Здесь глубоко

      —How are you?— Эмбер позвала Илью к бортику.       У Ильи как раз был перерыв перед прогоном короткой. Она подкинула ему бутылку воды. У девушек будет тренировка попозже, поэтому сборная США со спокойной совестью брала и наслаждалась выходными. Естественно, это не касалось мужчин. Наумов еще наматывал круги и выходить со льда не собирался, как и сам Малинин, а вот Торгашев, заявил, что он готов целиком и полностью, уже развалился на скамейке и поглощал воду с намерением уйти.       —Pretty fine, Аmber,—отдышавшись ответил Илья.       —Federation warned us that you are a little “confused” now, — она показала пальцами кавычки,— and it’s better not to approach you.       —I told you that,I can’t take any medicine now. Literally, it isn’t working.       —I know, and I want you to know,—она наклонилась ближе и заговорила тише,— I can feel your smell. Weak, but it exists.       Илья поджал губы, он и так знал—отец утром заходил и сообщил. Но напряжение все равно прошлось по телу, следующий укол только завтра утром. Ему ж нечего бояться правильно? Он среди своей сборной, в город еще не выходил, да и другие ж омеги как-то живут.       —I know, thank you. It’s okay,— и улыбается.       —О чем щебечете?— на чистом русском вклинивается Эндрю и заваливается боком на бортик с другой стороны от Ильи.       А у него пальцы впиваются в бортик.       Он касается его плечом, и Малинин коротко вздрагивает. Он снова узнает его запах, но мысли отгоняет.       —Ah?— Эмбер приподняла бровь.       —About tomorrow,—Ильи отстраняется на прямые руки и мельком глядит на часы, еще минут семь.       —Oh, my lazy friend, are you ready? — паясничает Эмбер.       —Yeah, I’ll do my best. What about you, Ilia?       —I’m good.       —Really?—Эндрю усмехается и переходит на русский.—От тебя так мило пахнет, я уже и забыл. Не помешает откатать?       —Ты надеешься, что я тебе уступлю?— Илья отвечает улыбкой и смотрит прямо в глаза, все, что касалось соперничества, он язык за зубами не держал.       —Ну что ты, сразу в штыки, дорогой,—Эндрю наклоняется ближе и кладет свою ладонь на плечо Ильи, пока тот прогибается под ней и пытается уйти от прикосновения, под настороженный взгляд Гленн,—а сил прыгнуть все хватит?       —Я тебя при любом раскладе обкатаю, Эндрю, and you know that,— и пытается сбросить.       —Смотри не напрыгайся раньше,— чужая улыбка спала и он многообещающе окинул Илью взглядом сверху вниз.       —Fuck you off, Torgashev,— и оттолкнувшись от бортика прошептал:—Never again.       Эмбер присвистнула, он то почувствовала, как воздух сгустился и Эндрю разозлился. Илья же просто отъехал чуть дальше и скривил нос.       «Он все таки чувствует»,— с этой мыслью Торгашев покинул арену.       —He is an idiot,— подытожила Эмбер.

***

      После тренировки, у Ильи оказалось свободное время, и отец велел хорошо отдохнуть. Роман довольно похлопал запыхавшегося сына по плечу и на всякий случай приложил ладонь на лоб, проверяя температуру. Убедившись, что все в норме, он махнул на прощание Эмбер и Илье и ушел куда-то с Рафаэлем.       Теперь они вдвое стояли возле автомата со всякой гадостью. Альфа взяла себе бутылку спрайта и протеиновый батончик, а Илья—колу и шоколадку.       —Never mind about Andrew. He’s just mad that you’re getting so much attention. I can’t open my media without seeing you there.       —I like attention, but it seems like… too much for me now.       —You’re a star. You have fans and also you have haters,— она в перерывах откусывала свой батончик.       —I don’t want read or hear about my period or something else,—Илья закатывает глаза.       —You can limit them…       Они присели в уголке на диванчике. Илья облегченно выдохнул, его поясница просто благодарна была, надо будет вечером потянуться.       —I’m going on a date,— она загадочно улыбнулась.       —Wait…—Илья встрепенулся.—Who?       —One slavic omega,—Эмбер повела плечами.       —Adelia? I didn’t see her here,— Малинин комично удивился.       —She arrived this morning. A little sooner than planned.       —Wow, my congratulations,—по его лицу расползлась широкая улыбка.       —Thanks,— и Эмбер закусила губу и потрепала Илью по волосам,—like a reriever.       В это время в коридоре послышались шаги, другая группа уже возвращалась с катка. Когда, казалось, что все вышли, в конце коридора появились еще две фигуры, высокая и низенькая. Илья узнал в них Гуменника и Веронику Анатольевну. Она о чем-то вычитывала Петю по итогам тренировки.       —Здравствуйте!— махнул им Илья, когда они проходили мимо.       —О, Илюша, привет, —женщина сразу сменила тон, подошла к омеге и тоже потрепала по растрепанным волосам.—Как тренировка?       —Все нормально. Надеюсь и завтра все пройдет хорошо.       —Конечно хорошо, ты даже не сомневайся,— и она обернулась к Пете,— я пойду, если что догоняй.       Петя остался стоять перед ними. Кажется он был в хорошем настроении. Он рассматривал Малинина и легонько улыбался, зависая в своих мыслях. Но когда он перевел взгляд на альфу рядом, то пришел в себя. Эмбер приветливо махнула рукой, Петя ей скромно ответил.       —Вы свободны сейчас?       —I’ll go in a half an hour,—она подмигнула Илье,—and Ilia needs a rest a little.       —О, не хочешь прогуляться, чай попьем?—радость на лице Гуменника была настолько искренняя, что всем на душе стало тепло. Щеки Ильи зарделись и он прикрыл глаза ладонью.       —Just don’t offend him, cuz I won’t forgive you,— пригрозила Гленн и, элегантно поднявшись, покинула здание.

***

      Теперь сам Илья Малинин сидит в дальнем углу с нейтральным спортсменом и пьет какао, которое ему это самый спортсмен и оплатил вместе с просто огромным шоколадным печеньем. А сам Петя сидел с таким счастливым видом, пил свой чай и изредка прерываясь на кусочек бананового торта. Он рассказывал буквально обо всем, Илья старался улавливать нити разговора, но иногда понимать удавалось с трудом, из-за языка. Тогда Петя начинал говорить медленнее.       В их углу царил полумрак, что помогало скрыться от любопытных глаз. Для Ильи мир снова наполнился разными запахами. В кафе было не так много людей, кто-то пах мягко, кто-то сладковато, кто-то резко. Илья думает, что если б не укол, то, возможно, его бы затошнило. Откинувшись на диванчике, омега осмотрел Петра. Длинные волосы, забранные в небрежный хвост, глаза, мягкие такие, в них отражались огоньки лампочек, улыбка скромная, а голос… он просто невообразимый. Тон, манера такой спокойный, такой надежный, что Илья с трудом представлял, что Петя умеет на кого-то кричать.       Кричать. Эндрю на него тоже тогда кричал. Обвинял, что сам виноват. А Илье,что? Он и поверил. Он тогда сам… сам же… ну, не оттолкнул…       Илья тряхнул головой, снова скрывая эти мысли в глубине памяти. Сейчас он с Петей. Он другой. Он улыбается мягче, он говорит спокойно, он пахнет не агрессивно, он не использует феромоны, не приказывает, и он… не прикасается без разрешения…       —Все в порядке? —Илья наткнулся на любопытный светлый взгляд.       —Мне надоело слышать этот вопрос,— жалуется Малинин,— серьезно, раз сотый уже за день, а я полдня провалялся, считай, в номере.       —Эм, я не хотел тебя обидеть, мне просто показалось, что ты задумался.       —Немного, извини,—он провел рукой по лицу,— просто много всего навалилось.       —Ты о том, что написали в новостях?— Петя осторожно предположил.       —И оно тоже,—Илья хмыкнул и развел руками.       Утро у него началось в обед и с кучи уведомлений. Алиса и Эмбер расспрашивали как он и все такое, а Инстаграм разрывался в глупых заголовках. «Илья Малинин перестал пить подавители, что бы это значило?», «Спорт или физиология:что одержит верх?», «Хватит ли сил фавориту-омеге выдержать олимпийский сезон?» и все в таком духе. Читать подобное Илья отказался, и так фанаты в комментариях засыпали вопросами, и попросил Гленн настроить ему фильтр в ленте, чтоб ему такое меньше попадалось.       —Я просто в последние дни слишком много думаю и нормально не сплю, вот только сегодня выспался. Тебе, наверное, тяжелее. Слышал, что пришлось музыку менять?       —Да, это было немного тревожно, но мы нашли новую и все в порядке теперь.       —I see, магний точно помогает,— улыбнулся Малинин,— я б не выдержал этого всего и психовал бы.       —Ха-ха, ну не зря ж я бананы ем.       И они оба рассмеялись. Илье давно не было так спокойно рядом с незнакомым, ну, почти, альфой. Загадывать, естественно рано, но почему бы и нет?

***

      Петя проводил Илью до номера, как бы невзначай для сторонних глаз. Они попрощались и Малинина встретил его утренний беспорядок: недопитый стакан воды, вывернутый чемодан, когда он искал второе термобелье, разворошеная постель—в ней так и остались те самые подушки, два одеяла, две игрушки мягкие. Теперь-то он понимал, почему тогда не мог уснуть, его омега просыпалась и требовала безопасного места.       После душа Илья вытер волосы и впервые за вечер взял телефон. Он, конечно, отвечал отцу на сообщения, но про остальное забывал. Эмбер, видимо, еще занята, раз в сети не было, Алиса присылала ему забавные видео с котами и собаками. А вот пропущенный от мамы он не помнил, видимо связь не дала дозвониться. Илья выдохнул, потому что поговорить с ней есть о чем и морально приготовился к непростому разговору. Гудки.       —Алло,— на том конце провода.       —Алло, привет, мам.       —Илюш, до тебя не дозвониться было. Наверное связь. Как ты?— звучало обеспокоено, но как мам и умела—сдержанно.       —Нормально, но скоро у меня будет аллергия на этот вопрос,— он завалился спиной на кровать.       —Я вообще-то волнуюсь. Я тебе сколько раз говорила про эти таблетки. Но ты же у меня всегда лучше всех все знаешь, — женщина вздохнула.       —Мам, ты прекрасно понимаешь, почему я не делал перерывы.       —Понимаю, — пауза. — И именно поэтому переживаю ещё больше. Тогда ты был юниором. Ребёнком. А сейчас ты уже взрослый, ты олимпийский фаворит. На тебя и без того завистники выливали много грязи, а теперь им еще и повод дали.       Илья прикрыл глаз, стараясь фильтровать мать, но выходило с трудом. В голову снова начали лезть воспоминания с того времени.       —Я себя контролирую, мам.       —Ты не можешь себе позволить обратного, Илья, — спокойно и холодно поправила она.       —Мне просто стало плохо. Таблетки, да, перестали действовать,— он взмахнул руками в пустоту, — мне сделали укол от запаха и если что разрешили обезболивающие. Всё. Сейчас все со мной нормально.       —Рома сказал, что у тебя может начаться течка?       —Мам…       —Что «мам»? — её голос стал строже. —Начнем с того, что он вообще не должен на счет этих вещей заморачиваться. Он альфа и он твой тренер, а ты спортсмен.       Илья молчал, только перекатился на живот и подтянул к себе одеяло. Сейчас начнется та тема, которую он не хотел обсуждать.       —Я просто не хочу, чтобы ты снова оказался в подобной ситуации.       —Мама, я в порядке,— в его голосе уже прорывались истеричные нотки.       —Илья, — резко и строго начала она,—я не говорю, что ты виноват. Но ты омега и обязан понимать, как это выглядит со стороны. Ты должен думать головой. У тебя не то положение, чтоб подобное позволять. Сейчас у тебя имидж, фанаты и карьера. У тебя нет постоянного альфы, а в течке все омеги хотят. А ты буквально находишься там, где только альфы и присутствуют. Я за тебя волнуюсь, потому что ты у меня любишь себя пожалеть, дорогой, и не всегда способен отличить хорошее от плохого. Но тебе нельзя сейчас делать еще больше ошибок. Понять можно и того мальчика, Илюш,— у Малинина сжалось сердце,— а в интернете и так уже много всякого пишут. Постарайся меня услышать, хотя бы ради самого себя.       Илья вдохнул и выдохнул, чтоб проглотить ком в горле:       —Мне было семнадцать, мам.       —Именно. Тогда тебе нечего было терять, но все равно было сложно.       —Я не собираюсь ничего повторять,—голос срывается на громкий шепот.       —Надеюсь, — тихо сказала она. —Потому что тогда нам пришлось очень аккуратно всё исправлять. Ты даже не представляешь, сколько усилий мне стоило таскать тебя по врачам и оправдывать перед отцом.       —Я справлюсь, мам. Я не слабый. I’m trying.       —Тогда трайинг сильней. И докажи мне это. Я и позвонила, чтоб напомнить тебе, что спортсмен. Ты Малинин. А то Рома за тебя распереживался.       —А если я не смогу? Не смогу прокатать чисто?       —Вот об этом я и говорю. Илюш, хватит себя жалеть, ты полностью готов. Соберись и все у тебя получится, другого результата и быть не может. Все, давай, я тебя люблю. Вернешься домой, тогда решим вопрос с твоими таблетками, а то впереди еще Чемпионат мира. И не вздумай мне там реветь.       —Я тоже тебя люблю, мам. Пока.       Илья скинул трубку и комната погрузилась во тьму. Парень подтянул одеяло так, чтоб спрятать лицо. По щеками скатились горье слезинки. Горячие такие, как его сердце сейчас. Ему было обидно. Он понимал, что везде и во всем сам виноват и должен нести за себя ответственность, но слышать это было обидно. Мама же тоже омега, она должна была понимать и принимать, но… но он же сильный, а сильные не плачут и не жалеют. Вот и Илья сейчас пытался себя успокоить насильно, дышал, вытирал о пододеяльник слезы, а на всхлипах закусывал само одеяло. Он будто вернулся на года три назад…