Кукольные глаза

Сегодня Аластору предстоит важная работа. Тело принцессы готово и теперь нужно обшить его тканью-кожей. Но сложности заключаются не только в этом. Аластор, безжалостный монстр, чувствует что-то доселе неизвестное и его тело будто сопротивляется самому себе: из сердца будто что-то пытается выбраться и бъет по рёбрам изнутри, не давая дышать. Тахикардия? Да ну, что за чушь, демоны не могут болеть. Но что тогда? Он не может не чувствовать это, и одновременно с этим не может возвести чувство в абсолют, чтобы хотя бы идентифицировать его. Будто не может выплюнуть из себя что то, застрявшее в горле. И такое состояние жутко раздражает. Ну, Аластор не был бы собой если бы не был мастером отметать мысли, всецело занимая их работой или другими делами, а потому уже привычным движением открывает двери мастерской, на удивление заставая там Люцифера. — Ваше Величество? — он неуверенно окликает-здоровается. — Вы чего так… — он смотрит на часы: нет, не рано — так вовремя? Люцифер вздрагивает и отрывается от куклы — А, это ты, привет — Он смотрит на получившуюся работу и, довольный собой, отходит дабы открыть вид на проделанное — Вот, закончил работу над суставами и внедрил сердце. Пока что тикание слышно, но после подселения души оно сгладится и перестанет быть отчётливым. Будет, как и человеческое, неслышно биться Аккуратные кукольные шарниры в локтях, коленях и других частях тела смотрятся довольно естественно даже без обшивки. После же будет не отличить от настоящего человеческого тела. Аластор приподнимает брови — Похвальная работа — он кивает и подходит ближе, меняя тему — так, сегодня мы будем заниматься обшивкой. Довольно увлекательный процесс кстати, не хотите попробовать? — не сказать, что Аластор лукавит, всё-таки ему вся работа с куклами нравится, включая, казалось бы, скучную, но монотонно обшивать кожей статую в одиночку это муторно и долго — Я? — из груди Люцифера вырывается смешок — ты же знаешь, что художник из меня никудышный? Аластор на это хмыкает — Врёте и не краснеете, Ваше Величество. Вы ведь сами показывали мне портрет принцессы, нарисованный Вашей рукой Люцифер неловко отводит глаза. Он уже давно не занимался творчеством — Ну… попробовать можно — Вот и я о том же — Аластор улыбается необычно тепло и поспешно отворачивается. Пора приступать к работе. Аластор раскладывает светло-розовую ткань на столе и осматривает. Она тонкая и почти невесомая, но на удивление прочная — Хм. Значит, план такой: для начала нужно раскроить и сшить своеобразный «чехол» по форме, после натянуть его на статую, а потом разгладить и проследить, чтобы не осталось пузырьков воздуха. — Аластор прикидывает: при плодотворной совместной работе они вполне смогут справиться за день если начнут сейчас. В крайнем случае, Аластор может чуть задержаться. Люцифер берёт в руки край ткани, прощупывая — Она… Прямо как живая — Так и задумано — Аластор хмыкает — Эти ткани делают из снов. Они помнят тепло, дышат и тянутся. В общем, принцесса будет в них как в своей коже. Обшивка — дело кропотливое и требующее сосредоточенности, а потому в мастерской раздавались лишь дежурные фразы, щелчки ножниц и прочие «рабочие» звуки. Двое полностью отдались делу, чувствуя радость приближения результата. Аластор раскрашивал ткань, Люцифер придерживал, они вместе натягивали её на глиняные плечи, грудь и бёдра принцессы. Материал сбивался и шёл складками, но в конце концов поддался и лёг на готовое тело как настоящая кожа. Осталось лишь разгладить — Ага… Вот тут оставьте побольше свободного места, не натягивайте сильно. Не хватало еще, чтобы принцесса не смогла согнуть руку Люцифер послушно внимал советам. Всё таки не он тут мастер. А мастер, в свою очередь, уже разглаживал кожу в области лопаток, как вдруг его посетила мысль — Крылья… — Аластор задумчиво тихо произнёс всего одно слово — Что? — Крылья. У вас ведь они есть, так? Не хотите сделать их и для принцессы? Они у неё были? Люцифер замер на секунду, прежде чем дать непреклонный ответ — Нет. Он выдыхает. Его лицо становится отчужденным. Как тогда, в первый день, когда они смотрели друг на друга с презрением, а Люцифер всё еще был снедаем неотесанным безграничным горем. — Я сказал что то не то? — Аластор осторожно уточняет Люцифер покачал головой, подбирая слова — Нет, просто… Крылья — это… Это ангельское. Когда тебя низвергают с небес те, кого ты считал братьями и самыми чистыми ангелами… — он делает паузу — Крылья перестают быть просто частью тела и становятся напоминанием. О том, что ты упал. О том, кто тебя сбросил, и о том, что ты больше никогда не вернёшься. Люцифер проводит пальцами по плечу Чарли — Я не хочу заставлять Чар-Чар носить это. Если она захочет — я сделаю. Но наделять её символом собственного падения — морального, физического, было бы просто… Неправильно. — он поворачивается на Аластора, немного светлея взглядом, а его губ касается еле заметная улыбка — Пусть она будет свободна от этого, понимаешь? Мысль о том, что Чарли не столкнётся с тем, с чем сталкивался её отец вселяет надежду в сердце короля. Аластор кивнул и более не задавал вопросов. Но любопытство, вопреки всему, не оставило его Король вдохновенно вздыхает — Ну, мы проделали хорошую работу. Думаю, можно немного отдохнуть, можешь пока что прогуляться, мне тоже не помешает развеяться Аластор согласно кивает и покидает мастерскую, уже зная, куда направится. Библиотека Люцифера представляет из себя довольно обширное помещение, полнящееся самыми разными книгами. Они попадают сюда сами, как только автор ставит последнюю точку. И в одной из них Аластор надеется найти так интересующую его информацию. На столике у входа лежит журнал с названиями каждой книги. Он, конечно, магический. Иначе в текстах можно было бы просто утонуть Аластор с минуту разбирается с устройством занятной вещицы и, поняв что к чему, просит её показать текста про крылья ангелов. Страницы журнала тут же наполнились названиями романов, энциклопедий о птицах и псевдонаучными статьями. И среди этого демон находит один интересный вариант. Он проходит вглубь библиотеки и достаёт с одной из полок неприметную и не очень толстую книгу с довольно официальным названием «Устройство и анатомия тела ангелов и падших» Аластор хмыкает и, садясь за стол, начинает листать страницы, ища глазами интересную информацию «Крылья ангелов и падших — наиболее чувствительная часть их тела. Нервные окончания пронизывают основание и перепонки, делая прикосновения к ним исключительно интенсивными. Удары по крыльям или их лишение является высшей мерой наказания и крайне болезненным процессом. Так же ввиду исключительной чувствительности доверить кому то прикосновения к крыльям равносильно… " Аластор захлопывает книгу. Вместо привычного отвращения к таким подробностям чужих реакций демон вдруг чувствует… Интригу? В груди что то шевельнулось. Любопытство, желание понять. И что то еще, что он еще не в силах охарактеризовать. Аластор усмехнулся своим мыслям и вернул книгу туда, откуда взял. Будет ли слишком вульгарно с его стороны?..

***

Он возвращается в мастерскую почти вровень с Люцифером и вновь осматривает статую. Как он и говорил, к вечеру управились. Аластор кидает взгляд на спину короля и прежде чем успевает подумать, как это прозвучит, выдаёт — Покажете? И поперхивается воздухом от осознания собственной бестактности. Где его манеры?! Люциферу, очевидно, неприятно вспоминать о этой части тела! На что он надеялся? Демон собирается поспешно извиниться и уже открывает для этого рот, но король его останавливает — Ну… — Почему-то, он думает, а не отказывается сразу. Почему-то, ему хочется ответить «да». Почему-то его голос почти переходит на сиплый шёпот — думаю, я могу это позволить тебе Люцифер предпочитает не думать «какого чёрта». Аластор, в свою очередь, тоже отметает эту фразу на задворки сознания и, словно загипнотизированный, смотрит на короля. Ему… Серьезно так просто доверились? Равноценно чему там было прикосновение? Всё вылетело из головы после согласия короля и Аластор сглатывает, прежде чем перевести взгляд на спину Люцифера. Король встает спиной к Аластору и, размяв лопатки круговыми движениями, материализует крылья за спиной. Они огромные, белоснежные, не смотря на века, проведённые в аду. Демон завороженно смотрит какое то время и, тоже переходя на шёпот, аккуратно говорит — Красивые… Лицифер вздрагивает, но молчит Аластор протягивает руку, но останавливается. И смотрит на короля — А можно мне… Вы позволите… Прикоснуться? — момент кажется донельзя особенным и по какой то причине это не отталкивает обоих, а наоборот, сподвигает к продолжению Люцифер молчит какое то время, прежде чем ответить — Зачем? — Я читал — Аластор не может отвести взгляд — что они очень чувствительны. И что касаться их — большая честь. Или большая угроза. Я хочу… Понять Люцифер вздыхает, прежде чем дать ответ — Да… Да, можно. И Аластор касается. Почти невесомо, лишь проводя подушечками пальцев по корпусу крыльев, но Люцифер сглатывает от непривычных ощущений. Это по какой то причине не пугает и демон, вопреки здравому смыслу, который уже давно потерял значение, становится увереннее в прикосновениях, в этот раз проведя ладонью по внутренней стороне крыльев и аккуратно погрузив пальцы в мягкие внутренние пёрышки красного цвета. — Аластор… — зовёт по имени. С придыханием. И уши названного навостряются Люцифер звучно выдыхает и этот звук в тишине ощущается как целый раскат грома. Он поворачивается корпусом к Аластору в непонятном порыве и смотрит ему в глаза, замечая встречный взгляд. Вдыхает ртом, будто собирается что то сказать, но замолкает, не найдя подходящих слов. Демон всё ещё очарован и смотрит в глаза короля, растеряв все мысли Их лица становятся ближе И в моменте это кажется до безумия правильным К чёрту титулы К чёрту планы К чёрту… За спиной раздаётся звон: вечерний ветер пошатнул вазу, столкнув её с края подоконника. Зрачки Аластора резко сужаются, и прежде чем Люцифер успел что нибудь сказать, демон с застывшим страхом на лице растворяется в тени, покидая мастерскую Что они натворили?

***

Аластор бежит по ночной дороге пентаграмм сити, не разбирая дороги. В голове стоит шум, что не походил на мысли: ничего не получалось собрать в единое целое. Пальцы покалывало от живых воспоминаний о мягких перьях, а сердце колотилось так, как не колотилось во время самой близкой атаки экзорциста. Что это было? Почему он не хотел остановиться? Почему не одёрнул руки? Почему не сохранил дистанцию? Запыхавшись, Аластор вновь погружается в тень, добираясь до дома так. Видеть что то кроме собственного жилища сейчас было выше его сил.

***

Люцифер остался один посреди мастерской. Он растерянным взглядом бурил воздух, вместо которого еще пару секунд назад стоял Аластор. Молчит, не в силах переварить только что произошедшее. Король в трансе выходит в сад, где стоит пожухлая ива, в надежде вернуть себе трезвость мысли и замечает… Зелёные новые листики, разбавляющие серую массу засохших старых. Что бы подумала Лилит? — Прости… — он извиняется, не совсем понимая, кому конкретно предназначено раскаяние. Ива молчала, но в шелесте её листвы он слышал шум статики.