Немного ласки

Всем людям в жизни дается хотя бы немного ласки. Это помогает им жить. И именно ласки ожидают они, когда чувствуют, что устали.

      Ричард вообще не планировал подслушивать разговоры своего почти уже не эра с кем бы то ни было, но Марсель Валме говорил так громко, что Ричард, шагавший к своим покоям, опешил. Он услышал свое имя и остановился. Таким образом, это получилось абсолютно случайно.       — Ты был ласков к Ричарду. А теперь ты устал и немного ласки требуется…       — Недостаточно, Марсель, да и ничего я не делал, — голос эра Рокэ звучал раздражённо, но Ричард за почти три года научился различать эти оттенки. Рокэ Алва был уязвлен, это удивляло и, пожалуй, интриговало. Ричарду было немного обидно, что эр Рокэ не позвал его на дружеские, видно, посиделки, с другой же стороны, предметом разговора очевидно стал он. Ричард уже набрался смелости и сделал шаг в сторону кабинета, но Марсель пьяно продолжил.       — Ты поэтому его взял?       — Нет, и тебе прекрасно это известно. Я ненавижу, когда человеку даже не дают шанса. Ну и, признаться, подумал, что это будет весело.       — И как, было тебе весело?       — И это ты тоже знаешь, — эр Рокэ, очевидно, собрался, потому что в голосе его вновь звучала та ленца, которая раздражала и, одновременно, притягивала Ричарда, — я думаю, Ричард уже готов. Внутри все замерло, а затем застучало, задрожало с новой силой. Что эр Рокэ имел ввиду?       — Ты ведь говорил, что не отпустишь его раньше, чем пройдут три года? Как же все эти «кто-то должен показать ему истинное положение дел», и «он опять ввяжется в какую-нибудь авантюру»? Арно и Валентин уже скоро год, как освобождены от клятвы, а ты не то наказывал Ричарда, не то…       — Знаю, — Ричард едва расслышал слова собственного эра, так тихо тот говорил, — и все же, я должен его отпустить.        — Рокэ, ты… Ричард все-таки собрался с духом. Подслушивать чужие разговоры — недостойно. Он смело сделал шаг вперед и постучал в приоткрытые двери.       — Ричард, — голос эра Рокэ смягчился, и Ричард не знал, что делать с тем, что он различил эту интонацию, — входите.       — Простите, эр Рокэ, монсеньор… Эр Марсель, я слышал часть вашего разговора, — щеки обожгло, но он прямо посмотрел на своего монсеньора, — я не специально, и я не услышал ничего важного, а если и услышал, то вряд ли понял. Марсель, не скрываясь, хмыкнул, а Рокэ привычным жестом провел пальцами по векам. Ричарду стало неловко: он, конечно, все понял.       — Да уж, юноша, от вас ничего не скроешь, что весьма удивительно, при вашей способности порой не замечать очевидное.       — Простите. — Ричард уже пожалел, что решил быть честным. До конца его службы оставалось несколько месяцев, и то, что эр Рокэ решил устроить его судьбу раньше, одновременно и радовало, и задевало: они ведь уже обсуждали это. На несколько месяцев Ричард уедет в Надор, чтобы разобраться с делами, а затем… Рокэ так до сих пор не определился с его судьбой, но Ричард знал точно, что во дворец ему путь закрыт, да он туда и не хотел. Ему нравилась военная служба, нравилось составлять карты и маршруты, сражаться тоже, хотя и немного меньше… Но и помогать Алве ему тоже нравилось. Ричард совершенно запутался. Интересно, что они имели ввиду, говоря о ласке? Впрочем, эр и в самом деле был к нему ласков. Ну, когда не издевался. Впрочем, в последний год он настолько прикипел, притерся к Алве, что и сам невольно копировал его поведение. Допив очередной бокал, Ричард с удивлением понял, что пьян. Сколько времени прошло, а для него до сих ор оставалось загадкой, как это происходило. Кажется, всего пару бокалов выпил? Он свернулся в кресле — то было таких размеров, что позволяло это сделать даже вымахавшему Ричарду. Или оно и появилось в кабинете у эра после того, как Ричард вымахал? Он едва не вскинулся, чтобы спросить, но в голове зашумело еще сильнее. Из горла вырвался тихий жалобный стон. И где, интересно знать, эр Марсель?       — А где?.. — озвучил он последнюю мысль.       — О, вы проснулись? — Рокэ сидел за огромным столом и раскладывал бумаги по двум стопкам. Обычно этим занимался Ричард, но сегодня эр почему-то решил его не привлекать. Сердце кольнуло печалью — уже сейчас справляется без него. Интересно, эр Рокэ будет по нему хоть немного скучать? Ричард вот знал, что будет. Он надеялся, что у него есть хотя бы немного времени, чтобы… Даже думать об этом было слишком стыдно, но Ричард все еще старался быть честным с собой — он будет долгими холодными вечерами в Надоре вспоминать Варасту, Фельп, Ургот и Алвасете. В Кэналлоа эр Рокэ взял его будто нехотя, указав, что Ричарду будет полезно посмотреть, как управляться провинцией, большую часть времени находясь в столице. Ричард тогда насупился: «мне–то эта информация зачем?» Эр Рокэ почти мурлыкнул: «а что, планируете всю жизнь гнить в Надоре?» И Ричард, готовый уже взорваться яростным «да», был остановлен тихим смехом: «Ричард, вы слишком способный, чтобы оставаться там, к тому же, верны мне. Я этого просто не допущу». Ричард тогда покраснел и… позорно сбежал, не в силах ни ответить что-нибудь достойное, ни принять такую редкую и такую ценную похвалу. Столько ненависти между ними, столько раз каждый из них был на грани, и все-таки, Ричард сумел принять, что этот человек, возможно, один из немногих в Талиге не желает ему зла. Может, Ричард и не был прав, может, он ошибался, но где была бы Айри, где были бы Эдит и Дейдри, если бы не Рокэ? Матушка все так же отказывалась от любой помощи с его стороны, и, наверное, все так же проклинала Ричарда, но и здесь его эр сумел найти, что сказать. «Ричард, я ограничиваю вас в средствах?», Ричард зарделся и покачал головой, на что Рокэ продолжил: «Вы итак берете вдвое меньше, чем было бы прилично любому оруженосцу, а если Вы пошлете своей семье Ваши наградные вместе с распорядителем…» Так Ричард понял, что эр Рокэ всерьез воспринял его опасение, что деньги от содержания Надора уходили на новое восстание. Ричард тяжело вздохнул — этот разговор с матерью ему еще предстоял. Впрочем, совсем скоро его совершеннолетие, и тогда все расходы, наконец, будут проходить через него. Что сказал бы отец? Ричард смел надеяться, что он бы понял. Понял своего непутевого сына и не осудил его. К тому же, с осуждением Ричард прекрасно справлялся и сам.       — Марсель сладко спит в гостевой спальне, ему, видите ли, достало сил, чтобы уйти туда самому. А вот вы, юноша, вновь уснули в кресле. И, к сожалению, вы так вымахали, что отнести вас в покои я больше не в силах, — эр Рокэ просто пожал плечами, будто речь шла о чем-то обыденном! Щеки Ричарда обдало жаром. Он и не знал! Мог Алва так издеваться? Он думал, что сам добирался! Было стыдно, страшно и еще почему-то ужасно болело в груди. Эр Рокэ отвернулся к секретеру, и продолжил.       — Раз уж вы все равно слышали… Если хотите, Эмиль предлагает место капитана в гвардии. Увидитесь с Арно, — он прервался и повернулся к Ричарду, тот сразу же отвел взгляд. Он не мог оставаться в должности при дворце, но и не хотел уезжать. Отчаянно хотелось просить: «вы же взяли Марселя офицером по особым поручениям в Фельп! Возьмите меня!» Но гордость и отчаянное желание показать, что он и сам чего-то стоит, что он самостоятелен, в конце концов, перевешивали. Ричард сжал подлокотники кресла и промолчал. Эр Рокэ, будто принимая его молчаливый ответ, устало вздохнул.       — Что же, идите спать, юноша. Ричард послушался. Всю ночь ему снилось, как матушка кричит, что он предатель, как улыбаются сестры, как Люди Чести бросают на него презрительные взгляды… А он просто идет за своим эром вперед, потому что поверил, потому что увидел, что тот хотел для Талига будущего. «Вам так важно, кому служить, юноша? Не вы ли так любите людей, не вы ли хотите справедливости? Так добивайтесь ее не кровью, а делами. Нам хватит крови и за границами Талига». Кажется, что-то такое эр Рокэ сказал ему после подавленного восстания? Утром Ричард проснулся разбитым и разбегающимися в разные стороны мыслями о том, как жить свою жизнь дальше. Теперь ему доставало ума (нет, скорее, опыта) понимать, что три года его буквально оберегали: от заговоров, от яда, от покушений. Кое-что мог и он сам, кое-чему и выучился, но сможет ли самостоятельно отделить ложь от правды и выбрать сторону, на которой не придется поступаться совестью? Была ли для него такая сторона? Ричард вздохнул: глупое сердце отбивало какой-то бешеный танец, стремясь не то пробить ребра и выскочить, не то окончательно убедить Ричарда в своем сумасшествии. Выходит, теперь их коням и в самом деле осталось недолго идти вместе. Когда-то, почти два года назад, эр Рокэ ошибся, а теперь и сам Ричард понимал — их дорогам пора разойтись. Закономерно и правильно, но он и подумать не мог, что настанет время, когда он будет об этом расставании жалеть. И скучать уже сейчас, заранее. По смеху, по жестам доверия — растрепать волосы, положить руку на плечо, успокаивая, уснуть в засаде на плащах рядом, доверив сон друг другу… Даже по злой иронии, по этой отвратительной манере обучать Ричард знал, что будет тосковать. Горечь перед предстоящим расставанием сменилась другой, более насущной: Ричард жалел, что не мог никак отблагодарить эра: дарить какие-то ценности — только не Рокэ Алве. Глупо, да и что можно подарить человеку, у которого все есть? А больше Ричард ничего и не мог. Только дойти путь до конца достойно — не опозорить Алву, не обращать внимания на злые языки и, наверное, быть к нему добрее? Ричард и сам не знал, откуда взялась эта мысль: может, вчерашние слова Марселя о ласке Рокэ, к нему, что-то всколыхнули внутри Ричарда? Его эр ведь тоже человек. В это трудно было поверить, но со своими страхами, переживаниями и амбициями. Ричард, измученный снами, а теперь и собственными мыслями, упал обратно на кровать, да так и пролежал, пока Пако не постучал к нему в комнаты и не известил, что «соберано» уже ждет его на тренировку. Навязчивые мысли об эре никак не выходили из головы, и тренировка шла куда хуже обычного. Ричард пропускал уколы, не мог уследить за движениями Алвы, плененный то его полуулыбкой, то мурлыкающими звуками его голоса, то солнечными отблесками в его смоляных волосах.       — Ричард, да что с вами? Я так подумаю, что рано решил освободить от вас от клятвы! Ричард едва увернулся от очередного удара, ошарашенный его словами: одновременно польщенный и расстроенный — «если мне надо быть хуже, чтобы оставаться при вас –я готов!» — и тут же отогнал постыдную и глупую идею. В голову тут же пришла другая:       — То есть, вы это делаете, — он сглотнул и пригнулся, шпага эра просвистела в сантиметрах над его макушкой, он собрался и, ухватив свою шпагу левой рукой за лезвие, приподнял вражескую, убегая, — не потому… что устали? А потому что, — голос сорвался, эр Рокэ в очередной раз его поймал: шпага уткнулась Ричарду снизу-вверх в подбородок и, пусть колпачок не был острым, доставлял дискомфорт. Эр Рокэ победно улыбался. Ричард зло сверкнул глазами, глядя на это ходячее превосходство. Он опустил шпагу, опять бесполезную, и подошел к своему эру. Они теперь были одного роста.       — Юноша, ваши однокорытники тоже получают свободу от своих эров, заслуженный должности при дворе или места в армии. Мой оруженосец не хуже ни одного из них, вы научились многому, а посему вправе выбирать дальнейший путь самостоятельно. Ричард тяжело вздохнул. Его до сих пор выбивала из колеи похвала эра, тем более, сказанная вот так, наедине и без язвительности. И он, вспомнив о своем желании быть добрее и меньше огрызаться, словно щенок, кивнул. Должно быть, Рокэ что-то не понравилось в его взгляде, потому что на голову легла теплая ладонь.       — Пока вы не напридумывали себе чего-то, вы же понимаете, что просто этого достойны? Не могу сказать, что мне больше нечему вас учить…       — Так учите! — Ричард ужаснулся своей несдержанности и зарделся. И почему в последнее время ему все труднее держать язык за зубами? Он ведь совсем не этого хотел, он, в общем-то, вообще ничего не хотел! Нужно было просто поблагодарить, а не перебивать. Ну почему с эром Рокэ всегда получалось не так как нужно? Узкая ладонь монсеньора собрала в кулак его волосы и слегка потянула вверх, вынуждая Ричарда взглянуть в глаза Рокэ. Тот был близко, его синие глаза сверкали задором, и он едва сдерживал смех.       — Вы все наглее и наглее! Ричард даже не сразу понял, что ему сказали. Оказавшись в плену синих глаз, он только и мог, что улыбаться в ответ. Как глупо, разрубленный змей! А эр Рокэ будто наслаждался — и рука уже не тянула, доставляя дискомфорт, а гладила, касаясь уха… Он потрясенно моргнул. Показалось? Стоило ему подумать об этом, как рука тут же исчезла, а Рокэ развернулся и шагнул к летней купели.       — Идемте, Ричард, нам сегодня еще предстоит поездка в ставку Южной армии. Пообщаетесь заодно с Эмилем. Сердце в груди колотилось, и Ричард, подав полотенце монсеньору — подержите, мол (поймал удивленный взгляд, но сделал вид, что ничего такого не произошло) — как пес, окунулся головой в купель. Как пес же и расплескал всю воду, Марсель бы им гордился.       — Ричард! Да что с вами сегодня! — Рокэ, уже умывшийся, аккуратно вытирал попавшие на него после представления Ричарда капли.       — Извините, монсеньор, — Ричард поймал брошенное ему обратно полотенце и, подтверждая самому себе присвоенное звание дурака, на секунду уткнулся лицом в пахнущую благовониями ткань. Весь путь до окрестностей Тарники, где и расположилась ставка, Ричард провел в молчании. Думал он о собственной глупости, о дальнейшей жизни и о монсеньоре. О Рокэ вообще тяжело было не думать. И Ричард, понимая всю безнадежность собственных чувств, старался отвлекаться — довольно безуспешно, надо сказать. Где-то слева закаркала ворона, и Ричард от неожиданности едва не свалился с лошади.       — Юноша, осторожней! — Рокэ, оказывается, все это время скакал рядом, он ухватил Сону за поводья, не давая той сбросить непутевого всадника. А ведь Ричард собирался как можно меньше беспокоить своего эра, памятуя о том, что тот, оказывается, не железный, и тоже может уставать…       — Простите. Я задумался, — Ричард ждал ироничную отповедь, но ее не последовало. Рокэ только как-то понимающе хмыкнул и пустил коня в галоп. Ричард сумел нагнать эра только к лагерю. Эмиля они застали за раздачей поручений. Тот, завидев их, прервался и бесцеремонно обнял сначала Рокэ, а потом хлопнул по спине и самого Ричарда. Настроение отчего-то совсем испортилось. Монсеньор не обращал на Ричарда никакого внимания, расспрашивая Эмиля об армии, о каких-то письмах, об Арно и почему-то Валентине, а Ричард думал, что они здесь, наверное, чтобы договориться о нем. Комок, появившийся с самого утра где-то внутри желудка, не позволивший ему ни нормально поесть, ни ответить на вопросы монсеньора, поднялся к самому горлу. Ричард вытащил из седельной сумки фляжку с водой, отпил и тут же закашлялся. Он ведь точно брал с собой воду! Откуда касера? Подле него тут же оказался Рокэ — ну разумеется! Вечно он рядом, когда с Ричардом приключается что-то… Жжение в горле передалось в глаза, и он часто заморгал.       — Вы утром так пытались услужить, что перепутали наши фляги. — Рокэ невозмутимо подал ему другую флягу — такую же, как у Ричарда. Тот и хотел бы разозлиться — ну, что он, не мог раньше предупредить? Впрочем, конечно, не мог. Это же Рокэ Алва: обучу вас путем столкновения с обрыва. А Ричарду и нравилось. И какого Леворукого у него касера вместо воды? Вручив монсеньору его собственность и выпив, наконец, воды. Ричард сумел взять себя в руки. Его отправили по мелким поручениям. Конечно, нечего «пока еще оруженосцу» сидеть без дела: «Ричард, будь другом, уточни у Леони, сколько у нас фуража и снаряжения, я ожидал вас позже и не подготовил отчет» от Эмиля и согласный кивок Рокэ, мол, идите, юноша, нечего вам взрослые разговоры слушать. Будто он был ребенком! Ему двадцать лет! Он почти совершеннолетний! Возвратился он через несколько часов. Отчет, разумеется не был готов, и Ричарда очень вежливо и очень по-дружески попросили помочь с подсчетами, в итоге все затянулось, и в палатку к главнокомандующим он попал только под вечер: злой, голодный и расстроенный. Разве только с проклятыми отчетами.       — Вы заблудились в Лабиринте? — недовольно спросил Рокэ, едва Ричард переступил порог.       — Я оттуда бы не выбрался, — настроение, итак далекое от хорошего, окончательно испортилось. Он, как дурак, носился по всему лагерю, выполняя чужие поручения, а Рокэ… Ричард тяжело вздохнул, воскрешая в памяти воспоминания о подслушанном разговоре — оставалось лишь повторять про себя, что эр тоже человек, и он устал, и… к кошкам, Ричард тоже устал. Он вручил документы Эмилю, и тот широко улыбнулся.       — Спасибо, Дикон! Ричард натянуто улыбнулся и встал у входа — его никто не выгонял, но и остаться не предложил. Он чувствовал себя уставшим, никчемным, лишним дураком — ну и на что рассчитывал? Эр Рокэ, впрочем, тоже выглядел не лучшим образом. Ричард, находившийся при нем почти каждый день большую часть времени, замечал мельчайшие детали: темные круги под глазами, морщинки у рта и глаз — те разглаживались, если эр умудрялся поспать хотя бы шесть часов к ряду, но в последнее время он будто чем-то был озабочен и спал еще меньше. Дурак, не будто. Они ведь обсуждали это с Марселем. Захотелось предложить эру выдвигаться назад — если они возвратятся до темноты, Рокэ наверняка удастся сегодня поспать. И пусть его попытка позаботиться будет воспринята превратно — как и всегда — но, возможно, эр Рокэ в итоге прислушается. Такое ведь уже бывало. Он просто не мог без того, чтобы не высказать словесное превосходство… Только Ричард собрался открыть рот, как к нему обратился Эмиль.       — Ну что, Ричард, пойдешь в мою армию?       — Что? — глупый вопрос вырвался прежде, чем он уловил суть вопроса.       — Юноша, — Рокэ смотрел куда угодно, только не на Ричарда и говорил так, словно Ричард страдал скудоумием, — мы ведь обсуждали. Эмиль предлагал вам место капитана. Я дал добро, это хорошее место, вы сможете набраться опыта, и… Ком, который с самого утра то отступал, то возвращался, сейчас, наконец, собрался разорвать его горло изнутри. Ричард, сжав руки в кулаки, едва сумел выговорить короткое «минуту, простите», и вышел. Свежий воздух немного помог — глаза щипало, но, по крайней мере, он мог дышать. Солнце садилось за горизонт, поднимался ветер. До Олларии скакать было около полутора часов, если не жалеть лошадей. И Ричард малодушно подумал: может, сбежать? И гори все закатным пламенем. Не придется быть никому обязанным, не придется постоянно думать о том, что он мог бы остаться при Рокэ — потому что уйти будет его решением. Но… он не мог. Не мог поступить так ни с сестрами, ни с матерью, ни монсеньором. Тот ведь и правда желал ему помочь. Не важно почему. Ричард был уверен, из чувства собственного превосходства. Его оруженосец должен соответствовать, должен уметь добиваться, должен быть лучше прочих… А он ведь уже не лучший. Арно и Валентин давно получили свои звания. На плечо ему легла рука в кожаной перчатке. Ричард встрепенулся, ощущая себя пойманным в цепкие кошачьи лапы воробьем.       — Едем домой, — Алва на ходу надевал шляпу. Рука его на секунду будто еще крепче сжала его плечо, а затем отпустила — и Ричарду пришлось догонять своего эра.       — А как же… Я ведь не ответил ничего. Невежливо, мне просто стало… — он хотел сказать «плохо», но тут же прикусил язык. И так только проблемы доставлял. Нет уж, он перевел дыхание, — эр Рокэ, позвольте мне хотя бы попрощаться с эром Эмилем!       — К Леворукому. Я сказал — домой. Прежде чем объясняться с Эмилем, будете объясняться со мной. Ричард только сейчас заметил, что его эр в бешенстве. Он уже и не помнил, когда причиной гнева монсеньора был он сам. До улицы Мимоз они скакали молча и, кажется, Ричард прилично отставал. Он окончательно поник — никогда у него с Алвой нормально не получалось. Хотел доставить эру меньше проблем? Порадовать? Молодец, герцог Окделл, продолжайте в том же духе, и монсеньор будет счастлив, что наконец от вас избавится. Впрочем, он и так, наверное, рад. Никто не хотел бы повесить на себя опального герцога на три года. Рокэ, вот, повесил, и до того устал, что даже поделился этим с Марселем. Вдруг подумалось: а что, если Ричард тут и вовсе не при чем? Кем вообще он себя возомнил? Вряд ли жизнь эра вертелась вокруг оруженосца. От этого стало паршиво, и тут же — противно от самого себя.       — Юноша, поворот не проедьте, или вы собираетесь ночевать где-то еще? Я не против, но в таком состоянии вы вряд ли сумеете удовлетворить, хм, даже свои потребности. Ричард открыл рот, чтобы огрызнуться, но в итоге только покачал головой. Ничего, пусть Ворон упражняется в острословии, в конце концов, сегодня Ричард все для этого сделал. Он еще какое-то время ловил на себе удивленный взгляд эра, но предпочел не задумываться, в чем дело. В конце концов, если что-то будет нужно, эр Рокэ точно не промолчит. Ужин Ричарду принесли в его покои, и он понадеялся, что эр Рокэ о нем сегодня уже не вспомнит — слишком о многом Ричарду надо было подумать, уложить, наконец, в голове все свои чувства, разобраться, отчего так больно смотреть на эра, и, наверное, просто признаться…       — Дор Рикардо, вас ждет монсеньор, — Пако постучал в двери, привлекая внимание, и Ричард, валявшийся поперек кровати прямо в одежде, поднялся. Все-таки, эр Рокэ на ветер слова редко бросает. Он тоскливо поглядел на нетронутую еду и поблагодарил Пако за предупреждение. Эр Рокэ, конечно, потребовал от него вина. Он сидел за своим столом, на том вновь была гора писем. Сегодня монсеньор, похоже, вновь обходился без его помощи. Они будто вернулись во времена, когда Ричард только появился в особняке: настороженные взгляды, недоверие, злость и просьбы налить вина. Ричард и хотел бы что-то поменять, и хотел бы сказать что-то, извиниться, объяснить… Но первое эр Рокэ не любил, а после второго он мог Ричарда и вызвать. Между ними итак было слишком много плохого. Ричард подошел к корзине с бутылями — сегодня были «Слезы», и Ричард удивленно посмотрел на эра.       — Вы кого-то ждете?       — Нет, но «Слезы» быстрее выветриваются, — эр Рокэ снизошел до объяснений, и Ричард кивнул. После того, как вино «подышало» (Ричард вдруг задумался, а должны ли «дышать» Слезы? Эр Рокэ почти никогда их не пил, и он не знал или не помнил), он налил вина в бокал и подал эру. Тот немного посмаковал вина и, наконец, посмотрел на Ричарда. Ричард же, переливая вторую бутыль в кувшин, задумался и не заметил, как вино полилось через край. Он некуртуазно ойкнул и едва не свернул кувшин со стола.       — Леворукий и все его кошки, Ричард! Вы меня сегодня доведёте, — Рокэ поднялся из-за стола и отодвинул Ричарда от кувшина, взял полотенце и небрежно бросил его, накрывая мокрое пятно. «Не так уж много там и пролилось» — запоздало подумал Ричард, -«интересно, какая из моих попыток помочь оказалась наиболее провальной?». Он вообразил, что вот сейчас Алва окончательно разозлится и, так и не присвоив никаких званий, просто отправит его справляться с Надором. Ричард не сразу понял, что его тонкими пальцами ухватили за плечо и бесцеремонно толкнули в кресло, и он теперь глупо наблюдал за нависавшим над ним эром снизу-вверх.       — Я не хотел, — слова давались тяжело и будто вязли в таких же неповоротливых и усталых мыслях, преследовавших его последние недели, а, может, и месяцы? Рокэ вместо гневной отповеди хмыкнул и уселся в кресло напротив. Он привычным жестом провел пальцами от глаз к вискам.       — Еще бы вы хотели, юноша. А теперь рассказывайте по порядку, что мучает вашу симпатичную голову, и почему я об этом не в курсе? Щеки Ричарда обдало жаром, но эр не впервые так издевался — это лишь свидетельствовало о том, что тот устал. И у него болела голова. Эту величайшую тайну Ричард узнал где-то год назад, когда доставил монсеньору срочное донесение от Лионеля Савиньяка, и, воодушевленный, ворвался к нему в кабинет, не дождавшись привычного «войдите». Эр тогда точно так же сжимал виски, и Ричард поинтересовался, что происходит. Рокэ донельзя спокойно объяснил, что его мучают головные боли: «Ну, не стойте столбом, юноша, откройте шкаф, возьмите синий и зеленый пузырьки. Третья полка снизу».       — Вам не следовало пить вино сейчас, — он поднялся, подошел к шкафу и достал склянки с лекарством. Ричард отсчитал нужное количество капель в бокал и долил туда воды из кувшина, поболтал, смешивая, а затем передал Рокэ. Их пальцы соприкоснулись, и Ричард отпрянул. Рокэ, конечно заметил, но лишь тяжело вздохнул.       — Спасибо, Ричард. — Рокэ залпом выпил лекарство и откинулся на спинку кресла, — чему вы точно мастерски научились — это игнорировать мои вопросы. А еще пара лет — и я буду гоняться за вами в попытках возвратить в Талиг?       — Что-то из вашего многогранного опыта? — Ричард не сдержал улыбки.       — Верно, — Рокэ прикрыл глаза, и его длинные ресницы отбросили тени на без того темную кожу под глазами. Ричард сжал зубы — его это не должно касаться. А Рокэ продолжил:       — У меня, как вы могли догадаться, неплохо складывалась военная карьера, но оруженосцем у фок Варзов я проходил все три года. И после… еще несколько лет служил при нем. Мне, знаете ли, не слишком хотелось возвращаться в Кэналлоа.       — Но почему? — удивился Ричард, — Кэналлоа ведь процветает, да и в Олларии у вас всегда был дом!       — Потому что мое место на войне. Потому что я не знал, чего я хочу?.. Ричард ждал продолжения, но эр молчал. И Ричард, сколько ни пытался удержать в себе этот вопрос, тихо, отчаянно прошептал:       — Тогда почему вы отсылаете меня? Рука Алвы снова потянулась к голове, и Ричард, не выдержав, встал за спинку кресла.       — Позволите? Рокэ кивнул, и Ричард принялся осторожно массировать чужие виски — он видел, как монсеньор сам так делал, а потому примерно знал механизм. Рокэ в ответ на его действия до того расслабился, что едва заметно сполз по креслу вниз. А Ричард, завороженный чужим доверием, ощущением теплой кожи под пальцами, продолжал рисковать.       — Я привязался к вам, — он замер, ощущая, как голова Рокэ тянется за его ладонями, — но вы, наверное, это знаете.       — Вы полагаете, это работает в одну сторону? — голос его даже не дрогнул, будто ничто не могло пошатнуть твердь под ногами этого человека. — Ричард, идите сюда. Ричард и без того был «здесь», но понял, о чем говорил его эр. Он обошел кресло и, не желая заставлять Рокэ поднимать голову, причинять еще большие страдания, опустился коленями на пол. Рокэ успел открыть глаза и смотрел — о, каков был его взгляд! Ричард видел его лишь несколько раз — и ни разу по отношению к себе. Точно опоенный, он ухватил руками запястья Алвы и быстро, невесомо почти ткнулся в его губы поцелуем. Те были сухими, горячими… и большего он понять не смог, словно обжегшись, осознав, что творил, он отпрянул, поднялся и хотел позорно сбежать, но Рокэ всегда был быстрее. Он ухватил Ричарда за запястье.       — Стоять! Имейте совесть! — он вдруг рассмеялся и свободной рукой схватился за голову, — Леворукий и все его кошки, ну что за дурная шутка!       — Шутка? — Ричард не понимал, о чем говорил эр Рокэ. Внутри него все кипело от собственной смелости, от того, что он почувствовал, наконец, то, о чем запрещал себе даже думать, и что все равно прорывалось ночами в его сны, от того, что его, кажется, все-таки не убили на месте.       — Слушайте внимательно. С сегодняшнего дня я, Рокэ, герцог Алва, считаю вашу, Ричард, герцог Окделл, службу оконченной. В день вашего совершеннолетия вы принесете присягу и станете капитаном, как вам и было обещано. Ричард, полностью растерянный, не понимающий, что сейчас произошло — это наказание такое? Но зачем тогда он все еще удерживал его руку? — молчал. Будто в насмешку, горло снова сдавило. Он часто заморгал, пытаясь удержаться в реальности, сосредоточился на горячих пальцах вокруг своего запястья.       — Нет, юноша, я понимаю вашу радость, но вы могли бы и побла…       — Радость? Вы полагаете, в данную минуту это меня радует?? Ричард сам не понял, как это произошло. Он схватил Рокэ за его тонкую руку и поднял из кресла, хотелось и вовсе встряхнуть его, объяснить! Он бы вновь упал на колени, но это — не то, он же герцог, разрубленный змей, а не глупый юнец перед любимой! Рокэ молчал, и Ричард пользовался этим:       — Почему сейчас? — голос хрипел, а слова путались, — еще же не срок! Эр Рокэ, вы хотите от меня избавиться? Если это из-за того, что я сделал, то вы задолжали мне дуэль! Лучше она! Рокэ, Ричард готов был поклясться, был донельзя озадачен своим положением. Ричард и сам, осознав, что они практически держатся за руки, и разделяет их едва ли расстояние ладони, попытался отодвинуться, но Рокэ не позволил.       — Сперва. Если бы я хотел избавиться, я бы сделал это уже давно. И вам это прекрасно известно, — лицо Рокэ озарила теплая улыбка, придав его почти идеальным чертам живой красоты. О, ну, конечно, довел Ричарда до исступления — и доволен. В этом был весь Рокэ Алва! Как хорошо, что Ричард привык. Привязался. Влюбился. К кошкам!..       — Тогда почему? — Ричарду оставалось надеяться, что он не звучал жалко.       — А вы сами подумайте. Теперь вы свободный человек. Мы с вами оба герцоги, — пальцы Рокэ вдруг огладили его запястья, запуская по телу Ричарда нервную дрожь. До него вдруг начало доходить.       — Вы?.. Рокэ над ним откровенно измывался.       — Ну же, Ричард! Кому-то придется это сказать. Ком внутри вдруг показался не больше, чем пузырьком воздуха, так же легко, как появился, он истаял, лопнул, не оставив и следа. Ричард рискнул улыбнуться.       — И вы вызовете меня на дуэль? Ну уж нет.       — Как вы только что заметили, у нас с вами уже назначена одна, юноша.       — Простите, эр Рокэ, — Ричард, не в силах унять дрожь, придвинулся еще ближе, ощущая, как пальцы Рокэ крепко сжимали его, — но драться с вами я больше не намерен. Видите ли, это противоречит… Договорить ему не дали. Рокэ сжал его бок рукой и впечатался таким жарким поцелуем, что Ричард побоялся не устоять на ногах — это не имело ничего общего с несмелым Ричардовым прикосновением. Рокэ целовал его жадно, опалял винным дыханием, кусал губы и облизывал их языком. Ричард едва стоял на ногах. Он вцепился в плечо Рокэ, почувствовал его руку на своей спине, прижался крепче, желая ощутить его ближе — наконец-то ближе! Они запыхались оба.       — Мы не будем пошло называть это дуэлью, Ричард.       — Я и не собирался! — Ричард думал, что покраснеть еще сильнее не мог, и, тем не менее, это случилось. Рокэ в ответ только хмыкнул — не поверил, конечно, но Ричарда это не волновало. Его волновали горячие губы, бледное лицо и едва заметный румянец на щеках. Бездумно он провел ладонью по щеке Рокэ и едва не отшатнулся, когда понял, что тот тянется за его ладонью. Создатель, ему правда нравилось! Ричард не знал, что сказать, смотрел лишь в синие глаза напротив, надеясь, что его собственный взгляд скажет все за него. Рокэ, кажется, тоже смущенный, покачал головой и обессиленно упал ему на плечо.       — Я думал, что вы меня все-таки оттолкнете, — и эта вырывавшаяся откровенность вдруг запустила сердце Ричарда заново. Он обвил спину Рокэ руками, прижимая к себе. Тот всегда был таким тонким?..       — Я боялся, что это сделаете вы. И, эр Рокэ… Это… Это и есть причина, почему я так… Почему я не хочу быть далеко от вас.       — О, я догадался, — Рокэ тихо рассмеялся и невесомо поцеловал в изгиб шеи.