Крайняя необходимость

      Голова раскалывалась так, словно по ней всю ночь лупили. Первым мысленным вопросом с трудом разлепившего глаза парня было: «Кто я?» Ответ на этот вопрос вспомнился, когда он попытался подняться и заметил на своей ноге татуировку «defend sexmetal». Ну у кого может ещё быть такая надпись, как не у Ярослава Андреевича, единственного и неповторимого вокалиста Neverlove? Разве что у нескольких самых ярых фанатов. Второй вопрос: «Где я?» появился, когда он, наконец, смог поставить стопы на мягкий ворс, ведь у него дома на полу не было ковра. А когда Ярослав увидел, что стоит на ярком радужном коврике, то вместо закономерного третьего вопроса «Что я вчера пил?», обычно следующего за первыми двумя, он подумал: «Кого я вчера ебал?!»       На другой стороне кровати никто не лежал, но простынь была помята, да и вторая подушка намекала на то, что спал он тут не один. Ярик принялся поспешно одеваться. Что бы здесь вчера ни происходило, надо бы отсюда поскорее сваливать. И пока он застёгивал джинсы и пытался расправить футболку, его взгляд зацепился за стеллаж, на котором стояло много фотографий. Его собственные фото красовались в рамках на каждой полке. Как совсем старые с первых концертов и съёмок клипов, так и недавние. Неужели бухого Ярика утащила к себе домой бешеная поклонница (ну, или поклонник)? Он ведь уже научился держать себя в руках и в трусах, когда счётчик его любовных похождений перевалил за несколько сотен, чтобы число не превратилось слишком быстро в четырёхзначное. Уже и не придерёшься к девушке с богатым опытом, когда у самого такой пробег, что впору преуменьшать, а не преувеличивать. Но, похоже, текила, которой он запивал водяру, всё-таки была лишней…       Кажется, туман в мозгах рассеивался и что-то начинало проясняться. Бармен настойчиво предлагал звёздному посетителю попробовать некий авторский коктейль и обещал какой-то «особый эффект». Любопытство победило остатки здравого смысла, и так почти полностью утопленного в спирте, и он отведал нечто такое, после чего словно кто-то нажал на «стоп» на плёнке. Оставалось лишь тихо выйти в коридор, но стоило только сделать шаг к двери, как она открылась с другой стороны.       — Чё за нахуй?..       Ещё один неожиданный вопрос, который невольно вырвался у Ярика, когда он увидел на пороге комнаты… себя самого, одетого в расстёгнутую чёрную куртку на голое тело и обтягивающие кожаные штаны. На голове его двойника красовалась фуражка. Рукав куртки украшала повязка той же расцветки, что и блядский прикроватный коврик, а глаза скрывались за тёмными очками. В левой руке у него была увесистая папка для документов. Да ну нет, быть того не может… Наверное, Ярик просто ещё не проснулся? Попытка ущипнуть себя не увенчалась успехом.       — Хотел спросить тебя то же самое, — усмешка промелькнула на губах второго Ярослава. — Ах, да, совсем забыл представиться, — сняв очки, он быстро убрал их в карман и протянул правую руку своему гостю. — Инструктор из НАТО.       — Пиздец… — цензурные слова у Ярика не то что закончились, они ещё даже и не появлялись. — Ты… Тебя не может… — Яр пытался подобрать слова, но они застревали тяжёлым комом в горле. Он отступал, пока не запнулся за неизвестно откуда взявшийся стул. Его ведь здесь не было, или Ярик просто не заметил? — Тебя не должно быть.       Насколько же неубедительно звучали эти слова. Куда же подевалась вся уверенность, куда пропало то пафосное выражение лица, с которым он снимал кучу тиктоков под свой новый трек «Вперёд, натуралы»? Ярик же давно удалил инструктора отовсюду, он знал, что рано или поздно придётся оставить его в прошлом, хотя эта песня принесла его группе немало популярности. Но заставить всех забыть о том, что это было, ему не удавалось. Под каждым видео с «натуралами» обязательно появлялись комментарии наподобие «верни инструктора», «вы что, забыли как каша дома пахнет?», «не верю, это прикрытие!»       — Всё, что попадает в интернет, остаётся там навсегда, — произнёс Инструктор, посмотрев на своего создателя взглядом, полным нескрываемого осуждения. — Ты не можешь меня уничтожить, как ни старайся… Более того, чем больше ты будешь продвигать новый трек, тем чаще меня будут вспоминать!       — У меня не было выбора, — попытался оправдаться Ярослав. — К тому же, я натурал, почему бы мне не спеть об этом?       И почему он просто не моргнёт несколько раз, не скажет себе, что это просто глюки с похмелья, и не окажется у себя дома? Но попытка это сделать ни к чему не привела.       Тяжёлая папка, на которой только сейчас Ярик смог заметить логотип группы, с размаху обрушилась на его лицо и края фотографий, выглядывающих из файлов, оставили несколько царапин на щеке.       Ярик вскочил со стула, желая немедленно нанести ответный удар, но Инструктор предугадал его движение. Резко перехватил запястье, с силой сжимая и выкручивая до боли, и заставил сесть на место.       Это же надо было создать такой мощный «прикол», что он совсем вышел из-под контроля.       — Пиздабол ты, Степанов, а не натурал, — лишь усмехнулся Инструктор, отпустив его руку. Достав из папки несколько фото, он подал их Ярику. — Пить меньше надо, может, амнезией перестанешь страдать.       — Бля, ну пососался я по пьяни с Валеркой, чё такого, мы же прикалывались, — увидев первый кадр, Ярик даже улыбнулся, вспомнив то время, когда Neverlove только начинали выступать и 20Tokens пригласили их на разогрев.       Инструктор обошёл стул и, встав сзади, положил руки на плечи Ярику и слегка надавил, заставив его вздрогнуть. И почему ему это ощущение кажется даже немного приятным?       — А ты смотри дальше…       Это были не просто фото. Кадры воспоминаний, которые Ярик убрал куда-то слишком далеко на воображаемую полочку в своей голове. Настолько далеко, что они покрылись пылью…       Дрочил другу он, видимо, исключительно из дружеских чувств, выражая своё искреннее совершенно гетеросексуальное сочувствие из-за долгого отсутствия девушки. И «Голландский штурвал» спел просто по фану!       — А что на это ты скажешь? — хоть Ярик ничего и не говорил, Инструктор прекрасно слышал его мысли. Следующее воспоминание, на первый взгляд, было вполне традиционным. Если бы не отчётливо выступающая интересная деталь под короткой юбкой. — Ты же тогда не поехал домой…       — Мне было любопытно, смогу или нет.       Ой, ну подумаешь, трахнул разок ледибоя, зато какая хорошая песня потом получилась! И он… она… да какая в жопу разница? Представилась девушкой, так что это не считается.       — А Шустер тоже девушкой представлялся? — понизив голос, произнёс Инструктор, наклонившись к уху Ярика, пока он быстро перелистывал кадры.       Отчего вдруг стало так жарко? От нахлынувших воспоминаний, или того, что Инструктор, откинув куда-то папку, положил свою руку поверх его?       Ярик не мог придумать достойного оправдания кадрам, где он зажимает гитариста в туалете клуба. Хоть и очень старался, но получалось что-то неловкое.       — Я… обещал девушке, что не буду изменять с другими девушками, — вспомнил он. — А насчёт парней я не уточнял. Ну, что я тебе объясняю-то, ты сам понимаешь, что гастроли у нас долгие, а мне очень хотелось секса. Тёма тоже хотел, но он не спит с кем попало в туре, и вот как-то так всё и получилось. Мы… помогали друг другу.       — О да, это очень натурально, — смех Инструктора не просто звучал где-то над ухом у Ярика, он словно эхо отдавался в его голове и становился всё громче. — Напиваешься до беспамятства, а утром делаешь вид, что ты не такой. Ни капли в рот, ни сантиметра…       — Да заткнись ты уже! — Ярик снова попытался подняться. — Я в жопу не даю, значит, натурал.       Придумал же такого персонажа на свою голову, только расплачиваться за это, видимо, придётся, другим местом.       А ведь выход был так близко… Но ноги Ярика подвели и не удержали. Он свалился вместе со стулом на пол, приземляясь прямо на коврик, и Инструктор грохнулся на него, придавливая своим весом.       «Если он, это я, то почему я не могу вырваться?» — никак не мог понять Ярик. — «Мы должны быть на одном уровне… Нет, я должен быть сильнее! Я ведь настоящий, а он — лишь плод моей фантазии».       — Хочешь, не хочешь, но ты пройдёшь мой курс…       Такая знакомая песня, которую невозможно забыть. Её пел Инструктор, который обрёл слишком много самостоятельности, или же она просто звучала в голове у Ярослава, потому что до конца забыть её он так и не смог?       — А ну слезь с меня! — заорал Ярик, пытаясь спихнуть с себя Инструктора, но его было не остановить. Уж собственные привычки Ярик узнает из тысячи… Какая очаровательная наглость — вот так беспардонно везде лапать и пытаться то ли поцеловать, то ли укусить.       Ох, сколько раз он любовался на себя в зеркало, раздавая собственному телу такие комплименты, каких не делал ни одной, даже самой красивой девушке? Даже подумал как-то, что переспать с самим собой, наверное, было бы прикольно. Как говорится, бойтесь своих желаний, они могут сбыться.       — Придётся пройти мой инструктаж… Натуралы не спрячутся от нас!       Чем сильнее Ярик пытался освободиться, тем сильнее становился Инструктор.       Ярослав понимал одно: где бы он сейчас ни был на самом деле: во сне, в бэд трипе, в параллельной ебанутой вселенной, которую он случайно создал своими завирусившимися текстами, ему отсюда не выбраться, пока Инструктор не выполнит свою единственную цель. Но ведь это не может быть по-настоящему. А значит, всё в порядке. Потом Ярик откроет глаза у себя дома и будет спокойно дальше петь свои новые песни.       Инструктору надоело долго возиться, лишь один щелчок пальцами — и одежда на них обоих исчезла (только фуражка была исключением). Ярик даже не успел возмутиться, как его уже перевернули на живот, заставляя уткнуться лицом и позорно разъезжающимися коленями в этот ебучий коврик, и нагло связали руки за спиной широким ремнём.       Его собственный голос говорил: «Расслабься». Легко сказать. Сколько раз он сам произносил это? Пожалуй, стоило быть понежнее с теми, на кого обрушивалась вся неуёмная сексуальность Ярика. Теперь придётся самому узнать, каково это…       Раздался ещё один щелчок, и в руках у Инструктора появилась смазка.       — Мм… — Ярик прикусил губу, чувствуя, как его разрабатывают сильные пальцы. Закрывая глаза, он не знал, чего хочет больше: исчезнуть, чтобы не было так стыдно. Или же побороть живущие в голове предрассудки, чтобы получить удовольствие в непривычной для себя роли.       — Тебе ведь это нравится, — горячий шёпот на ухо вызывал у Ярика мурашки по коже и крепкий стояк. Он нервно сглотнул слюну, с ужасом осознавая, что это, блядь, чистая правда. — Не бойся, ты сможешь принять меня…       «И прими уже, наконец, себя», — это Инструктор сказал, или Ярик сам подумал? Хотя какое это имело значение? В этот момент они становились одним целым.       Можно бесконечно долго бежать от своих желаний, но кому от этого будет лучше? Ну что ему стоило после ночи с Шустером не делать вид, что это ничего не значит, и не устраивать рейд по всем стрип-клубам, какие только попадались на его пути? Что он там хотел найти такое, чего у него ещё не было? Просыпаясь в чужих объятиях, сам не понимал, какого чёрта сорвался. Постепенно он умерил свой пыл, но никак не мог признаться, что Артём для него не просто друг и переспали они не «вдруг». К этому ведь давно шло… Ярик же наклепал ролики в духе «посмотрите на мою девушку» и показал его. Напророчил, получается?       Но нет, это же слишком сложно — просто поговорить с человеком, который тебе не безразличен. Надо же сначала трахнуть его по пьяни, а потом стебаться с этим так называемым гимном натуралов… Допизделся.       Тёма-то добрый, он простил Ярику его блядское поведение. Фанаты тоже всё простили и радостно поют новый трек.       И только Инструктор такого не прощает. Он делает то, что должен — ебёт Ярика без лишней нежности и сентиментальности.       Этот ритм вселяет страх       И ужас в гетеро сердцах       — Ну, что Ярослав Андреевич, всё ещё чувствуешь себя натуралом?       Одной рукой Инструктор грубо тянет его за волосы, а другой крепко сжимает член у основания и замирает, ожидая ответа.       Ярик дёргается. Он почти готов сказать, что угодно, лишь бы ему позволили кончить, но как же, блядь, это тяжело! Если не в шутку, а вот прям серьёзно, самому себе дать честный ответ. Без рофла, кринжа и прочей хуйни. Пиздец, это невыносимо.       «Грёбаный Инструктор, зачем я тебя только придумал?»       Как хорошо, что этого никто не увидит и не услышит. Как хорошо, что это не по-настоящему…       Но ощущение выебанности-то вполне реальное. Да чё уже ломаться. Но слова застревают в горле.       — Отвечай, блядь, когда тебя спрашивают!       Это было вводное слово или обращение? А впрочем, неважно. Ярик кусает пересохшие губы и делает глубокий вдох.       — Н-нет… не чувствую.       — Вот так-то лучше, — Ярик не видит лица Инструктора, но не сомневается, что на его губах довольная улыбка.       Больше не нужно вопросов и ответов, больше не нужно мыслей. Только отточенные, уверенные толчки и одновременно словно и его, и не его ладонь, обхватывающая ствол. Белые брызги на ярком коврике. И это липкое ощущение и снаружи, и внутри. Такое знакомое и незнакомое одновременно. Привычное и непривычное. Ярик точно не может понять, что он чувствует сейчас, но, наверное, всё-таки стало легче. Инструктор развязывает ему руки и помогает подняться. Снимает с себя фуражку и надевает её на голову Ярику.       — Поздравляю, ты прошёл инструктаж!       Вновь щёлкнув пальцами, он возвращает одежду на свои места, чему Яр очень рад, ведь сил на то, чтобы самому искать вещи, просто не осталось.       — И… что теперь? — спрашивает Степанов. — Ну типа, окей, ты мне доказал, что я всё-таки не натурал, но сам понимаешь, какое сейчас время, мне придётся это скрывать…       Инструктор снова прячет взгляд за тёмными очками, но можно не сомневаться, глаза он закатил так сильно, как только мог.       — Да перестань ты уже мять яйца в сторонке, подойди к Артёму и скажи ему, что чувствуешь! Не обязательно всему миру рассказывать, но, сука, ты тупой, если не допёр до сих пор, что Шустер тебя любит… Не мог я больше на этот беспредел смотреть, пришлось вмешаться.       Ярик присаживается на стул, на который заботливо подложена мягкая подушечка, усмехаясь:       — Обязательно для этого было меня ебать?       — Считай, что я поговорил с тобой на доступном языке. Ну а сейчас мне пора… — Инструктор смотрит на большие часы, висящие на стене.       — Мы ещё встретимся? — Ярик сам не знает, какой ответ хочет услышать.       — Надеюсь, что нет. Я не появляюсь без крайней необходимости. Осталось ещё много «натуралов», которым нужно поставить мозг на место.       Спустя мгновение Инструктор исчезает за дверью со своей папкой, ставшей легче на несколько страниц. А Ярик, открыв эту же дверь, вдруг понимает, что оказался у себя дома. В его руках словно сам собой появляется телефон, а палец уже нажимает на иконку вызова.       — Тём, привет, сможешь приехать ко мне сегодня вечером? Нет, ничего не случилось, просто… хочу поговорить с тобой. Наедине.