Thrust of jealousy

Топот каблуков дорогих лакированных туфель о плитку в тишине огромной квартиры звучит практически оглушительно. Минхо не торопится, приближается медленно, словно смакует каждый свой шаг. Хенджин стоит к нему спиной. Даже не думает оборачиваться. Он лишь продолжает наблюдать, как ночь сгущает краски, затягивает небо своей глубокой синевой, растворяя остатки приличия. Когда Минхо оказывается за его спиной, Хёнджин чувствует, как сдавливают его горло. Он хотел бы назвать этот жест легким. Чужая рука делает это так, словно в самом деле желает перекрыть ему кислород. Только вот перекрывать нечего. Хенджин ощущает давление, но не удушение. Ему не нужен кислород. Потому что его истинный кислород начинает говорить шёпотом. - Ты обещал мне вечность, Хван Хёнджин, - мужчина чувствует, как зубы смыкаются на его ушной раковине и слегка выгибается в спине; находиться в таком положении рядом с этим существом и не чувствовать себя подобно пойманной в банку бабочке не предоставляется возможным. Однако Хенджин не может позволить себе сдаться так быстро. - Ты тоже, Ли Минхо, - Хёнджин убирает руку со своей шеи и медленно поворачивается к Минхо лицом, - И что я вижу? Как ты флиртуешь с этим уродцем? Брови слегка приподнимаются. Хенджин смотрит в глаза, пытаясь своим взглядом забраться в мысли, под кожу, остаться там на долгие столетия. И совершенно неважно, что он уже там. - Потянуло на человечков, - он усмехается и толкает Минхо в грудь. Не чтобы на самом деле избавиться от его близости. Только чтобы показать собственную значимость. Минхо, как и ожидалось, даже не двигается с места. Продолжает ждать, пока Хенджин вдоволь наиграется во власть, чтобы перейти к действиям. - Ты сам не лучше, - он все еще не повышает голос; продолжает шептать, и в этом звуке Хёнджин теряется, - Надо было тебе лезть к прислуге. - Вполне славный мальчик, - Хёнджин, словно невзначай оттягивает ворот изумрудной рубашки и слегка наклоняется вперед, - И думаю, очень сладкий. Вот оно. Последний рычаг и Хёнджин оказывается прижатым к грудью к панорамному окну с заведенными за спину руками. - Ты принадлежишь мне, - Минхо шипит. Хёнджин знает, что переборщил. От того предвкушение становится лишь слаще. - Знаешь, я успел забыть об этом, - после этих слов Минхо сильнее жмет его к холодному стеклу и кусает. Кусает больно, вонзается клыками в гладкую бледную кожу. Болезненное шипение Хёнджина быстро переходит в протяжный стон. О, он очень любит, когда Минхо жесток с ним. Однако так жесток он бывает, лишь когда по-настоящему приревнует. Хёнджину, на самом деле, приходится очень хорошо постараться, чтобы вывести Минхо из состояния равновесия, потому что если задумываться Минхо идеальный партнер. Честный, верный, заботливый. Красивый, богатый, известный. Хёнджину под стать, как говорят знакомые. А пока Хёнджин абсолютно неэлегантно повисает у Минхо на плече и уже через пару десятков секунд оказывается на холодных шёлковых простынях. Этот мальчишка совершенно точно был не нужен Хёнджину, хотя вкуса сладкой человеческой крови он не чувствовал уже давно. Возможно, если бы Минхо не увел его оттуда, ему пришлось бы убить его. Парнишке следует сказать ему спасибо. Официант на приёме клана Чхве был хорошим способом отомстить. Не только же Минхо так сладко болтать со всякими очаровательными мальчиками. У Минхо же были свои причины. Этот юноша принадлежал одному крайне могущественному клану. Минхо знал, насколько сильны вампиры в нем. Знает, потому что также силен. Знает, потому что когда-то был изгнан оттуда за связь с выродком соперников. Жалел ли он? Совершенно точно нет. Этот "выродок" уже не первый год являлся его мужем. Его клан принял не только их брак; он принял Минхо, как собственного сына. Клан Ли просто отбитые придурки, раз позволили вампиру с такой силой и выносливостью остаться без семьи. Укусы рассыпаются по шее, и Хёнджин, не сдерживаясь, вплетает пальцы в немного отросшие блондинистые волосы. Его руки ползут от шеи и плечам и сдавливают черную алтасную ткань, практически разрывая. Минхо же не церемонится, от вычурной изумрудной рубашки Хёнджина, расшитой камнями, остается лишь два лоскута ткани. Пуговицы разлетаются и рассыпаются по полу. В прочем, без разницы. Теперь Хёнджин задумывается, что перешьет ее в нечто более вызывающее. Во что-то, в чем увидеть его будет можно только Минхо. - Поцелуй меня. - Разве ты заслужил? - конечная. Хёнджину плохо от такого Минхо настолько, что подкашиваются колени. Плохо ли на самом деле? - Пожалуйста, - почти неслышно, пока Минхо продолжает покрывать своими отметинами его кожу. - Ты и твой грязный рот позволили себе сказать сегодня так много, - Минхо подтягивается выше, очерчивая большим пальцем контур пухлых губ, - Хочу ли я, чтобы ты касался им меня. Он опускается ниже на руках, ведет холодным носом дорожку от уха по скуле вниз. - Поэтому нет. - Ты знаешь, что в этом есть и твоя вина. - Хочешь сделать меня виноватым? - Минхо усмехается; у него были свои причины, и он собирался рассказать о них Хёнджину, когда они вернутся домой; Хёнджин однако решил иначе, - Тогда счастливо оставаться. С той же наглой ухмылкой, он поднимается с кровати, но Хёнджин успевает схватить его за руку и остановить. - Ты не уйдешь. - С чего бы? - вопреки своим словам, их руки он переплетает, - Могу исчезнуть по щелчку пальца. - Потому что у меня есть кое-что для тебя. Хёнджин выпрямляется и упирается коленями в мягкий матрац. Расцепляет их руки, ведет по крепким бедрам ладонями, останавливаясь у пряжки ремня. - Как будто бы мне есть до этого дело. Он за считанные секунды избавляется от кожаного ремня, но не убирает далеко. Оставляет лежать чуть поодаль на матраце. - Ты не меняешься, - Минхо наблюдает за мужчиной с легкой ухмылкой, балансирующей между нежной влюблённостью и терпкой страстью. - Ты любишь это во мне, - Хенджин через дорогую ткань тёмно-синих брюк пробегается пальцами по чужому члену, - Стабильность, которую я даю тебе. - И ту перчинку, которую добавляешь в мое существование, - Минхо приподнимает голову Хёнджина за подбородок выше, смотрит завораженно, пока мужчина, не глядя, справляет с ширинкой брюк и спускает их вместе с бельём. - Я не дам тебе получить то, что ты хочешь. - Я заслужил, - Хёнджин принимает правила игры и наконец замолкает, проводя языком от основания до головки члена. Он медленно двигает головой - не торопится, старается не только заставить Минхо почувствовать себя хорошо, но сделать его нуждающимся в этих губах; хотя понимает, что это невозможно. Минхо удивительно терпелив к любым подобным ласкам, и Хёнджин честно ему завидует. От одного ощущения дыхания Минхо где-то в районе шеи, от ненавязчивого прикосновения к бедрам или талии, Хёнджин уже готов умолять его на коленях, лишь бы получить желаемое, лишь бы получить хотя бы толику особого внимания. Хёнджин обхватывает губами головку. Солоноватый вкус предъэякулярта остается ненадолго на языке. Хёнджин медленно опускается ниже, когда чувствует руку в своих волосах. Минхо снимает шелковую резинку, которой были собраны в хвост отросшие черные волосы, оставляет ее на своем запястье и смело хватается где-то у корней. Хёнджин стонет, и вибрация отдается не только по члену, но и по всему телу Минхо, заставляя закусить нижнюю губу. Машинально Хёнджин тянется расстегнуть собственные брюки. И Минхо позволяет сделать это. Хенджину необходимо лишь немного ослабить давление. Он легко возбуждается от ласк; еще легче, доставляя удовольствие любимому человеку. Хёнджин совсем немного ускоряется и поднимает взгляд. Минхо тяжело продолжать сдерживаться, и это заметно. Заметно по тому, как он кусает губы. Как он закидывает голову или закатывает глаза. Хёнджин берет в рот полностью, заставляя наконец посмотреть на себя. И Минхо смотрит. Страстно, желанно. Смотрит на Хёнджина так, как никто и никогда не мог позволить себе смотреть. Однако Минхо было позволено, потому что Хёнджин принадлежит Минхо и душой, и телом. Принадлежит ему по зову сердца, которое не бьётся уже второе столетие, и по штампу в паспорте. Такая условность для их вечности, но такая значимая. - Ты можешь, - Минхо не договаривает, Хёнджин понимает и так. Удивляется, потому что Минхо позволяет это редко. Хёнджин двигает головой быстрее и тянет руки вниз, обхватывая ладонью собственный член. Снова стонет. Минхо стонет в ответ первый раз за вечер. Они заканчивают скоро и практически одновременно. Хенджин откидывается на спину, блаженно смотрит в потолок. Мысли не застревают в голове, проносятся одна за другой. Минхо садится рядом и большим пальцем стирает каплю слюны, смешанной со спермой, с губ Хёнджина. - Тот парнишка, Ян Чонин, - он ложится рядом, только на бок, чтобы продолжить смотреть на немного вымотанного Хёнджина. О, Минхо любит осознавать это. Что никто, кроме него самого не может заставить Хёнджина устать. Никто не может ранить его. Никто не может убить. Все это способен сделать лишь Минхо, настолько крепка и неожиданно устойчива их связь. - Помнишь, когда мы зашли, я попросил тебя ненадолго остановиться в холле? - Хёнджин кивает, и Минхо продолжает, - Я увидел какую-то странную картину. Незнакомый парень и кто-то смутно похожий на твоего кузена из заграницы. Кристофер, да, ведь? - Крис живёт в Австралии, ага. - Вот, - Минхо кивает своим мыслям и продолжает, - Я видел Кристофера, и как выяснилось уже через час, Чонина. - И что конкретно ты видел? - способность Минхо предвидеть будущее не проявлялась часто, но каждое его виденье сбывалось. Без исключения, если Минхо видел, этому не миновать. О, конечно, Хёнджин помнит. Помнит, насколько нервным был Минхо всю неделю до той встречи. Помнит, как они оба едва не заикались, объясняясь перед старшим клана Хван. - Вот сегодня, в том виденье, я словно снова это почувствовал. - Но ты ведь не чувствуешь, что происходит с существами в твоих виденьях, только если они не..., - Хёнджин в мгновение перестает говорить и поднимается на локтях, - Только если кто-то не является твоим родственником. - Мне кажется, мы с Чонином можем быть одного происхождения, - подтверждает чужие догадки Минхо и теперь садится на кровати спиной к Хёнджину. Он упирается локтями в колени, закрывает лицо ладонями. Продолжает говорить только спустя пару десятков секунд. - Не думаю, что близкие, но все же, - он выпрямляется и снова поворачивается к Хёнджину, - Я дал ему свой номер. Мне кажется, ему может пригодиться моя или наша помощь. - Что он сказал тебе? - Ничего, - Минхо качает головой, - Но когда я сказал, что чувствую, что мы похожи, он странно усмехнулся. Быть может, ему рассказывали что-то. И Чонин объявится. Через пару месяцев, когда Хёнджин совершенно забудет про этот разговор. На пороге их дома с перекрашенными в блонд волосами. Хёнджин усмехнется. Этот мальчишка, кажется, правда связан с Минхо, иначе объяснить идентичное тому цвету волос, что носит Минхо со дня изгнания, окрашивание, Хёнджин не сможет. Хёнджин его вспомнит. Минхо не будет дома, Чонин лишь неловко улыбнется и вежливо спросит: "Пустишь?" И Хёнджин пустит.