Спасённый

Дракон пытался укрыться в грозовых тучах. Молния перечеркнула тёмное небо. Он покрепче обхватил хрупкую ношу. Скорее бы горы остались позади. Из дворца небесных драконов удалось выскользнуть без шума, и тайная пещера уже совсем близко... Ледяной дракон Иней ошибался: кража не прошла незамеченной, и обсидианово-чёрные глаза уже провожали снизу его полёт. Золотистая чешуя огромной драконихи, восседавшей на уступе скалы, пылала зноем, словно раскалённый песок пустыни. Чёрные глаза щурились, высматривая высоко в облаках серебристый блеск крыльев. Щелчок её хвоста — и ещё два дракона послушно взмыли в небо, устремляясь в самое сердце грозы. Пронзительный крик эхом прокатился по горным склонам, когда серебряно-лунный беглец забился в безжалостных когтях. — Завяжите ему пасть! — велела дракониха, взглянув на пленника, брошенного перед ней на скользкую от дождя скалу. Тот уже втягивал в себя воздух, изготовившись к атаке. — Живо! Один из стражей выхватил пышущую жаром цепь из кучи дымящихся углей и крепко обмотал ею челюсти ледяного дракона. Раздалось шипение, сырой воздух наполнила резкая вонь горелой чешуи. Иней глухо застонал. — Ты не успел. — Длинный раздвоенный язык высунулся, подрагивая, из пасти песчаной драконихи и скользнул обратно. — Ледяной выдох не получится. Другой страж протянул ей драконье яйцо. — Это у него было при себе, королева Огонь. Повелительница вгляделась сквозь хлещущий ливень. — Яйцо не ледяных, — прошипела она. — Оно похищено из Небесного дворца! Глаза пленника едва виднелись в клубах пара над раскалённой цепью, сковавшей лёд серебристой чешуи. — Ты надеялся так легко уйти? — продолжала Огонь. — Моя небесная союзница не так глупа. Королева Пурпур знает обо всём, что творится в её владениях. Мне передали, что вор из ледяного племени пытается ускользнуть с добычей, и я решила чуточку разнообразить свой скучный визит. — Она поднесла огромное яйцо к огню и повернула, рассматривая. Под бледной гладкой скорлупой мерцали золотисто-алые отсветы. — Так и есть, яйцо небесных, вот-вот проклюнется. Зачем бы моей сестре понадобилось воровать их детёныша? Пламень не терпит никого моложе и красивее себя самой. — Повелительница задумалась. Дождь вовсю колотил по горному уступу. — Разве что... ведь завтра трёхлунная ночь! — Мощный хвост драконихи взметнулся по-скорпионьи, ядовитый шип на его конце угрожающе завис у самых глаз Инея. — Ты не служишь Пламени, верно? Ты из тех трусливых подстрекателей к миру! — Когти мира? — воскликнул один из солдат. — Они есть на самом деле? Огонь фыркнула. — Кучка жалких червей, причитающих над каплей крови!.. Развяжи-ка его. Пока чешуя не остыла, он нас не заморозит. — Страж размотал цепь, и огромная песчаная дракониха наклонилась к пленнику. — Скажи, ледяной, ты и вправду веришь в пророчество того напыщенного старика из ночного племени? — Разве мало драконов сгинуло в вашей войне? — прохрипел Иней, морщась от боли. — Уже двенадцать лет вся Пиррия истекает кровью! Пророчество гласит... — Не важно, что оно гласит. Меня никакие пророчества не касаются. Ни горстке слов, ни ораве младенцев не позволено решать, когда я сгину или кому покорюсь. Мир наступит, когда умрут мои сёстры, а я стану Песчаной королевой! — Отравленный шип опасно качнулся, нацелившись на пленника. Серебряный дракон бесстрашно сверкнул глазами. — Драконята судьбы придут, хочешь ты того или нет, и только они выберут, кому повелевать песчаными драконами! — В самом деле? — Отступив назад, Огонь снова повертела яйцо в когтях. Зловеще усмехнулась, поигрывая раздвоенным языком. — Надо ли так понимать, ледяной, что это яйцо — часть вашего жалкого пророчества? Иней молчал. Дракониха постучала по скорлупе длинным когтем. — Эй, любимец судьбы, слышишь? Давай, выходи, покончим наконец с этой гадкой войной! — Оставь его в покое! — выдавил пленник. — А скажи-ка мне, — усмехнулась Огонь, — чего будет стоить твоё бесценное пророчество... если один из пяти драконят так и не явится на свет? — Ты не посмеешь! — Небесно-голубые глаза ледяного дракона, в которых светилось отчаяние, были прикованы к страшным когтям. — Никому не позволено причинять вред драконьему яйцу. — Трудновато спасти мир без небесных крыльев, — проговорила дракониха, задумчиво перекидывая яйцо из одной лапы в другую. — Как это было бы печально. Пожалуй, надо очень, очень осторожно обращаться с этим ужасно важным... ой! Яйцо скользнуло в её когтях, и Огонь сделала вид, что хочет его подхватить. Иней понял: сейчас или никогда. Он рванулся вперёд, насколько позволяли солдаты, всё ещё державшие его за крылья. Цепь давно сняли, челюсти сводило от боли, а на морде вздувались волдыри от ожогов. Но Иней всё же смог выдохнуть лёд прямо в лицо солдату, который держал его справа. Ледяное дыхание ударило дракону в морду. Тот взвыл, выпустил крыло, закрываясь лапами, и Иней вырвался из второй хватки. Солдаты не сразу поняли, что произошло. Огонь всё ещё сжимала в когтях скользкую скорлупу, пытаясь удержать равновесие после того, как изобразила падение, а Иней уже бросился вперёд. Он ударил головой Огонь в грудь. Песчаная пошатнулась, выпустила яйцо, и то покатилось по мокрой скале к краю пропасти. Иней метнулся следом, подхватил его в последний миг, прижал к груди и оттолкнулся задними лапами от уступа. Крылья рванули воздух. Он взмыл вверх, прямо в грозу, даже не глядя, куда летит. Лишь бы прочь, лишь бы подальше. — Догнать! — заревела внизу Огонь. — Живо догнать и убить! Иней летел сквозь тучи, прижимая яйцо к груди. Синяя кровь заливала глаза, смешивалась с дождём, капала на скорлупу. Он свернул в другую сторону, прочь от ущелья, где ждали остальные воспитатели. Пусть преследователи думают, что он летит к Ледяному королевству. Пусть гонятся за ним, сколько хватит сил. Сзади послышался свист крыльев. Один солдат, второй. Пламя ударило в хвост. Иней дёрнулся, чудом удержав равновесие. Ещё один выдох — на этот раз огонь обжёг левое крыло, прожёг перепонку насквозь. Он закричал от боли, но яйцо не выпустил. Земля стремительно приближалась. Иней падал прямо на острые пики, проваливаясь в темноту ущелья. Он успел сгруппироваться в последний момент, прикрывая яйцо телом. Ударился о выступ, потом ещё и ещё — покатился вниз, обдирая чешую, ломая когти, но яйцо так и осталось прижатым к груди. Потом наступила тишина. Дождь хлестал по лицу, заливал рану на морде. Иней лежал на спине, раскинув крылья, и смотрел в чёрное небо. Где-то там, высоко в тучах, метались тени солдат. Они искали его, но он упал слишком глубоко, в расщелину, которую сверху не разглядеть. Иней не знал, сколько пролежал так. Потом яйцо в его лапах дрогнуло. Иней заставил себя подняться. Левое крыло висело, прожжённое насквозь. Бок саднил так, что темнело в глазах, — кажется, пара сломанных рёбер, а может, и хуже. Но яйцо было целым, и внутри кто-то возился, царапал скорлупу. — Тихо, маленький, — прохрипел Иней. — Ещё рано. Потерпи. Он встал на дрожащие лапы и побрёл. Шёл пешком, зажав яйцо в лапах, спотыкался о камни, оставлял за собой синий след на мокрых скалах. Трёхлунная ночь. Он должен успеть. * * * Кречет сидела в дальнем углу пещеры, уставившись в стену. Ласт мерил шагами каменный пол, то и дело поглядывая на четыре яйца, уложенных в гнездо. Бархан молчал, привалившись к стене, его покалеченное крыло неудобно подвернулось под бок. — Зола мертва, — в который раз повторил Ласт. — Она донесла яйцо земляного и умерла от ран. — Я слышала, — не оборачиваясь, буркнула Кречет. — А если и Иней не вернётся... Снаружи послышался шорох. Все трое замерли в одно мгновение. Кречет шагнула к входу, прижалась к стене, втянула когти, готовая к атаке. В проёме показалась серебристая тень, перепачканная синим и чёрным от грязи. Крыло Инея висело, морда была рассечена от глаза до челюсти, из раны сочилась кровь. В лапах он сжимал яйцо. Золотисто-алое, с красными прожилками. Целое. Иней переступил порог пещеры и остановился. — Я успел, — выдохнул он. Голос прозвучал хрипло, едва слышно. Иней покачнулся. Ласт подскочил к нему и подхватил под здоровое крыло, не давая упасть. — Давай яйцо, — быстро сказала Кречет. — Скорее, я положу его к остальным. Иней разжал лапы. Кречет бережно взяла яйцо, отнесла в гнездо и уложила рядом с четырьмя другими. На миг она задержала на нём взгляд и провела когтем по тёплой скорлупе. Бархан поднялся, подошёл к Инею и оглядел его с лап до головы, заостряя внимание на израненном крыле. Он украдкой поглядел на своё. — Жить будешь, — сказал он, оборачиваясь к Инею. — Что произошло? Иней сполз по стене, садясь прямо на пол, и уставился на яйца. Пятеро. Все здесь. — Огонь и её солдаты... Они перехватили меня в горах. Я увёл их в другую сторону, — прохрипел он. — Надеюсь, не найдут. — Не найдут, — отозвалась Кречет, поглядывая на него. Раны были серьёзны, и крыло Инея теперь выглядело так же, как и крыло Бархана. — Когти мира позаботились о том, чтобы никто не мог найти это место. — Значит, всё не зря, — выдохнул Иней. Он поднял глаза к проёму в потолке пещеры. Сквозь него было видно небо. Все три луны уже поднялись над горами — полные, круглые, яркие. Как и было сказано в пророчестве. Иней сидел у стены, прижимая лапу к раненому боку, и смотрел на яйца. Кровь на его морде запеклась тёмно-синей коркой, веки тяжелели с каждой минутой, но он не позволял себе закрыть глаза. — Тебе надо отдохнуть, — вдруг сказала Кречет, проходя мимо. — Не хочу, — ответил он. — Тогда я пропущу самое главное. И в этот момент раздался тихий треск. Все воспитатели замерли, и их головы повернулись к гнезду. Небесный дракончик начал проклёвываться. Трещина медленно поползла по поверхности яйца, расширяясь с каждым мгновением. Потом маленькая рыжая лапка просунулась в образовавшуюся дыру, царапая воздух. Следом за ней показалась огненно-рыжая мордочка с огромными жёлтыми глазами. Дракончик вывалился из скорлупы, моргнул, оглядывая пещеру, и тоненько пискнул. Иней выдохнул. Кречет стояла неподвижно, глядя на малыша. Тот повернул голову в её сторону, принюхался и вдруг, ковыляя на нетвёрдых лапках, потопал прямо к ней. Она не шевелилась, пока он сам не ткнулся мордой в её лапу. Медленно Кречет наклонилась и подняла его. Дракончик сразу затих, устроившись у неё на груди. — Небесный малыш, — тихо сказал Ласт. — Вылупился первым. Кречет молчала. Она смотрела на дракончика, и что-то в её лице менялось. Жёсткие складки вокруг глаз разгладились. Плечи опустились. Впервые за много лет она не казалась суровой воительницей, готовой к бою. — Я назову его сама, — её голос был твёрдым. Кречет внимательно поглядела на дракончика, на его рыжую чешую, на жёлтые глаза, которые смотрели на неё с доверием. — Сокол, — сказала она наконец. Иней смотрел на неё и на дракончика в её лапах. Рана на морде пульсировала болью, бок и крыло горели огнём, каждое движение отдавалось дрожью во всём теле. Но внутри разливалось странное тепло. Он сделал это. Он успел. Теперь пророчество будет исполнено, как надо. Война закончится, и в Пиррии настанет мир. Иней наконец позволил себе закрыть глаза. Тело больше не слушалось, силы оставили его. Он начал заваливаться на бок, прямо туда, где стояла Кречет с дракончиком в лапах. Кречет поймала его мгновенно, не раздумывая, придерживая одной лапой малыша, а второй подхватывая падающего ледяного дракона. Иней тяжело осел на неё, уткнувшись мордой ей в плечо. Ласт шагнул было помочь, но Кречет мотнула головой — не надо. Она стояла так, прижимая к себе небесного дракончика и поддерживая потерявшего сознание Инея. Кречет смотрела в стену пещеры, никто не видел её лица и не знал, о чём она думает. А за её спиной уже трещала скорлупа. Земляное яйцо проклюнулось вторым, за ним морское, потом ночное и песчаное — и через мгновение пещера наполнилась тонким писком и вознёй маленьких тел. Пророчество было исполнено. Все пятеро драконят были вместе, и это значило только одно: войне придёт конец. Конечно, до этого момента ещё восемь лет. Восемь лет прятаться в пещерах, скрываться от королевских солдат, учить малышей летать, охотиться и верить в то, ради чего всё затевалось. Но главное уже случилось. Небесное яйцо не разбилось о скалы и Иней не погиб в том ущелье. А суровая Кречет, которая никогда никого не любила и не позволяла себе слабости, теперь стояла у стены пещеры, прижимая к себе спящего Сокола и поддерживая потерявшего сознание ледяного дракона, который принёс им всем этот шанс. Ласт возился с драконятами, Бархан молча наблюдал за происходящим из своего угла, а Кречет всё так же никого не подпускала к себе. Она не знала, что скажет Инею, когда он очнётся. Благодарить она не умела, да и не привыкла. Но лапа, которой она придерживала его тяжёлое тело, не дрогнула. Она не отпускала его. Сокол тихо посапывал у неё на груди. Первый из пятерых. Небесный. Её. Где-то далеко, над горами, всё ещё бушевала гроза. Огонь и её солдаты продолжали поиски, но они искали не там. Они искали мёртвого дракона и разбитое яйцо, а в это время в тайной пещере под Небесным королевством пятеро драконят только начинали свою жизнь. Пророчество вступило в силу. И теперь никому не дано было его остановить.