Лесник

«Со мной все ок. Приехал в этот лес, думаю, проклятью будет глубоко похуй на звуки живой природы, но так и быть, слушаюсь тебя и врачей.» Подумав, Дин дописал еще «люблю тебя, дорогой», и хотел было уже отправить, но в последний момент передумал. «Со мной все хорошо», — переписал он. «Приехал в лес, надеюсь, проклятье действительно отступит под силой природы, как говоришь ты и утверждают врачи. Очень люблю тебя и уже скучаю!» Вот это уже было лучше, так что Дин добавил в конце текста смайлик поцелуйчика и все же отправил. Сообщение оказалось прочитанным тут же, будто Кас дежурил у телефона. А затем под контактом появилось «печатает», и Дин неловко улыбнулся. Кажется, впервые за долгое время искренне. Проклятие Каина заставляло его злиться, злорадствовать и отнимало все другие чувство, но сейчас… Он будто бы вновь почувствовал любовь и нежность. — Вот он, современный человек: приехал на природу, чтобы в телефон позалипать, — раздался над головой ехидный голос. Дин в раздражении выключил и отложил телефон. Лесник сидел напротив и хотел было съязвить что-то еще, но увидел взгляд Дина и только покачал головой. — Мы вроде договорились, что я помогаю тебе разводить блаженных хиппи по полянкам счастья, а ты в обмен до меня не докапываешься. — Ты сделал очень много ошибок в слове «кормлю». Настала очередь Дина закатить глаза. Голову обожгло болью и он поморщился, сжимая переносицу в пальцах. Он уехал в гребанную Миннесоту, чтобы вылечить проклятье — друид-Кас потребовал валить именно в этот лес, врачи хором поддержали идею выехать на природу, но в холоде ему мгновенно стало хуже. В детстве он мог месяцами спать на переднем сиденье едущего автомобиля, или под деревом без палатки, или за заржавевшей ванной в каком-то сарае — но не сейчас. То ли тридцатилетний возраст, во что верить не хотелось, то ли проклятие подкосили его здоровье. А Касу, его парню, было стыдно признаться, что он теперь более уязвим, чем раньше. — Так это все мои обязанности? Всего лишь отводить людей в какие-то места, как бы, медитировать? — всё равно он не понимал, в чём тут подвох. У такого человека, как этот лесник, всё выглядит достаточно подозрительно. Поначалу вовсе хотелось свалить от этого саркастичного типа, но тогда Кас не оставил бы его в покое. Не то чтобы Дин хотел отдельной жизни, скорее не хотел заставлять близкого человека лишний раз нервничать. — Слушай, разве я как-то невнятно объяснил? Приятель, это буквально всё, что мне нужно здесь. Но, конечно, если для тебя это сложное и непосильное задание, то ты свободен уйти отсюда ни с чем. — мужчина презрительно фыркнул и отошёл от стола. Видимо, на кухню, ведь время близится к ужину. Отчего-то захотелось напиться. То ли от усталости, то ли от необъяснимой тоски где-то под рёбрами, будто что-то сдавливало и вытесняло воздух. «Проклятие всё равно будет действовать», пронеслось в голове, как будто это его сейчас оправдает. Перед кем? Да какая к чёрту разница… Не желая больше забивать голову бессмысленными догадками, он оглядывает комнату. Не смотря на то, что дом этот находился лесу, тут было довольно уютно. Стены были деревянными, покрыты темнеющим лаком. Слева от стола было окно, с обратной стороны мирный вид тропы дальше в лес, где виднелись несколько поваленных деревьев и густые кустарники. У подоконника стояла средних размеров тумба с растаявшей свечой и несколькими фотографиями, на которых улыбался молодой хозяин дома. В нескольких метрах от окна стол с шестью стульями, за которым сейчас сидит Дин, на столе только пара кружек и нарезаный хлеб. По правую руку от него тоже было окно, но оно плотно закрыто тёмными шторами, а у противоположной тумбе стены стоял старый бордовый диван, на нём могли сидеть несколько человек. Перед диваном небольшой кофейный столик с несколькими раскрытыми газетами сверху, под ним уместились коробки с чем-то серым внутри — может свинец для пуль, хотя вряд ли лесник занимался такими вещами самостоятельно, но вариант не исключается. На стене между двумя дверями висела картина, которая, пожалуй, была единственной вещью в комнате, вызывающей мрачный холод по спине. На ней изображена девушка в белом, лежащая и вроде бы спящая, а сверху на ней нечто подобное демону. Ещё и эта голова коня в темноте, ужасно… На секунду Дин думает, что это может быть за нечисть. Демон или, может, что-то более Земное? — Интересуешься искусством? Похвально. — Кроули вернулся в комнату с двумя тарелками. — Замечательная картина. «Ночной кошмар», работа Генриха Фюсли. Дин поёжился. Было не по себе от смотрящей на него лошадиной головы с белыми глазами. — Хватит сверлить взглядом моё имущество, дыру прожечь можешь. Всё-таки он оторвался от картины и, нахмурившись, взглянул на поставленную перед ним тарелку. Содержимое слегка дымилось, в рыжем нечто он разглядел мясо и овощи. — И что ты мне решил подсунуть? Думаешь сразу отравить за лишние вопросы? — Винчестер взглянул на собеседника, иронично изогнув брови. — Не нравится рагу? Так не ешь, я тебе не мама. Но завтра тебе полдня возиться с приезжими. А как освоишься, сам себе сможешь готовить, продукты прятать не собираюсь. — лесник улыбается и ставит между ними доску с хлебом. — Будь как дома, путник. Я ни в чём не откажу. «Пока ты не начнёшь задавать вопросы», закончил за него гость у себя в голове, отмечая, что всё-таки этот мужчина может быть человеком, когда хочет этого. Или только за едой, кто его знает.

***

Работа оказалась не пыльной: вставать рано вовсе не обязательно, люди попадались приличные, а проведённое время на природе хоть немного дарило умиротворение. Каждый день ходить было не нужно, но регулярно раз в два или три дня. Выводить их из леса тоже не было необходимости — они оставались наедине с природой и высказывали желание выходить самостоятельно. Ну, Дин не лез. Ему в общем и не было никакого дела до прохожих, каждого из которых он видел лишь единстенный раз. «Со мной всё хорошо, провожу время нормально. На природе не так плохо, как я думал раньше. Скучаю по тебе, любимый», пишет он и, перечитав ещё раз, отправляет. Думает, что ему иногда не хватает девичьей сентиментальности, чтобы всё высказать Касу. Он любил его и старался не думать о том, насколько он может переживать из-за проклятья. «Рад, что ты в порядке. Не пропадай. Люблю» — гласит ответ на его сообщение, прилетевший почти за секунду. Возможно, он сейчас работает, но выделил момент для того, чтобы ответить. Это греет сердце. — Здравствуйте… Так это вы проводите к «местам силы»? Дин убирает телефон в карман и поднимает глаза. Перед ним стоит молодой светловолосый парень в скромной синей куртке, руки подрагивают на холоде — ещё не скоро наступит настоящая весна. Он обворожительно улыбается незнакомцу и кивает. Кроули говорил: «Без вежливости и с мрачным таблом никто на тебя не заглянётся, а ведь клиенты могут уходить и портить репутацию». — Да. Нам уже пора. Идите за мной. Винчестер разворачивается и идёт по тропинке вглубь леса. С первого дня он запомнил основные черты тропы: половину идёшь по одной дорожке; на развилке в первой половине недели сворачиваешь в сторону с частыми пеньками справа, во второй половине — через густую траву слева. Если нужно домой, он просто шёл прямо. Запомнить достаточно просто. Сегодня вторник. Они идут правее. — Такое ощущение, что всё это бред собачий. — хмыкает парень позади него. — Неужели такая терапия действительно работает? Дин оборачивается через плечо. Да, выглядит как бред собачий, он согласен. Но по какой-то причине он всё ещё здесь. Сам себе отвечает, что это ради Каса и попытки привести себя в норму. — Я тоже думал, что это чепуха полная. Но нахожусь тут уже пару недель и не чувствую ухудшений, даже наоборот. Спокойно тут. — он не до конца верит своим словам. Конечно, какой-то покой он всё равно чувствует, но не нравится ему растущая пустота в груди. Чего-то вечно не хватает. И он не знает, из-за отсутствия Каса рядом или из-за воздействия проклятия. Предпочитает думать, что из-за Каса. — Может и я тут ошиваться буду, раз помогает. — он пожимает плечами и выдерживает паузу. — Я Дэйв. — Дин. — желания знакомиться не было, но вежливость сказала, что отвечать надо. — И почему тебя сюда занесло? — Да задолбало всё. Моя девушка говорит, что так до депрессии не долго, вот и послала сюда. Развеяться. — Дэйв мотнул головой, как бы очерчивая лес вокруг. — Что насчёт тебя? Или проводникам не положено разговаривать о своих проблемах? Что-то в голове щёлкает. Дин хочет послать его к чёрту или накричать. — Можно сказать, что не положено. Всем своего дерьма хватает, чувак. — сдерживается, потому что этот парень ему ничего плохого не сделал. Тот лишь кивает, и на этом моменте замолкает. Можно и молча пройтись. В конце концов, это тоже единение с природой. А когда Дин уже собрался оставить парня на поляне, предварительно разжевав привычные слова, тот притормозил его ненадолго. — Береги себя, чувак. — сказал Дэйв с грустным лицом и похлопал его по плечу, после усевшись в середине поляны по-турецки. Холодная земля, похоже, совсем его не беспокоила. Винчестеру было даже немного его жаль в некотором смысле. Но жалость была какой-то слишком уж тусклой даже для простого незнакомца. Он в последний раз обернулся и всё же пошёл прочь, зарывшись в воротник кожанки поглубже. Совсем чуть-чуть он корил себя за то, что посчитал день более тёплым, чем вчерашний. Лишь на мгновение что-то жадное загорелось в груди. Что-то жадное и абсолютно ненормальное — и впервые за всё это время Дин испугался, что сделал нечто неправильное. Хотелось поскорее попасть домой.

***

— Ну что с тобой, домогался кто-то? Преследуют волки? — в гостиной на диване вальяжно разместился хозяин, с порога саркастично встречая тяжело дышащего гостя. — Как будто эти собаки за тобой никогда не гонялись. А я всего лишь хотел поскорее домой. — Дин по привычке хотел было закатить глаза, но в тот же миг голову пронзила острая боль. Давление? Ну не настолько же он старый! — Нет среди животных у меня врагов. Хочешь не верь, а мне скрывать нечего. — лесник перевернул страницу какого-то журнала. — Да что ты? Ещё какие истории расскажешь? — через плечо кинул Винчестер, присаживаясь за стол. Виски пульсировали слабой болью. — Ну коль желаешь, расскажу тебе пару историй. — он небрежно бросает бумажное нечто на стол и поднимается с дивана. Взглядом вороватых глаз осматривает человека и направляеся к двери. — Но только за стаканом чего-то крепкого. Надеюсь, тебя не страшит идея выпить? Дин кивает и достаёт из кармана телефон. Висит несколько непрочитанных сообщений, он открывает чат с ними. «Скучаю по твоему сильному плечу рядом, дорогой». «Сегодня был довольно долгий день. Надеюсь, у тебя он прошёл лучше. Звони, если хочешь поговорить». «Люблю тебя от горизонта до горизонта». Дин улыбается. Слабо, как он чувствует, но всё-таки улыбается, а значит, всё не так уж и плохо. Он был рад видеть сообщения от близкого человека. Начал набирать ответ: «Я бы рад поболтать, но не прям сейчас. Могу позвонить тебе утром, перед началом твоей смены. Сожалею, что не могу быть рядом с тобой». Перечитывает. Стирает и печатает снова: «Я позвоню тебе завтра с утра, милый. Соскучился по твоему голосу и присутствию». Отправляет, и сразу видит, что его прочитали. Добавляет в следующем сообщении: «И я тебя люблю». «Ожидаю твоей речи с нетерпением. Очень хочу верить, что скоро увидимся в прежней обстановке» — приходит в ответ. И он снова улыбается. — Как не зайду сюда, всё вижу тебя с телефоном. Неужто так скучно у меня? — говорит ему Кроули, вернувшийся с бутылкой чего-то определённо дорогого и, как он сказал, крепкого. Дин хмурится и откладывает телефон. Вот именно язвительности этому мужчине всегда хватает, а если в душу ещё лезть — иногда хоть топором отбивайся. Он тут же откинул мысль про топор. Не то, он вовсе не то хочет! Этот человек, так или иначе, приютил его к себе и кормит, порой выпить предлагает. Всё равно в нём есть, кажется, нечто доброе. — Завязывай злиться. Лучше выпей. Винчестер охотно соглашается.

***

«Я в порядке, можешь не переживать. Сон иногда не идёт, но не критично, справлюсь. Сегодня планирую прогуляться подальше», пишет Дин, параллельно доедая яичницу. Слишком много перца, да и чёрт с ним. «Береги себя, милый. Пиши почаще», последнее уточнение как-то напрягает. Дин проверяет их переписку — и правда, они чуть реже разговаривают. Но хотя бы поддерживают связь и созваниваются время от времени. Он провёл уже месяц в гостях у нового друга и начал замечать значительные изменения. Он становится агрессивнее к людям, но холоднее к жизни. Меньше улыбается, о чём ему сказал сам Кроули. И даже так, он бы не сказал, что его это сильно беспокоит. Напрягает немного, но он уверен, что просто находит всё это лечение рутиной, которая порой его раздражает. Люди не приходят дважды, а он торчит здесь уже дохрена и хочет наконец вернуться домой. Но лесник доказывает ему, что тот ещё лечится, а прерывать лечение не стоит — всё может откатиться к исходной точке, и таким образом он попросту сожжёт потраченные здесь дни. А потому он пока остаётся — никого не убил до сих пор и на том спасибо. — Белка, поторапливайся, день не резиновый! — доносится с кухни, как только последний кусок завтрака был проглочен. Дин уже почти не реагирует на эти колкие фразы сожителя, просто собирается и покидает дом. Он действительно считал своё занятие рутиной. Делал всё на автомате и уже не пререкался, если его выпроваживали цеплять людей на весёлые прогулки в лес. Он уже не задавал вопросы из разряда: «А какого чёрта эти люди вообще херачат в лес?». Ему было уже как-то всё равно на эти вопросы и на этих людей. Добравшись до опушки, он стал ждать, осматривая округу. Ничего нового он тут не находил — всё те же деревья, кусты и странная трава под ногами. Животных он почти не видел, лишь изредка натыкался на каких-то птиц и, может, ежей. По крайней мере, он надеется, что ещё не путает мелких зверюшек разных видов. Вглядываясь в бесконечно серое небо, он задумался. Где-то глубоко в подсознании он каждый день думал о том, чтобы кому-то навредить. Просто потому, что ему осточертело это всё. Давно хотелось размять руки, хотя бы набить кому-то морду. Отбивался порой на деревьях — это его успокаивало, а ноющие кулаки свидетельствовали о том, что он ещё жив. Что-то кровожадное продолжало жить у него в организме и он не мог это изменить, лишь сдерживать всеми силами. Он учился контролю над этой тёмной силой, которая раз за разом, день за днём пытается его поглотить. И он всё равно побеждает это нечто под рёбрами, пусть и не может заполнить жуткую пустоту. Ему остаётся надеяться, что эта пустота не начнёт на него влиять сильнее. Он боялся потерять свои человеческие чувства, потерять то, ради чего ещё дышит, ради чего поехал в чёртов лес — любовь к Касу. Он не простит себя, если из-за своей небольшой халатности потеряет любимого и разрушит то, что удалось построить не сразу. Он всё равно переживал за любимого, как бы не наплевал на свои обычные занятия. Он не хотел стать чем-то, переставшим напоминать живого человека. Дин с тяжестью вздыхает. Он хочет, чтобы всё стало стабильным, чтобы было таким же, как и раньше — до проклятия. Он смотрит на правую руку. Не то чтобы он мог рассмотреть что-нибудь через куртку, но метку ощущал постоянно. Она была словно живым доказательством его незавидной судьбы на ближайшее время. Но это не так важно. Главное сейчас — его лечение здесь. Всё наладится. Он отрывается от руки и поднимает взгляд в сторону тихих шагов. Не так далеко от себя он увидел девушку, идущую в его сторону, а потому приветственно помахал рукой. С усилием натянул улыбку на лицо, запихал ладони в карманы, и подождал, пока гостья подойдёт ближе. — Привет. — заговорила она довольно высоким голосом. — Так это ты здесь проводник? Винчестер только кивнул, слегка прищурившись от поднимающегося ветра. — Как далеко мы пойдём? — Достаточно близко для того, чтобы потом без проблем выйти из леса. — Замечательно. Умеешь расположить к посещению, красавчик. — девушка подмигнула. — Значит, идём? — Не отставай, дорога немного извилистая. Он развернулся на пятках и пошёл по тропе, периодически поглядывая через плечо. Дальше всё было обыденным: разговор ни о чём, поворот по дню недели и постоянное щебетание девушки. С её слов, она действительно хиппи и просто интересуется спокойными местами, а лесное медитирование для неё показалось довольно интригующей идеей. Джулия, как она представилась, давно поймала эту волну покоя в жизни и плыла по течению, наслаждаясь моментами, пока дышит. — Вот мы и на месте. — Дин остановился и глубоко вдохнул. Воздух в лесу был чистым и свежим, не таким, как дома. Оно и понятно, ведь там иногда достаточно душно. — Тут довольно тихо. И красиво. — девушка огляделась и остановила свой взгляд на Винчестере. — А ты довольно молчалив, красавец. Не хочешь остаться тут со мной? Поймаешь волну, расслабишься. Дин отрицательно покачал головой. На секунду — всего на одно мгновение! — в сознании мелькнула мысль, что он хотел бы не встречать её сегодня. И, наверное, ни в какой другой день. — Я уже поймал свою волну. — сказал он с статичной улыбкой, от которой слегка ныли щёки. И, предвещая возможное продолжение беседы, добавил, — К тому же, у меня есть человек, с которым я хотел бы проводить всё своё время. Он далеко сейчас, но я скоро к нему вернусь. Так что извини, красавица, со мной облом. Вышло чуть грубее, чем было нужно, но Дин был в таком раздрае, что понял это не сразу. Тем не менее, Джулия не расстроилась. — Жаль, что не встретила тебя раньше. Такую драгоценность упустила. — она весело хихикнула. — Тогда я больше тебя не задерживаю. Спасибо, что проводил. Дин лишь махнул рукой и развернулся, возвращаясь к основной тропе. Дошёл он с пустой головой, не желая вообще ни на чём останавливаться, и просто продолжил идти. Вернувшись к прежней развилке, он пошёл чуть в сторону от основного маршрута, между левой тропой и дорогой до дома. Он действительно планировал прогуляться подальше в лес, проветрить голову от лишних мыслей и, может, напитаться какой-то природной энергией, чтобы быть в состоянии дальше сдерживать свою нарастающую жестокость. Вокруг него не было ничего удивительного: деревья, пеньки, кусты, иногда интересные полянки, больше заброшенные на вид. Картинка была почти статичной, он никуда не сворачивал и не уходил от своего направления, чтобы спокойно вернуться потом обратно. На одной из полянок он всё-таки остановился и поднял взгляд к небу. Над его головой высоко смыкались кроны хвойных деревьев, ветви выглядели как своеобразный шатёр из разных уровней. Небо было почти скрыто за пышностью этих слоёв хвои, но серые облака всё равно просачивались сквозь зелень. Уже было не так холодно, как пару недель назад, а воздух становился более насыщенным. Такого не встретишь ни в одном городе, сколько бы ни пытался искать. Вся атмосфера леса была достаточно уникальной. Дин снова тяжело вздохнул — уже в который раз за последние часы. Не нужен ему этот лес, вся его уникальность и хвоя. Ему хотелось вернуться обратно, встретить любимого после работы и валяться в объятиях с ним на их кровати. Он уже давно понял: никакие чудеса света не будут прекрасны без Каса рядом. Он просто не мог наслаждаться всем этим без чувства морозного одиночества под боком. Так или иначе он хотел тепла близкого человека, который всегда поймёт и будет рассказывать что-то вечерами за ужином. А не эту терапию на воздухе вдалеке от жизни. А ещё Дину бесповоротно хотелось кромсать всё живое в радиусе зрения. И он прекрасно понимал, что не может вернуться сейчас, пока не научился полностью подавлять в себе эту животную жестокость и желание убивать. Он понимал, что так он подвергает самого дорогого человека в его жизни постоянной опасности. Ведь вдруг, совершенно случайно, в один миг попросту не выдержит и навредит Касу? Ему не хотелось это представлять. Да лучше уж пойти и разорвать на части ту Джулию на поляне, лишь бы не возлюбленного. Последняя мысль, конечно, была не совсем правильной в изначальном виде, но что-то подсказывало, что ему стоит поговорить с кем-то. Просто поделиться бытом, разнообразить эту удушающую рутину и заговорить по-человечески с кем-то, кроме одинокого пьяницы-лесника. Он говорил и с Касом, но тот был далеко. Дин совсем не чувствовал человека рядом, не видел, не слышал голоса чётко и без задержки связи. — И кому из нас хуже? — сказал он просто так, в пустоту леса. Ему в определённой степени было плевать на философию, даже если возникали интересные мысли. Всё-таки он развернулся в обратный путь. Он просто хотел поговорить с посторонним, а потом вернуться домой и набить кору очередному несчастному дереву. Винчестер взглянул на часы: он провёл тут достаточно для того, чтобы гость замёрз или заскучал. Но он решил проверить — вдруг она ещё там? Может ему это и нужно, чтобы облегчать ношу проклятия? Надо будет проверить и запомнить на будущее. Если всё так и есть, то светские беседы с Касом будут ещё лучше. Он прошёл неизвестную тропу и вернулся к развилке довольно быстро. Вспомнил, какой сегодня день, и направился направо. Ему действительно было интересно проверить догадку о разговорах. В конце концов, никому ведь не будет от этого хуже. Ни болтливой барышне, ни уже ему. Когда мужчина наконец достиг поляны, на ней никого не было. «Опоздал», мелькнуло в голове, и он правда хотел уже уйти. Но внимание привлекла вязаная шапка, валяющаяся среди травы. Он подошёл ближе и осмотрел её: точно в такой шапке была Джулия. Что-то не так. Может оставила ради шутки, мол: «На память»? Догадка отлетела быстро. Чуть дальше около кустов лежал потёртный ботинок, до которого на грязной земле шли следы. Будто кого-то тащили туда. И только теперь Дин прислушался. Недалеко от него послышались тихие чавкающие звуки, иногда с характерным хрустом чавканье казалось громче. Он поднялся с шапкой в руках и сделал несколько осторожных шагов в сторону звуков. Намереваясь защищаться в случае чего, в свободную руку он взял крупный угловатый камень — почти ничего, считай без оружия, но это хоть какая-то защита и его возможный шанс. По мере приближения, что логично, звучание стало отчётливее и громче. Заглянув за дерево, Дин замер. В нескольких метрах от него развернулась кровавая картина: животные, сильно похожие на огромных волков, объедали неподвижное тело девушки, в которой он узнал гостью. Точнее то, что напоминало её. Тело было сильно изорвано, конечности неестественным образом были раскинуты в стороны подобно звезде, а какие-то и вовсе напоминали их лишь отдалённо. Лицо тоже пострадало — челюсть выдернута с места, часть скулы откушена, можно было спокойно рассмотреть зубы. И чёртово море крови. Животные же, кажется, вовсе не были чем-то удивлены или обрадованы. Они жадно отрывали мясо с костей или с костями сразу, жевали с характерным чавканьем, которое и привело сюда лишнего наблюдателя. Дин даже не мог представить, что ему лучше сделать сейчас. Судя по виду, спасать уже было некого — да и не смог бы он, пожалуй, одолеть или хотя бы отвлечь массивных хищников без оружия. Что сделает камнем? Только разозлит их во время трапезы. А убегать он попросту не торопился. Его не пугало зрелище, которое так неожиданно появилось будто из жестокой документалки, которые не особо любит Кас. Даже больше — ситуация его интересовала, раздувала в голове осиный рой из разных вопросов, на которые он, возможно, даже не хотел бы знать ответа. Он не испугался. Ему не было дела до того, чем занимается природа, к которой люди сами приходят, как миленькие. Его даже забеспокоил слегка тот факт, что ему абсолютно плевать на происходящее. Он лишь продолжал смотреть на ситуацию напряжённым взглядом. Тут из каши, оставшейся от человека, вынырнула красноватая морда волка. И повернулась в его сторону. Вот теперь ему стало не по себе. Может волк этот учуял его запах или услышал, как он подходит — Винчестер не знает. Лишь продолжает следить за движениями морды лохматой собаки перед ним. Она ничего не выражала — никаких животных эмоций, какие могли бы быть в принципе. Может он всё-таки не заинтересован в съедении второго человека заживо? Волчьи глаза были пустыми. Это настоящий убийца, которому не жаль других живых созданий вокруг. Оно просто хочет есть и на этом выживает. Установив зрительный контакт со зверем, Дин почувствовал, что в жилах закипела кровь. Он был готов драться с волком, если это потребуется. Но что удивило больше, так это ощущение, что подобное ему знакомо. Эта жажда смерти ради жизни, которая потом попросту не важна. Дин снова ощутил острое желание убить, повторить за хищником и оказаться в стае, где его не будут лечить за желание убить что-либо живое рядом. Но он сделал шаг назад. Один, ещё один. Медленно, рассуждая холодной логикой о том, что он тоже может стать обедом для этой стаи. Волк не отводил от него взгляда, пока тот не оказался на другой стороне поляны. Лишь увидев приличное расстояние между ними, хищник отвернулся и вновь уткнулся мордой в мягкую кашу с соответствующим хлюпнувшим звуком. А Дин тем временем отошёл ещё дальше, возвращаясь к тропе. Стоило увидеть эту грёбаную развилку, как он быстрым шагом направился в убежище. Когда он вернулся, Кроули не давал никаких язвительных комментариев, а Винчестер просто ушёл в свою спальню. Ему достаточно на сегодня. Ему хватило.

***

Тем не менее уснуть не удалось. Не меньше получаса Дин ворочался, пытался выкинуть из головы сцену, в которой он… Просто ушел от чужого трупа? Его совершенно не озаботило, что та же участь ждала Дэйва, Анну, других людей, которых он водил по лесу. Его даже не особенно беспокоило то, что, скорее всего, Кроули изначально заманивал людей сюда не для райского просветления, а для адской смерти. Единственное, что напрягало — то, что его действительно не волновало все остальное. Он должен был переживать, рвать на себе волосы и предъявлять Кроули претензии, должен был вызвать полицию, или, на худой конец, взять со стены ружье и перестрелять всю людоедскую стаю. Но желания делать все это не было. Дин поднялся с кровати, походил немного по комнате, а затем и вовсе вышел из нее. Его сильно шатало, он цеплялся руками за стены и продолжал идти довольно медленно. Но это было скорее из-за усталости, чем из-за чего-то другого. Почему ему было настолько плевать на происходящее? В конце концов, он ведь человек. Да, у него не самая лёгкая судьба, многое уже закалило психику, но это не оправдывает его равнодушия в тот момент. И он мог бы сказать, что просто переутомился за свою прогулку, потому что она была дольше. И конечно же он мог бы сказать, что видел вещи и хуже. Но он бы тогда солгал. Он бы солгал, потому что даже в утомляющих ситуациях он имел реакцию на трагедии, а сегодня он не почувствовал практически ничего. Он чувствовал себя пустым. Даже хуже — он почувствовал голод метки. Сегодня он ясно понял, что явно не готов возвращаться к людям, потому что чуть не сорвался. В голове звенит, а потолок немного рябит в ночном свете. Он смотрит на часы — стрелка перевалила за второй час ночи. Он больше не может лежать вот так, занимаясь самобичеванием по поводу собственного поведения. Проходя скромную прихожую, он обратил внимание на очередную картину на стене. На этой был изображён некий гигант, поедающий человека. "Кроули говорил, что это классика", промелькнуло в голове. Он почему-то перестал бояться этих мрачных произведений искусства, и это тоже могло заставить беспокоиться. Возможно, он даже находил подобные элементы интерьера интересными — всё равно в них что-то было. Рассмотрев картину ещё раз, он направился в гостиную, желая хоть что-то сделать с сегодняшними событиями в его голове. Желательно — напиться и забыть о них. Кроули встретил его радушно подставленным стаканом великолепного виски, внимательным хитрым взглядом и, на удивление, закрытым ртом. Полночь — время, когда волки дерут глотки, издавая из своего горла противные долгие звуки. Пора и Дину повыть на Луну.

***

— Мы с тобой психопаты, Дин, — проникновенно проговаривал в стельку нетрезвый Кроули всего через… Четыре часа после полуночи? — Хладнокровные сукины дети! Мы не можем сочувствовать, жалеть, это просто не для нас — мы можем только… Развлекаться. И я считаю это лучший подарок от судьбы, а не проклятье! Закончив монолог, он снова отхлебнул виски. Впрочем, если Дин думал, что спившемуся лентяю-леснику не будет, чего добавить, то он ошибался, Кроули понесло дальше: — Ты не согласен со мной, потому и мучаешься. Думаешь о том, что правильно, а что нет, смотришь в телефон как белка на колесо — зная, что там будет все то же самое, что и вчера, но все еще желая этого просто по привычке. Тебя не мучает совесть, тебя мучают воспоминания о совести, воспоминания о любви, воспоминания о сомнениях, вот почему ты здесь до сих пор. — Да хватит уже, — фыркнул Дин. — Тупой я, сам знаю. — Нет, ты не хочешь понять… Дальше стариковские нравоучения слушать стало совсем уж невыносимо, и Дин встал из-за стола и вышел на улицу. Кроули можно было назвать последним хорошим другом прошлого Дина и первым — Дина изменившегося окончательно. Это вводило в ступор, ведь мерзкий зловредный дед только и делал, что травил байки да самоутверждался через него. В темноте мелькнул какой-то огонек и Дин сделал шаг назад, врезаясь… В Кроули. — Что там, волки? — сосредоточенно спросил он, торопливо всовывая патрон в ружье. — Дай. — шикнул Дин и отобрал у него двустволку. Прицелился, следя за мелькающим между деревьями… Фонариком. — Слава Богу, люди! — воскликнул кто-то, в ком Дин с трудом, но опознал Дэйва. — Спасите, ради Бога, тут волки-людоеды, они уже съели какую-то девушку… Парень запыхался, Кроули ощутимо напряжен. Рычание за спиной заставило Дэйва дёрнуться. План в голове Дина созрел моментально. — Осторожней, сзади! — крикнул он Дэйву и поднял ружье. Пока тот отшатывался и оборачивался через плечо, Дин спустил курок. Фигурку ощутимо тряхнуло, Дина едва не снесло с ног отдачей. Это было очень хорошее ружье. В тот же момент из темноты стали выпрыгивать волки, один за другим вцепляясь в еще живое тело под дикий крик. Кроули сориентировался первым — схватил Дина за плечо, затащил в дом, стал поспешно запирать дверь. — Тебе самому-то как в таком месте жить, психопат? — сидя на полу, хмыкнул Дин. — С этими тварями за порогом? — Нет среди животных у меня врагов, — закатил глаза Кроули. — Не едят они мое мясо, невкусное. А вот тебя сожрать — вообще легко. Дин кивнул, принимая ответ и… Они просто продолжили выпивать, как ни в чем не бывало.

***

Утром, проснувшись одетым и не в кровати, а на полу гостиной — слава высшим силам, Кроули любил, ценил и везде стелил ковры, — Дин только поднялся, как встретился взглядом с тяжёлыми, трезвыми глазами Кроули. — Дин… — Кроули вздохнул как-то особенно тяжело и закатил глаза. — Как ты себя чувствуешь после… своего небольшого ночного перфоманса? — Хорошо. Мне совершенно пофигу! — тут же живо ответил Винчестер. Похмелье будто было отрешенно от его настроения и самочувствия — оно вроде как и было, но где-то не здесь, не в нем. — А знаешь, что самое хорошее? Мне пофигу, что мне пофигу! На этом разговор и закончился, Дин снова пошёл разводить туристов. Вернее, каких туристов? Обед. Улыбаться им стало гораздо легче.

***

За окном завыли волки. — Дин… Пойдём в лес. Очередной вечер в компании Кроули, виски и вдалеке от вибрирующего телефона с сообщениями от Каса, которые всего-то сутки оставались без ответа, был прерван этой простой фразой. Это была странная просьба, особенно так поздно, но Дин решил послушаться. Все-таки, такому лесному жителю как Кроули виднее, как лучше повести себя — все равно ни на Дина, ни на самого Кроули эти мелкие облезлые серые дворняги не нападали, помнили, кто их кормит. — Как скажешь, Фергюс! На это лесник лишь заворчал недовольно. Как-то, по пьяни, Кроули признался что его зовут Фергюс, но Дин тогда тоже был пьян, так что не додумался его этим постебать. Зато запомнил и был готов применить в удобный момент — такой, как сейчас. Они бродили по лесу, шли куда-то, пока не раздался треск — слева, со стороны близкой к шоссе, стояли лоси. — Вот, познакомься, — как-то сентиментально нежно сказал Кроули. — Этого красавца зовут Сэм. Самый большой из лосей мотнул носом, поднимая его от травы, и Дин бесстрашно сделал шаг вперёд. Красавец подставил шершавый нос под пальцы, позволил встопорщить короткую шерсть на морде. — У меня странные ассоциации с этим именем. — проговорил Дин задумчиво. Где-то в глубине сознания он считал это имя поразительно знакомым, живым. Хотя, в конце концов, он сам не особо чувствовал себя живым в последнее время. Что-то внутри него оборвалось, освободилось. Теперь он был будто самим собой, какого не принимало окружение. Но ему было плевать. Он уже не думал о каком-то метафорическом исцелении или попытках развития контроля над этой тёмной стороной его души. Он понимал, что ему никуда не деться от его проклятия даже в этом далёком лесу. Он обернулся. Позади него всё ещё стоял Кроули. Но с направленным на него ружьём. В следующий момент раздался выстрел. Дин зажмурился, ощутил жуткую жгучую боль в груди, расплывающуюся раскалённым металлом по плечам, шее, спине. Боль почти отрезвила его от жажды смерти, но только для того, чтобы проговорить проклятия стрелку. Он схватился за источник боли, что, впрочем, совершенно не помогало её облегчить. С трудом открыв глаза, он увидел кровавое марево на его, теперь уже дырявой, одежде. Выстрел попал близко к сердцу, он истекал кровью, чувствовал её вкус уже на губах, слышал похрустывание пары треснувших рёбер в каждом вдохе. Можно считать, что он уже мёртв, потому что никому не нужна здесь полиция или скорая, да и не доедут они сюда, в глубину леса. В ушах стоял звон, довольно быстро набирая громкость. Ноги уже не держали его, подкашивались, и вскоре Винчестер оказался на траве, которая показалась ему довольно мягкой и приятной. Всё кончено. Он не сможет подняться, в глазах темнеет. А ведь Дин даже не успел ответить Касу. Чёрт, Кас... Кроули подошел к трупу, что загораживал Сэму путь к самому сочному кустику травы, и перевернул его ногой. Зеленые глаза остекленели, с пухлых губ стекали черные пятна, оставляющие красные следы. — Прости, пупсик, — скривил он губы. — Под одной крышей может жить, к сожалению, лишь один психопат.

***

В дверь постучали и Кроули тут же бросился открывать. — Здравствуйте-здравствуйте! — воскликнул он доброжелательно. — Проходите, посидим у меня, расскажете, что привело вас в эту глушь. — Здравствуйте, — пробормотал низким голосом мужчина, пока Кроули, радушно улыбаясь, помогал ему снять пальто. — Извините, вы не видели здесь мужчину… Зовут Дин Винчестер, волосы ежиком, глаза зелёные? — Нееет, ко мне давненько никто не заходил, — отмахнулся Кроули легкомысленно. — Садитесь-садитесь, можете его тут подождать. Уходя на кухню Кроули прихватил с собой с тумбочки часы, которые не должны были здесь находиться. — Простите, — оставаясь стоять ответил мужчина. — Он почти неделю не выходит на связь, я должен его отыскать… — О боже мой! — воскликнул Кроули. — Нужно позвонить лесной службе, вдруг что-то случилось! Но если он вышел из леса, просто потеряв телефон, — они тоже знают. Садитесь-садитесь, молодой человек, я сейчас позвоню… Кас неуверенно присел на массивный деревянный стул. Кроули вышел на крыльцо, оставляя дверь открытой, и попытался было поймать связь, но ее не было. — Вы не волнуйтесь, такое у нас частенько, — махнул рукой он. — Провод где-то оборвали, наверное. Поешьте, завтра связь восстановиться и вызвоним лесную службу, все хорошо будет. Поживете у меня, пока друг ваш не найдётся, поможете маленько животных кормить — заодно поищем, вдруг вещи его какие в лесу увидите, так и найти проще будет… По помещению распространялся тёплый воздух из печки. Пахло хорошо — живым огнем, горящим деревом, старыми газетами и мясом, шкворчащем в сковороде на плите. Кас, завороженный этим уютом, кивнул.