Врачебная дилемма

Честно, сложно сказать, что нужно чувствовать в таких ситуациях. От тебя ушла жена, всё, развод. Нужно слёзы лить, уходить в запой, так было принято. А кто так сказал? Лобанов себе чуть голову не расшиб, пытаясь разобраться в себе и в своих чувствах. Олю он любил, но как будто не так, как надо. Чувствовал уважение, симпатию, даже страсть, но привязанности словно не было. Должна была появиться, но её словно не стало. А вокруг все думали, что он страдает, и страдает сильно, ведь развод это дело такое. От того и жалели и смотрели вслед. Семён лишь рассеянно поддакивал, глядя в пол, и чувствуя себя до горечи неправильно, потому что он не чувствует печали и разочарования. Но что-то не давало ему покоя. Словно заноза, которая в сердце засела. Колет, больно и остро, но замечаешь редко, и не понимаешь откуда она. Вот и Семён так же, не понимал, что это. Либо признавать не хотел, либо сам не осознавал. Развод закончился, теперь они с бывшей женой живут раздельно. Зато, теперь с Романенко в одной квартире жить придётся. И опять, снова все думают, что ему плохо и больно. Глеб предложил вместе посидеть на квартире и напиться, уйти в запой, как было принято. Не особо хотелось, но алкоголь всегда выпить было приятно. Лобанов сразу же согласился, особо и не обдумывая. Осталось вечера дождаться, и ночное дежурство не схватить. Казалось трудно, но не так уж и невыполнимо, они оба пошли домой одновременно. С порога, и не церемонясь сразу повалились на диван, открыв бутылки и тут же одновременно опустошив первый бокал. —Сём, не переживай ты так. Бабы уходят и приходят, всё у тебя ещё будет нормально, найдёшь кого-нибудь. И вот как на такое отвечать, не ясно. Даже и не знаешь, как нормально отвечают, а тут как-то выверчиваться надо. В итоге Семён просто многозначительно кивнул и приложился ещё к одному стакану. С каждой минутой идея напиться до потери сознания становилась всё привлекательнее и привлекательнее, потому что вот так, наедине с Романенко заноза в сердце колола ещё сильнее, а алкоголь всегда лишает чувствительности. После четвёртой рюмки, пока все ещё соображали достаточно ясно, пусть и не совсем адекватно, Глебу неожиданно приспичило отойти. Чёрт его знает зачем, закурить наверное. —Сейчас, Лобаныч, я быстро отойду, ты без меня только не пей. —Ну иди. Без него не пить? Ага, размечтался. Пока Романенко где-то шастал, Лобанов успел влить в себя чуть ли не всю бутылку из горла, настолько скверно ему было. Да и что, у него же привилегия, он с женой развёлся, это он якобы страдать должен. Страдал он вовсе не из-за жены, а из-за Романенко. Такие противоречивые чувства вызывает, что и не поймёшь, что к чему. —Люблю его наверное просто… Осознав, что он сказал, тут же огляделся по сторонам в поисках Глеба, и не обнаружив его, резво дополнил: —Как друга, как же ещё его любить то. Хороший же мужик…да хер с ним короче, с-сука. Ничё не пойму. Залив в себя ещё пару глотков, он откинулся на спинку дивана и закрыл глаза, не зная, куда себя деть. Ещё немного пораскинув своим нескромным мозгом пьяного человека, принял гениальное решение пожаловаться о своей дилемме самому Глебу Викторовичу. —Романыыыч! Глеб тут же будто возник из ниоткуда и шлёпнулся рядом, на диван и возмущённо посмотрел сначала на стол, потом на Лобанова. —Чё орёшь-то, Лобаныч? Ты чё, всё в одиночку выпил? Я ж просил без меня не пить, блин! Друг называется. —Да хрен с ним, Глеб. Мне тебе короче спросить надо. Тебя… Тебе… да не важно, блин. Романенко, видимо разочарованный тем, что Семён выпил почти всё, смирился и посмотрел в его сторону. —А вот у тебя было такое, что ты вроде и любил человека, а как расстался, понял, что и не любил вовсе? —Нет вроде…а что? —Да... Лобанов замешкался, влил в себя остатки алкоголя и обречённо поставил его на стол, после чего рассеянно откинулся на спинку дивана и повернул голову в сторону Глеба. —Да мне кажется не любил я Ольку нифига. Ну как, уважал её, там это самое тоже. Но вот как-то понял, что после развода не поменялось ваще ничё. —Так а чё нажрался-то уже? Романенко с надменно-удивлённым взглядом, смотрит на Семёна, с интересом прикусив щёку, ожидая ответа на самый интересующий его вопрос. Лобанов вместо ответа двигается к нему и кладёт руку на плечо, прижимая к себе. —Романыч, я и сам не знаю. Вот что-то покоя мне не даёт, понимаешь? А сам, блин, не знаю нифига. Семён вздыхает и кладёт щёку на макушку Романенко. —Чёт напрягаешь ты меня, Лобаныч. Ладно когда оба бухие, так себя вести, но когда ты один настолько пьяный, это ощущается странно. —А чё, тебе такое не нравится типа? Это прозвучало скорее не с агрессией, а какой-то печалью. Горько так и даже с разочарованием. Глеб даже удивился и в моменте подумал, что ему почудилось. —Это ты сейчас приколоться решил? Семён оторвал голову от волос Глеба и запустил туда руку, перебирая волосы. И ему даже не казалось чем-то сверхъестественным. Казалось чем-то интимным, ведь Романенко не разрешал никому касаться к своим волосам. И ведь не сопротивлялся даже, от чего Лобанов ещё больше прибалдел, не хуже самого Глеба. —Глеб. Романенко, честно говоря, боялся даже лишний раз дыхнуть, ведь с Лобановым в принципе совладать трудно, а тут ещё и вдребезги пьяный. Не найдя, чего ответить, он лишь многозначительно промычал призывая продолжать. —Знаешь, меня давно тревожит что-то. Я понять вообще не могу, что это такое, и ты являешься причиной этого. Может ты мне посоветуешь, что делать? —В каком плане, причиной этого, Лобанов? Ты совсем в бревно напился что-ли? Блин, чё ж тебя с одной бутылки-то разнесло? —Не злись ты так, Глеб. Что я сделал опять? Семён опять вздохнул и слегка опустился на уровень лица Романенко и уткнулся носом в шею, что-то недовольно бурча и возмущаясь, но о чём, не ясно. Глеба как током швырнуло, он даже подумал, что с ума сошёл. —Сём. Проспишься может? Семён помотал головой и пробурчал что-то в ключицу товарища. —Нет, тебе наверное уже явно хватит. А интерну всё равно, он перестаёт терзать кожу Романенко своим лицом и падает ему головой на колени, заставляя второго чуть не подпрыгнуть до потолка от шока. Ему даже польстило такого рода внимание от Семёна, казалось, он даже слегка порозовел, но тут же взял себя в руки и отрезал: —Ты чё творишь? Совсем ополоумел? Я тебя сейчас силой на кровать затолкаю, понял? —Давай вместе спать лучше, я один не хочу. Романенко даже хмыкнул и тут же уколол в ответ, не подумав: —Нет, давай лучше…друзьями останемся. —Да дурак ты, Глеб, ты чем меня слушаешь вообще? Я не это…имел…в виду… В конце фразы Лобанов замешкался, от чего Глеб чуть было асистолию не схватил. Его тут же накрыла паника, и куча разных исходов, но хуже всего ему далась на осознание та мысль, что его любят. И любят явно больше чем друга. Глеб просто не мог в это поверить, они же оба мужики, а Лобанов тем более всегда от "гомосеков" всегда плевался да крестился. Да и на вид он…ну явно не из этих. А может он это…бисексуал? Тьфу, да что за бред в голову лезет. —А что тогда? —Да нравишься ты мне, придурок. Я только что это понял. Вот что мне мешало то, блин! Глеб даже рот открыл. Уставился в пустоту и проморгался. Ему показалось? Да нет, вроде, не глухой, да и пьяный не настолько, в отличие от Семёна. Не верится даже, это даже звучит смешно. —Чего. Лобаныч, ты издеваешься сейчас? —Нет. Голос стал подозрительно серьёзен. Романенко лишь поёжился и встал в ступор. Медленно положил ладонь на волосы Семёна и рассеянно запустил в них пальцы, пропуская сквозь них пряди. —Ох…Сём. Это сейчас было очень даже внезапно. Я и не знаю, что ответить. —А я тебе…ну…симпатичен? Нравлюсь? Глеб поджал губы и задумался. Да вроде и да, но… лезть в серьёзные отношения, да ещё и с парнем. Но с другой стороны…это Лобанов, с ним приятно говорить, делиться чем-то, прикалываться над другими, да в конце концов быть рядом. Хотя, ему даже и терять нечего. —Наверное…да. Мне нужно время на подумать, я не знаю, смогу ли быть в серьёзных отношениях. Но если подумать... это ведь даже прекрасно. Они будут встречаться, дарить друг другу подарки, целоваться, может даже и где-нибудь на работе. А потом зайдут ещё дальше. А вместе они и сейчас живут, но если они будут встречаться... После слова "да" Лобанов даже слышать перестал. Как будто в мозгу мигом отключилось восприятие, а его место заняла лишь слепая радость. Так счастлив он ещё никогда не был. Пока Романенко распинался и в чём-то оправдывался, Семён соскочил с его коленей, чем изрядно напугав Глеба, и тут же крепко его обнял, чуть было не задавив. Тот лишь скромно засмеялся, в шутку пытаясь отпихнуть от себя огромную зверину, которая готова была задушить его в своей любви, которая тут же обрушилась лавиной. Романенко и не знал, что такое в принципе возможно, не то что от Лобанова. —Успокойся ты, а то задавишь ещё не дай Бог. Семён лишь пьяно захихикал и помотал головой в знак протеста. Слегка приподнял голову и осторожно оставил поцелуй на щеке, будто проверяя, можно ли. Глеб отводит взгляд и пытается понять свои ощущения, не зная, как реагировать. Казалось, он даже слегка порозовел. Поняв это, он тут же впал в шок, ведь он последний раз краснел классе в 9, а сейчас ему уже 23. Ну, румянец в любом случае это хороший знак, поэтому Романенко потянулся в ответ и прикоснулся своими губами к чужим. Семён притих и пару раз поцеловал в ответ, медленно и размеренно, не дёргаясь от восторга. Губы у него были тёплые, слегка грубоватые и чуть-чуть отдавали алкогольным привкусом. Само собой, ведь кто из них двоих напился больше? Глеб даже улыбнулся этой мысли и отстранился. С любовью оглядел своего, теперь уже, любовника и снова прильнул к его губам, уложив обе руки на его плечи.

***

Вариант на месте переспать у обоих отпал сразу же, ибо не та обстановка, настрой не тот, да и не готов из них никто, а они, как врачи, (пусть и не совсем ещё профессиональные) знали, что это процесс деликатный. Поэтому они просто уснули в обнимку на диване, довольно вскоре отрубившись. Первым проснулся Лобанов и не открывая глаза, попытался понять, что вокруг него происходит. Лежит он на чём-то мягком, на кровати или диване, а на груди у него лежит что-то ощутимо тяжёлое. Это заставило его тут же продрать глаза и постараться высмотреть, что это такое. Увидел он лишь знакомую копну волос и заметно, мягко говоря, удивился. Резко поднявшись, он уронил на пол Глеба, который чуть не укатился под стол и болезненно застонал от ушиба. Еле продрал глаза и увидел Семёна, который таращился на него и ничего не понимал. —Твою мать, можно же поделикатнее как-то? Лобаныч, чёрт тебя побрал… —Блин, Глеб! Нашёл себе место для сна! Лобанов выругался себе под нос и сел на диване. Увидев опустошенную бутылку, он чём-то щёлкнул в голове и впал в ступор. Вот чёрт, если это правда, то он очень сильно налажал. С другой стороны, Романенко был трезвее и против не был. Вроде как... Парень хлопнул кулаком по столу: —Сука! Романенко подскочил на месте и чуть за сердце не схватился. К выходкам Лобанова он привык, но не когда они настолько неожиданно. —Чё опять случилось? —Да ничё, блин! Херни вчера наворотил. —А. Ты про это. Глеб даже улыбнулся и сел рядом с ним. Быстро, но рисуя собственным здоровьем, поцеловал его в щёку и тут же морально приготовился защищаться. Семён тут же затих, чем изрядно испугал Романенко, тот даже забеспокоился, что надо бежать, и бежать подальше. Тем временем в голове Лобанова происходит сложный мыслительный процесс, в итоге которого он положил руку на плечо Романенко и придвинул к себе со словами: —Лучше сейчас не говори ничего. Глеб удивился, но повиновался и так же положил свою руку на чужую спину и чутка приобнял его, двигаясь ближе. Семён улыбнулся и повернул свою голову для поцелуя, и тут же получил желаемое без слов