но твои черты…

хватит ли(?)шь — прикоснуться к вискам — смахнуть сахаристый этен,  уловить с обезумевших оскалами ран подтекающий смог: ломаешь мне пальцы — моя инфернальная, мой погребальный эдем,  у нас не посмертное, а пожизненный стонущий срок  у твоих колен, даже к верховным нет пресловутого «ты»,  доводящего до ума, что свело в подъязычной кости,  мне говорят,  или не говорят,  ходят кругами,  «не касайся ни единой черты»,  но я принимаю, оборотом, смеясь, через грубые рты,  целующие — сердце, кишащее непробудной тобой — тьмой,  и ответом в висок, оставляя нас: молчаливы и привычно странны́. хочется быть заболевшей, а не просто больной,  когда ночью и ночь шепчешь кожей мои жуткие сны: там оболочка — заточение радужки дикой слюды,  рукоять до упора, так сладостно, моё бедное милое сердце,  переломами в боль расколотой головы… начинай баюкать меня в своём сорванном скерцо: на губах проступает не влажный отпечаток любви,  а дарование жаждой, той смертью, что тешит святого,  немого,  слепого,  ушедшего на избитое — в… отвратительно — «мы»,  так лягу адептом предсердия — пускай и такого злого… хватит дыханию — дрожащим вдохом — хрипа на полугоре,  за которым — падение в неизбежное, выход — синдромный предел,  но твои черты…  к чёрту! заставляют писать на вое скорбью пальцев, сминая ткани припавших колен…