Феномен Харрингтона

1) Учащённое сердцебиение — присутствует. 2) Потливость ладоней — присутствует. 3) Навязчивые мысли — присутствуют. 4) Желание постоянно видеть объект — присутствует. Все симптомы совпадают с состоянием, наблюдавшимся при контактах с объектом С.М. (Сьюзи). Однако объект С.Х. (Стив) не соответствует критериям романтического интереса. Вывод: либо симптомы ошибочны, либо имеет место неизвестный науке феномен. Дастин отложил ручку и уставился на написанное. Три часа ночи. Комнату освещал только маленький ночник в виде черепа — подарок Стива на прошлое Рождество. — Чтобы ты не боялся темноты, Хендерсон, — сказал тогда Стив, вручая эту штуку. — Я не боюсь темноты, — ответил Дастин. — Темнота — это просто отсутствие света, бояться отсутствия чего-либо глупо. — Ну, тогда просто для стиля, — пожал плечами Стив и поставил ночник на полку. С тех пор череп стоял там и смотрел на Дастина своими пустыми глазницами. Сейчас он смотрел с немым вопросом: «Ты серьёзно?» — Заткнись, — шепнул Дастин черепу. — Ты не настоящий. Череп промолчал. Дастин снова уставился в блокнот. Четыре пункта. Четыре чёртовых пункта, которые он выверял последние две недели. Пункт первый: учащённое сердцебиение. Замеры проводились трижды в день на протяжении четырнадцати дней. Контрольная группа — общение с Макс (пульс в норме, если она не пыталась отобрать его кепку), с Майком (пульс слегка повышен из-за споров о том, кто будет мастером в следующей кампании), с мамой (пульс всегда спокойный, потому что мама есть мама). Экспериментальная группа — контакт с объектом С.Х. Результат: при появлении объекта С.Х. в радиусе трёх метров пульс подскакивал в среднем на двадцать ударов в минуту. При физическом контакте — поправил кепку, хлопнул по плечу, убрал с дороги со словами «вечно ты путаешься под ногами» — на тридцать пять. Дастин посмотрел на график, нарисованный от руки. Кривая неуклонно ползла вверх. Пункт второй: потливость ладоней. С этим было сложнее. Дастин вёл отдельный дневник наблюдений, куда записывал всё, что могло повлиять на результат: температуру воздуха, что ел на завтрак, сколько часов спал. Контрольные замеры проводил примитивные — просто трогал бумажку и смотрел, остаются ли следы. Метод не самый научный, но других инструментов у него не было. Результат: при объекте С.Х. ладони потели сильнее, чем при любых других обстоятельствах. Даже сильнее, чем когда он сдавал доклад по физике перед всем классом. Пункт третий: навязчивые мысли. Здесь было хуже всего. Дастин вёл учёт. В специальной графе «Частота появления объекта в мыслях» он ставил палочки. За вчерашний день палочек было сорок семь. Сорок семь раз он думал о Стиве. О чём именно? О разном. О том, не замёрз ли Стив в своей куртке (утром было холодно, а Стив вечно ходил в одной и той же, которая, по его утверждению, особенно ему шла). О том, что Стив обещал заехать после работы. О том, как Стив смеётся — громко, запрокидывая голову, совсем не как должен смеяться «король школы», зато искренне и заразительно. О том, что у Стива на левой руке шрам — он получил его, когда заслонял их от демогоргонов, и иногда Дастин ловил себя на мысли, что хочет провести по этому шраму пальцем и спросить: «Болит ещё?» Последнее он даже выписал отдельно: «Желание прикоснуться к шраму — 3 раза». Рядом приписал: «Иррационально. Шрам давно зажил». Пункт четвёртый: желание постоянно видеть объект. С этим было сложнее всего. Дастин и так видел Стива каждый день. Утром — Стив заезжал перед работой, потому что его маршрут всё равно проходил мимо, а Дастину было по пути к школе. После школы — Дастин шёл не домой, а в «Family Video». Ну, просто проветриться. Посмотреть, какие новинки привезли. Иногда он даже брал кассеты. Иногда просто сидел в углу за стеллажами и делал вид, что читает описания фильмов. Стив работал за кассой, раскладывал кассеты, болтал с клиентками, ругался с Робин из-за того, кто будет закрывать смену. — Ты опять здесь? — лениво спрашивал Стив, когда замечал его. — Это общественное место, — пожимал плечами Дастин. — Я имею право здесь находиться. — Ладно уж, сиди. Иногда они зависали в машине после закрытия. Стив ставил кассету с музыкой, и они просто сидели. Слушали. Молчали. Дастин говорил что-то про школу, про D&D, про очередную научную или не очень теорию. Стив кивал и улыбался в темноте, думая, что Дастин не видит. Но вчера случилось странное. Вчера Дастин не видел Стива целый день. Тот был занят — отпросился с работы, накануне позвонил и сказал, что с утра не получится заехать. Дастин ответил: «Окей, не проблема». И повесил трубку, намереваясь прожить завтрашний день как обычно. План, однако, накрылся медным тазом. C самого утра день не задался. Будильник Дастин поставил, но проснулся до его звонка и просто лежал, глядя в потолок. Потом понял, что лежит уже десять минут, а будильник так и не зазвонил. Он сел. Посмотрел на часы. Он встал на пятнадцать минут раньше обычного. — Чёрт, — сказал Дастин непонятно кому. Собрался он за рекордные двенадцать минут — по привычке, ведь обычно как раз через это время Стив сигналил, и Дастин вылетал из дома, на ходу засовывая учебники в рюкзак. Выйдя на крыльцо, он посмотрел на пустое место у тротуара, где всегда стоял знакомый «бьюик». Никого. — Окей, — сказал Дастин. — Нормально. Я отлично дойду пешком. В школе он поймал себя на том, что смотрит на часы каждые пятнадцать минут. — Ты чего такой дерганый? — спросила Макс на большой перемене. — Я не дерганый. Я контролирую время. — Ты смотришь на часы каждые пять минут. — Каждые пятнадцать, — машинально поправил Дастин. — Я засекал. Макс прищурилась: — А чего ждешь? — Ничего. Стив сегодня занят. — А, — Макс ответила одной из этих подозрительных девчачьих улыбок. — Ну-ну. После школы Дастин автоматически пошёл в сторону «Family Video». Прошагал два квартала, прежде чем сообразил: Стива там нет. Стив отпросился. Зачем идти? Он остановился посреди тротуара. Мимо прошла женщина с коляской, странно на него покосилась. Дастин постоял ещё минуту. Потом развернулся и пошёл домой. Дома было тихо. Мама на смене. В холодильнике — вчерашняя запеканка и пакет молока, который надо было выпить ещё позавчера. Дастин сел за стол. Достал учебники. Посмотрел на них. Закрыл. Достал рацию. Покрутил в руках. Поставил обратно. Достал блокнот. Открыл на чистой странице. Написал: «День 15. Объект С.Х. отсутствует». Посмотрел на эту фразу. Она выглядела как приговор. Он закрыл блокнот и лёг на кровать. За окном проезжали машины. Дастин ловил себя на том, что приподнимает голову каждый раз, когда слышит шум мотора. Не бьюик. Не бьюик. Опять не бьюик. В шесть вечера он понял, что лежит так уже два часа и смотрит в одну точку на потолке. Он достал блокнот и записал: «День без объекта С.Х. Продуктивность: нулевая. Настроение: хреновое. Аппетит: отсутствует. Вероятная причина: нарушение привычного распорядка. Или…» Или. Где-то в настоящем, в три часа двенадцать минут ночи Дастин посмотрел на череп. — Это не то, что ты думаешь, — сказал Дастин ему. Череп молчал, но его молчание было красноречивее любых слов. Дастин перечитал свой вывод: «Все симптомы совпадают с состоянием, наблюдавшимся при контактах с объектом С.М. (Сьюзи). Однако объект С.Х. (Стив) не соответствует критериям романтического интереса». Ниже он дописал: «Критерии романтического интереса согласно классическому определению: 1) Объект должен быть противоположного пола — НЕ СООТВЕТСТВУЕТ. 2) Объект должен вызывать желание произвести впечатление — НЕ СООТВЕТСТВУЕТ. (Хотя было приятно, когда Стив, в лучших традициях отцов, хвалил Дастина за успехи в абсолютно любых сферах жизни). 3) Объект должен вызывать мысли о совместном будущем — НЕ СООТВЕТСТВУЕТ. (В будущем Дастина и так всегда найдется место Стиву.) 4) Объект должен вызывать физиологическую реакцию — СООТВЕТСТВУЕТ. (Черт...) 5) Объект должен занимать мысли более 50% времени бодрствования — СООТВЕТСТВУЕТ. (Дерьмище!)». Дастин отложил ручку. Череп смотрел на него с укором. — Это просто… — начал Дастин и замолчал. Что «просто»? Просто совпадение? Просто дружба, которая выглядит как влюблённость? Просто он слишком много думает, потому что у него аналитический склад ума? — Это феномен, — твёрдо сказал Дастин черепу. — Неизвестный науке феномен. Требует дальнейшего изучения. Череп, кажется, усмехнулся. Дастин захлопнул блокнот и выключил ночник с твердым решением не думать больше ни о чем. Но, едва перевернувшись на спину и уставившись в темный потолок, он против желания вспомнил, как Стив сегодня звонил. «У меня завтра дела намечаются. Семейные. Не отвертеться, даже с работы отпроситься пришлось. Так что завтра без меня, лады?» «Ты там ешь нормально? А то я знаю твою маму — опять завертится на своей работе и забудет оставить нормальную еду. Но ведь и самому можно что-нибудь приготовить. Ну знаешь, кроме чипсов с колой.» Голос у Стива был уставший, но тёплый. Как старый плед, который лежал на заднем сиденье его машины и пах бензином и жвачкой. Дастин закрыл глаза. Подлое сердце снова ускорило ход. «Просто феномен, — подумал он. — Завтра начну новую серию замеров». И, проваливаясь в сон, мысленно добавил: «Надо будет зайти в видео-прокат после школы. Просто проверить, как у него дела».

***

Робин как раз наблюдала очередной амурный провал бывшего короля школы Стива Харрингтона, как явился его преданный вассал. — А, это ты, — нисколько не удивилась Робин, коротко мазнув по Дастину взглядом. — Пришел проведать своего кореша? Он в ударе. Она кивнула в сторону обхаживающего клиентку Стива, но прежде чем Дастин успел дать собственную оценку развернувшейся сцене, замаячил ее неутешительный конец. — А есть что-то типа «Охотников за привидениями»? — спросила девушка, кокетливо заправляя за ухо прядь. — Обожаю эту комедию! — Для вас что угодно, — Стив лучезарно ей улыбнулся, затем несколько потерянно окинул полку с кассетами взглядом. — О, вот! «Полтергейст»! Тоже про призраков. Наверное, сиквел или приквел. Те забавные такие, а эти... ну, тоже не уступают. К его чести, в этот раз в рекомендации была хоть какая-то логика. — Спасибо! — поблагодарила посетительница. — Его тогда тоже возьму. — Буквально за минуту до твоего прихода он успешно впендюрил ей «Бразилию» как комедию про карнавал, — шепнула Робин. — Оу, — поморщился Дастин. — Как думаешь, сколько времени пройдет, прежде чем она в бешенстве вернётся с жалобой на нерадивого консультанта? — Кто знает, — Робин задумчиво прикусила губу. — Текущий рекорд составляет 2 часа 15 минут. В любом случае, — присовокупила она, — ясно одно — свиданки у короля Стива сегодня снова не будет. Дастин моргнул. — В смысле, свиданки? Робин посмотрела на него как на человека, который только что спросил, почему вода мокрая. — В прямом. Он же с каждой второй клиенткой пытается флиртовать. Ты не замечал? — Я... — Дастин замялся. — Я думал, он просто... вежливый. — Вежливый, — Робин хмыкнула. — Харрингтон? Вежливый? Он, может, и старается быть хорошим парнем теперь, но врождённое желание охмурять всё, что движется, никуда не делось. Просто теперь у него это выходит... ну, скажем так, своеобразно. Она кивнула на полку с фильмами. — Сначала советует «Бразилию» как комедию про пляжи. Потом «Полтергейст» как сиквел «Охотников за привидениями». Девушки думают, что он такой… с чувством юмора, а он просто не шарит. Дастин посмотрел на Стива. Тот как раз провожал взглядом очередную клиентку и довольно улыбался сам себе. — Но ведь ни одна из них не накатала реальную жалобу, — заметил Дастин. — Пока нет, — пожала плечами Робин. — Но это просто вопрос времени. Два часа! Вот сколько я даю этой ванильной леди. Два часа — и я буду ждать с попкорном! — А может, они не пишут жалобы, потому что... — Дастин запнулся, подбирая слова. — Может, им нравится, что он... старается? Робин посмотрела на него с любопытством. — Ты серьёзно? — Ну, он же не со зла. Он правда хочет помочь. Просто... не особо умеет. — Ты его защищаешь, — заметила Робин. — Я просто говорю как есть, — поправил Дастин. — Объективно, если человек ошибается, но при этом искренне хочет сделать приятно — это вызывает не раздражение, а... ну... симпатию. Наверное. Робин прищурилась. — «Объективно», значит. Ты прямо как диссертацию пишешь. «Феномен Харрингтона: влияние искренней тупости на женскую симпатию». Дастин дёрнулся. — Что? — Я говорю, звучит как название для научной работы. — Робин посмотрела на него с любопытством. — Ты чего так побледнел? — Ничего. Я просто... — Дастин судорожно потянул за лямку рюкзака, в недрах которого был спрятан блокнот. — Это глупо. — Да ладно, я пошутила. — Робин улыбнулась. — Хотя, знаешь, если ты правда пишешь что-то такое, я бы почитала. Особенно раздел про то, как он советует ужастики девушкам, которые просят романтику. Дастин открыл рот, чтобы возразить, но не нашёл слов. Робин рассмеялась. — Так и знала. Ты реально ведёшь дневник наблюдений за Харрингтоном. Поэтому и зависаешь тут постоянно? — Это научная работа! — возмутился Дастин шёпотом, покосившись на Стива. — Я изучаю... феномен. — Феномен Харрингтона, — кивнула Робин с серьёзным лицом. — Очень научно. Могу стать твоим соавтором. Раздела про то, как он бесит меня каждый день ровно в 15:30, когда начинает напевать песни Мадонны. — Он поёт Мадонну? — не удержался Дастин. — Фальшиво. Очень фальшиво. Записывай, записывай. Стив неспешно подходил к кассе с крайне довольным видом. — Видели, как я её охмурил? — спросил он, сияя. — Ещё минутка — и номер телефона бы взял. — Ага, — кивнула Робин. — Только вот незадача: «Полтергейст» — это не сиквел «Охотников за привидениями». Это хоррор про демонов и похищенных детей. Стив замер. — ...Что? — То. Так что, если она вернётся — а она вернётся, — готовься извиняться. — Но... там же название... «Полтер» — это же... — «Полтер» — это шум, — влез Дастин с ликбезом. — «Гейст» — дух. Вместе — дух, который шумит. А по сюжету — демон, который через телевизор высасывает душу из ребёнка. Ты вообще смотрел этот фильм? — Я... — Стив скосил взгляд в сторону. — Я не смотрю ужасы. Они страшные. Дастин почувствовал, как уголки губ сами собой ползут вверх. — Стив, — сказал он, — ты пережил встречу с демогоргоном. Дважды. И боишься фильмов? — Демогоргон был настоящий, — возразил Стив. — А там — кино. Но страшное. Я не люблю страшное, так что и смотреть мне его незачем. Робин захохотала. Дастин смотрел на Стива. Тот стоял за кассой, красный, сбитый с толку, и при этом каким-то непостижимым образом умудрялся оставаться самым тёплым человеком на свете. Сердце сделало несанкционированный кульбит. Дастин достал блокнот и быстро написал, пока никто не видел: «День 16. Объект С.Х. только что признался, что боится фильмов ужасов, несмотря на реальный опыт столкновения с монстрами. Зафиксировано: несоответствие логике. Вывод: объект не поддаётся научному анализу. Или… …или это просто Стив. Требуется дальнейшее наблюдение». Он захлопнул блокнот и посмотрел на Стива. Стив смотрел на него. — Ты чего там пишешь? — спросил он с подозрением. — Ничего. Данные собираю. — Какие данные? — О феномене. — О каком ещё... — Стив! — перебила Робин. — К тебе клиентка. Стив обернулся. Дастин выдохнул. Робин подмигнула ему. — Научная работа, значит, — шепнула она. — Ну-ну.

***

Вечер в «Family Video» выдался на удивление тихим. С жалобами никто не вернулся. Стив лениво протирал кассеты, Робин сидела на стуле и читала книгу вверх ногами — чтобы тренировать мозг, как объясняла она, и явно от скуки, в чем был уверен Дастин. Сам он занял свой обычный наблюдательный пункт за стеллажом с ужастиками. Двери открылись, впуская внутрь Макс и Лукаса. Они шли на расстоянии друг от друга, окруженные той самой аурой надвигающейся ссоры, которая, по наблюдениям Дастина, в последнее время стала их неотъемлемой спутницей. Стив поднял голову: — О, ребят, здорово! За фильмами? — Нет, — буркнула Макс. — Да, — одновременно с ней сказал Лукас. Оба переглянулись. Макс отвела взгляд первой. — Ну, может, посмотрим, — поправился Лукас. — Если есть что-то нормальное. — А что ты считаешь нормальным? — голос Макс звучал ровно, без интонаций. — Ты в прошлый раз хотел взять «Рэмбо». — И что? Отличный фильм. — Про мужика, который убивает всех подряд. — Там есть глубина! — В луже глубины больше. Стив переглянулся с Робин. Состроив страшные глаза, та одними губами произнесла: «Не лезь». Лукас вздохнул и отвернулся к полкам. Макс осталась стоять у входа, делая вид, что изучает плакаты с новыми фильмами на стене. Дастин посмотрел на неё из-за стеллажа. Он не был психологом, но даже ему было понятно: Макс не в себе. С тех пор, как Билли погиб, она стала другой. Молчаливее. Отчужденнее. Злее. Она носила свою боль как тяжёлый рюкзак, который не снимала даже ночью. Лукас пытался помочь. Но иногда помощь больше похожа на напоминание о том, что ты сломан. — Макс, — Лукас повернулся к ней, голос звучал почти вкрадчиво. — Может, просто выберем что-нибудь? Что хочешь. Ты просто скажи. — Мне всё равно. — Ты же любишь ужасы. Возьмем «Полтергейста»? — Отличный выбор! — не преминул случаем блеснуть новыми знаниями Стив. — Кстати вы знали, что «Полтер» — это шум, а «Гейст» — дух? А вместе — дух, который шу… — тут он тихо крякнул (вероятно, вследствие воспитательного пинка от Робин) и улыбнулся парочке одной из своих фирменных улыбок. Макс очнулась первой: — Бери что хочешь, — коротко бросила Лукасу, разворачиваясь к выходу. Лукас замер. Он смотрел ей вслед, и в его глазах было что-то очень похожее на отчаяние. — Макс... — начал он, — если что-то не так… — Все в порядке, — бросила она через плечо. — Просто... устала. «Устала» — это было её любимое слово в последнее время. Оно всё объясняло и не объясняло ничего. Лукас нагнал ее за доли секунды. — Знаешь, тебе не обязательно быть такой… — он оборвал самого себя — на язык явно напрашивалось ругательство. — Я, может, тоже устал, но не отмахиваюсь так от тех, кто хочет помочь. Макс молчала. Смотрела куда-то в сторону, в пол, в стену — куда угодно, только не на него. — Тоже устал?.. — голос упал почти до шёпота, усталый, беззлобный. — Может, тогда нам лучше отдохнуть друг от друга? Лукас замер. — Что? В смысле?.. Она шагнула в сторону, огибая его, и направилась к двери. В прокате стало тихо. Робин перестала делать вид, что читает. Дастин перестал дышать. Стив двинулся к выходу и мягко придержал дверь, преграждая путь. — Эй, — сказал он негромко. — Стой. — Дай выйти, Харрингтон. — Ну уж нет, — он не повышал голос. — Ты сейчас выйдешь и будешь идти одна, в голову всякое полезет… Я знаю, как это бывает. — С чего ты взял? — Мне тоже временами всякое лезет в голову. — Он пожал плечами. — Разница только в том, что я ем много пиццы и мне становится легче. Макс посмотрела на него. Он улыбнулся своей обезоруживающей улыбкой. — Слушай, — продолжил Стив. — У меня сегодня как раз получка. Как насчет собраться вечером нашей старой доброй компанией? А? Что скажете, ребята? — Мы за, — тут же ответил Лукас. — Майка надо позвать, а то он совсем запаршивел от своей тоски по Оди, — ввернул Дастин, нутром чуя, что выставить страдальцем не сильно страдающего в настоящий момент Майка будет как нельзя кстати. — Отличная мысль! — поддержала Робин. Все четверо поглядели на Макс. — Ладно, — не сразу ответила она. — Но если не будет пепперони, я уйду. — Обижаешь, — Стив хлопнул её по плечу. — Пепперони — это святое. Лукас выдохнул. Робин подняла большой палец. Дастин смотрел на Стива. Тот стоял в дверях, взъерошенный, в дурацкой форменной жилетке, и улыбался так, будто только что спас мир. В груди уже привычно ёкнуло. Дастин отвернулся к полке, сделав вид, что изучает кассеты, и быстро, пока никто не видит, записал: «День 16. 19:47. Объект С.Х. урегулировал конфликт в паре М.М. и Л.С. исключительно силой личности и предложением пиццы. Зафиксировано: объект С.Х. умеет обращаться с людьми лучше, чем с кассетами. Вероятная причина: высокий уровень эмпатии при низком уровне интеллекта. Или… …или он просто Стив. Требуется дальнейшее наблюдение». — Всё записал? — шепнула Робин, подкравшись сзади. Дастин подпрыгнул. — Я... это… данные… — Ну да, ну да. — Робин заглянула в блокнот. — «Высокий уровень эмпатии при низком уровне интеллекта». Знаешь, я бы это на футболку ему напечатала. — Ты идёшь с нами? — спросил Дастин, закрывая блокнот. — Ага, — кивнула Робин. — Кто-то же должен следить, чтобы Харрингтон не заказал ананасы.

***

Вечер встретил их в «Palace Arcade & Pizza» — старой доброй забегаловке, островке вкусной и вредной еды в мире игровых автоматов, где они и в самом деле сидели своей привычной компанией: Стив в окружении кучи детей. — Ну, Робин, — упрекнул Стив не явившуюся подругу, когда официантка, поставив на стол заказ, одарила его оскорблиментом вида «из вас выйдет чудесный отец». — Так меня подставить!.. — И нас, — сокрушенно заметил Дастин, наблюдая в одной из пицц ананасы. — А что, ты для того нас всех и позвал сюда — в качестве прикрытия для свидания с мисс Баркли? — поддел Майк, который ввиду полученного сегодня письма от Оди был в особенно хорошем расположении духа. — Скажешь тоже, — отмахнулся Стив. — Просто я без нее как отец-одиночка. — А с ней вы были бы полноценной семейной четой? — невинным тоном поинтересовалась Эрика. — Многодетной семьей, — поправил сестру Лукас. — Завязывайте, детишки, — предостерег Стив, который по неведомым причинам сильно не любил, когда их с Робин «женили». Дастин искоса окинул его взглядом. Почему? Робин определенно была особенной. Они со Стивом были такие же закадычные друзья, как и с Дастином. С той только разницей, что Робин была девушкой, а значит, отлично подходила под гипотетический объект романтического интереса. Эта мысль больно кольнула. — Кстати, о Робин, — Дастин наколол кусок пиццы на вилку с таким видом, будто собирался препарировать лягушку. — Я ещё в прошлом году говорил, что она классная. Но все знают, где тогда были твои глаза, Харрингтон. Стив поперхнулся колой. — Чего? — Я просто говорю: интересно, как быстро меняются приоритеты, — продолжил Дастин самым невинным тоном, на который был способен. — Раньше ты только и делал, что смотрел в сторону Нэнси. Теперь вот Робин. Чисто научное наблюдение. — Какое ещё научное наблюдение? — Стив отодвинул стакан. — Во-первых, на Нэнси я уже давно не смотрю. Во-вторых, на Робин я тоже не смотрю. Мы просто работаем вместе! — Я ничего не говорю, — пожал плечами Дастин. — Я просто фиксирую закономерность. — Какую закономерность? — Ну, ты всегда находишь себе девушку, с которой можно… — он замялся, подбирая слово, — …дружить. Сначала Нэнси, теперь Робин. Тебя тянет к умным, да? Стив посмотрел на него так, будто у Дастина внезапно выросла вторая голова. — Ты сейчас серьёзно? Я с Нэнси встречался, потому что она была симпатичная. А с Робин мы просто друзья. Друзья, Хендерсон, фиксируешь? Дастин чувствовал, что Стив начинает раздражаться, да и сама сцена выглядела какой-то нелепой и затянувшейся, но переключиться не получалось. — И ты не ищешь замену Нэнси? — продолжал настаивать он. — Я не ищу никого! — не выдержал Стив. — Я вообще, может, завтра уйду в монахи! Что ты докопался?! — В монахи с такой причёской не берут, — заметила Эрика, утаскивая последний кусок пеперронни. Макс, молчавшая весь вечер, коротко хмыкнула. Лукас с Майком переглянулись — кажется, её реакция была одобрительной. — А я тайком проберусь, — миролюбиво ответил Стив, подливая ей колы. Дастин хмыкнул, но внутри что-то неприятно шевельнулось. Почему его так задело, когда Стив сказал «просто друг»? Ведь Робин и правда просто друг. Это же хорошо. Это значит, что… Что? Он не успел додумать. — А ты чего к нему привязался? — спросила Эрика, внезапно нарисовавшись у его края стола с куском пиццы в руке. Она жевала и смотрела на Дастина с любопытством. — Прямо как ревнивая жена. Дастин поперхнулся. — Что? Сама ты!.. — Ну да, — фыркнула та, — и поэтому ты про Робин так говорил, словно она у тебя последний кусок пиццы из-под носа стащила. Фигурально. И на этих словах Эрика буквально стащила последний не оскверненный ананасами кусок пиццы с его тарелки. Дастин хотел огрызнуться, но слова застряли где-то в горле. Он смотрел, как Эрика уходит с его пиццей в сторону игровых автоматов, и вдруг понял, что вообще не помнит, о чём они только что спорили. В голове крутилось только одно: «ревнивая жена». И это попало куда-то… слишком близко. «Я не ревную. С чего мне ревновать? Я просто…» Но развить мысль не получилось. Что бы ни происходило с ним сейчас, определенно это было не так просто, как он пытался себе внушить. За столом, между тем, воцарилась оживленная беседа. Майк и Лукас увлечённо спорили о том, можно ли победить дракона в D&D без мага, пока Макс лениво вставляла комментарии о том, что даже маг едва ли поможет таким, как они, «профессионалам». Эрика, вернувшись от автоматов, тут же влезла в разговор и за пять секунд успела довести обоих до состояния праведного гнева. Стив доедал кусок пиццы с ананасами (извращенец) и вдруг пододвинул тарелку к Дастину. — На, — сказал он просто. — Ты чего затих? Дастин поднял глаза. Стив смотрел на него так, словно недавней перепалки не было. — Я… — Дастин запнулся. — Просто задумался. — Много думать вредно, — изрёк Стив с умным видом. — Ешь давай. Тут ананасы, между прочим. Вкуснотища. Дастин взял кусок пиццы. Ананасы. Он ненавидел ананасы на пицце. Всегда ненавидел. Это было противоестественно, неправильно и противоречило всем законам кулинарии. Он откусил. Странно, но это оказалось на удивление... — Неплохо, — признал он. Стив довольно кивнул и потянулся за следующим куском. «Объективно — ананасы на пицце это извращение, — думал Дастин, жуя. — Субъективно — это вкусно. А может, это вкусно просто потому, что их заказал Стив?» Мысль была дурацкая. Он её отогнал.

***

Из пиццерии они вывалились всей гурьбой — шумные, сытые и, в случае с Майком, невыносимо болтливые. — …она пишет, что там есть библиотека, и она теперь берёт книги каждый день! Представляете? Оди — и книги! Раньше она вообще читать не любила, а теперь… — Майк, — простонала Эрика, — ты можешь заткнуться? Уже полчаса слушаем про твою Оди. Оди читает. Оди пишет. Оди дышит и это событие века. — Я просто делюсь ее новостями, — стушевался Майк и после паузы добавил с легким раздражением. — И к твоему сведению, не с тобой. А с ребятами. — Ты сейчас про Дастина, которому личная жизнь Стива интереснее его умных книжек? — не унималась Эрика. — Или про моего братишку, который вообще… — она огляделась, — пропал с горизонта. Действительно, куда они с Макс испарились? Дастин и Майк завертели головами, пока их не окликнул Стив: — Сзади они. Только не дергайте их. Дастин обернулся. Макс и Лукас действительно шли позади. Они не разговаривали. Не смотрели друг на друга. Просто шли рядом. Дастин вдруг поймал себя на том, что смотрит на них и не может отвести взгляд. В груди появилось странное, тянущее чувство. Будто он подсматривает за чем-то очень личным, очень хрупким, что не предназначено для чужих глаз. Они не спорили. Не пытались ничего выяснять. Лукас не лез с вопросами «как ты?» и «что с тобой?». Он просто был рядом. Шёл. Ждал. «Наверное, это и есть любовь, — подумал Дастин. — Не когда говоришь. Не когда доказываешь. А когда просто идёшь рядом. Даже если она молчит. Даже если смотрит в сторону. Даже если, может, и не хочет, чтобы ты был рядом». В груди что-то сжалось. Он перевёл взгляд на Стива. Тот шагал впереди, периодически оборачиваясь — проверить, не отстал ли кто. Сейчас он как раз оглянулся, встретился с Дастином глазами и улыбнулся — своей обычной, дурацкой, но тёплой улыбкой. — Поживее, мелочь! — крикнул он. — До стоянки сто метров. Дастин смотрел на него. И вдруг его накрыло. Это оно. Не феномен. Не научный интерес. Не аномалия. Он любит Стива. Не как друга. Не как старшего брата. Не как объект наблюдения. Любит. По-настоящему. Так же, как Лукас любит Макс. Как Майк любит Оди. Как люди любят людей, с которыми хотят быть рядом всегда. В молчании. В любой тишине. В любом аду. — Ай! — вскрикнула Эрика, потому что Дастин вдруг встал как вкопанный, и она ткнулась носом прямо в его спину. — Ты чего? Озарение походило на погружение в ледяную воду. Оно обжигало и пронизывало болью, обостряло все чувства и одновременно отрезало от внешнего мира. Оно не было пронизано радостным волнением, как в тот раз, когда Дастин осознал свои чувства к Сьюзи. Скорее, внушало тревогу и замешательство, и какой-то странный стыд перед самим собой. — Ты в порядке? — как сквозь подушку услышал он вопрос Майка. — Ты меня не пугай, я сразу Уилла вспомнил! Дастин медленно повернулся к нему. Сходство с Уиллом в моменты его симбиоза с Истязателем Разума наверняка достигло апогея. — Мне надо домой. — Да, сейчас поедем, — влез Стив. — Я развезу вас, ребята. О, нет. Только не он. — Мне срочно надо домой, — зачастил Дастин, — я… — Ладно-ладно! — Майк успокаивающе поднял руки. — Давай сначала тебя отвезем, — адрес Дастина был предпоследний в их обычном маршруте. — А что случилось-то? Глядя в его встревоженные глаза, Дастин не находился с ответом. Где-то за плечом Майка маячила притихшая Эрика, подошли Макс и Лукас, и что самое ужасное — где-то рядом был Стив, прямо сейчас, когда видеть именно его хотелось меньше всего. Ощущая себя королевой драмы, Дастин ответил: — Просто хочу проветриться… — пауза. Майк удивленно моргнул. — Ну, знаете, прогуляться, — Эрика недоверчиво нахмурилась. — Сказать честно, от пиццы этой слегка живот прихватило… — Макс и Лукас переглянулись. — Мне бы сейчас подальше держаться от замкнутых помещений с ни в чем неповинными людьми… — Ерунду не неси, — перебил Стив. — Либо говори, в чем дело, либо садись в машину, — и он махнул рукой в сторону бьюика. Оказывается, они все-таки дошли до стоянки. Отчего-то Дастин почувствовал прилив раздражения, стремительно перерастающий в злость. Как будто у него были все основания злиться, пусть даже он не мог назвать ни единого. Как будто перед ним стоял не его лучший друг, а единственный виновный в том, что творилось с Дастином последние две недели. Как будто Стив все это подстроил. Полнейший абсурд, если подумать на трезвую голову. Но трезвая голова, всегда бывшая визитной карточкой Дастина, сейчас находилась в состоянии худшем, чем у заправского алкоголика. — Не указывай мне, — огрызнулся он, — ты не мой папаша, знаешь ли. А даже если б и был — черта с два я тебя послушал. На стоянке воцарилась тишина. Статус королевы драмы перешел к Дастину окончательно. А также первые десять мест в номинации «Самая заезженная мелодраматическая сцена». — Тебя что, Эрика покусала? — попытался обернуть все в шутку Лукас. — Дастин, ты чего? — Не кусала я его, нафиг он мне сдался. — Дастин, тебе до дома топать с полчаса, — подал голос сконфуженный сильнее прочих Стив. — Уже поздно. И я не указываю тебе, не пытаюсь быть твоим папашей. Я просто… — тут он почему-то замолчал, а Дастин возненавидел себя еще сильнее — за то, что эта обрубленная фраза породила в нем какую-то нелепую надежду. И что самое абсурдное — непонятно на что. — Просто давайте уже поедем, — перефразировал Стив. — Садись, Дастин. Я уже замерз. — Так купи себе нормальную куртку! — крикнул ему Дастин, демонстративно разворачиваясь. — Это нормальная куртка! — послышалось в ответ. — Она тонкая! — Зато стильная! Что ж, по крайней мере, номинация за самую заезженную мелодраматическую сцену с такой концовкой им не грозила. Дастин завернул за поворот, на ходу выцепляя из вечерней тишины нарастающий рокот бьюика — Стив завел машину. На мгновение захотелось вернуться, но, отогнав это желание как малодушное, Дастин упрямо зашагал в сторону дома. В голове было пусто и шумно одновременно.

***

Утро порадовало серым светом и свинцовой тяжестью в голове. Дастин лежал на кровати полностью одетый и смотрел в потолок. Вчера. Видео-прокат. Пиццерия. Слова, которые он наговорил. Осознание, обрушившееся на него отрезвляющим водопадом. «Я люблю Стива Харрингтона». Мысль пришла спокойно. Без истерики. Почти как научный факт. Дастин сел. Посмотрел на часы. Время выходить, если Стив сегодня заедет. Если Стив вообще захочет с ним разговаривать после вчерашнего. Сердце дернулось. Ладони вспотели. — Прекрати, — выдал Дастин самому себе бесполезное указание. Он встал, умылся, натянул рюкзак. Вышел на крыльцо. Обочина была пуста. Дастин постоял минуту. Потом развернулся и пошел в школу пешком. День тянулся бесконечно. На уроках он не слышал учителей, на переменах отсиживался в углу библиотеки, откровенно игнорируя попытки друзей наладить контакт. Факультативы ощущались еще бесполезнее. Но когда все занятия подошли к концу, Дастин понял, что не может найти в себе сил переступить порог школы. Как будто она давала ему бессрочную индульгенцию ничего не решать, не думать о вчерашнем дне и своем пугающем открытии. Захлебываясь неповторимой смесью стыда и облегчения, Дастин резко развернулся посреди школьного коридора с четким намерением пойти в библиотеку и сидеть там до закрытия, коротая время, вероятно, за разглядыванием карт в атласе звездного неба, потому что было совершенно очевидно, что на большее его мозг сегодня не способен. Намерение его, однако, уперлось в чужое туловище, внезапно нарисовавшееся на пути. — Осторожнее, Хендерсон, — голос знакомый, усталый, но с ноткой тепла. — Так уверенно топаешь, будто я невидимка. Хотя, судя по твоему лицу, сейчас ты не заметил бы и грузовик. Дастин поднял голову. Мистер Кларк. Учитель физики из средней школы. Тот самый, который вел их научный кружок, объяснял теорию струн так, словно она была сюжетом Индианы Джонса, — тот, кому можно было позвонить посреди ночи, чтобы спросить, как из подручных вещей построить камеру депривации. В старшей школе его не хватало. Интересно, зачем он здесь? — Извините, — пробормотал Дастин. — Я задумался. — Вижу, — мистер Кларк бегло оглядел его с головы до ног. — Ты какой-то... выдохшийся. Все в порядке? — Да, — автоматически ответил Дастин. Потом, после паузы: — Нет. Мистер Кларк кивнул, словно именно этого ответа и ждал. — У меня есть полчаса до собрания. Если хочешь поговорить — можем присесть во дворе или кафетерии, — он сделал шаг мимо Дастина, словно хотел подчеркнуть, что совершенно не настаивает на разговоре, и добавил через плечо: — Иногда полезно обсудить проблему с тем, кто просто выслушает. Дастин посмотрел ему вслед. В рюкзаке лежал блокнот. Тяжелый, как кирпич. — …мистер Кларк! — окликнул он, когда учитель вот-вот должен был скрыться за поворотом. Пятью минутами позже они сидели на одной из затененных скамеек во дворе старшей школы Хокинса. — У меня тут... проблема возникла. С научной работой. Хотя это… не совсем научная работа в привычном смысле. Я просто... наблюдал за одним объектом. Собирал данные. — За каким объектом? — спросил мистер Кларк спокойно. — За... человеком. — Дастин сглотнул. — Я вел дневник наблюдений. Контрольные группы, замеры, графики. Все по науке. Две недели. Мистер Кларк слушал внимательно, не перебивая. — И что показали данные? — Они показали... — Дастин запнулся. — Они показали состояние, которое по всем учебникам должно классифицироваться одним образом. Но объект... не подходит под классификацию. Совсем. По всем формальным признакам. И я не знаю, что с этим делать. Данные говорят одно, а теория — другое. Он замолчал, чувствуя, как горят уши. Мистер Кларк посмотрел на него долгим взглядом. Потом спросил: — В методах сбора данных ты уверен? — Абсолютно. — Контрольные группы были репрезентативными? — Да. Я все перепроверил. — Тогда, — Кларк чуть наклонил голову, — проблема не в твоих данных. Проблема в теории. Дастин поднял глаза. — В смысле? — Смотри. — Мистер Кларк достал из портфеля ручку с тетрадью и, открыв ее с конца, нарисовал на листе бумаги круг. — Вот это — то, что мы знаем. Наши учебники, формулы, критерии. — Он поставил точку за пределами круга. — А вот это — то, что мы наблюдаем. Иногда эти области не пересекаются. И тогда у нас есть выбор: либо признать, что наши наблюдения ошибочны, либо... — ...Либо признать, что наши учебники неполные, — закончил за него Дастин. — Верно, — мистер Кларк вырвал страницу и вложил ее в руку Дастина. — Наука — это не священное писание, Хендерсон. Это набор методов. Ты ими воспользовался. Ты получил данные. Они противоречат существующей теории. Значит, либо теория не учитывает что-то важное, либо ты столкнулся с явлением, которое она описать не может. — С феноменом, — тихо произнес Дастин. — С феноменом, — кивнул мистер Кларк. — И знаешь, что делают ученые, когда сталкиваются с феноменом? Дастин посмотрел на него. — Продолжают наблюдать? — предположил он. — Продолжают наблюдать, — подтвердил учитель. — Но перестают пытаться втиснуть его в старые рамки. Иногда феномен существует просто потому, что существует. И твоя задача — не объяснить его любой ценой, а признать: да, это реально. Даже если я пока не понимаю, как это работает. Мимо прошли парни из баскетбольной команды — усталые, но веселые и оттого не замолкающие ни на минуту, — явно после вечерней тренировки. Один из них — кажется, это был капитан — обнимал за талию симпатичную светловолосую девчонку в форме болельщицы. Дастин проводил шумную компанию взглядом. — А если... — он сглотнул. — Если этот феномен... неправильный? По мнению других? Мистер Кларк посмотрел на него долгим взглядом. Не осуждающим. Просто... внимательным. — Хендерсон, — ответил он наконец, — природа не бывает неправильной. Она просто есть. А все наши представления о том, что «правильно», а что нет — это просто социальные конструкции, которые меняются быстрее, чем законы физики. — Он встал. — Хороший ученый не позволяет чужим представлениям о мире заставить его усомниться в собственных наблюдениях. Если данные говорят, что феномен существует — значит, он существует. А как его назвать и что с ним делать — это уже следующий вопрос. Дастин посмотрел на блокнот. На круг, нарисованный учителем, и точку за его пределами. — Спасибо, — тихо сказал он. — Обращайся. И, Хендерсон? — Да? — Ты хороший ученый. Не забывай об этом. Мистер Кларк ушел. Дастин еще недолго посидел на скамейке, глядя в пустоту. Потом медленно встал, вышел из двора школы. На улице смеркалось. Фонари еще не горели, но небо уже наливалось синевой. Дастин дошел до остановки и замер. У тротуара стоял знакомый «бьюик». Стив сидел за рулем, барабаня пальцами по рулю в такт музыке, которая играла только у него в голове. Дастин подошел. Стив опустил стекло. — Ты здесь откуда? — спросил Дастин. — Проезжал мимо, — пожал плечами Стив. — Дай, думаю, гляну, не застрял ли наш гений в школе. Подбросить до дома? Дастин посмотрел на него. На вечно падающую на лоб прядь, на дурацкую вчерашнюю куртку, на улыбку, которая ничего не требовала взамен. Сердце стукнуло. Один раз. Сильно. Потом еще. Он открыл дверь и сел. — Будешь? — спросил Стив, протягивая коробку с пиццей, которая лежала на заднем сиденье. — С ананасами. Я взял, пока ждал. Дастин взял кусок. — Буду, — сказал он. Машина тронулась с места. Заиграла кассета. Дастин жевал пиццу и смотрел в окно на проплывающие мимо фонари. «Если данные говорят, что феномен существует — значит, он существует. — повторил он мысленно слова мистера Кларка. — А как его назвать и что с ним делать — это уже следующий вопрос». Он покосился на Стива. Тот напевал что-то себе под нос, абсолютно фальшиво. «И нет ничего страшного, если я не готов ответить на него сегодня». — Чего смотришь? — спросил Стив, поймав его взгляд. — Ничего. Думаю. — О чем? Дастин посмотрел на пиццу в своей руке. Потом снова в окно. — О феноменах, — ответил он. — Которые не объяснить наукой. Стив хмыкнул. — Ну ты и зануда, Хендерсон. — А ты просто отвратно поёшь. Стив усмехнулся и прибавил громкость. Машина ехала по темным улицам Хокинса. В ней было тепло.