Уважаемый Бог, будьте добры, снизойдите до Пети

Петя давно его ещё приметил. Жаль только, что слишком поздно. Раньше, ещё в юниорах, на общих стартах он Ильи сторонился, старался не взаимодействовать, считал, что тот нарцисс и самовлюблённый придурок — по ряду причин. Его мнение особо не поменялось, только вот теперь Петя без ума от этого самодовольного кота — иначе не назовëшь: ему дай только напакостить. Например, Пете. Гуменник не просил ему подмигивать или кидать в него снежки на тренировке, но Илья это делал, а потом отворачивался с гаденькой ухмылочкой. Или ещё, например, на Петино «Опять бабочку сделал?» отвечал «Следующую тебе посвящу. Перекину проклятие, знаешь». А затем заходил на риттбергер, делал бабочку и с гордостью говорил: «Для тебя, дорогой» — и со смешком уезжал, когда слышал от Гуменника: «Спасибо, сладкий». Как подростки, ей богу. Боже, до чего Петя докатился, у него же отец священник. Несмотря на это, Гуменник поставил себе цель на пребывание в олимпийской деревне: соблазнить гетеро мужчину. Ну, полдела уже сделано: флиртуют они только так. Ради своей великой миссии Петя просил записывать его на тренировки с Ильёй. На одной из таких они договорились поиграть в фортнайт вечером, на другой — сходить на тренировку к Аделе. Играли они сначала вместе с другими спортсменами — да и девушки присоединились. Одна из них даже пыталась заигрывать с Малининым, но тот просто лёг на диван и закинул ноги Пете на бёдра. С таким видом, причём, будто бы это вообще фигня какая-то, ничего не значащая. Петя был, очевидно, очень доволен. Даже ненавязчиво предложил после посиделок со всеми поиграть у Пети в номере, устроить, так сказать, баттл-реванш. Илья, к сожалению, предложил в другой вечер. Ну, зато будет больше времени подготовиться. После этого дальше флирта дело не заходило. Зато фанаты активизировались и наклепали кучу шипперских видео и иишных фоток. Втайне Петя был этому рад: вечером в душе было легче визуализировать фантазии. И на следующий день он бесстыдно смотрел Илье в глаза. Да и Малинин, знаете ли, сам по себе тот ещё чертёнок. Пете казалось, будто бы тот раздевает его взглядом с другого конца катка. Гуменник надеялся, что ему это не привиделось. Вечером они сидели на кровати у Пети в номере. Илья опять закинул ноги ему на бëдра. Они рубились в какие-то игрушки на телевизоре с джойстиками. Болтали, ели всякие вкусности, которые притащили с собой, и так несколько дней подряд. Однажды Петя задумался, что не может человек после пары дней взаимодействия уже начать флиртовать. А ещё чуть позже приходить в чужую комнату и проводить там ежедневно по несколько часов. Да, за это время они много общались, узнавали друг о друге, но всё равно не может же так быть. В голове Пети стали закрадываться подозрения, что не с бухты-барахты Илья себя так ведёт. Да и почему, если он гетеро… А гетеро ли он вообще? Осталось только понять, с какой стороны к нему подступиться. Так, ну, для начала надо купить мороженое. Илья говорил, что любит обычное ванильное. Что ещё ему нравится? Петя, в целом, не знает ничего. Ну, закупится всякой всячиной как и всегда, значит. До вечера ещё несколько часов, тренировок нет, поэтому он включил телефон. В шторке уведомлений висело сообщение от Сони Самоделкиной. Девушка скинула ему видео (запись экрана) сторис Ильи, где он выложил видео с персонажем-бананом из фортнайта. «Блять» Ну, что ж, значит, Петя будет газовать. Но, может, он со всеми себя так ведёт? Гуменник теперь не совсем понимал, что делать. Надо, наверное, закинуться магнием и пустить всё на самотëк. Будь как будет — что натворит, то натворит, да и хрен с ним. Вечером того же дня Илья пришёл к Пете в комнату. Постучал чисто ради приличия и зашёл, не дожидаясь ответа. Петя уже лежал на кровати и раскрыл руки, как бы зовя в объятия. Илья удивился, но лёг с Петей в обнимку. Они поиграли немного, но обоим быстро надоело, поэтому они просто лежали в обнимку и болтали. Петя, очевидно, съел пару бананов, но чисто шутки ради. В целом, Илья не прям-таки и самодовольный сучонок, но всё равно подкалывал и флиртовал. — Боже, Петя, от тебя бананами пахнет, — закатил глаза Илья. Гуменник подавил смешок: — А от тебя этим твоим мороженым ванильным. — Мда, треш. — Ты пробовал банановое мороженое? — Нет, только малиновое. Я не люблю всякие добавки. Хотя банановое мороженое интересно звучит… — Хочешь попробовать? — Петя едва сдерживался, чтобы не засмеяться в голос. — О, ты купил? Петя ничего не ответил — только слегка наклонил голову и прижался губами к губам Ильи, едва касаясь, как бы на пробу. Малинин не оттолкнул, но и не двигался. Петя отстранился, смотря Илье в глаза. — Эй, я даже не распробовал, — сказал Илья так, словно совсем не смутился, и притянул Петю к себе, закрывая глаза и раскрывая губы. Петя перевернул их так, чтобы Илья лëг на кровать, а Гуменник прижимался к нему сверху. Илья слегка покусывал его губы — чуть-чуть, совсем не больно — даже приятно — тяжело дышал, гладил руками по чужой спине и немного царапался. Петя млел; провёл языком по нижней губе Ильи, слизывая сладость, оставшуюся от мороженого, на что Малинин раскрыл губы, переплетая их языки. Петя запустил ладони ему под футболку, но Илья отстранился, легонько шлëпнул его по руке: — Куда мы лезем, Петя. Гуменник закатил глаза и улыбнулся, но руку всë же убрал. Наклонился к шее Ильи, проводя кончиком языка по точке пульса и чувствуя, насколько быстро бьётся его сердце, и прикусил чуть выше, слегка посасывая, но не оставляя следов. Малинин на это еле слышно простонал. Петя спустился ниже и оттянул футболку, чтобы коснуться языком ключиц, чмокнул между ними, а затем поднялся, чтобы чмокнуть Илью ещё и в кончик носа, щëки и скулы, закрытые веки, переносицу и вообще везде, где дотянется. К сожалению, их прервал звонок телефона Ильи — того самого, который подарили всем олимпийцам, кроме нейтралов. «Неужели Илья и правда им пользуется?». В этот самый момент Петя возненавидел гаджет. Малинин был вынужден ответить. Как оказалось, звонил агент, просил срочно прийти на какие-то съемки для их сборной. После окончания разговора Илья с милым акцентом и такими же милыми порозовевшими скулами сказал: — Спасибо за вечер. Банановое мороженое было очень вкусным.

***

В их взаимодействии на публике ничего не изменилось. По вечерам они всё так же проводили время вместе, целовались. Только вот уезжать им меньше, чем через неделю. А Петя понял, что хочет большего. В один из их вечеров он навис над Ильёй в кровати, целовал настойчивее, чем обычно, запустил руки ему под кофту, слегка поглаживая живот. На этот раз Илья не оттолкнул, а только углубил поцелуй и прижал Петю к себе. Илье нравилось, когда его целовали, обнимали, прижимали к себе. Илья любил, когда по нему сходили с ума, боготворили. А особенно Илья обожал, когда один прекрасный мужчина им любовался и шептал на ухо всякую бессмысленную, нежную ересь. Именно это Петя и делал — а ещё он облизывал соски Ильи, покусывал нежную кожу на животе и между бëдер, оглаживал бока, слегка надавливая на живот, смотрел на Илью своими глупо-влюбленными глазами, рвано выдыхал в поцелуях, потому что нервничал, боялся сделать что-то не так — больно или неприятно — боялся потерять появляющуюся между ними эмоциональную связь. А Илья будто и не нервничал вовсе: улыбался, заигрывал; то перехватывал инициативу, то снова становился ведомым — а потом опять ведущим. Он словно видел Петю насквозь — видел все желания и страхи, опасения и стремления. Малинин заметил, как много Петя хотел дать, — Илье эго тешило, когда Гуменник таял перед ним так, будто ему позволили коснуться чего-то запретного и божественного, — чего-то, к чему нужно относиться так, будто сделаешь неверный шаг и всё желанное растворится перед тобой, исчезнет, и вернуть это будет невозможно. Пете самому нравилось — нравилось выбивать из парня тихие постанывания, когда он языком обводил уздечку члена Ильи, посасывал головку и видел, как Малинин кусает тыльную сторону ладони. Прославленный Бог Квадов выглядел сейчас таким открытым и беззащитным с этим своим красивым телом, которое сводило с ума, чистой, молочной кожей, розовыми приоткрытыми губами. Петя любил то, как закатываются глаза Ильи от кайфа, когда Гуменник берёт глубже, обводит языком, параллельно с тем поглаживая одной рукой мошонку, а другой прищипывая сосок. Петя обожал, когда Илья зарывается ему в волосы, притягивает к себе и целует, целует, целует… Долго и медленно, наслаждаясь каждым касанием губ и языков, медленно дыша, то отстраняясь и любуясь друг другом, то снова сливаясь в едином движении. В комнате было душно, пахло сексом и латексом, а свет поступал только от настольной лампы. Илья старательно заглатывал член; немного давился, отстранялся, смотря снизу-вверх на Петю своими слезящимися глазами, а затем снова начинал посасывать головку и заглатывать глубже. Он хотел — и надеялся, что когда-то такое будет, — излиться не в презерватив, а на язык Илье, чтобы тот слизал, посасывая головку, тихо постанывая, прикрыв глаза. Петя доводил Илью долго, специально растягивая момент, останавливаясь, когда Малинин начинал чуть подрагивать; слушал, как он недовольно — уставше и измотанно — хнычет, тяжело дышит; расслабляясь, откидывается на подушки, пока Петя целует тыльные стороны его ладоней и чмокает костяшки пальцев. Снова возвращается — и снова останавливается, но в этот раз уже оставляя поцелуи на животе и шее, затем спускаясь и посасывая внутренние стороны бëдер — специально оставляет пару бледно-розовых следов, которые совсем скоро спадут, и снова возвращается к члену, кончиком языка касается головки, как бы играясь, но Илья зарывается ладонью в его волосы и насаживает глубже. Петя и не сопротивляется — стонет, чтобы вибрация голосовых связок тоже немного стимулировала член. Сладкий-сладкий стон Ильи ласкал слух, его тело слегка подрагивало в экстазе. Петя ещё очень долго его целовал. Илья обнимал, прижимал к себе, словно находился в забвении. Петя нежно поглаживал его тело — оно казалось таким мягким, даже зефирным, податливым и открытым любым касаниям. Илья так и не ушёл к себе — Пете и не страшно, потому что он живёт один; но вот Илью сосед по комнате потерял и звонил, но Малинин сбросил и отключил телефон. Петя своей цели достиг. Оставшиеся дни в деревне они проведут вместе, а потом разъедутся по разным странам. Вскоре Гуменник ненадолго приедет в Калифорнию на консультации Рафаэля Арутюняна и узнает, что Илья теперь полноценно тренируется под его руководством, чему, конечно, будет несказанно рад: как минимум пара счастливых недель вдвоём раз в полгода им обоим теперь обеспечены.