Memoria

      Обычный студенческий день, не являющийся чем-то примечательным, как и все остальные дни, сливающиеся в один поток учебного семестра. Бомгю сидел на последней лекции этого дня, скучающе записывая конспект со слов лектора, пока мысли витали уже в предстоящих выходных, которые они с Субином и Каем распланировали ещё как месяц назад. Этап взросления и расставания с друзьями после школы дался парню особенно тяжело: каждый из них поступил в разный институт, больше не было совместных уроков и шумных перерывов, а Ёнджун и вовсе улетел в штаты, получив квоту на обучение в спортивном колледже и место в старшей сборной. Все в компании были искренне рады за своего хена, который смог благодаря таланту в плавание получить такую прекрасную возможность развиваться в спорте за пределами Кореи. Но даже несмотря на безмерную радость за старшего, Бомгю был в отчаянии, когда с щемящей тоской отправлял своего возлюбленного в другую страну, так далеко друг от друга они ещё никогда не были, а огромное различие в часовых поясах лишь угнетало всю боль от долгой разлуки. Несомненно, со времён окончания старшей школы Бомгю пришлось сильно вырасти морально, самостоятельная жизнь заставила возмужать, но отношения на расстоянии всё равно оставались чрезмерно болезненной темой даже спустя несколько лет.       Лекция тянулась непосильно долго, слова в тетради выглядели несобранными, буквы сливались в одну общую массу запутанного текста. Наконец, лектор закончил своё выступление и толпа студентов ринулась прочь из римской аудитории. Спустя полчаса езды на автобусе, блондин, наконец-то, оказался дома, небольшая квартира встретила тишиной и спокойствием, которых так не хватало весь этот день. На электронных часах, стоявших на уютном столике возле дивана, красовалась дата — тринадцатое марта. Пристально взглянув пару минут на ненавистное число, по спине невольно пробежал табун мурашек, а кулаки плотно сжались вдоль туловища. Проморгавшись пару раз, блондин прошёл вглубь квартиры, бросая рюкзак на край дивана, по пути в ванную попутно отправляя сообщение в общий чат с Субином и Каем, что он приедет к ним в течение часа.       Панорама вечернего Сеула мелькала за окном машины, горящие вывески заведений, толпы людей возле пабов, явно радостных и не скучающих этой пятницей в преддверии долгожданных выходных. Поездка длилась не более двадцати минут, но даже эти короткие минуты заставили студента словить лёгкую меланхолию от своего одиночества в этот злачный день. Бомгю не был одинок, у него было много друзей и знакомых, но не было того самого единственного человека, который забрал его сердце и душу ещё в далёкой юности. Хоть Ёнджун изо всех старался быть на связи, но разница в часовых поясах была колоссальной: пока у Бомгю была глубокая ночь, день старшего был в самом разгаре, и так наоборот.       Оказавшись в квартире Кана, блондин на мгновение опешил: внутри помещения была кромешная мгла, а двоих парней не было видно в прихожей. Неловко раздевшись, молодой человек скользнул в гостиную, уже зная, что его ждёт через пару мгновений, и от этого, столь недавно нахлынувшая апатия стала более ощутимой в разы. Стоило Бомгю переступить порог комнаты, как тут же включился яркий свет, заставляя щуриться от резкой смены освещения. Сбоку раздался громкий звук хлопушки и шумные возгласы друзей. Вручённый бенто-торт с цифрой двадцать три и именем самого студента и осчастливленные лица Кая с Субином не стали особо неожиданным сюрпризом, разумеется, младший предчувствовал, что нечто подобное окажется действительностью.       — Не нужно было, я же говорил вам… — на лице изменника была слабо выраженная улыбка, скорее от неловкости и собственного нежелания праздновать день своего рождения. — Но я всё равно благодарен вам, спасибо, правда.       — Да ладно тебе, хён, не надо так раскисать, итак каждый год ходишь угрюмее чёрной тучи, — Хюнин ободряюще приобнял Бомгю за плечи, бросая быстрый взгляд в сторону своего возлюбленного, едва заметно кивая головой в сторону спальни, что осталось незамеченным для блондина, пока он разумом был далеко отсюда.       — Слушай, Бомгю, там в спальне лежит твой подарок, он просто тяжёлый, мы не стали тащить его сюда, чтобы не сломать ничего. Иди, посмотри, мы с Каем долго готовили этот подарок для тебя, — ловко забирая маленький тортик из одеревенелых рук парня, Субин подтолкнул блондина со спины в сторону другой комнаты.       Тяжело вздыхая от нетерпения друзей, Бомгю неуверенно поплёлся, пока не оказался перед закрытой дверью. Потянув за холодную металлическую ручку, дверь легко поддалась, освещая мрачную спальню и запуская его вовнутрь. Запирая за собой дверь, Бомгю пытался найти выключатель на стене, пока глаза привыкали к темноте, окружающей вокруг, но руку младшего тут же перехватила чужая хватка, в одночасье притягивая его к себе. От растерянности и испуга парень тут же стал вырываться и был готов закричать, пока не услышал до боли знакомый голос возле своего уха, от этого в глазах тут же возникли нежданные слёзы, а дыхание резко перебило.       — Бомгю-а, это всего лишь я, не пугайся так, — мурчащий шёпот был едва различимым, но Бомгю слышал чётко каждый звук бархатного голоса, будто бы весь мир в один миг исчез, оставляя лишь одних людей, стоявших в объятиях друг друга.       — Хён, это ты?.. Действительно ты? — слова выходили из горла ошеломлённого студента с огромным усилием, казалось, он не мог не то что говорить, но и держать себя в сознании.       Не отвечая на встречную реплику, Ёнджун поддался вперёд, соприкасаясь своими губами с потрескавшимися губами своего возлюбленного. Сладкий вкус вишнёвой жвачки осел на языке, казалось, красноволосый даже забыл, каково вот так целовать своего парня. Слёзы текли по покрасневшим щекам Бомгю, опадая на их сцепленные губы, от чего язык баскетболиста тут же слизывал солёные капли и вновь углублялся в рот изменника, не думая отстраняться ни на секунду. Крепкие руки старшего беспардонно блуждали по горячему телу блондина, ощупывая каждый миллиметр кожи под одеждой. Наконец, спустя некоторое время, они разорвали поцелуй, тут же смотря друг на друга, и, к счастью, глаза младшего, уже привыкшие к поглощающему мраку, смогли рассмотреть лицо Ёнджуна, которое столько лет жило в памяти.       Такая долгая разлука была мучительной мукой, столько времени, проведённого в одиночестве и пустой квартире, губили Бомгю своим молчанием. Но ощущение встречи было особенно сладостным спустя отчаянные годы, проведённые порознь друг от друга.       — Хён, я скучал по тебе, боже, как же я скучал по тебе, — Бомгю прижался к такому же горячему телу старшего, чувствуя запах нового одеколона, но безмерно приятного и такого подходящего образу красноволосого.       — И я скучал по тебе, милый, я так же сильно скучал по тебе, ты не представляешь, сколько раз я был готов всё бросить и просто сорваться сюда, к тебе, — руки баскетболиста сжали талию студента, заставляя того прижаться ещё ближе. — Но больше мы не расстанемся, я обещаю тебя.       — Что ты имеешь в виду? Ты останешься?       — Да, Гю-а, я больше не уеду, я теперь останусь с тобой рядом.       — Что? Насовсем?       — Да, конечно, насовсем и навсегда. Я больше не выдержу находиться в такой дали от тебя.