Разные полюса неба

Рассвет застал Мари и Хину в той же позиции, что и вчера — ровно в 05:30. Организм, привыкший к жесткому графику предполетных проверок, игнорировал мягкость перины и чужой мир за окном. Мари поднялась первой. Она бесшумно соскользнула с кровати, стараясь не задеть Хину, которая всё еще хмурилась во сне, вероятно, продолжая мысленный спор о «гидравлических ногах». В комнате было прохладно; ночной воздух, пропитавший каменные стены гостиницы, бодрил лучше любого душа. Мари привычно завязала рукава летного комбинезона на поясе. Оставшись в одной футболке, она начала свой ритуал. Отжимания — ладони плотно прижаты к доскам пола, спина прямая, как струна. Каждый подъем сопровождался коротким, едва слышным выдохом. Она не просто разминала мышцы, она проверяла целостность системы: нет ли зажимов, не сбоит ли координация. Хина зашевелилась через десять минут. Она открыла глаза и пару секунд тупо смотрела в потолок, прежде чем осознать, где находится. — Опять эта тишина… — прохрипела она, садясь и потирая затекшую шею. — Хотя нет, в коридоре ночью было весело. Ты слышала, как они там бегали? — Слышала. Но это был не наш вылет, — отозвалась Мари, переходя к растяжке. Хина спрыгнула с кровати. Её «зарядка» была более хаотичной. Она сделала серию резких выпадов, имитируя уклонение от противника, и закончила энергичной встряской плечами. — Знаешь, — она покосилась на свой «Desert Eagle» на тумбочке, — я всю ночь видела эти знаки вопроса в меню. «Американская мечта», этап второй… Что, если нам нужно просто набить определенное количество этих оранжевых грелок? — Вряд ли. Система назвала это «заданиями», а не «уровнем», — Мари выпрямилась, приводя в порядок черные волосы. — Нам нужно проанализировать рынок еще раз. Возможно, ключ в… Договорить она не успела. БУМ! БУМ! БУМ! Тяжелые, размеренные удары в дверь заставили обеих девушек мгновенно сгруппироваться. Рука Хины сама собой метнулась к рукояти пистолета, а Мари мгновенно оказалась в позиции, позволяющей либо атаковать, либо уйти с линии огня. — Открывайте! Именем короля Мелромарка! — раздался за дверью грубый, лишенный эмоций голос. — Священные Герои приглашаются в замок на экстренную аудиенцию! Мари и Хина переглянулись. Взгляд Мари был вопросительным и холодным, Хина же лишь раздраженно фыркнула, убирая руку от кобуры. — Ранние пташки, — пробормотала Хина. — Похоже, завтрак отменяется. — Не открывай, пока не оденемся, — коротко бросила Мари. Они быстро привели себя в порядок. Комбинезоны были застегнуты до самого горла, волосы убраны, взгляды — сфокусированы. В этом мире они всё еще оставались чужаками, и этот стук в дверь означал, что «адаптационный период», о котором они просили вчера, закончился, не успев начаться. Мари подошла к двери и резко дернула засов. На пороге стояли четверо стражников в полном пластинчатом доспехе. Их забрала были опущены, а руки лежали на рукоятях мечей. — Король Олткрей требует вашего немедленного присутствия в тронном зале, — произнес старший офицер. — Произошло тяжкое преступление. Все призванные Герои должны предстать перед судом. — Преступление? — Хина вышла из-за спины Мари, скрестив руки на груди. — Мы всю ночь спали здесь. У нас есть алиби… друг перед другом. — Это решит Его Величество, — отрезал стражник, отступая в сторону и указывая на выход. — Прошу следовать за нами. Без задержек. Мари кивнула Хине. — Идем. Посмотрим, какую пьесу они решили разыграть на этот раз. Город еще только просыпался, когда тяжелая карета с королевским гербом, запряженная четверкой вороных лошадей, с грохотом покатилась по булыжной мостовой. Мари и Хина сидели друг напротив друга в тесном, обитом бархатом салоне. За окнами мелькали патрули стражи, перекрывавшие перекрестки, а случайные прохожие провожали экипаж испуганными взглядами. Внутри царил запах старой кожи и пыли. Хина откинулась на спинку сиденья, по привычке проверяя, легко ли выходит «Eagle» из кобуры. — Конвой, экстренный сбор, «тяжкое преступление»… — Хина загнула пальцы, перечисляя вводные. — Акари, у меня дежавю. Это чертовски похоже на трибунал перед вылетом, когда кто-то из штабных потерял секретные коды. Мари смотрела в окно, её взгляд был сосредоточен на отражении в стекле. Она анализировала ситуацию с холодным спокойствием оператора РЛС. — Масштаб слишком велик для обычной кражи. Если собирают всех «Священных», значит, затронуты интересы короны или престиж программы призыва. — Теории? — Хина подалась вперед, понизив голос. — Что эти школьники могли натворить за одну ночь? Мотоясу влез в сокровищницу? Или Лучник случайно подстрелил местного дворянина? — Маловероятно, — Мари покачала головой. — Они слишком увлечены игрой в «спасителей», чтобы осознанно идти на криминал. Моя первая версия: утечка информации или диверсия. Кто-то извне мог устранить одного из героев, чтобы ослабить оборону перед Волной. — Устранить? — Хина хмыкнула. — Вряд ли. Стражники на пороге выглядели не скорбящими, а злыми. Они смотрели на нас как на подозреваемых, а не как на объекты охраны. Если бы кого-то убили, нас бы заперли в комнате под двойным караулом. А нас везут «предстать перед судом». Мари на мгновение прикрыла глаза, сопоставляя факты ночного шума. — Вторая версия: внутренний конфликт. Вспомни вчерашнее распределение. Наофуми... Герой Щита. Его намеренно изолировали. Ни одного спутника, кроме той рыжеволосой девушки, которая вела себя слишком театрально. — Майн? — Хина прищурилась. — Да, она еще та штучка. — Если произошло преступление, то удобнее всего свалить его на того, у кого нет поддержки, — методично продолжала Мари. — Наофуми — идеальная мишень. У него нет атакующего потенциала, нет связей в этом мире. Если его решили «слить», то сейчас мы увидим показательную порку. Хина нахмурилась, глядя на свои руки. — Подстава? Если это так, то этот мир еще паршивее, чем я думала. Но зачем королю это нужно? Лишаться одного из четырех козырей в войне с Волнами — это стратегическое самоубийство. — Мы не знаем их политики, — отрезала Мари. — Возможно, Щит для них — политическая обуза, а не военный актив. В любом случае, держись нашей легенды. Мы — наблюдатели. Мы ничего не видели, ничего не слышали. Мы не лезем в их разборки, пока они не угрожают нашей безопасности. Карета резко дернулась и остановилась. Снаружи послышались громкие команды и лязг открывающихся ворот замка. — Приехали, — Хина поправила воротник комбинезона и натянула на лицо маску безразличия. — Пойдем посмотрим, кто из «героев» сегодня станет козлом отпущения. Мари первой вышла из кареты, её спина была прямой, а шаг — уверенным. яжелые створки дверей тронного зала распахнулись с гулким эхом. Внутри царила атмосфера, которую Мари сразу определила как «предгрозовое затишье». Король Олткрей восседал на своем троне, вцепившись в подлокотники так, что костяшки пальцев побелели. Его лицо застыло в маске сурового гнева. У подножия помоста стоял только Мотоясу. Он выглядел взбудораженным, его рука то и дело ложилась на эфес копья, а взгляд метался по залу. Мари и Хина прошли вперед, чеканя шаг. Их ботинки гулко стучали по полированному мрамору. — Вижу, мы не первые, — негромко заметила Мари, останавливаясь в нескольких метрах от «Героя Копья». — Где остальные? И зачем нас выдернули из постелей конвоем? Мотоясу резко обернулся. Его лицо исказилось от смеси возмущения и чего-то похожего на азарт праведного гнева. — Вы еще не слышали?! — воскликнул он, делая шаг навстречу девушкам. — Этот подонок... этот мерзавец со щитом! Он совершил нечто чудовищное! — Конкретнее, — отрезала Мари. — Без эпитетов. Что произошло? — Он напал на Майн! — Мотоясу почти сорвался на крик. — Ночью, прямо в её комнате! Пытался... ну, вы понимаете... совершить насилие! Она в ужасе прибежала ко мне, вся в слезах, её одежда была разорвана! Слава богу, она успела вырваться, пока этот зверь не зашел слишком далеко. Хина и Мари обменялись коротким, едва заметным взглядом. «Сценарий подтверждается», — прочитала Хина в глазах напарницы. — И где он сейчас? — Хина небрежно засунула руки в карманы комбинезона, стараясь скрыть скепсис. — В подземелье? — В том-то и дело, что нет! — Мотоясу в сердцах ударил древком копья о пол. — Когда стража ворвалась в его номер, окно было разбито, а комната пуста. Этот трус сбежал! Выпрыгнул со второго этажа и скрылся в городе. Сейчас все патрули подняты по тревоге, столица перекрыта. Мы найдем его, и тогда... — Сбежал? — Мари прищурилась. — Из охраняемой гостиницы, полной вооруженных рыцарей и трех других героев? — Он хитрый, как змея, — прорычал Мотоясу. — Но Майн опознала его тень. Он не отвертится. В этот момент двери зала снова открылись. В вошли Рен и Ицуки. Они выглядели гораздо более собранными, чем Мотоясу, но в их взглядах тоже читалось недоумение вперемешку с настороженностью. — Нам сказали, что Щит совершил преступление и скрылся, — Рен сразу перешел к делу, подходя к группе. Его голос был холодным, но в нем слышалось сомнение. — Это подтвержденная информация или просто слова? — Майн лично всё рассказала! — вспыхнул Мотоясу, поворачиваясь к нему. — Она сейчас у лекарей, прийти в себя не может от шока. Разве этого мало? Ицуки нахмурился, поправляя перчатку на руке. — Сбежать в первую же ночь... Это выглядит как признание вины. Но зачем ему это делать? Он же понимает, что без нас он здесь никто. Мари молча слушала этот обмен репликами. Для неё всё происходящее выглядело как плохо срежиссированный спектакль. Слишком вовремя «герой» сбежал, слишком картинно рыдала пострадавшая, и слишком удобно, что обвинили самого слабого. — Значит, мы здесь, чтобы официально объявить его вне закона? — подала голос Хина, окинув взглядом Рена и Ицуки. — Или нас пошлют на перехват? Король Олткрей, до этого хранивший молчание, наконец заговорил. Его голос, усиленный акустикой зала, прогремел под сводами: — Тишина! Все Священные Герои в сборе. Мы собрали вас, чтобы оповестить о предательстве. Герой Щита, носитель имени Наофуми Иватани, осквернил свою честь и наш мир. Пока стража ищет преступника, вы должны решить: готовы ли вы продолжать свою миссию в тени этого позора? Мари чуть заметно качнула головой. «Они даже не собираются проводить расследование», — подумала она. «Им нужен враг. И они его создали». Двери в боковой части зала медленно отворились, и в сопровождении двух горничных вошла Майн. Она выглядела сокрушенной: наброшенная на плечи шаль скрывала разорванный ворот платья, глаза были красными от слез, а плечи мелко подрагивали. — Майн! — Мотоясу сорвался с места, подбегая к ней и бережно подхватывая под локоть. — Тебе не стоило приходить, ты же еще не пришла в себя! — Я... я должна была, — прошептала она, прижимая ладонь к лицу. Её голос дрожал, идеально передавая состояние жертвы. — Король... лорды Герои... я не могла молчать. Он ворвался ко мне, требовал внимания, а когда я отказала... его глаза... они стали такими страшными! Мари наблюдала за этой сценой, не шевелясь. Её взгляд, натренированный на чтение микровыражений пилотов перед вылетом, сканировал Майн. Слишком театрально? Возможно. Но в этом мире эмоции могли выражаться иначе. Хина рядом едва заметно нахмурилась. — Глянь на неё, — тихо шепнула Хина Мари. — Либо она реально в шоке, либо играет на «Оскар». Но зачем Наофуми так подставляться? Он же выглядел как типичный домашний парень, который боится собственной тени. — Побег — вот что не вписывается в образ невиновного, — так же тихо ответила Мари. — Если тебя обвиняют ложно, ты требуешь правосудия. Если ты прыгаешь со второго этажа и исчезаешь в трущобах — ты признаешь, что тебе есть что скрывать. Рен и Ицуки подошли ближе к рыдающей девушке. — Он действительно забрал твои деньги и кольчугу? — спросил Рен. Его голос оставался холодным, но в глазах появилось осуждение. — Да... всё, что было в комнате, — Майн всхлипнула. — Он кричал, что как Герой имеет право на всё. Ицуки сжал кулаки. — Отвратительно. Мы здесь, чтобы спасать людей, а не грабить и насиловать тех, кто нам доверился. Побег только доказывает его вину. Честный человек не станет прятаться в подворотнях. Мари сделала шаг вперед, сохраняя идеальный нейтралитет. — Ваше Величество, — её голос прозвучал как удар гонга, заставив Майн на секунду замолчать. — Факт кражи и побега налицо. Это преступление по любым законам. Однако мы с напарницей просим не втягивать нас в поимку этого человека. У нас нет контекста их личных отношений. Король Олткрей посмотрел на Мари. В его глазах на мгновение мелькнуло раздражение, но он быстро взял себя в руки. — Ваша осторожность понятна. Но знайте: отныне Наофуми Иватани лишен статуса Героя в глазах закона Мелромарка. Он — изгой. Любой, кто поможет ему, станет соучастником. — Понятно, — коротко бросила Мари. Когда аудиенция подошла к концу и героев начали выпроваживать из зала, Хина и Мари оказались чуть поодаль от основной группы. Мотоясу продолжал утешать Майн, а Рен с Ицуки о чем-то негромко спорили, обсуждая, как этот инцидент повлияет на их репутацию. — Ты веришь ей? — спросила Хина, когда они вышли в дворцовый коридор. — Я верю фактам, — ответила Мари, поправляя перчатку. — Факт первый: Майн выглядит пострадавшей. Факт второй: Наофуми скрылся. В этой системе координат он виновен. Но есть и факт третий, Хина. — Какой? — Всё это произошло слишком вовремя. Как раз тогда, когда мы решили взять паузу. Весь этот хаос заставляет остальных героев сплотиться вокруг короля и Майн. Единственный, кто был «вне системы», теперь официально уничтожен. — И что мы будем делать? — Хина посмотрела на напарницу. — То же, что и планировали. Изучать мир. Но теперь — держаться подальше и от короны, и от этого «преступника». В этой игре слишком много крапленых карт. POV: Наофуми. Ночь предательства (Часть 2) Наофуми несся по ночным улицам столицы, едва касаясь ногами брусчатки. Город уже погрузился в глубокие сумерки, и редкие прохожие, еще не разошедшиеся по домам, провожали его недоуменными взглядами. В их глазах он выглядел безумцем, за которым по пятам гналась сама смерть или свора адских гончих. «Да где же эти проклятые ворота?! Куда меня занесло?» — пульсировало в висках. Он метался по переулкам, которые в ночной тишине казались одинаковыми и враждебными. Наофуми до боли в зубах корил себя за беспечность: почему он не удосужился изучить карту? Почему слепо доверился Майн? Теперь этот лабиринт из камня и теней стал для него ловушкой. Он чувствовал себя жалким. Ему стоило сразу понять: такая девушка, как Майн, никогда не стала бы помогать ему просто так. Зачем красавице присоединяться к «неудачнику», которого все презирают? Она не готовила его к битве. Она сближалась с ним лишь для того, чтобы подвести под эшафот. Он остановился у стены какого-то здания, задыхаясь от бега. — АРГХ! — выкрикнул он, с глухим стуком ударяя кулаком по камню. Боль в костяшках была ничем по сравнению с тем ядом, что разливался в груди. — Глупец! Ничтожество! — ругал он себя, вновь и вновь нанося удары по кирпичной кладке. — Я должен был играть в эти игры! Должен был расспросить остальных! Я обязан был что-то заподозрить, когда никто не захотел вступить в мою группу! Тогда бы я не подпустил эту суку к себе! Я такой тупой... такой сказочный идиот! Слезы, не переставая, катились по его щекам, обжигая кожу. Они душили его с той самой секунды, как осознание предательства Майн ледяным острием пронзило сердце. Внутри него что-то окончательно надломилось. Сдерживаться больше не было сил. — За что?! Что я вам сделал?! — Наофуми вскинул голову, обращая свой полный ненависти и боли взор к равнодушному ночному небу. — Почему вы решили уничтожить меня только из-за этого проклятого Щита?! Его голос сорвался на хриплый, надрывный крик, эхом разлетающийся по безмолвным улицам: — ЕСЛИ ВЫ ТАК МЕНЯ НЕНАВИДИТЕ, ТО КАКОГО ЧЕРТА ВЫ ПРИТАЩИЛИ МЕНЯ В ЭТУ ДЫРУ?! ЗАЧЕМ ПРИЗВАЛИ РАЗГРЕБАТЬ ВАШЕ ДЕРЬМО?!! Иллюзии рассыпались в прах. Это место не имело ничего общего со сказками. Это был не рай. Это был ад, созданный специально для него. — Эй, парень, ты в порядке? Наофуми вздрогнул и резко обернулся. Дверь лавки была приоткрыта, и в полосе света стоял крепкий мужчина. Кузнец Эрхард. Каковы были шансы? Он случайно выбежал прямо к его мастерской. Наофуми судорожно вытер слезы рукавом. — Эр... Эрхар... — начал было он, но осекся. В голове, словно ледяной душ, пронеслась мысль: «Нет. Теперь я никому не могу доверять. Кто знает, сколько людей участвует в этой схеме?» Та монахиня внизу упоминала агентов, которые будут распространять о нем слухи. Знает ли об этом кузнец? Получил ли он уже приказ схватить его? Кому он может доверять в этом проклятом мире?! Никому. Абсолютно никому. Наофуми сжал кулаки, и его взгляд, еще секунду назад полный слез, стал колючим и диким. Он посмотрел на Эрхарда не как на союзника, а как на очередную угрозу. — Извини, что спрашиваю, малец, но твой крик меня разбудил. Что, красотка отказалась спать в одной комнате или типа того? — спросил Эрхард нарочито будничным, почти забавным тоном. — Замолчи! — закричал Наофуми, глядя на кузнеца с такой яростью, что тот невольно отшатнулся. — Я уже слышал, что эта проклятая принцесса собирается со мной сделать! Не думайте, что я не знаю, что вы тут все замышляете! Эрхард поднял руки ладонями вперед. — Вау, парень, ну-ка остынь... — Остыть?! ОСТЫТЬ?! С чего бы мне?! — Наофуми сорвался на визг. — Откуда мне знать, что ты тоже не работаешь на эту рыжую шлюху?! Эрхард резко подался вперед и мертвой хваткой сжал плечи Наофуми. Юноша замер, глядя в серьезное лицо кузнеца. Шутки кончились. — А теперь слушай сюда. Либо ты заткнешься, зайдешь в лавку и объяснишь, что происходит, либо я сам надеру твою задницу за то, что орешь тут посреди ночи, — отчеканил он. В его голосе не осталось и следа юмора. — Зачем? Чтобы ты мог отвлечь меня, пока стража едет? Назови хоть одну причину, почему я должен тебе верить! — прошипел Наофуми. Эрхард смотрел на него, и его взгляд тяжелел. Глаза мальчишки, которые еще утром светились надеждой, на глазах превращались в ледяные осколки. Это была трансформация, которую невозможно было имитировать. — Черт возьми, малой... Что с тобой случилось? — Эрхард вздохнул. — Послушай. У тебя нет причин доверять мне. Но я понятия не имею, о какой принцессе ты бредишь. Может, поможешь старику разобраться? Или предпочитаешь, чтобы я завтра утром узнавал новости от стражи? Этот довод, лишенный пафоса и построенный на сухой логике, сработал. Наофуми сглотнул ком в горле. — Хорошо. Я поговорю... Но только попробуй предать меня, — холодно бросил он. Эрхард кивнул и впустил его в кузницу, заперев дверь на тяжелый засов. — Сначала выкладывай всё как есть, а потом решим. Тридцать минут спустя. — Вау... так всё это правда? — Эрхард тяжело откинулся на спинку стула. Они сидели за простым столом, освещенным тусклым фонарем. Гнев Наофуми перегорел, оставив после себя лишь выжженную пустыню и ледяную решимость. Он снова стал тем замкнутым человеком, каким был много лет назад, когда его впервые сильно предали. Эрхард задумчиво потер подбородок. — Знаешь, я мог поклясться, что лицо той девчонки мне знакомо. Но я бы в жизни не догадался, что она — первая принцесса. Черт. Ты влип по-крупному. — Да, я бы тоже не догадался, пока та монахиня не назвала её титул. Эрхард наклонился вперед, его лицо стало мрачным. — Ты понимаешь масштаб, парень? Мы говорим не просто о заговоре против Героя. Мы говорим о государственной религии Мелромарка и королевской семье, которые вместе решили втоптать тебя в грязь. Если это правда, то... — То это значит, что меня приговорили еще до того, как я открыл рот в тронном зале, — отрезал Наофуми. — Идеально. Политика и религия против меня одного. На хрена им вообще было меня призывать? — Я не знаю ответа... Но помимо этой девчонки, среди твоих врагов теперь самые могущественные дворяне страны. Те, кто за короля, и те, кто слепо верит Церкви. Не говоря уже о простолюдинах, которые поверят любому их слову, — Эрхард старался, чтобы Наофуми осознал: против него теперь целый мир. — И что? — Наофуми безразлично посмотрел на кузнеца. — Всё равно я ничего не могу с этим сделать. Майн сейчас с королем и этим простофилей Мотоясу. Они разносят свою ложь по столице, как лесной пожар. Она же сказала, что будет "веселиться" с ним. Кузнец промолчал, нахмурившись. — Она не просто забудет о моем существовании, — продолжал Наофуми, криво усмехнувшись. — Мой побег станет для них лучшим подарком. Раз сбежал — значит, виновен. Теперь я "насильник", который скрывается в тенях. Эрхард посмотрел на паренька и понял: прежнего Героя Щита больше нет. Перед ним сидел человек, который только что осознал, что у него отобрали всё, даже право на правду. — Есть ли способ вернуться в мой родной мир? — спросил Наофуми умоляющим тоном. В голове лихорадочно мелькали оправдания для брата: задержался в библиотеке, уехал в поход, попал в полицию... Любая ложь была лучше этой реальности. Эрхард тяжело вздохнул и покачал головой. — Извини, что разбиваю твои надежды, малыш, но, согласно легендам, единственный способ вернуться — это победить Волны. — А если я их не победю? — тупо спросил Наофуми. — Тогда мы все умрем, и это уже не будет иметь значения, — ответил кузнец с какой-то мрачной веселостью в голосе. Наофуми откинулся на спинку стула, чувствуя, как внутри всё вымерзает. «Отлично. Значит, я в ловушке в любом случае». Ненависть к этому миру, к его правилам и его «священному долгу» вспыхнула с новой формой. — Слушай, обычно я такое не предлагаю... — Эрхард помрачнел, глядя на юношу. — Но есть способ обойти твою проблему. — Что, теперь ты планируешь присоединиться к моей группе? — саркастически бросил Наофуми. Эрхард от души рассмеялся, хотя смех вышел коротким. — О, небеса, нет! Не пойми меня неправильно, парень, но я не думаю, что смогу защитить тебя от всего королевства. К тому же, у меня здесь дела. Нет, я говорю о соратниках, которые тебя не предадут. О тех, кому ты сможешь доверять. — Хорошо, я слушаю, — Наофуми полностью развернулся к кузнецу, его взгляд стал предельно внимательным. Эрхард поморщился от того, как быстро Наофуми ухватился за эту ниточку. — Если ты всё-таки пойдешь на это, пообещай мне одну вещь: ты будешь относиться к этому существу лучше, чем принцесса отнеслась к тебе. Понял? — Кузнец произнес это почти как угрозу. Наофуми поморщился в ответ, но кивнул. — Просто переходи к делу, старик, у меня нет всей ночи. Он понимал: время уходит. Возможно, у него остались часы, а может, и минуты до того, как стража перекроет квартал. Одному ему далеко не уйти, защиты нет, атаки нет. Если у Эрхарда есть способ достать помощь — он её примет. Какую угодно. Гримаса не исчезла с лица кузнеца. Было видно, что ему претит собственное предложение. — Я не большой поклонник этого. Но отчаянные времена требуют отчаянных мер, — он снова наклонился вперед, понизив голос до шепота. — И я чувствую, что ты будешь лучшим рабовладельцем, чем большинство других людей. Наофуми замер. Слово «раб» ударило по ушам, как звон наковальни. — Раб? — переспросил он, и в его голове начали складываться кусочки пазла. — Ты предлагаешь мне купить человека? — Не просто человека, — Эрхард отвел взгляд. — Существо, связанное магическим контрактом. Оно не сможет тебя предать, не сможет ослушаться. В этом мире есть те, кто торгует такими... «ресурсами». — Не пойми неправильно, паршивец, — кузнец быстро ответил, заметно нервничая. — Я бы никогда не стал распространять слухи об этом месте. Просто один из клиентов подкинул мне это сегодня. Какая-то знатная дама искала подарок для мужа, удивилась, что у меня нет учеников, и предложила: «Вам стоит завести раба из расы Лемо, чтобы помогал по лавке...» Вообще-то, я мог бы поклясться, что выбросил этот клочок бумаги. Почему он снова оказался у меня на прилавке — ума не приложу, — добавил он с явным отвращением. — Нет, нет, я не это имел в виду, — неловко отозвался Наофуми. — Просто я, э-э... — Он замялся, не решаясь продолжить. — Ты что, паршивец? Выкладывай! — раздраженно рявкнул Эрхард. — Я не могу это прочитать! Я не знаком с письмом вашего мира! — Наофуми сердито огрызнулся, чувствуя себя еще более беспомощным. — Хм? — Кузнец побледнел, глядя на листок. — Эти буквы не имеют для меня никакого смысла. Это похоже на тарабарщину. На мгновение между ними повисла неловкая пауза. Затем Эрхард вздохнул и принялся вслух читать ему направления, заученные по памяти. — Подожди, как я должен запомнить все эти повороты? — спросил Наофуми, чувствуя, как голова идет кругом. — Ладно... Пока этот раб может сражаться за меня, со мной всё будет в порядке. Он тяжело поднялся со стула, готовясь шагнуть обратно в холодную ночь. — О, и еще, Щитовик, — Наофуми повернул голову, глядя на кузнеца через плечо. — Прежде чем покинешь столицу, обязательно приведи того, кого купишь, сюда. У меня найдется любое оружие и доспехи, которые вам могут понадобиться. Я также приготовлю теплую ванну — я чую запах рабов раньше, чем вижу их самих, — произнес он совершенно серьезно. — ...Зачем ты это делаешь, старик? — тихо спросил Наофуми. — Делаю что? — Почему ты мне помогаешь? Что ты с этого получишь? Эрхард пожал плечами, отводя взгляд к наковальне. — Может, получу выгодного клиента в будущем, когда всё это закончится. Или, может быть, я просто «добрый самаритянин». Затем он посмотрел Наофуми прямо в глаза, и его голос стал глубже: — Возможно, ты мне не поверишь, но я доверяю тебе, малыш. Не только потому, что ты один из Героев, но и потому, что я думаю, что у тебя всё еще доброе сердце, несмотря на то, что они сотворили. Я хочу, чтобы ты сохранил его. Чтобы ты победил этих парней и доказал, что ты не злодей, которым они тебя выставляют. — Если ты поможешь преступнику, они могут расценить это как государственную измену, — категорично предупредил Наофуми, словно пытаясь оттолкнуть последнюю протянутую руку помощи. Эрхард лишь громко расхохотался. — Я поставляю как минимум половину всего оружия и доспехов в этом городе. Если они захотят арестовать меня за помощь кому-то, я просто перенесу кузницу в другое место и подожду, пока они сами приползут ко мне на коленях. Уверен, они будут умолять меня вернуться, когда у них всё закончится, — добавил он с явным весельем. Реакция кузнеца почти заставила Наофуми улыбнуться. Почти. Он кивнул, натянул капюшон поглубже и скользнул за дверь, растворяясь в предрассветном тумане столичных трущоб. Где-то там, в вонючих палатках заброшенного цирка, его ждало единственное существо в этом мире, которое не сможет его предать — просто потому, что у него не будет выбора.