«Между строк классного журнала»

После той пятницы всё изменилось. Не то чтобы они стали обсуждать произошедшее — напротив, оба делали вид, что ничего особенного не случилось. На уроках Наталья Вадимовна по-прежнему была строгой учительницей, Полина — прилежной ученицей. Но появилось то, чего раньше не было: взгляды, задержавшиеся на секунду дольше положенного, случайные касания при передаче тетрадей, короткие сообщения по вечерам. «Решила задачу?» «Почти. Застряла на втором действии». «Скинь фото. Разберём завтра». «Или ты можешь объяснить сейчас?» «Полина, уже час ночи». «Ты тоже не спишь)» Наталья отправляла смайлик в ответ — строгий учительский смайлик, точку с запятой и скобку, но Полина знала, что на самом деле она улыбается. В школе они были осторожны. Встречались взглядами в коридоре — и сразу отводили глаза. Перекидывались парой фраз у учительского стола, пока остальные ученики рассаживались по местам. Никто ничего не замечал. Даже Милана, которая обычно видела Полину насквозь, теперь только пожимала плечами: — Ты какая-то странная в последнее время. Влюбилась, что ли? — С ума сошла? В кого? — Полина слишком поспешно отворачивалась, пряча улыбку. — Ну не знаю. Может, в Никиту? Никита Соболев. Он появился в их классе в начале года — перевёлся из другой школы и сразу стал центром внимания. Высокий, симпатичный, с лёгкой небрежностью в движениях и уверенностью, которая появляется у мальчиков, рано понявших, что они нравятся девочкам. Никита был из тех, кто может позволить себе не готовиться к урокам, потому что врёт красиво и обаятельно, и учителя прощают ему даже несделанное домашнее задание. Последнюю неделю он как-то особенно прилип к Полине. — Комарова, дай списать. — Комарова, сходим в столовку после урока? — Комарова, у тебя красивая улыбка, почему ты вообще прячешь её? Полина отмахивалась, но Никита не отставал. Садился рядом на переменах, подшучивал, находил поводы прикоснуться — взять за локоть, поправить выбившуюся прядь волос. Это раздражало, но не настолько, чтобы послать его подальше. В конце концов, он просто одноклассник, который ведёт себя немного навязчиво. Наталья Вадимовна заметила это в четверг. Она вошла в класс перед звонком и увидела Никиту, сидящего на первой парте рядом с Полиной. Он что-то шептал ей на ухо, касаясь плечом, и Полина смеялась — смеялась искренне, по-настоящему. Наталья замерла на секунду, но тут же взяла себя в руки. Прошла к столу, положила журнал. — Соболев, на своё место. — А мне и тут хорошо, Наталья Вадимовна, — Никита улыбнулся своей неотразимой улыбкой. — Мы с Комаровой как раз уравнение обсуждаем. — Я сказала — на место. Голос прозвучал жёстче, чем обычно. Никита удивлённо поднял брови, но спорить не стал — переселился на третий ряд. Полина посмотрела на учительницу с лёгким недоумением, но та уже отвернулась к доске. Весь урок Наталья словно не замечала Полину. Ни одного взгляда, ни одного лишнего слова. Когда Полина подняла руку, чтобы ответить, учительница кивнула на другую ученицу. Когда Полина, выходя к доске, попыталась встретиться с ней глазами, Наталья смотрела в журнал. После звонка Полина задержалась, делая вид, что собирает вещи. Никита снова подошёл: — Комарова, ты сегодня идёшь на день рождения к Светке? Я могу зайти за тобой, если хочешь. — Я ещё не решила, — бросила Полина, наблюдая, как Наталья собирает тетради. — Ну, ты дай знать, — Никита подмигнул и вышел. Когда дверь за ним закрылась, в классе остались только они двое. Полина подошла к учительскому столу. — Наталья Вадимовна... — Я занята, Полина, — сухо ответила та, не поднимая головы. — Что случилось? Вы на меня даже не смотрели весь урок. — Ничего не случилось. Иди, тебя там Соболев ждёт. Полина опешила от такого тона. — При чём здесь Никита? — А разве нет? — Наталья наконец подняла глаза. В них было что-то холодное, колючее. — Вы так мило ворковали до урока. И после. Он, кажется, собирается зайти за тобой? Очень трогательно. Полина почувствовала, как внутри закипает обида. — Вы что, ревнуете? К Никите? Серьёзно? — Я? — Наталья усмехнулась, но усмешка вышла натянутой. — С чего бы мне ревновать? Ты свободный человек. Можешь общаться с кем хочешь. — Да он просто одноклассник! Он ко всем пристаёт, вы же знаете! — Я вижу то, что вижу. — Наталья взяла журнал и встала. — Извини, мне нужно на педсовет. — Наталья Вадимовна... — Всё, Полина. Иди. Она вышла из класса, оставив Полину одну. Та стояла посреди кабинета, чувствуя, как к горлу подступает ком. Это было несправедливо. Глупо. Нелепо. Вечером Полина написала ей: «Мы можем поговорить?» Ответ пришёл через час: «Я устала. Давай завтра». «Ты обиделась?» «Нет». «Ты врёшь». Молчание. «Пожалуйста, не делай так. Ты же знаешь, что ты для меня...» Полина не дописала. Стерла. Написала снова: «Ты для меня важна. А Никита — никто». Прочитано. Ответа нет. Ночью Полина почти не спала. Ворочалась, смотрела в потолок, прокручивала в голове разговор. Обида постепенно сменялась злостью. С какой стати Наталья ведёт себя так, будто имеет право на ревность? Они даже не обсуждали, что между ними происходит. Никаких обещаний, никаких «мы вместе». Просто несколько недель полувзглядов и случайных касаний. И теперь она будет указывать, с кем Полине разговаривать? Утром Полина решила, что не будет первой идти на примирение. В школе они снова не смотрели друг на друга. Наталья вела урок как ни в чём не бывало, и Полина специально села подальше, на последнюю парту, где её обычно не было видно. На перемене она демонстративно ушла в буфет с Миланой и, как назло, встретила там Никиту. — Комарова! — он плюхнулся рядом с подносом. — Ты чего такая кислая? — Нормальная я. — Не похоже. Пойдём вечером в кино? Отвлечёшься. Полина посмотрела на него. Красивый, весёлый, навязчивый. Обычный мальчишка, который просто хочет понравиться. И ничего в нём нет такого, из-за чего стоило бы устраивать сцены ревности. — Никита, отстань, а? — сказала она устало. — Да ладно тебе, я же по-дружески... — Я сказала — отстань. Она встала и ушла, даже не взяв свой чай. Милана догнала её в коридоре: — Ты чего с ним так? Он же просто клеится, ничего плохого не делает. — Милан, пожалуйста, не сейчас. — Что у вас с Натальей Вадимовной происходит? — вдруг спросила Милана. Полина замерла. — В смысле? — Вы друг на друга не смотрите, не разговариваете. Я вчера видела, как ты из кабинета выходила после урока — у тебя глаза были на мокром месте. А она сегодня вообще будто тебя не замечает. — Милана прищурилась. — Полин, я, конечно, не лезу в твои дела, но... ты будь осторожнее. — С чем? — С ней. Полина хотела возразить, но не нашла слов. Милана вздохнула: — Ладно, молчу. Но если что — я рядом. После уроков Полина не пошла домой. Она стояла у крыльца, глядя, как ученики расходятся кто куда. Ждала. Сама не зная, чего именно. Наталья вышла через полчаса. Увидела Полину, остановилась на секунду, потом пошла дальше, делая вид, что не замечает. — Постойте, — Полина догнала её. — Нам нужно поговорить. — Мне нечего сказать. — А мне есть. — Полина встала перед ней, преграждая путь. — Вы ведёте себя как ребёнок. Ревнуете к мальчишке, который для меня никто. Не разговариваете со мной. Игнорируете на уроках. Это что, взрослое поведение? Наталья поджала губы. — Ты не понимаешь. — Чего я не понимаю? Объясните. Несколько секунд они стояли друг напротив друга. Ветер трепал волосы Полины, бросал их на лицо. Наталья смотрела куда-то в сторону. — Я испугалась, — тихо сказала она наконец. — Хорошо? Испугалась. — Чего? — Тебя. Себя. Того, что происходит. — Она провела рукой по лицу, будто пытаясь стереть усталость. — Когда я увидела вас с ним... такого весёлого, такого живого... я подумала: зачем ты вообще смотришь на меня? Я старая, уставшая училка. А он — твой ровесник, красивый, свободный. У вас могло бы быть что-то нормальное. Без всей этой... тайны. Без страха. Полина слушала и чувствовала, как обида тает, сменяясь чем-то другим. — Вы правда так думаете? — Правда. — Тогда послушайте меня. — Полина сделала шаг ближе. — Мне не нужен Никита. Не нужен никто из них. Мне нужна ты. — Она запнулась, но продолжила: — Вы. Наталья Вадимовна. И мне всё равно, сколько тебе лет и что подумают люди. Ты это пойми уже, наконец. Наталья смотрела на неё расширенными глазами. — Полина... — Что? — Ты... ты только что сказала мне «ты». Полина моргнула. И вдруг улыбнулась — несмотря ни на что. — Наверное, потому что для меня ты давно уже не просто учительница. Наталья выдохнула. Покачала головой. А потом — впервые за два дня — улыбнулась в ответ. — Господи, какая же ты... — Она не договорила, оглянулась по сторонам. Школьный двор был пуст. — Идём. Идём отсюда. — Куда? — Ко мне. Разговаривать. По-настоящему. Полина кивнула. Они пошли к остановке, и ветер уже не казался таким холодным. Наталья взяла её за руку — быстро, будто крадясь, но Полина сжала её ладонь в ответ. — Только, — сказала Наталья тихо, — если Никита ещё раз к тебе подойдёт, я его убью. Честное слово. — Ревнивая, — усмехнулась Полина. — Есть немного, — призналась та. И впервые за всё время Полина увидела, как Наталья Вадимовна — строгая учительница алгебры — краснеет, словно школьница.