Неприкаянный клан: Мелинда Каррин

Мир людей казался недостижимым. Первые вылазки дались Ламии с трудом: она была готова напасть на все, что двигалось в ее сторону. Люди не соблюдали границ — могли заговорить, толкнуть плечом, случайно облить отходами. Но демонесса решила покорить этот мир и продолжала появляться на дорогах Лондона, все чаще забредая в бедный район, где атмосфера казалась более привычной. Его затягивали дым, копоть и вечные муки. Несмотря на то, что приходилось держать маску, Ламия переставала чувствовать себя одинокой, гуляя по лабиринтам города. Разношерстность людей ее успокаивала. Пообщавшись с некоторыми, она начала идентифицировать себя, как беженку. Эта часть людей держалась друг за друга, что вдохновляло. Районы вдоль Темзы были пропитаны духом странствий. Здесь девушка перезнакомились со многими моряками, от них она узнала, что выглядит не как — мисс, а как миссис. Многие искали кольцо на ее пальце и сочувствовали, не находя его. Чтобы развести костер, Ламия возвращалась в гущу леса посреди дня и отслеживала, чтобы никто не увязался хвостом. В один из таких будней она познакомилась с Линдом. Его душа оказалась очень аппетитной. Сирена пела и уже раскрыла пасть, чтобы вцепиться в лицо юноши, но Ламия успела среагировать и атаковала шаром огня в спину. Та заверещала и предвещая свой проигрыш, скрылась в реке. Душа Линда оказалась, и правда, вкусной, но Ламия не стала ее есть. Юноша подходил на роль ее мужа. Оставалось понять, как люди скрепляют узы. Интуиция подсказала девушке подойти и протянуть руку. Линд усмехнулся: — Спасибо. — Похоже, он все еще пребывал в шоке от увиденного. Его улыбка показалась, сонной. «Тем лучше», — решила женщина. — Ты поможешь мне? — спросила она. — До скончания века… Место знакомства превратилось в их место встреч. Каждый день в одно и то же время. Ламия перестала появляться в городе; Линд вернул ее в природу. Он, наоборот, сбегал от каменных стен особняка барона, у которого работал. Его тянуло в самую гущу листвы, в глубины пещер и на вершины гор. Ламия поймала себя на уступчивости, но униженной себя не чувствовала. — Наверное, это любовь? — предположил Линд, когда она поделилась ощущением. — Ты осветила мне пути, по которым я так мечтал пройти, и я знаю, что люблю тебя… Ты чувствуешь? Смеркалось. Они стояли на отвесной скале над ущельем, дно которого не смог бы разглядеть человек с самым зорким глазом. Ламия шагнула к нему, подтянула его к себе за руку и впилась в губы. С диким голодом, с желанием, предчувствуя жатву… но Линд отступил. Последующий поцелуй вышел трепетным, осторожным. Как ласка перед сном: утешающая, успокаивающая, принимающая, напоминающая, что ты не один в этом мире, за плечом всегда есть кто-то близкий, кому можно встать спиной и быть уверенным, что удара не последует. На мгновение мир замер, и Ламии захотелось продлить это чувство. Самцы по настоянию самок начали пытаться выследить ее, но предводительница избегала с ними встреч.Иногда ей приходилось бросать Линда и сбегать в Преисподнюю. Она верила в разумность соплеменников и те, правда, не трогали юношу. Даже не обращали внимания. Все шло к тому, что Ламия сбежит, и однажды она это сделала. В эту же ночь сформировалась душа будущего ребенка, а его родители разделили между собой душу и силу.Печать под волосами Ламии размылась. Она не знала, что это значит и не задумывалась. На следующее утро Линд отвел ее к Тейлору. Он все время о ней рассказывал, и колдун, не слишком удивился. С уважением поклонившись, принял в своем доме. — Мелинда, — представилась женщина — и так ею и осталась. Оставив будущее жену под присмотром друга, Линд пошел попрощаться со своим господином, бароном Савьером. Тот выбежал к нему в сад чуть ли не вприпрыжку, улыбаясь, хоть в глазах и читалось понимание неизбежного прощания. Линд заметил, что глаза у друга были красными, какими бывают после бессонных ночей, но он выглядел счастливым, даже слишком. — Мисс Дакота скоро сменит фамилию? — поинтересовался Линд. Савьер толкнул друга в плечо, заигрывая: — А твоя «незнакомка» перешла грань? — спросил он и рассмеялся. Когда веселье отступило, он с тоской посмотрел на Линда и уточнил: — Совсем уходишь? Так, без всего? — Да. — Линд опустил голову. — Прости. Савьер вновь рассмеялся: — Аж груз с души! Так рад за тебя! Я как будто все боялся этого дня, переживал, а сейчас так счастлив, что это наконец-то, случилось! Он обнял Линда: — Сейчас принесу зарплату и премию. — Савьер похлопал друга меж лопаток. Когда сумма оказалась в руке Линда, тот добавил: — Возвращайся, если станет трудно, ладно? — Спасибо, — пролепетал Линд. Он любил Савьера. Никого, кроме него, назвать другом больше не мог. Несмотря на титулы, зарплаты и звания, они были наравне, и Линд раньше, никогда в этом не сомневался — и только сейчас оценил старания юного барона. Ему чертовски повезло с начальством. Окрыленный, он вернулся к Мелинде, Тейлору и его сыну Каллену. Их присутствие в доме грело не меньше, чем задорная улыбка Каллена. Тейлор начал обучать Линда. Был строг и, не торопясь, пробуждал силу юноши. Ради Мелинды тот позволял себя мучить. Ее большие синие глаза наполняли его энергией и волей. Сама женщина перестала пользоваться магией и наслаждалась естественным течением беременности. Он уставала, как человек, и наслаждалась слабостью в конечностях. Прислушивалась к новой жизни, растущей в ней, и молилась, чтобы это был мальчик. Наблюдение за Линдом и Калленом стало ее отдушиной. Они были настоящими людьми — живыми, с эмоциями. Когда во время тренировок юноша поднимал глаза, у нее захватывало дух. Она не обладала им, но знала, что этот взгляд принадлежал только ей, и полудемонесса молилась Богу, чтобы он благословил их союз и не разрушил ее рай. С замиранием сердца ждала ответа небес. По ночам они гуляли, держась за руки. Целовались до головокружения, обнимались, ласкали друг друга, пока не переставали понимать, где ее тело, а где — его. Срок подходил в сентябре… наступил июнь. Тейлор с Калленом сколотили колыбель. — Самая лучшая, — всхлипнула Мелинда при виде нее и бросилась обнимать рукоделов. Тейлор покраснел, что стало поводом для шуток Линда на неделю вперед. Колдун не обижался. Улыбался, наблюдая за тем, как Каллен наслаждается компанией. Круг сужался. Тейлор не чувствовал демонов, но интуиция подсказывала: что-то не так. С Калленом они кругами обходил территорию. К концу месяца они почти перестали появляться дома, оставляя Линда на страже. Линд чувствовал, что его мир косится. — Может, переедем? — предложил он будто невзначай. И без того огромные глаза Мелинды расширились в ужасе. Ее верхняя губа приподнялась от презрения. И больше Линд не поднимал эту тему. В считанные дни до конца июня Линд почувствовал, что в утробе возлюбленной растет… — Девочка? — шепотом переспросила Мелинда. Они лежали в кровати, за окном пробуждалось солнце, озаряя комнату оранжевым светом. — Да. — Не расстроен? — Она села. — Нет. А ты? Мелинда пожала плечами. Обняла руками и коленями живот и вздохнула: — Она будет похожей на тебя, так что, наверное, нет… — Брось! — прыснул Линд. — Упаси господь ее от моего лица! Ночью, в первый день седьмого месяца, случилось неизбежное. Когда загорелась трава вокруг дома Тейлора; когда охотники бросились на выручку колдуну, дать отпор клану Амаферос. Ирис занял место в тени, ожидая сигнала Астарты, но готовый в любой момент прийти на помощь, если представится случай. Тейлор помог предводительнице выбраться из дома и хотел провести через огонь, но его сбили с ног. Ламия упала на четвереньки и припала лбом к земле. Неистовым воплем она объявила о схватке. Ирис почувствовал, кто перед ним, но не поверил глазам. Предводительница одного из сильнейших кланов больше не источала мощной энергии. Она корчилась на земле, словно подбитая букашка и Ирис не видел в ней силы. Ее истощенные конечности колотили по земле. Большой круглый живот был прицеплен к ней, как нечто чужеродное, как яйцевой мешок у паучихи. Не выходя на поляну, Ирис проскользнул через кусты и приблизился к ней насколько позволяла стена огня. С душераздирающим стоном Ламия перевернулась животом кверху. У демона сжались внутренности: увиденное его заворожило своей отвратительностью. Он впервые видел беременную самку на таком сроке, да еще и рожающую на его глазах. К ней подоспел Фред, охотник. Упал перед ней на колени, снял сумку с плеча и начал рыскать. Он мельтешил, пытался собраться с мыслями, торопился и его не слушались руки. У Ириса защемило сердце. Фредерик Чарльз изменился с их последней встречи, жизнь выжала из него соки. Красные глаза, шрамы на губах и ранняя седина говорили сами за себя. Тейлор опустился перед Ламией с другой стороны и взял ее за руку. Из раны на шее вытекала кровь и пропитывала его и без того грязное кимоно. Его глаза сверкали в темноте, как у загнанного в угол хищника. — Старейшина?! — воскликнул Фред. На мгновение его губы озарила улыбка облегчения. Он чуть не расслабился. Ламия дышала так, что каждый ее вдох и выдох запечатлелись в памяти демона на несколько десятков лет вперед. Он замер. Поймал себя на том, что почти не дышит. Тейлор поднял глаза на Фреда. Тот наконец достал бутылек с чем-то зеленым и влил его в раскрытый рот женщины. Достал длинный шприц, который заправил большой дозой морфия. Игла легко вошла в плечо Ламии, та заколотила ногами по земле, и уже через секунду перестала. Ее дыхание стало тихим. Взглядом Ирис нашел юношу, что имел невообразимое количество сил. Демон догадался по взгляду: он был отцом ребенка и избранником предводительницы. Юноша в ярости бил наотмашь, будто вслепую, впустую растрачивая энергию. Из его груди вырывалась то ли рычание, то ли всхлипы. Он не хотел замечать ничего вокруг, смотрел только на Ламию и ее живот. Из глаз текли слезы, рисуя чистые дорожки, смывая кровь, пот и грязь. Очередной глоток воздуха застрял в теле женщины и будто не нашел выхода. Со страхом и мольбой уставившись на Тейлора, она вцепилась в его руку, содрогнулась всем телом. Сознание со стремительной скоростью начало ее покидать. Женщина обмякла и уронила голову. — Нет-нет-нет-нет… — залепетал Фред и нажал пальцами ей на артерию. Он верил, что женщина жива, но Тейлор смахнул надежду, как крошки со стола: — Мертва. Он припал к груди Ламии лбом и завыл. У Ириса намокли глаза. С похвальной решимостью Фред точным движением достал из ножен небольшой охотничий нож. Обтер его лезвие о штаны и полоснул пульсирующему животу демонессы. Сжав зубы, он вздохнул и, казалось, сдался, тут же вернулся к работе. Раздвинул что-то руками и вновь взялся за нож. Не успел Ирис моргнуть, как охотник вынул красного, в слизи ребенка за ноги. Перерезал его связь с матерью и принялся перевязывать пупок. Положил себе на колено, шлепнул и дождался недовольного кряхтения. — Девочка… — поднял голову Тейлор. — Мелинда! — взвыл юноша. Он забил по противникам ещё яростнее. — Он здоров… — пролепетал Фред. — Она здорова! Демоны клана Амаферос волной бросились в сторону Фреда. Ирис не устоял на месте и, несмотря на огонь, бросился сквозь него на выручку. Тейлор тоже подскочил на ноги. — Мелинда умерла! Господи, что вам еще нужно?! — закричал Линд, не прекращая попыток добраться до возлюбленной. — Беги! — крикнул Ирис Фреду. — Заканчивай и бегите! Мышцы понесли демона вперед. Казалось, вокруг были только демоны, но, сосредоточившись на душах товарищей, Ирис нашел бросающихся на врагов Хантера, Кириана и Дэниела. Увидел охотницу, имя которой не знал, сражающуюся сразу с несколькими противниками. Она выглядела напуганной и изможденной. Из последних сил девушка извернулась, полоснула мечом противника, но тот схватил ее за волосы. Ирис почти сорвался с места, но подоспела Ханна. Она отрезала — а судя по качеству лезвия ее меча, отломила демону руку. Ирис прыгнул на одного самца клана Амаферос, вцепился ему в плечи и повалил на землю. Не дав опомниться, задрал ему голову до хруста, а после провернул ее вокруг оси. Кто-то зацепил демона по лицу и капли крови скатились с его щеки. Раздался голос Астарты: в бой вступил клан Луркарий. Братья Ириса ворвались на поле боя, перескочив стену огня. Ирис схватил ближайшего самца клана Амаферос, прижал к земле. Перевернул и ударил в грудную клетку. Несчастный вырвался из схватки и влетел в полудемона. Того перекосило. Он упал на колени. Демоны накрыли его тело, как муравьи — труп, но вдруг завопили. Из лопаток полудемона вылезли огромные острые стеклянные крылья, насадив на себя противников. Ирис поднялся на ноги и отступил. Запрокинув голову, юноша закричал, и его крылья разбились на осколки, раскидав большую часть демонов. Ирис успел увернуться. Он ощутил мощь этого существа и отметил про себя, что охотники заинтересуются данным объектом. «На такого волка, грех не попробовать натянуть намордник», — подумал Ирис и усмехнулся. К бою присоединились демонессы клана Амаферос. Уклонившись от удара одной, Ирис заметил краем глаза, как за Фредом бросилось несколько противниц. Закатив глаза, он бросился за ними. Несмотря на ребенка на руках, охотник убежал на такое расстояние от битвы, что даже Ирис выдохся, пока нагонял его. Чье-то дыхание за спиной догоняло Ириса. Оно обжигало ноги и толкало меж лопаток. Ирис не понимал, что ему делать, когда он добежит до Фреда, но подозревал, что надо спасти ребенка. Вряд ли демонессы из клана Амаферос отпустили бы его живым. Список людей, которых ему хотелось защитить, увеличился. Получеловеком? Фреда уже пару раз приложили об стволы деревьев и землю, когда Ирис добрался до него. Охотник прижимал к себе сверток, но его лицо было залито кровью. Глазами он блуждал, дышал через рот. Возможно, его оглушили, — предположил Ирис и выдохнул с облегчением. Несмотря на демонесс, окруживших его, он бросился к мужчине. Самки бросились за ним, но он уклонился, и тут же кто-то с криком уронил их на землю. Раздалось шипение, крики, удары. Камень с плеч демона наконец сняли, и он смог сделать глубокий и спокойный вдох. Ирис обернулся на пепел, разлетевшийся в воздухе. Перед ним стояли Хантер и юноша-полудемон. Оба были не в себе от усталости, адреналина и ярости. Юноша смотрел на всех как на противников. Он припал к земле и на четвереньках, как слепой зверь, начал что-то искать. До Ириса дошло. Он подбежал к Фреду, которого покинуло сознание, и вынул обернутого в тряпку ребенка из его рук. — Мертв? — с надеждой в голосе спросил юноша. Появление плода семь месяцев назад стало для него неожиданностью. Он не хотел становиться отцом, а уж тем более — отцом-одиночкой. Но сейчас ему захотелось увидеть их ребенка живым, здоровым и похожим на Мелинду. После использования силы на полную Линд перестал видеть. Его вели инстинкты и голоса… голос Хантера. Кто-то протянул полудемону завернутое во что-то родное живое тельце. Линд принял его и понял, что роль пеленки играл кусок сорочки Мелинды. Младенец лежал на руках, не двигаясь и не плача. Зрение начало проясняться. Он заплакал. Завыл. Зарыдал. Тейлор забрал новорожденную девочку к себе. Охотники донимать не стали. Демоны разошлись, оставшись ни с чем. Линд отчаялся. Убивал бывших соплеменников Мелинды в одиночку, пока не нашел место среди охотников. Хантер принял. Помог приручить способности и нашел в этом выгоду для себя. Иногда Линд заходил в гости к другу, приносил книги и учил дочь, читать и писать. Благодаря его генам девочка пристрастилась к чтению с раннего возраста, однако полудемон находил в этой черте нечто раздражающее. В свое время он пытался завлечь Мелинду художественной литературой, но женщина не нашла писателя, чей слог пришелся бы ей по душе. Линду хотелось, чтобы дочь походила на мать, но та не поддавалась и продолжала копировать его. Случались утра, когда он заявлялся к Тейлору пебитый и измотанный, со сложными рваными ранами. Хантер его не щадил и использовал как живой щит, а тот не сопротивлялся. И Тейлор делился тем, что мог. Когда Лине пошел четвертый год, Линд привел за собой хвост. В попытке защитить приемных сестру и отца, Каллен погиб в бою. Посчитав виноватой дочь, Линд забрал ее у Тейлора и переехал в Ист-Энд. Как когда-то желала Мелинда, они стали городскими. Жизнь вдвоем не сблизила отца и дочь. Лину воспитывали улица и беженцы, в то время как ее отец пропадал на «охоте». Спустя два года их выследила натравленная Астаротом Стая Смерти. Не привыкший биться в одиночку, Линд не справился с кучей демонов под управлением Астарты и воронами, с ребенком на руках. Он верил, что о дочери позаботятся. Знал, что ей подойдут любые условия, потому что худшие она уже познала. Он желал найти смерть. Хотел отойти в иной мир и встретиться с Мелиндой. Не желал тащить груз ответственности, возлегший на его плечи. Перед тем как погрузиться в мир грез, он услышал голос Мелинды. Она пела каждое утро, когда прибиралась в доме Тейлора, и полудемон представлял, как она будет петь колыбельные их ребенку. Кто ж знал, что этого так и не случится. На память от Линда Лине остались написанные его рукой дневники, которые так и не дошли до нее. Но были ещё ниточки связывающие девочку с прошлым, одной из них являлся Тейлор, который отнес девочку к бывшему господину Линда и остался жить в особняке вступив на должность — воспитателя. Он знал, что это не конец.