конфеты и дневник
1 марта 2026 г., 10:01
***
Дорогой дневник, я опять опаздываю на тренировку. Какие-то проблемы с синей веткой. Настроение мое испортила та грубая женщина, видимо, ей нужнее было то место. Надеюсь, хоть сегодня***
Скрип железной двери вылился рекой в помещение. Раздевалка встретила его знакомым запахом и чужими вещами. Пустота вокруг не воодушевляла. Как всегда опоздав на очередную тренировку, Уилер скинул куртку с плеч. Мягкие пальцы по привычке потянулись к металической застежке, закрывая тело флисовой кофтой. Время спустя коньки уже вырисовывали легкие узоры, заставляя прозрачный лед белеть; за спиной резко встала фигура тренера. Тяжелая рука взрослого в миг оказалась на плече, заставляя голову брюнета в миг обернуться. — Опаздываешь, Майк, — тяжелый голос глушили лишь хоккеисты, занимающиеся за ограждением. — Снова. — Его взгляд глушил все звуки, заставляя сердце биться чаще. — П-простите, тренер, это точно послед… — его перебил всё тот же голос. Были ли в нем ноты злости? Гнева? Нет. Взрослый человек говорил с каплей беспокойства, ведь.. — Ты мой ученик уже долгие четырнадцать лет, Майк, что творится с тобой последние два месяца? — взгляд Уилера пробил лед. — Опаздываешь, падаешь. У тебя всё хорошо? — — Да, всё хорошо, тренер, я просто… — он замялся. — Расстраиваюсь… когда у меня не выходит что-то. — Голубой взгляд тренера выражал удивление. — Вижу, что причина иная, но давить на тебя не хочу. Разминайся, Майк. — Только было белые коньки снова начали рисовать узоры, как его заново окликнули. — И будь готов, я сегодня с тебя глаз не спущу, Уилер. — Получасовая разминка не предвещала ничего хорошего; три раза упав на ровном месте, брюнет нервно оборачивался, ловя на себе тугой свет голубых глаз тренера; в миг с его губ слетала улыбка, невозможно было не заметить; мысли разделились на двое острым лезвием, ведь боязнь быть отстраненным от тренировок являлась для парня страшнее смерти. Вырисовывая очередной узор на льду, взгляд невольно задержался на команде синих шлемов; знакомое лицо тот выявил сразу, ведь его ореховый взгляд освещал это место ярче любых фонарей. Стуки сердца забились по всему телу, заставляя ноги подкоситься. Взять себя в руки. Взять себя в руки. Он упал. Свалился на лед, машинально заставляя напарника взглянуть на него в недоумении. Стыд. Злость на себя охватила его; в мыслях вдруг всплыла каждая запись дневника, буквально каждая, где упоминаются эти блядские четыре буквы. «Уилл. Сегодня он был злой, кажется. Уилл. У него вейп в руках, тоже курит. Уилл. Он не пришел вчера. Уилл. Уилл. У.И.Л.Л.» Все те месяца, что они занимались в новом павильоне, повлияли на Уилера, заставляя его полностью забыться в себе. Каждый раз, заглядывая за ограждение, он терял равновесие, терял память, терял. Всё еще сидя на разрисованном льду, тело почувствовало чей-то пристальный взгляд. Не сложно было догадаться, что — Перерыв десять минут, никого не должно быть на льду! — Обернувшись, Майк увидел протянутую руку напарника. — Ты сам не свой, что-то случилось? — отрицательно кивнув головой, тот лишь усмехнулся в благодарность. — Ясно, пойдешь курить? — — Пойду. — Куда я денусь с такой тренировкой-то. — Пронзительное молчание снова глушили, в этот раз, машина для чистки льда. Улица встретила парней свежим воздухом; он задувал в каждый открытый участок тела, отрезвляя чувства. — Почему не куришь? — Напарник уставился в блестящие кудри, делая две затяжные тяги. — Бля, телефон забыл в раздевалке. Подожди-ка. — И он ушел. В полном одиночестве сил все же хватило вытащить из пачки курево. Смотря на проезжающие машины, взгляд видел лишь мысли; сейчас, в теплой постели, его ждет кот. Черт, как же хочется спать. Лукас так и не вернулся, видимо, снова разговаривает со своей девушкой. Даже завидно как-то. «Не то чтобы я гнался за отношениями, но всё равно… Мои фантазии перед сном заходят всё дальше, в них мы давно вместе: он машет мне на матчах, гладит моего кота, мы курим один вейп». Дневник с ручкой в его руках уже были обычным делом, Майк всегда таскал его поблизу, лишь бы никто не увидел и слова, написанного там. — Хэй, парень, не угостишь сигаретой? — Резкий голос сзади заставил брюнета в миг закрыть блокнот. Стремительно обернувшись в желании увидеть объект своего мимолетного инфаркта, он застыл. Карие глаза, казалось бы, увидели нечто настолько восхитительное, что на долю секунды парень потерял дар речи. В двух метрах от него стоял… — Всё хорошо? Ты че застыл? — Легким движением ладонь прошлась в нескольких сантиметрах от бледного, нибы смерть, лица. — Да, сейчас. — В порыве удивления руки начали трястись, практически блокируя все тело движения. — Держи. — — Холодно тут, почему стоишь? — Сама мысль о том, что спустя долгих семь месяцев это был их первый разговор, сводила с ума. — Курить хочу. — Сухая фраза вырвалась из уст, даже не глядя на шатена. — Я Уилл, кстати. — «я знаю, кстати» — Майк. — Едва произнес он, все так же смотря на трассу. Их короткий диалог прервал незнакомый голос, врезавшийся в уличную суматоху. — Байерс, нас зовут, пошли. — Только незнакомец произнес эти слова, сигарета оказалась в мусорке. — Иду, Дастин. — Почти покинув ледяную улицу, он снова заговорил. — Спасибо тебе, Майк. — «Байерс, значит. Почему он не носит форму с фамилией?» Остаток тренировки прошел смутными моментами: упал, поднялся, снова упал, снова поднялся. Пристальный взгляд тренера сопровождал его оставшихся два часа, пока, наконец, одиночество раздевалки не дало ему спокойствия. Майк всегда ждал, пока остальные уйдут, ибо именно тогда он мог добираться домой, не идя под руку с кем-то из напарников. В этот раз эта привычка сыграла с ним злую шутку. Зашедший в комнату тренер появился за спиной так же тихо, как это сделал и Байерс несколько часов назад. Парню повезло вовремя обернуться. — Спешишь, Майк? — — Нет, тренер, никак нет. Вы что-то хотели? — — Присядь, нам нужно поговорить. — Тон был все-таки же, что не могло не напрягать. Смотря на прошлые часы, Уилер невольно осознавал, о чем сейчас пойдет речь. — Что с тобой творится последние месяца? Ты сам не свой всё то время, что мы занимаемся в новом павильоне. — Продолжая слушать эту, на первый взгляд, длинную речь, он смел молчать. — Я знаю, что тебе теперь требуется больше времени на дорогу, но всё же я думаю, что причина далеко не в этом. — Огонь прошелся по всему телу, хотелось кричать, объяснить всё, но он не мог. В жизни, полной мимолетных встреч, кучи людей и событий, ему всё равно было некому рассказать о своих чувствах; это слабость, а слабость приравнивается к позору. — Смотря на твои круги под глазами, могу сделать вывод, что ты, к тому же, мало спишь. — Пауза, довольно тяжелая пауза. — — Преподаватели нас не щадят, тренер, я не всегда успеваю… — — Не оправдывайся, Майк, я всё понимаю. Второй курс театрального не самый легкий, к сожалению, я прошел через всё это сам. — Не понимая, к чему тот клонит, Уилер уж было хотел спросить, но его взгляд выдал всё сам. — Даю тебе отгул на выходные, завтра и послезавтра ты можешь не приходить. — — Тренер, не нужно, я могу завтра… — — Нет, Майк, не можешь. Ты мой ученик уже долгие четырнадцать лет, я не хочу, чтобы твои усилия оборвались вот так вот просто. — Мокрый взгляд опустился на холодный ламинат раздевалки. Осознание, что с мнением мужчины спорить нельзя, убивало, но в то же время… заново убивало. — Советую тебе выспаться. До понедельника, Уилер. — Оставив отчаянного парня одного, голубоглазый мужчина покинул помещение. Оставалось только… …Смириться. Выходные прошли словно в омуте, практически не придавая сил и энтузиазма. С остатком былой энергии брюнет заново вошел в уже родную раздевалку, никак не удивляясь отсутствию людей в ней. Дорогой дневник, я снова опоздал. Коньки почти окутали белоснежный лёд, когда в голову ударило осознание. Там никого нет; даже тренера. Быстрые ноги вынуждены были вернуться в раздевалку, дабы забрать телефон. Одно уведомление всплыло почти сразу. — Тренировка переносится на час позже, заранее извиняюсь. — Сука. Несколько раз ударив себя по лбу, в руках в миг очутился блокнот. «Дорогой дневник, я полный идиот, мог поесть после пар и даже не опоздать». Привычка писать и держать дневник поблизу закрепилась с ним с раннего детства. Долгие девять лет он переодически менял и ручки, и листы, ведь прошлые постоянно заканчивались. Тот, что сейчас он держал в руках, с ним не так давно. Первая запись в нем была про Уилла: про его взгляд, его игру, его историю. Мысли о нем переполняли чувства, заставляя сердце обливаться горькими слезами ненависти к себе. «Первая долгая влюбленность, и в кого — в парня! Я такой идиот». Кажется, такой текст был написан далекие месяцы назад. Кинув книжку на скамью, брюнет поспешил удалиться; жажда никотина на фоне стресса и голода душила. — Сигареты закончились? Могу подать. — Из-за спины это уже даже не удивило его. — Я новый картридж купил. — — Давай, спасибо. — — Ты… почему тут, у вас же трени… — — Я перепутал время. — — Я заметил, тебя не было на выходных, что-то случилось? — Твой тренер сказал, у тебя эмоциональная пауза. — — Ты спрашивал обо мне у моего тренера? — На лице застыл шок, приятные чувства смешивались со страхом и стыдом. Такая возможность разговориться прервалась звуками живота; предательски издав нелепое урчание, он заставил Уилера покраснеть. Улыбка застыла на лице собеседника. Это провал. Это позор. — Я так понимаю, ты не успел поесть из-за этого? — Легкий кивок. Парень и сам не знал, для чего этот диалог продолжается, он знал только то, что очень этого желал на протяжении долгих месяцев тренировок. — Ты кури, я за конфетами схожу, у меня их полно. — Персиковая улыбка осветила помещение. — Подкрепишься хоть так-то. — Вновь оставшись наедине, карие глаза примкнули к проезжей части, мелькая от одного автомобиля до другого, и так в круговороте, который закончился мыслями о дневнике. Дневник, точно, страх заполонил тело, осознав, что книга сейчас лежит без присмотра на лавочке в раздевалке. Вбежав в холодное помещение, взгляд застыл в мгновенье ока. Уилл Байерс стоял с раскрытой записной книгой, явно заинтересованный в тексте на листах. Его взгляд проходился по первой странице, которую Майк знал наизусть. «Дорогой дневник, я, кажется, влюбился. Его зовут Уилл, мне Лукас рассказал. Блять, какой же он красивый…» Смысла вспоминать дальше не было, и так ясно, что Байерс прочитал достаточно. — Уилл, что ты… — голос дрожал, ноги подкосились на ровном месте. — …делаешь? — — Я… я… Я увидел чей-то блокнот, думал, на первой странице будут контакты хозяина, я, честно… не хотел, Майк, я… У тебя тоже есть эти чувства ко мне? —Последние слова прозвучали твердее всех на фоне предыдущего диалога. — Что? — Время застыло на месте, считаные секунды казались часами; сила времени завораживала. — О чем ты? — — Все семь месяцев, что мы занимаемся тут, я… смотрел на тебя, думал, что фигурист мне не ровня, а когда замечал твои взгляды на себе, я отмахивался, думал, что накручиваю себя… — Расстояние между ними сократилось; сердцебиение участилось у каждого. Сейчас даже самая холодная и пустая комната казалась чем-то душным. — Уилл, ты… — Майк, ты… Сказав одновременно это, никто из них не стал ждать. Губы впились в чужие, жадно захватывая иные чувства; новые ощущения разблокированы. Смазанный поцелуй был наполнен огнем, жаждой, желанием, ни капли романтики. Хотя, у каждого ведь свое понятие романтики, верно? Тяжелые пальцы впивались в спину, лапали всё, что можно и нельзя, изнуряя всё внутри. Мир сузился для них обоих. Глаза кипели огнем, жаждая большего. Прижимая желаемое тело к холодной стене. Взгляды в миг встретились дрожью осыпая все тело; Сквозь тонкую ткань лосин сейчас просвечивался легкий бугорок вставшего члена. Касаясь пахом чужих коленей с тонких губ брюнета слетел еле слышный стон сразу заглушившийся тем же прикосновением к губам. Руки Байерса в миг спустились со спины на бедра поддевая собой тонкую ткань. Одним движением он вынудил мурашки пробежаться по всему телу; Его охватило ожидание, жажда продолжения перекрывала все дыхательные пути. Видимо, парня все таки охватил позыв совести, Уилл передал ее через вопрос. — Я.. продолжу? — Хотелось подшутить в Майковской манере, но всё что смог выдать дрожащий толи от холода, толи от возбуждения Уилер это — Блять, сделай хоть что-то, умоляю — Последнее слово он пропел жалким стоном заново пробивая всех бабочек в животе наружу. И он сделал. Сдержав внегласное обещание орехоглазый шатен в один миг очутился на коленях. Черный низ осел внизу оставляя последнюю преграду в виде таких же темных боксеров. Очаровательная картина в лице мокрого члена ослепила взгляд. Под жалостливые всхлипы где-то сверху Байерс принялся за дело медленно прикоснувшись длинным языком к головке. Водя по органу мелкими движениями взгляд устремился ввысь. Там, не менее прекрасная картина в виде горящего от стыда и жары одновременно. Тихие всхлипы сменились отчаянными стонами молившие шатена ускориться. Наконец, приступив к делу полностью он вобрал в себя орган полностью всё так же водя мягким языком по каждой выступающей венке. Медленно набирая темп парень почувствовал на своих локонах мягкие ладони желаемого. Сжимая голову разными хватками мягкие пальцы стимулировали парня ускориться. — Уилл, быстрее. — И он был быстрее. По глотку вжимая себя к паху он заставил Уилера дойти до пика. Громкий стон сорвался с губ именем Байерса; Белая струя стекала с уст прозрачными каплями. Эта картина запечатлена в памяти, скорее всего, навсегда. Пытаясь отдышаться с уст слетели последние слова — Пошли на.. перекур. — — Это можно считать за комплимент? —
