Ошибка в партитуре

– Локация: Район Гангнам в Тумане –

🪩

Ночной Сеул в тумане выглядел как битый видеофайл. Неоновые вывески «Mightee One» мерцали с частотой, вызывающей мигрень, а вместо лиц на рекламных билбордах зияли пустые пиксельные дыры. Кореец прижал ладонь к боку. Боль от падения с офисного этажа все еще неприятно пульсировала в теле, но здесь она казалась... ненастоящей. Фантомной. Цифровой. Он помнил холодный воздух, свист ветра и то, как мониторы в его отделе начали плавиться, выдавая одну и ту же ошибку в коде: «HE IS COMING». — Система перегружена, – прошептал Тхэён, глядя на то, как асфальт под ногами идет трещинами, из которых сочится черный и непонятно откуда взявшийся туман. — Это просто баг. Галлюцинация из-за гипоксии. — Я бы назвал это «творческим переосмыслением», Тхэён-и. Голос, отточенно чистый, звучал диссонансом в этом смрадном забытьи. Юный хакер обернулся. Его взору предстал он – культовый айдол-убийца Хак Чиун, изваяние на фоне потускневшего экрана, некогда демонстрировавшего клипы группы «БЕЗ ПРИКРАС». Желтый плащ, словно вызов серой мгле, возгорался ярким пятном в этом мертвом мире, даже истыканный засохшими, кровавыми отметинами. В своих руках он вращал остро отточенные клинки, в неоновом мареве отливавшие от малинового и лазурного до призрачно-фиолетового. — Ты... – голос Тхэёна дрогнул. — Я видел твое личное дело. В архивах Mightee One. Те звуковые дорожки, которые ты пытался скрыть в коде приложения... Это были не помехи!? Чиун рассмеялся. Этот смех Тхэён слышал в наушниках сотни раз, изучая аномалии в аудио-треках айдола. Сухой, надломленный, идеальный и сумасшедший. — О, так это ты был тем любопытным «червем», который копался в моей симфонии? – мужчина сделал изящный шаг вперед, пританцовывая. — Знаешь, я долго ждал кого-то из компании. Кого-то, кто понимает структуру и знает, что такое идеальный тайминг. — Твои «тайминги» – это чистый садизм. Ты превратил музыку в бойню, – Квон попятился, нащупывая в кармане свой старый планшет, который чудом перенесся вместе с ним. Экран гаджета мерцал, пытаясь считать частоты данного места. — Музыка и есть бойня, дорогой разработчик. Разве твой код не пожирает жизни? Разве ты не проводил ночи, убивая не только собственное зрение, но и свой желудок ради строчек, которые забудут через неделю? — Трюкач внезапно замер, его лицо оказалось в паре сантиметров от лица парня. — Но я…я легенда! Бессмертный хит. А ты, chagiya? Ты просто досадный “баг” в моем безупречном дирекционе, который пришло время... исправить. Он взмахнул рукой, и лезвие полированного тесака прочертило в воздухе со свистом идеальную дугу, высекая искры из металлической стойки рядом с программистом. — Посмотри на этот мир, Квон Тхэён. Здесь нет серверов, которые можно перезагрузить. Нет кнопки «Delete». Твой код здесь бессилен, но твой голос... — Ман приложил палец к губам азиата, пахнущим не дорогим парфюмом с нотками кедра в сочетании с ветивером и железом. — Твой голос станет идеальным завершением моего нового альбома. От сказанного, у разработчика по телу пронесся табун мурашек. А затем он увидел, как на планшете в его руке полоска загрузки сменилась на кроваво-красную надпись: «RECORDING...». — Ну же, – прошептал Трюкач, занося лезвие дубины для следующего удара. — Дай мне свой лучший звук. Покажи, на что способен Mightee One в финале шоу! Чиун замахнулся, и первый нож вонзился в плечо Тхэёна с влажным чмоканьем. — Aigo! – вскрикнул Тхэён, отшатнувшись. Боль была слишком реальной, она не имела ничего общего с системными ошибками. — Sibal... Да ты и правда спятил, Чиун! Трюкач замер на мгновение, склонив голову набок, будто озадачился, но на его лице расплылась восторженная, почти детская улыбка, а глаза всё также ярко отблескивали кислотно-желтвм оттенком. Он поднес окровавленный тесак к губам и слизнул каплю бордовой жидкости, зажмурившись от удовольствия. — Jinjja... Какой чистый звук, Тхэён-а! – пропел он, снова пританцовывая на месте. — Твое «щибаль» прозвучало так... искренне. В студии нам вечно не хватало такой экспрессии. Ты ведь помнишь наших продюсеров? Они всегда хотели «больше жизни». Что ж, кажется, я наконец-то нашел идеальный метод ее извлечения. Квон Тхэ, стиснув зубы, прижал ладонь к ране. Кровь, что сочилась из нее, была горячей и липкой. Парень понимал: если он не найдет лазейку в «логике» этого места, его личный код будет стерт через пару минут. Он лихорадочно застучал по разбитому экрану планшета. — Michin nom... – прошипел Тхэён, пятясь к стене, увешанной неоновыми трубками. — Ты думаешь, это сцена? Это тюрьма, придурок! Ты здесь такая же марионетка, как и я. Твои «фанаты» здесь – это тени, которые сожрут тебя, как только ты перестанешь петь! Лицо Трюкача на мгновение исказилось. Маска вежливого айдола треснула, обнажая бездонную яму высокомерия. Он резким движением выбросил вперед руку, и два лезвия со свистом прорезали воздух, пригвоздив край куртки Тхэёна к кирпичной кладке. — I-nom-i... – мужчина сделал медленный, угрожающий шаг, а его голос упал до зловещего шепота. — Ты всегда был слишком умным для простого кодера. Но запомни: в моем мире нет тюрем, есть только гримерки. И Сущность мой самый преданный зритель. Она не ест меня, Тхэён-и... она аплодирует. Он подошел вплотную, прижав холодное лезвие к горлу азиата. — Давай проверим твою теорию. Если я вырежу тебе язык, станет ли твой код чище? Или ты наконец-то поймешь, что art требует жертв? — Чиун нежно провел пальцем по щеке Тхэ, оставляя кровавый след. Со лба парня начал медленно стекать пот. Психопат… — Geokjeong hajima. Я сделаю это красиво. Твой дебют в моем шоу будет... незабываемым. Квон почувствовал, как планшет в его руке коротко завибрировал. Частота пульсации неоновых ламп за его спиной внезапно совпала с ритмом, который он вывел на экран. — Jamkanman... – выдохнул пленник, глядя прямо в безумные глаза айдола. — Если ты так любишь ритм... как тебе такой бит? В этот момент Тхэён с силой ударил по кнопке «Execute», и вся улица Гангнам на секунду погрузилась в кромешную тьму, прежде чем взорваться коротким замыканием всех вывесок сразу. Вспышка была ослепительной. Тысячи неоновых трубок лопнули одновременно, обрушивая на асфальт искры и стеклянную крошку. Трюкач отпрянул, прикрыв глаза рукой и раздраженно шипя: — Aish, jinjja! Ты портишь освещение, Тхэён-а! Воспользовавшись секундным сбоем в «декорациях», программист рванулся в узкий переулок, где туман был особенно густым. Ноги слушались плохо, плечо горело, а в голове набатом билась одна мысль: это не игра, здесь нет чекпоинтов. Он бежал, пока легкие не начало жечь, и остановился лишь тогда, когда звуки безумного смеха и свист неоновых ножей затихли вдали. Только тогда Тхэ прислонился к стене какого-то ржавого генератора и снова взглянул на гаджет. Экран был залит кровью, но сквозь красные разводы пробивались строки системного лога. «ERROR: User "Kwon Tae-Young" location unknown. STATUS: Survivor.» Внезапно из темноты впереди донесся мелодичный, пугающе спокойный напев. Хак не бежал за ним. Мужчина просто шел, постукивая битой по мусорным бакам, создавая свой собственный, жуткий ритм. — Eodi isseoni?~ голос айдола раздался совсем рядом, хотя Квон не видел ни души. — Прятки – это скучный жанр, Тхэён-и. Зритель ждёт кульминации! Тхэён затаил дыхание, видя, как на стене напротив медленно вытягивается длинная тень с острым силуэтом оружия. Похоже его «взлом» всего лишь на время отсрочил финал. Здесь, в Тумане, правила писал не он, а тот, кто привык быть в центре внимания. Трюкач заглянул за угол, и его глаза, отражая тусклый свет далеких звезд Сущности, хищно сверкнули. — Chajattda, – ласково прошептал ман, замахивая руку для броска. Квон Тхэ крепче сжал планшет, который начал вибрировать от приближения убийцы. Код на экране внезапно сменился одной короткой строчкой: «STAGE 2: BEGIN». Он поднял глаза на преследователя, и на губах разработчика заиграла слабая, болезненная усмешка. — Ну давай, артист... Посмотрим, чьё шоу продлится дольше. Экран планшета погас. Тень Трюкача накрыла его полностью, и в тишине Тумана раздался лишь первый, идеальный по своей чистоте звук столкновения стали и плоти.

Эпилог: Последний лог

🪩

Тхэён резко распахнул веки. Вместо терпкого морока грима и лязга железа – острый, едкий дым костра. А вместо крикливых неоновых вывесок Сеула, вопящих об айдоле-безумце и дьявольском ритме, – лишь глухая, безразличная бездна лесной тьмы. Он сидел на бревне, тяжело хватая ртом воздух. Рана на плече больше не кровоточила, но ткань куртки была распорота там, где прошёл клинок Чиуна. Пальцы продолжали судорожно сжимать планшет – теперь лишь бесполезный кусок пластика с треснувшим вдребезги экраном. — Salsatda... – выдохнул он, чувствуя, как дрожат колени. Вокруг костра сидели другие. Они не спрашивали, кто он и откуда. Их пустые, выгоревшие глаза говорили громче любых слов. Здесь не было айтишников, айдолов, звезд или других каких-либо профессий. Только расходный материал для чьей-то вечной игры. Тхэ взглянул на мерцающий экран гаджета. В искаженном отражении треснувшего стекла мелькнуло его собственное изможденное лицо, а на долю секунды за плечом замаячил зловещий отблеск знакомого жёлтого плаща и нечеловеческий оскал. — Ты в порядке? – тихо спросила девушка, сидящая напротив. Тхэён молчал. Его палец, словно застывшее дыхание, скользнул по паутине трещин на экране. Он знал: где-то там, за гранью видимого, Ли Джиун уже смывает кровь с холодного лезвия, напевая новую мелодию. Мелодию, в которой теперь навсегда запечатан крик Квон Тхэёна. Шоу не закончилось. Оно просто ушло на подготовку к следующему акту.