Ветер перемен над столицей

***

Наруто сидел у окна, наблюдая, как за стеклом мелькают деревья и дома, сливаясь в размытую зелёную полосу. Он слегка прислонился лбом к прохладному стеклу, и мысли сами собой унеслись назад — туда, где всё начиналось… — «(Ирука‑сан) Папа никогда не скрывал, что он мне не родной отец. Ни капли крови, никакой формальной связи. Но разве это что‑то меняет? — мысленно улыбнулся Наруто. — Он всё равно стал для меня самым настоящим отцом. И это не помешало ему полюбить меня, несмотря на то, что я был тем ещё озорником…» Перед глазами всплыли картинки: вот Ирука в очередной раз узнаёт о его новой проделке — брови удивлённо приподняты, губы дрожат от сдерживаемого смеха. А потом — кивок, фраза про «профилактическую беседу», которая так и остаётся фразой, и их традиционный поход за рамэном. Словно награда за креативность и смекалку. — «Он никогда меня не обвинял, — продолжал размышлять Наруто, следя за бликами солнца на стекле. — Даже когда я действительно был неправ. Всегда переживал, даже если пытался это скрыть. А когда приходилось быть строгим… О, эти моменты… Он отчитывал меня так мягко, что становилось стыдно до слёз». Наруто невольно сжал край куртки, вспомнив, как в такие минуты надувал щёки, краснел, хмурился и сжимал кулаки до побеления костяшек, упорно глядя в пол. А потом, когда Ирука замолкал и Наруто поднимал глаза, он видел в карих глазах опекуна не упрёк, а тревогу. И слёзы подступали сами собой — он не мог вынести вида этих мокрых глаз, этих тихих прозрачных слезинок на щеках Ируки. — «Я так старался не доводить его до такого, — с лёгкой горечью подумал Наруто. — Пытался подавить свою импульсивность, быть осторожнее… Но всё равно что‑то выходило из‑под контроля. Неуклюжесть, пылкость, резкость в словах — они словно жили своей жизнью». Он глубоко вздохнул, чувствуя, как внутри разгорается знакомое чувство — то самое, что вело его всегда: — «Но я верю, — твёрдо сказал он про себя. — Каждый заслуживает второго шанса. Разве нельзя дать людям ещё один шанс? Ведь все ошибаются. Я ошибался, папа ошибался… Но мы всё равно идём дальше, поддерживая друг друга». Наруто выпрямился и посмотрел вперёд — там, за горизонтом, их ждала новая жизнь, новая школа, новые люди. Он сжал кулак, чувствуя прилив решимости. — «На этот раз я буду лучше, — пообещал он себе. — Буду осторожнее, но не потеряю себя. И докажу, что могу быть тем, кем Папа гордится. Не только озорником, но и тем, кто умеет отвечать за свои поступки». Поезд слегка качнуло, и Наруто улыбнулся — впервые за долгое время по‑настоящему спокойно. Впереди было много неизвестного, но рядом был Ирука. А значит, всё получится.

***

Начало первого класса старшей школы представлялось Наруто чем‑то захватывающим. Во‑первых, они переехали в Коноху, в столицу их страны — для Ируки это был серьёзный шаг, полный тревог и надежд. Опекун долго колебался, взвешивая все «за» и «против», но в итоге решился ради будущего мальчика. Во‑вторых, Наруто был уверен, что заведёт множество друзей и покорит самую красивую и популярную девушку в школе. Он уже представлял, как будет гулять с ней после уроков, показывать город и угощать любимым рамэном. И в‑третьих, единственное, что оставляло странное послевкусие, — его опекун оказался учителем истории и обществознания в той же школе. Мысль о том, что Ирука будет следить за его поведением и успеваемостью, немного напрягала. Подойдя к стенду, у которого толпилась огромная очередь, Наруто кое‑как отыскал своё имя и номер кабинета на весь год. Пробираться по школе в поисках нужного класса было непросто: он старался не врезаться в людей, но иногда это не удавалось. Тогда он быстро извинялся, краснел и спешил уйти подальше, бормоча себе под нос: «Ну вот, опять…». С горем пополам он добрался до кабинета, открыл дверь, вошёл и, осознав, что слегка опоздал, неловко поклонился. Затем прошёл к одной из свободных парт — выбрал последнее место в четвёртом ряду у окна. Отсюда открывался вид на баскетбольную площадку, где Наруто уже мысленно устраивал спарринги с учениками старших классов на обед или просто отрабатывал и совершенствовал броски. Он представил, как забивает решающий мяч, а весь зал аплодирует ему. Из размышлений его вырвал вошедший в кабинет мужчина лет тридцати пяти — в медицинской маске и с недовольной гримасой. Он огляделся, фыркнул, подошёл к столу, кинул на него папку, аккуратно положил книгу на край стола, а сумку бросил на пол. В классе повисла гробовая тишина, на которую учитель, казалось, вовсе не обращал внимания. Он подошёл к доске и начал писать. «Какаши Хатаке» — было выведено крупными буквами и подчеркнуто в конце. Развернувшись к школьникам, он заговорил: — Я, — указал на доску, не оборачиваясь к ней, — Какаши Хатаке, ваш учитель физкультуры и БЖД, а также классный руководитель, — он подошёл к столу и нехотя открыл папку. — Вы должны, — демонстративно зевнул, — соблюдать устав данного заведения, быть уважительными, соблюдать субординацию, а также… бла‑бла‑бла, — смятый листок метко отправился в мусорное ведро. — Нам нужно выбрать старосту. Кто хочет? — Сев в кресло, Какаши тут же развалился в нём, будто ему было всё равно, кто займёт эту роль. Многие были сбиты с толку, стеснялись и просто молча переглядывались. Атмосфера в классе стала напряжённой — никто не решался сделать первый шаг. Вдруг одна рука поднялась — это была девушка с длинными розовыми волосами, собранными заколкой в виде большого пастельно‑голубого банта. Её глаза блестели решимостью, а поза выдавала уверенность в себе. — Кто‑то ещё хочет? — выдержав недолгую паузу, продолжил Какаши. — Раз желающих нет, тогда слушаем тебя. Девушка встала и вышла к доске, чтобы её было хорошо видно и слышно. Она расправила плечи и заговорила звонким, уверенным голосом: — Всем привет, меня зовут Сакура Харуно. С этого дня я ваша одноклассница и по совместительству староста. Надеюсь, мы подружимся. Я увлекаюсь волейболом, танцами и играю на сямисэне. Ещё я люблю читать мангу и коллекционирую фигурки аниме‑пер... — Спасибо, садись...пожалуйста. Позже подойди — я дам тебе журнал, — перебил её Какаши, даже не дослушав до конца. Сакура фыркнула, на мгновение её уверенность дрогнула, но она быстро взяла себя в руки, откинула волосы назад и вернулась на своё место, бросив на учителя недовольный взгляд. «Сакура…» — Наруто охватило странное чувство, похожее на интуицию. Он не был до конца уверен, что это та самая девочка, которую он знал раньше и в которую когда‑то был влюблён. Сейчас она по‑прежнему казалась ему симпатичной, но что‑то явно изменилось. Её движения стали более отточенными, голос — твёрже, а взгляд — холоднее. Внимательно оглядев класс, он понял, что знает если не всех, то большую часть учеников точно. Это одновременно принесло облегчение и осложнило его план — не просто завести девушку, но и обзавестись друзьями. План, кажется, был на грани провала. Не то чтобы Наруто был непривлекательным. Его черты лица были приятными. Единственная заметная деталь — три шрама в виде полосок с каждой стороны щёк, которые остались с детства. Они придавали ему какой‑то загадочный вид, хотя сам он стеснялся их и часто пытался скрыть волосами. Кожа у него была слегка смуглой, а в сочетание ярко‑голубых глаз с густой копной золотистых волос, судьба одарила его явным выигрышным генетическим билетом. Телосложение тоже было неплохим — благодаря отцовским наставлениям, баскетболу, а в недавнем прошлом ещё и плаванию, он наработал хорошие мышцы. Рельеф не слишком выделялся, но Наруто никогда и не гнался за этим. Он ценил силу и ловкость больше, чем внешний вид. «Душно. И почему волосы не собрал? Да ещё и у окна сел. Что сказать — гений», — собственное самоедство никак не облегчало состояния Наруто. Он провёл рукой по длинным прядям, которые уже доставали до поясницы. Не найдя ничего лучше, он решил завязать волосы с помощью карандаша. Пара быстрых движений — и причёска была готова. Спина и шея перестали так сильно потеть, что принесло долгожданное облегчение. Он выдохнул и мысленно похвалил себя: «Ну хоть что‑то получилось». Его волосы давно стали длиннее, чем у Ируки, и оба этим гордились. Всё началось с желания, возникшего лет в девять‑десять. Наруто точно не помнил, когда и откуда узнал о Ведьмаке по имени Геральд — седовласом мужчине, прожившем полвека или больше, с множеством шрамов и длинными стрижками седыми волосами. Они напоминали причёску его опекуна, но это так поразило и вдохновило мальчика, что он сразу озвучил своё решение старшему: «Папа, я хочу такие же! Хочу быть сильным, как он!». Ирука тогда улыбнулся, потрепал его по голове и ответил: «Если тебе хочется — вперёд». — Так… — Какаши открыл книгу. — А теперь каждый встаёт и представляется. — Он поднял взгляд. — Блондин, начинай. Наруто не сразу понял, обращаются ли к нему, и жестом уточнил, имеет ли учитель в виду его. Какаши‑сан кивнул в подтверждение. Осознав это, Наруто почувствовал, как его начинает трясти от волнения, и вставал, как ему казалось, целую вечность. Ладони вспотели, сердце забилось быстрее, а в горле пересохло. Весь класс обернулся к нему, отчего стало ещё не уютней. Он сжал кулаки, стараясь взять себя в руки, и с нервной улыбкой начал: — Э-э… Всем привет. (Ну вот, опять этот момент знакомства, как всегда неловко.) Я — Наруто Умино. (Почему мой голос звучит так пискляво?) Надеюсь, мы подружимся. (Звучит слишком отчаянно, да?) Я увлекаюсь баскетболом… (Скажи что‑то умное, Наруто!) …и немного компьютерными играми. (О, отлично, теперь ты выглядишь как бездельник.) И ещё я обожаю читать книги! (Ну хоть это звучит нормально.) Прошёл всего «Ведьмака». (Зачем я это сказал? Кому это интересно?) И… э-э… мечтаю сыграть в национальной сборной! (По баскетболу, идиот, уточни!) По баскетболу, конечно. (Слишком поздно.)Не по «Ведьмаку». Ха-ха. Извините. (Дебил..). Сев обратно, он ощутил ещё большую нервозность и вспомнил всё, чему учил его Папа: «Не бойся быть собой. Ты интересный человек, и даже если сейчас ты дрожишь, как осенний лист, — это нормально. Главное, не упади лицом в ...салат». Мысленно усмехнувшись, он вытер вспотевшие ладони о штаны и подумал: «Ладно, пап, попробуем не упасть. Хотя бы в салат». — Следующий, — повторил Какаши, лениво перелистывая страницы журнала. В классе повисла неловкая пауза. Никто не знал, в каком порядке надо представляться, и никто не осмеливался заговорить — кроме одного парня, сидевшего справа от Наруто. — Саске Учиха, — произнёс он ровным, холодным голосом, едва поднимаясь со стула. — Хобби нет. И надеюсь, мы с вами не подружимся, — добавил он, обведя класс равнодушным взглядом, и сел обратно, будто сбросил с плеч ненужную обязанность. Когда Саске сел, Наруто уставился на него так, будто тот говорил на марсианском. В груди что‑то ёкнуло — не то раздражение, не то удивление. Слова остальных учеников доходили до него, словно сквозь толщу воды: размытые голоса, обрывки фраз, смех где‑то сзади. Он только и мог, что пялиться на Саске, пытаясь понять, что это было. «Серьёзно? Он правда только что сказал это вслух? При всех?» — пронеслось в голове у Наруто. Он невольно сжал край парты, чувствуя, как внутри закипает смесь недоумения и азарта. Саске, казалось, вовсе не заметил его взгляда. Он откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и уставился в окно, будто всё происходящее его совершенно не касалось. Его чёрные волосы слегка блестели в свете утреннего солнца, а лицо оставалось абсолютно бесстрастным — ни намёка на эмоции. Наруто невольно сравнил его с собой: вот он — весь на виду, с эмоциями, бьющими через край, с желанием понравиться и завести друзей. А Саске — словно стена, высокая и неприступная. И это только разжигало любопытство. «Ну уж нет, — подумал Наруто, чувствуя, как в груди разгорается знакомый огонёк упрямства. — Я тебя раскушу. Учиха Саске.»