Петля из телефонного провода

"Прошу, я просто хочу с тобой поговорить". А не ответишь, ладно так тому и быть. Не надо выяснять сейчас, кто первым был и как убит, Кто заложил под наш фундамент динамит. Кто больше кому предан был и кто первым был предан, Мы вроде как не на войне, тут не важны победы И мне достаточно будет лишь одной беседы Терапия знанием как ты, где ты

Чую разбудило жужание мобильника. Звонок резал девственную утреннюю тишину настойчивыми рывками, снова и снова своим непрекращающимся жужжанием объявляя о своём существовании. Устало простонав, юноша попытался вслепую устранить надоедливый источник шума, сбросив входящий вызов. Мерзавеца, посмевшего прервать его сон в столь драгоценный единственный выходной, ждёт... Рука остановилась в воздухе, замерев в миллиметре от кнопки сброса. Краем глаза он увидел одну вещь, молнией пронизивший его полусонный мозг и резким толчком встряхнув его, заставив окончательно проснуться. Номер звонящего. Он аккуратно сел, не отрывая взгляд от все так же непрекращающего дребезжать телефона. Эти десять цифр он помнил слишком хорошо, чтобы спутать с какимм-либо другими. Но было одно но. Этот номер никогда не звонил. Столько раз бессонными ночами, на трезвую голову и в период алкогольного опьянения, один и с коллегами, в баре и на улице каждый раз раз за разом его пальцы сами собой набирали уже заученный до дыр его телефон. Но трубка всегда молчала, лениво издавая размеренные гудки, словно говоря ждать. Но сколько уже можно? Он мог купить себе новый (а почему бы и нет), или сменить аккаунт, или вообще поменять симку, но почему то каждый раз в глубине души Чуи все еще теплилась надежда, скользким и юрким червяком проскальзывая в него и заставляя пробовать снова и снова, хотя он заранее знал результат. С этим уродом лучше вообще не связываться. Накахара его ненавидит, это несомненно. Так зачем же тогда звонит?.. Конечно, чтобы напомнить этой мразе, как он его презирает, только поэтому... Больше нет других причин. Но зачем же звонит ему он?.. Чуя взял телефон в руки, бережно и с ужасом, словно это новорождённый ребёнок, выворачивающий душу, сокрушающая мир своим первым криком. Может стоить ответит? Вдруг случилось что-то действительно важное... Его рука застыла в нерешительности. Позвонил бы он, даже если бы и правда что-то случилось? Да даже если будет конец света, тот не переступит через свою гордость и не наберет не такой уж и сложный номер Накахары, который, он уверен, этот "гениальный" придурок наверняка запомнил. Да и не менял Чуя номер с тех пор. Хотел, но что-то его держало. Нет, это просто тупой розыгрыш. Или подстава. В жизни Чуи и так было полно предательства и лжи, что позволять себя обмануть еще раз было равносильно самоубийству. Юноша положил телефон обратно на стол и натяжно выдохнул. В голове гудело. Вся комната была наполнена липким, дребежащим гудком вызова, настойчивой вибрацией распространяющей вокруг себя потоки тревоги и словно кричащие "я здесь! Не игнорируй меня!". Нужно начать день как обычно, если он все равно уже проснулся. Раз выходной, то можно прогуляться по Йокогамским улицам, забыв на некоторое время о работе. Это событие не испортит ему настроение. Он спокойно примет душ, оденется, выйдет на улицу и... Уже подойдя к ванной комнате, Чуя развернулся и в два прыжка пересек комнату, подпрыгнув к столу и судорожно схватив телефон, омертвевишими пальцами нажимая на кнопку принятие вызова. Но мобильник потух, и теперь безжизненно лежал у него в руке мертворождённым ребёнком. Юноша со всего маху швырнул его об стену, желая, чтобы его разорвало к чертям собачьим. Мобильник треснулся об бетон и упал на ковер, язвительно оставишись невредимым. Экран озарился новым сообщением, которое смеясь и ухмыляясь гласило, что незнакомый абонент оставил пропущенный звонок. Чуя бросил в ненавистную железку тумбочку целиком, и сердитым шагом отправился в ванную. Почему это его так разозлило? Он же сам хотел сбросить... Да, наверное, в этом и дело. Его бесило то, что он не выключил телефон с самого начала, и дождался момента, когда тот все сделает сам. Даже над своим входящими он не хозяин. На юношу полилась ледянная вода, но он этого не замечал. Надо будет перезвонить. Хотя зачем? Какой в этом смысл? Нет, единственное верное решение — это забыть об случившимся и как следует отдохнуть в и так единственный выходной. Впереди еще целая неделя и он не позволит испортить этому придурку всю сладость отдыха. Он не позволит. ~•~ Чуя что-то невнятно пробурчал, откидывая опустошенную бутылку. Голову расскалывала мигрень, непрерывно пытающаяся проникнуть ему в мозг и, видимо сжевать его. Юноша уже плохо понимал, что делает и просто интуитивно тянулся к бокалу, заливая вылившейся каплей непотушенную сигарету. Отвратительно. Как же он ненавидит это все, зачем только он это делает. Пальцы снова и снова набирали десять заученных до боли цифр, на экране отображалось уже несколько десятков пропущенных и не одного входящего. Зачем перезванивать тому, кто все равно не ответит? Но среди этих нескончаемых звонков был один, тот самый, утренний, красным поясом выделяющийся среди остальных. Почему Чуя его не принял? Он ведь четко чувствовал, что должен, что возможно это был его единственный шанс, так жестоко уничтоженный им самим. Почему, когда раз в жизни ему выпадала возможность протянуть руку на встречу, он всегда делал что-то ни так? А может потому что, блять, он не может все время стоять с этой протянутой рукой, ожидая пока этот уебок скинет свою мантию отстранённости и соблаговолит побыть адекватным человеком и дать свою руку в ответ, а не пошутить какой-то идиотской шуткой, разнеся все доверие в клочья, а потом уйти, не оставив не шанса на воссоединение. Да и вообще, сдался он ему! "Когда ты вернёшься, я тебе морду расквашу!". Чуя яростно стучал пальцами по монитору, понимая что срок его возвращения — никогда. Он так устал. Зачем только он появился в его жизни. Ворвался в нее внезапно и стремительно, перевернул все вверх дном и оставил одного разгребать последствия его разрушений. Подобно Порче, он бил точно и без колебаний, нанося удар прямиком в цель, даже если цель — нити души противника. Люди такие уроды. Пусть он тоже знает об этом. Чуя устало пишет еще одно сообщение, так же, как и все другие не дойдящее до адресата. Хотя он наверное и так это знает. Он все знает, черт его пройми. ~•~ — Доброе утро, семпай! Все нужные документы на столе. — Сдались они мне, — раздражённо ворчит Чуя, но все равно тянется к бумажкам. Нудные записи, разве такой великий эспер, искуссно уничтожающий противников, должен тратить свое драгоценные время на какие-то исписанные отходы переработанный деревьев? Но юноша закидывает ноги на стол и начинает бегло просматривать между строчек, для хоть какого-то веселья включив телевизор. В документах пишу про как-то подпольные делишки, в новостях — про делишки такие же грязные, но уже официальные. Среди насикучнейшей работы слух Чуи привлекает одна фраза. "...был найден повешенным..." Юноша фыркает, про себя думая, что знает еще одного дуралея, который не прочь поступить так же, и ненадолго отрывается от бумаг, с насмешливым интересом всматриваясь в телевизор. Картинка на экране прожигает насквозь, заставляя потерять равновесие и свалится со стула. Чуя изумлённо вонзается взглядом с экран, не веря увиденному. Диктор безутешно продолжал оглашать произошедшее события. Ровный, бездушный голос что-то говорил о следствии по установлению личности и семьи погибшего, его имени и возраста. Чую это не интересовало. Он знал все и так. Он не мог ошибиться. Невозможно забыть того, кто столько раз был с ним. Тёмные каштановые волосы. Потрёпанный старый плащ. Галстук. Жилетка. И бинты. Бинты. Простодушно белые куски марли. Они не сияли бордовыми пятнами, как каждый раз, когда Чуя бил их носителя сликом сильно. Они не были смятыми и порванными в углах, как после того, как им двоим пришлось пробираться через лес, ибо задание было именно там. Они даже не были грязными, как каждый раз, когда он ходил по загрязненным и умирающим переулокам Йокогамы. Просто кристально чистые бинты. Он как будто готовился к этому. Принарядился на свои же похороны... Чуя молча слушал безвкусные факты. Найден каким-то очевидцем, следов борьбы не обнаружено. Да их и не может быть, ведь жертва — самоубийца, и ни какая-то вам, а одна из самых образцовых, пример для подражания все остальным. Юноша истерично расхохотался. О великий Арахабаки, что за чушь он сейчас несёт? Это же Дазай, тот самый наипридурошный Дазай Осаму! Да тот просто психанул, что Босс не дает ему умереть нормально, ушел из мафии и умер. Умер! Сущий пустяк, и чего он только так удивился. Чуя посмеиваясь встал и отряхнул свой изысканный костюм. Грудь неприятно сдавливало непонятное ощущение. Он вернулся к бумагам, но мысли плыли далеко, а в голове беззвучно шумело, он смотрел на исписанные страницы, не понимая их значения. Действия были машинальны, а вместо мыслей была зияющая пустота, поглощающая все ощущения. Будто в тумане прошел день, как расстояние между двумя ударами сердца умирающего и умершего — долго и совершенно бессмысленно. Словно плавая в киселе, Чуя плавал в всего лишь двух фразах, безустанно крутящиеся в его сознании: "Юноша был найден мёртвым, Юноша повесился." Юноша был найден мёртвым. Юноша повесился. Юноша был найден повешенным. Юноша умер. Юноша умер. Юноша... Нет. Дазай. Почему мозг так отчаянно игнорировал тот факт, что умер именно Дазай? Он и смерть казались совершенно несовместимыми вещами, но ведь это очень логичный конец, каждый ждал, что произойдет именно это. Но все-таки... Юноша тяжело опустился на диван и достал телефон, чтобы хоть как-то развеяться. Сейчас он посмотрит что-нибудь и... На экране оголенной костью белело сообщение. Тринадцать слов. Совершенно банальный смысл. Стандартный набор букв. Служебные фразы, присланные наверняка даже не человеком. "Этот абонент оставил вам голосовое сообщение. Прослушать его вы можете бесплатно по телефону..." Чуя умер и возродился в этот миг. Сердце бешено стучало. Онемевшими пальцами он набрал нужные цифры и затаил дыхание, слушая голос мертвеца. — Привет Чуя! Как дела? Слышал, ты подрос на пол миллиметра, ну что, поздравляю! Наверное, это я ушел и перестал загораживать солнце, вот на тебя и стало больше витаминов попадать. А ой, ты же у нас дворовая собачка и из подворотней не выходишь, какой тебе солнечный свет? Ну значит это сама вселенная решила, что ты слишком мелкий, и дала тебе шанс немного вырасти. Может, к старости лет ты наконец-то дорастешь мне до колена! Его привычно шутливый голос эхом отражался в опустевшим в миг Чуе. Казалось, не осталось ничего. Только гул навязчивым треском отдавался в пустом сознании. — Но знаешь, Чуя, если ты сейчас слушаешь это сообщение, то я уже мёртв. Мне то абсолютно все равно, жив я или нет, но возможно когда-нибудь мы встретимся снова и я смогу сказать тебе те слова, которые не могу сказать сейчас. Два удара сердца. — И, будь добр, дорасти мне хотя бы до лодышки, а то будет не удобно с тобой разговаривать! Третий удар. Запись отключилась и мертвой тишиной повисла в комнате. Чуя молча смотрел на экран телефона, пока тот не потух, как будто ждя от него ответа или объяснений. Но разве он мог знать? Разве мог кто-то знать, что на уме у этого Дазая? Он повесился, все, супер, но тогда почему... Чуе так хуево? Телефон выпал из безвольно разжатых рук. Его владелец безсильно опустился на пол, закрывая лицо руками. Было ему грустно?.. Нет, ему было все равно. Он просто перестал существовать. Умер вместе с последним словом в этом чертвом сообщении. Не осталось ничего: ни чувств ни сил. Вся масштабность произошедшего еще не дошла в полной мере до него, она ввитала в воздухе, делая его тяжелым и непригодным для дыхания. Однажды она обрушился, как лавина, и снесет за собой все, что было построено. А пока... Чуя усмехнулся. Дазай умер. Вот ведь парадокс. А все-таки надо было самому его повешать. Опять он ничего не контролирует...