правда? - Поттер, вам никогда не говорили, что способность связно выражать свои мысли – это ключ к успеху? - К черту успех, Малфой. Это ты насылаешь на меня сны? - О чем ты? – Он отвернулся от меня, внезапно заинтересовавшись пакетом. - Эх, Малфой, был бы ты евреем, я бы сказал тебе, что невежливо отвечать вопросом на вопрос. - Так ты еще и вопросов не задал, а уже ответы требуешь. О чем ты, Гарри? - Это правда, что мы трахаемся вот прямо тут? – выпалил я и зажмурился на мгновение, но потом открыл глаза – надо видеть его реакцию. Он молчал, лениво перебирая документы. Мне показалось, что он не расслышал вопроса. А может это я его все-таки, к счастью, не произнес? - Эх, промыть бы тебе язык с мылом, Поттер, - Люциус со вздохом повернулся ко мне. Медленно подошел. Погладил по щеке. Я смотрел на него как зачарованный. – Я бы не стал так грубо называть то, что происходит между нами, Гарри. - Но зачем тебе это? - Меня задели твои слова о том, что я плохой любовник, - улыбнулся он мне. – Вот я и решил тебя переубедить. - Но как? - О, Гарри, ты еще многого не знаешь о магии. Даже волоса достаточно, чтобы вытворять с человеком немыслимое. Что уж говорить о крови и других… кхм… жидкостях организма. - А зачем тебе это надо? Разве тебе недостаточно было первой ночи, когда ты отыгрался на мне? Он снова улыбнулся, видимо вспоминая, что именно мы тогда творили. - Ты знаешь, мне очень понравилось, как ты себя вел. Нас больше ничто не сдерживало. Я не был для тебя Пожирателем, ты не был для меня мальчишкой, обставившим меня дважды. - Дважды? - Неужели ты думаешь, что я купился на тот случай, когда ты был в подвале? Ты же специально все подстроил, чтобы у Драко появился шанс. Чтобы обеспечить свой куриный орден еще одним шпионом. Так что ты дважды вдосталь поиздевался надо мной. Теперь моя очередь, - прошептал он. Я сам первый поцеловал его.