Мы ели конфетки

Я иду по весьма длинному коридору прямиком в номер 59. Чтобы…чтобы что? Вопрос за гранью понимания, а уж тем более ответа на него. Стою пару минут перед дверью, разглядываю табличку, на которой красуется «Софья Александрова, 59». Вдох, выдох, стучу. - Спишь? Приоткрываю дверь, в номере кромешная темнота. Свет выключен, шторы задернуты, откуда-то из глубин доносится: - Нет, все еще в мыслях купаюсь в овациях и похвалах, - с ухмылкой доносится откуда-то из под одеяла, которое образует своеобразный кокон. - А ты что пришел поблагодарить свою экранную любовь? - а вот и показался хихикающий источник звука. - Ну если есть силы язвить, значит, совсем не устала. Надо будет тебя всегда на допы отправлять. Я тебе конфет принес. - Ура, контрабандные конфеты, - она быстро вылезла из своего теплого сооружения, села на кровать и лучезарно улыбнулась. - Заходи, только не включай свет, не нарушай мою идиллию. Можешь открыть шторы. Я закрываю дверь и почти наощупь иду до окна под смешки Сони, которая во всю уже разворачивает конфеты. Лунный свет врывается в комнату, становится на удивление очень светло. Я на миг засматриваюсь, луна сегодня просто огромная. Подхожу к столику и нажимаю кнопку на чайнике, который есть в каждом номере. Соня ненавидит есть сладкое без чая. Я это знаю, потому что не раз уже угощал ее конфетами. На Соню я не взглянул, но прекрасно знаю, с какой улыбкой она сидит, благодарная моему действию без напоминания. - Мы ели конфетки, он ходил за мной хвостиком, - еле смогла произнести она от смеха. Что я здесь делаю? Почему не решаю другую, казалось бы, намного важную для меня проблему? Или все же не такую уж важную? Мы с Соней еще во втором сезоне боролись в Титанах. Все как всегда: мы соперники, она меня ужасно раздражала тем, что к спорту не имеет никакого отношения, но при этом испытания проходит вполне себе неплохо. Я ее раздражал тем, что не воспринимал ее всерьез. Потом это больше переросло в шутку, в наш локальный прикол. Все об этом знали. Я обожал над ней издеваться, она обожала на это не вестись. Вот так и существовали. Мне всегда приносили кучу конфет, и я их раздавал ребятам, подкармливал, так сказать. Весомая часть всегда отходила девчонкам, им на проекте было тяжело. Больше всех доставалось Соне, я всегда ей давал еще несколько конфет вдогонку ко сну. Когда она выбыла, я искренне расстроился, привыкаешь к комфортной атмосфере. Она ее не излучала, а прям создавала. Я даже пустил слезу тогда, стоя на балконе. Смог обнять, попрощаться, а ночью, перед ее отъездом, я приволок ей несколько конфет. Когда я выбыл, она меня поддержала, тогда, в Колизее. Мы болтали, смеялись, и я вручил ей уже привычные конфеты. Смотреть на экране Титанов было тяжело. Тяжелее было только моей девушке, которая и не подозревала о любовной линии, которую выстроили продюсеры и монтажеры. Чего уж таить, мы с Соней тоже этого не подозревали. Пришлось наврать девушке, что так надо было для большего внимания к моей персоне. Нужны зрители, рейтинги и охваты. Нас попросили, мы согласились и бла бла бла. После многочасовых извинений и огромного количества вранья меня все же простили. Но как оказалось не то что бы надолго. Она выела мне все мозги допросами, будет ли Соня на Битве титанов. Я говорил, что не знаю. Конечно же я врал. Все я знал от нашей общей подруги Алсу. Встреча в Колизее была не постановочной, мы правда рады были друг друга видеть. Было слегка неловко, ведь мы оба заметили эту постановку на экране, но ничего не обсуждали. Потом же нас продюсеры сразу стали уговаривать о продлении любовной линии. Людям она нравилась. А моей девушке нет. Мы согласились. Соня тогда как раз и придумала эту дурацкую фразу «Мы ели конфетки, он ходил за мной хвостиком», которая невероятно ее веселила. Мы продолжали ненавязчиво играть влюбленных, чтобы это было совсем слегка заметно. Это подогревало интерес аудитории. Отношения с девушкой становились все хуже и хуже. Я не хотел приезжать домой, хотя была такая возможность. Оставался в гостинице, веселился с ребятами. Мы танцевали, пели песни, чувствовали себя сами счастливыми. А она была дома одна. Сегодня она со мной порвала. После долгих лет отношений. Я прекрасно ее понимаю и даже согласен с ее решением. Но почему я не расстроен из-за этого? Почему я опять пришел хвостиком за Соней и кормлю конфетками? Почему играю в эту экранную любовь за пределами камер? А играю ли я? Звук кирящеги чайника вывел меня из мыслей. Я сделал нам чай, и мы с радостью продолжили уплетать конфеты. - Ты хвалить то меня собираешься? Я вообще-то помогла нашей команде! - Не собираюсь. - Какой же ты грубиян, Данька! - хмыкнула она. Я невольно усмехнулся. Хотелось почувствовать на себе эти ее колкости всем телом. Она выдохнула и с улыбкой приземлилась на кровать. - Накормил, напоил, спать уложишь? - она приподнялась на локтях, повернула голову вбок и с улыбкой пыталась проследить за моей реакцией. Вот змеюка. Не поддамся! Я ничего ей не ответил, просто выжидающе стал смотреть в глаза. Хочешь поиграть? Поиграем! Она отвела взгляд и демонстративно зевнула, выгибаясь, словно кошка. - Ладно, хвостик, пора мне спать ложиться. - сказала она, укладываясь. - Ладно, мне тоже. Сам того не ожидая, я лег рядом, отвернулся и укрылся краешком одеяла. Какое-то время мы просто молча лежали. Я чувствовал себя неловко из-за своей выходки, но уходить не хотелось. - Спасибо тебе, - еле слышно сказал я. - Ты помогла сегодня команде и возможно спасла мою задницу от ухода. Я чувствовал, что она улыбается. Ей явно это льстило. Услышать от «регбиста» подобное в сторону женщины было чем-то невероятным. Она прекрасно знала, как нужно со мной себя вести. - Сладких снов, Данька. - тихо сказала девушка. Она чувствует меня больше, чем кто-либо. Я понял, что сейчас можно и нужно это сделать. Я подвинулся к ней ближе и обнял, носом прислоняясь к волосам и вдыхая запах. Она взяла мою руку и начала посапывать. - Сладких снов, Соня. Мы быстро уснули. Не хотелось ни о чем думать. Просто быть рядом. На следующий день перед сном я опять шел к номеру 59. А в моих карманах все также были конфеты.