Лисья нора

Есть мнение, что маска каждого человека — отражение его самого. Кира с этим согласна. Лис действительно оказался тем ещё хитрецом, вошедшим в доверие. Прям как в народных сказках — лиса сначала сближается, заговаривает зубы, дарит надежду, а потом смыкает пасть на твоей глотке. С Кайденом нечто похожее: шлем полностью скрывает лицо, и сам о себе особо говорить не любит. Лора скрывает лицо лишь на половину, не прячет свой характер и, временами, жестокость. Айзек просто украсил лицо гримом, не скрываясь, а просто приукрашивая. Ну и, наконец, ебаный Фантом, который большой и толстый клал на нормы морали, так что и утаивать свои великие достижения не собирается. И как, блять, среди всего этого цирка уродов найти Лиса? Кира сходила с ума настолько, что уже начинала подозревать руину за рулём. А может, маску подкинули? Это часть какого-то извращённого плана? Фантом, с его гротескной самоуверенностью, был самым очевидным, но и самым нелепым кандидатом. Его «власть» была скорее проявлением патологического нарциссизма, чем хитрости. Но именно это и сбивало с толку. Неужели все так просто? Айзек — просто фрик, помешанный на брате, Лора.. Ну, она девушка, притворяться парнем по вебке не так просто, да и Лис казался более широкоплечим. Такой же аргумент по поводу телосложения можно отнести и к байкеру. Пока Кира из раза в раз пыталась вычислить Лиса, машину нехило так тряхнуло, из-за чего она ударилась о переднее сидение. Остановилась криминальная компашка около сомнительного отеля, обветшалого, жуткого. Старик снова отключился, так что будто сама судьба уговаривала молодых людей отдохнуть. В здании ни души. Вообще. Несмотря на скрипящий пол и трещины в некоторых стенах, отель казался подозрительно чистым, даже паутины и пыли нигде не было. Словно подготовились именно к их приходу. — Бля, это местечко явно не для ВИП-гостей, — Фантом вдалбливает ногой выбившуюся из под пола доску, — если холл в таком состоянии, то на номера смотреть страшно. Хотя я и не в таких местах ночевал. — А чего жалуешься тогда? — Лору Фантом явно достал, и она начинает подниматься на второй этаж, молясь, чтобы лестница не провалилась. — Ну, — хмыкает мужчина, — провести ночь с такой красоткой хотелось бы в более подобающем месте. Вместо ответа Фантом получает дохлую крысу в лицо. Фантом взвыл так, будто в него вселился демон. Он отшатнулся, споткнулся о ту самую выбитую доску и рухнул на пыльный пол, продолжая истошно орать и сбрасывать с себя тушку. Крыса, кстати, была настолько дохлой и сухой, что ударившись об пол, рассыпалась в труху. — Ах ты ж тварь! Сумасшедшая психопатка! — голос Фантома сорвался на фальцет, когда он, наконец, вскочил на ноги, отряхивая дорогую кожаную куртку. — Ты хоть представляешь, сколько эта вещь стоит⁈ — видимо, он испугался не крысы, а денег за чистку кожанки. — Представляю, — Лора даже не обернулась, продолжая подниматься. — И судя по тому, как она сидит на твоих плечах, ты ее не заслуживаешь. Кира закусила губу, чтобы не рассмеяться. Истерика Фантома была настолько гротескной, что на мгновение затмила собой все подозрения. Почти. Айзек, кажется, вообще не заметил происходящего. Он стоял у окна, вглядываясь в темноту, и тихо бормотал что-то о том, что брат мог проходить здесь. Реально как скулшутер какой-то. — Предлагаю занять комнаты, — голос Кайдена раздался откуда-то из тени, заставив Киру вздрогнуть. Она и забыла, что он всё это время молча стоял в углу, прислонившись к стене. — Здесь есть три комнаты на втором этаже. Я проверил. — О, уже и разведку провёл? — Фантом, наконец, отряхнулся и поправил воротник, пытаясь вернуть утраченное достоинство. — Поделишься с остальными смертными, или там тайный схрон с золотом? — Двери открыты, — коротко ответил Кайден, даже не взглянув на Фантома. Его взгляд скользнул по Кире, задержался на секунду дольше, чем следовало, и он первым начал подниматься по лестнице. Но Кайден… он был скрытным. Слишком скрытным для человека, который якобы просто едет в Морвэйн «для своих целей». — Кир, ты идешь? — Лора уже почти скрылась наверху. — Да, иду. Комнаты и правда были открыты. И, как и холл, они казались подозрительно чистыми. Кровати застелены свежим бельём, на тумбочках стояли керамические кувшины с водой. — Серьёзно? — бандит заглянул в одну из комнат, присвистнул. — Не хило так. Для отеля с дохлыми крысами внизу. — Это твоя, — Лора ткнула пальцем в ту самую комнату, в которую он заглядывал. — Я беру соседнюю. — А почему это я должен… — Потому что ты воняешь дохлятиной, — отрезала девушка и захлопнула дверь у него перед носом. Айзек молча скользнул в третью комнату, даже не взглянув на остальных. Остались Кира и Кайден. Он стоял в конце коридора, опираясь плечом о стену, и смотрел на неё. В полумраке его глаза казались почти чёрными. — Одна комната на двоих, — констатировал он очевидное. Кира скрестила руки на груди, пряча неуверенность за бравадой. — И что будем делать? Камень-ножницы-бумага? Или ты, как джентльмен, уступишь даме? — Я не джентльмен, — уголок его губ дрогнул в намёке на усмешку. — Но я могу поспать на полу. — Разве? Тебя же мать воспитала, — фыркнула Кира, проходя мимо него в комнату и слегка усмехаясь. — Опять ты с этой мамой. Ночь выдалась тревожной. Кира ворочалась на жесткой кровати, прислушиваясь к каждому скрипу. Отель жил своей жизнью: где-то скрипела половица, ветер стучал веткой по стеклу, а в соседней комнате, кажется, Фантом пытался пробиться к Лоре и получал заслуженные проклятия в ответ. Кира смотрела в потолок и прокручивала в голове события последних дней. Лис. Чёртов Лис, который вошёл в доверие, обчистил её и теперь, возможно, находится в соседней комнате. Или спит на полу в двух метрах от неё. Она осторожно повернула голову. Кайден лежал на спине, закинув руки за голову. Глаза его были закрыты, дыхание ровное. Он казался спокойным, даже умиротворённым. Слишком спокойным для человека, который спит в компании незнакомцев в отеле с сомнительной репутацией. А может, он просто привык к опасности. Байкеры, дорога, ночёвки в придорожных мотелях. Для него это норма. А может, он просто ждёт, когда все уснут. Вдруг, она завтра не проснётся. Например, её задушат подушкой во сне. — Если ты так громко думаешь, я никогда не усну, — раздался его хрипловатый голос. Кира вздрогнула. — Ты не спишь? — Уже нет. — Он открыл глаза и посмотрел на неё. — Что-то случилось? — Нет. Всё нормально. — Не врёшь. Но и не договариваешь. — парень сел, поджав одну ногу. — Хочешь поговорить? — С тобой? — усмехнулась Кира. — Ты же слова лишнего не вытянешь. — Сейчас вытяну. — Он смотрел на неё в упор, и от этого взгляда по спине пробежал холодок. — Ты подозреваешь всех. И меня тоже. Я прав? После его слов повисла тишина. Не та, что бывает между чужими людьми — колкая и неловкая. А та, что бывает между теми, кто слишком много понял друг о друге за одну секунду. Кира отвернулась к стене, делая вид, что изучает выцветшие обои с дурацким цветочным орнаментом. Кайден снова лёг, но по его дыханию она слышала — он не спит. И сам знает, что она не спит. Где-то за стеной Фантом в очередной раз долбился к Лоре и получал порцию отборного мата. Айзек, кажется, бормотал во сне — или не во сне, с него станется. Отель скрипел, дышал, жил своей потусторонней жизнью. — Не уснём ведь, — наконец сказала хакерша в потолок. — Нет. — Предлагаешь так и лежать до утра, делая вид, что мы — два трупа в морге? Кайден хмыкнул — кажется, его позабавило сравнение. — Предлагаю прогуляться. Воздухом подышать. Заодно посмотрим, что там за окрестности. Кира резко села на кровати, чуть не стукнувшись головой о низкий потолок. — Ты серьезно? Сейчас? Ночь, неизвестный город, мы вообще не знаем, что здесь водится... Вдруг, ещё один труп оживёт, кто знает. — Именно поэтому, — он уже поднялся и натягивал футболку, — лучше ходить парой. Она смотрела, как ткань обтягивает его торс, и поймала себя на том, что засмотрелась. Отвернулась, делая вид, что ищет свои кеды. — Ладно. Но если меня там сожрут собаки или принесут в жертву местные сектанты, я тебя прокляну. — Принято. Они выскользнули из номера так тихо, что даже Фантом не проснулся — а он, судя по звукам, наконец-то угомонился и теперь храпел так, что стены дрожали. Видимо, так своих конкурентов он и запугивал. Улица встретила их холодом. Точнее, сыростью и ветром, который пробирал до костей даже через толстовку. Кира поёжилась и сунула руки в карманы. Кайден, кажется, вообще не замечал температуры — шагал рядом, засунув большие пальцы в карманы джинсов, и смотрел по сторонам спокойно, но внимательно. Как волк, вышедший на охоту. Морвэйн ночью производил ещё более жуткое впечатление, чем при свете дня. Фонари горели через один, создавая причудливую игру света и тени. — Жутковато, — призналась Кира. — Ага. — Это всё, что ты можешь сказать? «Ага»? — А что ты хочешь, чтобы я сказал? — он покосился на неё. — Что здесь красиво? Не вру же. Даже закаты не очень. Она фыркнула. Но почему-то от его немногословности становилось спокойнее. С ним не нужно было играть, притворяться, надевать маски. Он и так всё видел насквозь. Они прошли мимо нескольких закрытых магазинов, витрины которых были забиты фанерой, мимо сквера с покосившимися качелями, мимо будки с вывеской «Продукты» — внутри горел свет, но дверь была заперта. — Слушай, — Кира остановилась, разглядывая вывеску чуть дальше по улице, — это же бар? Вывеска и правда была. Старая, неоновая, с перегоревшими буквами: «У ПРИСТАНИ АМИНЫ» — горело только «ПРИ», остальное тускло мерцало и моргало. — Работает? — с сомнением спросил Кайден. — Судя по свету внутри — да. Они переглянулись. — Зайдём? — девушка уже знала ответ. Внутри оказалось... странно. Свет горел — приглушённый, жёлтый, создающий иллюзию уюта. За стойкой аккуратно расставлены бутылки — от дешёвого местного пойла до приличного виски и даже пары бутылок коньяка, которые в обычном баре держали бы под замком. На столах — чистые пепельницы, салфетки, даже меню в пластиковых папках. Но ни души. Ни бармена, ни посетителей, ни уборщицы. Абсолютно пусто. — Это ловушка, — сказала Кира, входя. — Скорее всего, — согласился Кайден. Они всё равно сели за стойку. Потому что если это ловушка — то с выпивкой, а это уже не так обидно. Кира взяла с полки первую попавшуюся бутылку — виски, не самый дешёвый, плеснула в два чистых бокала. Чокнулась с Кайденом, который даже бровью не повёл, наблюдая за её самоуправством. — За то, чтобы мы не пожалели об этом утром, — провозгласила она. — За то, чтобы утро наступило. Они выпили. Виски обжёг горло, растёкся теплом по груди. Кира закусила губу, рассматривая пустой зал. — Морвэйн — странное место. Слишком чисто для заброшки, слишком пусто для живого города. Как декорация. — Или как чистилище, — Кайден налил ещё. — Думаешь, мы умерли? — она усмехнулась. — И теперь пьём виски в баре для мёртвых? — Не знаю. Но если это так, то неплохой вариант. Кира засмеялась — нервно, но искренне. Потом отпила ещё. Потом ещё. Алкоголь делал своё дело — напряжение спадало, язык развязывался, а подозрения отступали на второй план. — Слушай, — она повернулась к нему, подперев щёку рукой, — а почему ты вообще едешь в Морвэйн? «Найти преступника» — это слишком расплывчато. Кайден молчал так долго, что Кира решила — не ответит. Но он ответил: — Каюсь, ищу не его. — А кого тогда? — Себя. Кира поперхнулась виски. — В смысле? — В прямом. — байкер сделал глоток, не глядя на неё. — Раньше я был другим. Потом случилось дерьмо. Теперь я еду туда, где, кажется, можно найти ответы. Или сдохнуть. — Оптимистично. — Реалистично. Она смотрела на него — на его профиль, чёткий, словно вырезанный из камня, на то, как напряжены его плечи, даже когда он пытается расслабиться. — А ты? — он перевёл взгляд на неё. — Зачем тебе в Морвэйн? — Брат, — коротко ответила Кира. Алкоголь слишком развязывает язык. Этого не планировалось. Девушка долго не пила, поэтому её накрыло с головой, — ему нужен адвокат. Дорогой. Очень дорогой. Поэтому я... — Обманываешь мужчин? Она дёрнулась. — Откуда... — Ты говорила во сне, — просто сказал Кайден. Кира почувствовала, как краснеет. Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт. — Я много чего говорю во сне? — Достаточно. — Например? Он чуть наклонил голову, и в его глазах мелькнуло что-то опасное. — Например, что боишься ложиться спать, потому что Лис может прийти во сне и забрать то немногое, что у тебя осталось. Кира замерла. Сердце пропустило удар. — Ты... ты всё знал? — Догадывался. Теперь знаю. — И молчал? — А что мне нужно было сделать? Объявить, что у нас в компании воровская крыса? — он усмехнулся, но без злости. — Кира, я не знаю, кто этот Лис. И я не знаю, зачем ему твои вещи. Но я знаю одно: если бы я хотел тебя убить или ограбить, ты была бы уже мертва. Она смотрела на него, пытаясь найти в его словах подвох. И не находила. Ну, может быть, она и не особо хотела искать. — Странный способ убеждать в своей невиновности, — выдавила она. — Работает? — Пока да. Они выпили ещё. Потом ещё. Разговор постепенно уходил от опасных тем — они обсуждали Лору и её характер — «Она бы самого дьявола за яйца подвесила», Фантома и его ебейшую похоть — «Интересно, у него член тоже деньгами обклеен?», Айзека и его помешанность на брате — «Он либо святой, либо псих. Скорее второе». Алкоголь развязывал языки, но согревал плохо. Вернее, снаружи всё ещё было холодно, особенно когда Кира отходила от стойки, чтобы рассмотреть музыкальный автомат в углу. В баре работало какое-то подобие отопления — старые масляные радиаторы гудели, но толку от них было мало. — Жарко, — вдруг сказал Кайден. Кира обернулась. Он стянул с себя футболку одним движением — просто, буднично, словно был один. И Кира забыла, как дышать. Она видела его торс и раньше, мельком, в полумраке комнаты. Но сейчас, в жёлтом свете бара, он предстал перед ней во всей красе. Широкие плечи, рельефные мышцы, которые не выглядели перекачанными — просто сильное, тренированное тело человека, привыкшего к физической нагрузке. Но её взгляд приковало другое. Пирсинг. Два маленьких металлических стержня, проколотых сквозь соски. Блестящие, холодные, невероятно... возмутительные. И татуировка на шее. «Kiss NEXT Sex». Кира сглотнула. Виски ударил в голову, развязал не только язык, но и, кажется, все тормоза. — Это... — она указала на его шею, — это намёк? Кайден проследил за её взглядом, потом снова посмотрел на неё. В его глазах мелькнуло что-то тёмное, опасное, но он ничего не сказал. Просто сделал глоток виски, глядя на неё поверх стакана. И это было красноречивее любых слов. Кира не помнила, как сделала шаг. Потом ещё один. Вот она уже стоит рядом с ним — так близко, что чувствует жар его тела, смешанный с запахом виски, кожи и ещё чем-то неуловимым, его собственным запахом. Её пальцы коснулись его груди сами собой. Сначала просто — провели по ключице, спустились ниже. К пирсингу. Кайден вздрогнул. Мускулы под её пальцами напряглись, но он не остановил её. Только сжал стакан чуть сильнее и медленно, очень медленно поставил его на стойку. — Кира... — его голос стал ниже, хриплее. — Тсс, — она поднесла палец к его губам, — я просто смотрю. Изучаю. Она коснулась пирсинга кончиками пальцев — сначала одного, потом другого. Металл был холодным, но кожа вокруг — горячей. Она надавила чуть сильнее, и парень выдохнул сквозь зубы. Короткий, сдавленный звук, от которого у неё самой подогнулись колени. — Чёрт, — выдохнул он, но не отстранился. Кира осмелела. Она взялась за пирсинг большим и указательным пальцем, слегка потянула, покрутила. Кайден зажмурился на секунду, его кадык дёрнулся. — Ты специально это сделал? — спросила она, продолжая свои эксперименты. — Чтобы привлекать внимание? — Чтобы... было интересно, — ответил он сквозь зубы. — Получается? Вместо ответа он перехватил её запястье — не больно, но настойчиво. — Кира. Если ты продолжишь, я не отвечаю за себя. Она улыбнулась. Пьяно, дерзко, отчаянно. Возможно, в последний раз. — А кто просит тебя отвечать? Она наклонилась и провела языком по пирсингу. Кайден выдохнул так, будто его ударили под дых. Его рука на её запястье дрогнула, но не отпустила. Наоборот — притянула ближе. Кира облизывала металл, чувствуя его вкус — солоноватый, горячий, живой. Потом перешла языком на сосок, обвела его, втянула в рот вместе с пирсингом. Кайден выгнулся, упёрся свободной рукой в стойку, чтобы не упасть. Стакан жалобно звякнул. — Твою мать, — выдохнул он. — Опять маму? — мурлыкнула девушка, отрываясь на секунду. — Ты зациклен. — Заткнись. Он попытался взять ситуацию под контроль — перехватить инициативу, развернуть её, прижать к себе. Но Кира не далась. Она вела. Её язык скользнул ниже — по груди, по рёбрам, по жёстким линиям пресса. Она считала их губами, дразнила, кусала, оставляла влажные дорожки. Байкер стоял, вцепившись в стойку, и смотрел на неё сверху вниз — тёмным, голодным взглядом, от которого у неё самой внутри всё плавилось. Она дошла до пояса джинсов. Помедлила. Подняла на него глаза. Он смотрел на неё, и в этом взгляде было всё: желание, предупреждение, вопрос. «Ты точно этого хочешь?» Вместо ответа Кира провела рукой по его паху — легко, невесомо, едва касаясь. Кайден чуть ли не взвыл на луну. Но вместо того, чтобы наброситься на неё, он сделал то, чего она не ожидала. Он отвернулся, схватил бутылку виски — и плеснул себе на грудь. Прямо на горячую кожу. Кира ахнула. Янтарная жидкость потекла по его торсу — по пирсингу, по татуировкам, по напряжённым мышцам, собираясь в ложбинке между прессом и стекая ниже, за пояс джинсов. — Ой, — сказал Кайден с самым невинным видом, на который только был способен, — какая неловкость. Он дразнил её. Нарочно провоцировал. Кира смотрела на эту картину — виски, стекающий по его телу, блестящий в жёлтом свете, и чувствовала, как внутри закипает что-то первобытное. Она шагнула к нему. Медленно, очень медленно наклонилась. И провела языком по его груди, слизывая алкоголь. Горько. Терпко. Обжигающе. Она слизывала виски с его ключиц, с пирсинга, с пресса. Водила языком по дорожкам, которые проложил алкоголь, чувствуя, как под языком дрожит его кожа. Кайден стоял, затаив дыхание, и только когда её язык коснулся его живота, почти добрался до пояса, он сдался. Он подхватил её под ягодицы и усадил на ближайший стол. Стеклянная поверхность оказалась холодной даже сквозь джинсы. Кира ахнула от неожиданности, но Кайден уже был рядом — нависал, загораживал свет, дышал тяжело и часто. Он не целовал её. Не спешил. Решил соответствовать татуировке. Вместо этого склонился к шее — и впился зубами в то место, где бился пульс. Кира выгнулась, вцепившись пальцами в его плечи. Больно, сладко, до мурашек по позвоночнику. Он кусал — нежно, но ощутимо, оставляя метки, которые завтра придется прятать под водолазкой. Или не прятать. К чёрту. — Кайден... Он не ответил. Только сильнее прижал её к столу одной рукой, а второй стягивал с неё толстовку. Небрежно, почти грубо — ткань поехала вверх, задирая футболку, открывая живот. — Холодно, — выдохнула мошенница. — Сейчас согреешься. Его рот снова припал к её шее, спустился ниже, к ключицам. Он целовал, кусал, втягивал кожу, оставляя на ней следы, и от каждого прикосновения по телу разбегались искры. Кира запрокинула голову, упёрлась затылком в стол, и смотрела в потёртый потолок бара, чувствуя, как реальность ускользает. Остались только его руки. Только его губы. Только жар, который разгорался всё сильнее. Кайден стянул с неё футболку. Бросил на пол, даже не взглянув. На секунду замер, разглядывая её — полуобнажённую, раскинутую на столе, с бешено бьющимся сердцем. — Красивая, — выдохнул он, и это прозвучало не как комплимент, а как констатация факта. А потом он снова склонился к ней, и его рот нашёл её грудь. Кира всхлипнула. Запустила пальцы в его волосы — жёсткие, чуть влажные от пота, притянула ближе. Он целовал, ласкал языком, покусывал, и от каждого движения по телу пробегала дрожь. Его рука тем временем скользнула вниз — по животу, по резинке джинсов, ниже. Пальцы нащупали пуговицу, расстегнули, потянули молнию. — Торопыга, — выдохнула Кира, но сама приподняла бёдра, помогая ему стянуть джинсы. — Поверь, меня хватает надолго. «Блогер» справился с джинсами быстро — стянул их вместе с трусами, не церемонясь, отбросил в сторону. Теперь она лежала перед ним полностью обнажённая, и от его взгляда — тёмного, жадного — по коже бежали мурашки. — Смотрю, тебе нравится, — усмехнулась она, пытаясь скрыть смущение за бравадой. — Очень. Он не стал ничего добавлять. Вместо слов опустился перед ней на колени — прямо на грязный пол бара — и развёл её бёдра. Кира замерла. — Что ты... Но договорить не успела. Его рот накрыл её в то же мгновение, и все мысли вышибло напрочь. Он был хорош. Чёрт возьми, просто неприлично хорош. Язык — умелый, настойчивый, дразнящий — вытворял такое, от чего Кира вцепилась пальцами в его волосы и застонала в голос. — Кайден... Он не останавливался. Только мыкнул что-то утвердительное и продолжил. Его пальцы сжали её бёдра, не давая дёргаться, прижимая к столу, а язык выписывал узоры, от которых внутри закипала лава. Кира кусала губы, чтобы не закричать, но получалось плохо. Стон вырывался, срывался на всхлип, когда он особенно удачно находил точку. — А маме ты- Он отстранился ровно настолько, чтобы выдохнуть: — Завались. И впился в неё поцелуем. Это был первый поцелуй за всю эту безумную ночь. Горячий, влажный, глубокий — со вкусом виски и её самой. Его язык ворвался в её рот, и Кира застонала от этого соединения — наконец-то, наконец-то. Она целовала его так, словно хотела выпить до дна. Впилась ногтями в спину, притягивая ближе, царапала кожу, оставляя следы. Кайден мычал ей в рот и одновременно стаскивал с себя джинсы — неловко, торопливо, чуть не порвав ткань. Когда он навис над ней — уже без одежды, нетерпеливый — Кира на секунду заглянула в его глаза. — Ты уверена? — спросил он хрипло. Вместо ответа она обхватила ногами его талию и притянула к себе. Он вошёл в неё резко. Слишком резко — девушка даже вскрикнула от неожиданности, но крик тут же утонул в новом поцелуе. Кайден целовал её жадно, глубоко, заглушая звуки, и одновременно двигался — быстро, сильно, без той нежности, что была минуту назад. Стол жалобно скрипел под ними. Стеклянная поверхность холодила спину, но внутри горел пожар. Каждое его движение отдавалось вспышкой перед глазами, заставляло выгибаться, цепляться за его плечи, царапать спину. — Кайден... чёрт... — выдохнула Кира в его губы. — Что? — он оторвался от её рта, взглянул сверху вниз — красивый до невозможности. — Плохо? В ответ блондинка с силой сжала ноги на его талии, притягивая ещё ближе, глубже. Он зарычал, уткнулся лбом в её плечо и задвигался быстрее. В баре было тихо. Только их дыхание — сбитое, хриплое, — скрип стола да где-то далеко гул старого холодильника. И запах — виски, пота, секса, смешавшийся в один пьянящий коктейль. Кира чувствовала, как приближается разрядка. Тело выгибалось само, мышцы сводило сладкой судорогой, она впилась ногтями в его спину, оставляя глубокие борозды. — Я... я сейчас... — Со мной, — выдохнул он ей в ухо, прикусил мочку, и этого оказалось достаточно. Её накрыло волной — жаркой, всепоглощающей, вышибающей дух. Кира закричала — в голос, не сдерживаясь, вцепившись в него мёртвой хваткой. И в тот же миг Кайден дёрнулся, выгнулся, простонал её имя — хрипло, отрывисто, словно выдохнул душу. Как давно она этого не ощущала. На несколько секунд в баре повисла абсолютная тишина. Только их тяжёлое дыхание и гул в ушах. Кайден рухнул на неё сверху, даже не пытаясь удержать вес. Кира задохнулась, но не стала протестовать. Она гладила его по спине — по горячей, влажной коже, по царапинам, которые только что оставила, — и пыталась отдышаться. — Мы... только что... — начала она. — Да, — глухо отозвался он куда-то в её плечо. — В баре. — Ага. — На столе. — Угу. — С виски. — Самый лучший секс в моей жизни, — закончил за неё Кайден и, кажется, усмехнулся. Вероятно, завтра эта ночь забудется. — Мы сумасшедшие, — констатировала Кира. — Абсолютно. — Нас могут убить во сне. — Могут. — А мы тут... — Трахаемся на столе, да. Она повернула голову, посмотрела на него. Кайден лежал на ней, придавив своим весом, и выглядел при этом абсолютно довольным жизнью. — Ты тяжёлый, — сообщила она. — Терпи. — Наглец. — Ты не лучше. Она засмеялась снова. Потом он всё-таки скатился с неё, помог сесть. Кира оглядела поле боя — разбросанная одежда, опрокинутый стакан, лужица виски на столе, в котором отражался тусклый свет. — Надо бы убраться, — сказала она. — Надо бы. Никто не пошевелился. — Кайден? — М? — Ты всё ещё под подозрением. Он повернул голову, посмотрел на неё долгим, тёмным взглядом. — Я знаю. — Но... — Но? — в его голосе появились насмешливые нотки. — Но сейчас мне плевать. Кайден усмехнулся. Протянул руку, убрал прядь волос с её лица, заправил за ухо. — Значит, будем разбираться утром. — Утром, — согласилась Кира. Она знала, что утром ничего не изменится. Лис всё ещё будет где-то рядом, подозрения — никуда не денутся, а Морвэйн — всё таким же жутким и странным. Но сейчас, в этом пустом баре, пахнущем виски и сексом, ей было хорошо. По-настоящему. Впервые за долгое время. — Надо возвращаться, — сказала она, но не двинулась с места. — Надо. Они ещё долго сидели так — голые, уставшие, на холодном столе, глядя друг на друга и не говоря ни слова. А потом всё-таки оделись, кое-как привели себя в порядок и вышли в ночь. Морвэйн встретил их всё тем же холодом и жёлтыми фонарями, но теперь Кира чувствовала себя иначе. Рука Кайдена нашла её руку в темноте. Сжала. И они пошли обратно в отель — молча, и всё также будучи друг другу чужими. Утром Кира проснётся в своей кровати — Кайден, как обещал, спал на полу, — и всё начнётся сначала. Подозрения, вопросы, поиски Лиса. Но что-то изменится. Что-то важное. И, возможно, это «что-то» окажется опаснее любой маски.