Часть 4
1 марта 2026 г., 12:17
Они шли молча. Вернее, Полина молчала, а Наталья Вадимовна, кажется, вообще не считала нужным говорить просто так. Учительница смотрела перед собой, думая о чём-то своём, может быть, о завтрашних планах или о том, что сегодня готовить на ужин. Полина же, наоборот, была оглушена собственной смелостью. «Зачем я спросила, где она живёт? Зачем?! Теперь она подумает, что я какая-то странная. Или что набиваюсь в гости. Боже, какой кошмар» — мысли в голове девочки метались, как птицы в клетке.
Она украдкой взглянула на Наталью Вадимовну. Та шла не спеша, в расстегнутом пальто, из-под которого виднелся строгий воротник блузки. В руке, учительница держала ту самую чёрную сумку, в которой всегда носила классный журнал. Сейчас, на улице, при мягком свете фонарей (вечер уже начинал опускаться на город), она казалась Полине совсем другой. Не учительницей, а просто женщиной. Уставшей, красивой, немного отстранённой.
— Ты сегодня молодец, — вдруг нарушила тишину Наталья Вадимовна.
Полина вздрогнула и подняла голову.
— Что?
— На уроке. Я видела, что ты старалась. И у доски собралась. Это важно — уметь собраться, когда страшно.
— А я не… — начала было Полина и осеклась. Не страшно? Было. И не только из-за алгебры. Щёки снова предательски нагрелись, и она слегка отвернула голову в сторону.
Наталья Вадимовна мельком взглянула на неё и, кажется, усмехнулась уголком губ.
— Не любишь математику, да?
— Не то чтобы не люблю.. — сказала Полина. — Она… ну не моё. Я гуманитарий.
— Это заметно. Сочинения пишешь лучше всех в классе, я у словесницы спрашивала.
Полина удивилась. Она не знала, что учителя вообще обсуждают учеников между собой. И уж тем более не ожидала, что Наталья Вадимовна будет спрашивать про неё.
Они подошли к перекрёстку. До Лежневской 3 оставалось буквально пять минут ходьбы.
— А кем хочешь стать? — спросила вдруг Наталья Вадимовна, останавливаясь перед светофором.
— Я? — Полина задумалась, — Ну… может, журналистом. Или писателем. Только это же несерьёзно, да? Денег не заработаешь.
— Глупости, — отрезала учительница так строго, будто Полина ошиблась в уравнении. — Если есть талант и желание — это серьёзно. А деньги… — она махнула рукой. — Деньги не главное. Главное — не проспать свою жизнь, занимаясь тем, что ненавидишь.
Полина смотрела на неё во все глаза. Наталья Вадимовна говорила это с такой горечью, что стало ясно: она знает, о чём говорит. Не проспать свою жизнь. Неужели она жалеет, что стала учителем? Или просто устала?
Загорелся зелёный. Они перешли дорогу и остановились у серой пятиэтажки.
— Ну вот, я пришла, — сказала Наталья Вадимовна. — А тебе ещё минут десять, да?
— Да, — ответила Полина.
— Смотри, темнеет быстро. Иди прямо по этой улице, не сворачивай. — В голосе учительницы проскользнули привычные нотки наставницы, но прозвучали они тепло, как забота.
— Хорошо. Доброй ночи, Наталья Вадимовна.
— И тебе. И… Полина?
Девочка обернулась.
— Ты заходи, если что-то непонятно с алгеброй. После уроков или вот так, если по пути. Не стесняйся спрашивать.
Полина кивнула и быстро пошла прочь, боясь, что учительница увидит её дурацкую улыбку. Сердце колотилось где-то в горле.
Только отойдя на полквартала, она позволила себе выдохнуть. В голове была полная каша. Она думала о голосе Натальи Вадимовны, о её словах про «не проспать жизнь», о том, что учительница знает про её сочинения. И о том, что теперь, кажется, алгебра не будет для неё просто скучным уроком.
Полина остановилась, достала телефон и набрала сообщение Милане: «Я скоро буду дома. Завтра расскажу кое-что».
Милана ответила почти сразу кучей смайликов и знаком вопроса.
Но Полина убрала телефон в карман. Она ещё не знала, что именно рассказывать. Да и как объяснить то, чего она сама не понимала?
