«Булочка с запиской»

Утро следующего дня встретило Антона противной моросью за окном. Он собирался в школу на автопилоте, но в голове крутилась вчерашняя сцена в коридоре: Настя, её отчаянные глаза и слова «Я изменюсь ради тебя». Он отмахнулся от мыслей, решив, что это просто эмоции, и к обеду она сама всё забудет. В школе, едва он зашел в кабинет, где обычно тусовались перед первым уроком, к нему подлетели Макс и Миша. Макс с довольной ухмылкой хлопнул его по плечу. — О, Антоха! Ну как ты там? Не потерялся после вчерашнего? — заржал Макс. — Нормально, — буркнул Антон, скидывая рюкзак. — Слышь, — Миша понизил голос, хотя вокруг никого не было, — а че там Настя от тебя хотела? Мы видели, как она к тепе подходила. Опять цену набивала? Антон поморщился, но решил рассказать — все равно друзья. — Да она... влюбилась, говорит. С первого взгляда. И что завяжет с работой, — он криво усмехнулся. Макс выпучил глаза, а потом захохотал так, что на них начали оглядываться. — Втюрилась? Настька? Да она через себя полшколы пропустила! — Макс утирал выступившие слезы. — Слышь, Мишаня, это цирк! Она, наверное, всем так говорит, чтоб бесплатно трахаться! Миша тоже засмеялся, хотя не так громко. — Да ладно, прикол, конечно. Бабки зарабатывает, а тут вдруг любовь. Может, у неё крыша поехала? — поддержал он. Антон пожал плечами. Ему самому ситуация казалась дикой. Он посмеялся вместе с друзьями, но где-то внутри заскребло сомнение: слишком искренне она тогда смотрела. Прозвенел звонок, и они разбрелись по классам. Уроки тянулись бесконечно. Антон то и дело ловил себя на том, что смотрит в окно и думает о Насте. Злость на себя за эту слабость только раздражала. На большой перемене они втроем отправились в столовую. В коридоре, возле буфета, Антон краем глаза заметил знакомую фигуру. Настя стояла у окна с подругой, но как только увидела их компанию, сразу отвела взгляд и сделала вид, что увлечена разговором. Макс толкнул Антона локтем: — Глянь, наша влюбленная. Не смотрит даже, типа гордая. — Да пофиг, — отрезал Антон, и они прошли мимо, даже не замедлив шаг. В столовой было шумно, пахло котлетами и разогретым тестом. Они заняли свободный столик в углу, поставили подносы с едой. Антон ковырялся в макаронах, когда почувствовал чье-то присутствие. Рядом стояла девчонка лет двенадцати, с двумя тощими косичками и огромными бантами. Она теребила край фартука и смотрела то на одного, то на другого. — Вы... вы Антон? — пискнула она, обращаясь к Максу. — Не, я Макс. Вон тот, — Макс кивнул на Антона. Малышка подошла к Антону и протянула ему аккуратный бумажный пакет, из которого торчал краешек сдобной булочки. — Это вам, — сказала она и, не дожидаясь ответа, убежала. Антон развернул пакет. Булочка еще теплая. К ней скотчем была приклеена сложенная вчетверо записка из тетрадного листа. Он развернул её. Крупным, немного дрожащим почерком было выведено: «Приходи сегодня после уроков на крышу. Пожалуйста. Настя». — О, любовное послание! — Миша выхватил записку и прочитал вслух, кривляясь. — «Приходи на крышу...» Ха, прям как в мелодраме! — Дай сюда, — Антон вырвал листок. — Дура какая-то. — Ты пойдешь? — поинтересовался Макс, жуя булку. — Это ж развод какой-нибудь. Или подружки её подколоть хотят. Запишут на видео и в сеть сольют, как ты приперся. — Да ну, на фиг, — Антон смял записку и сунул в карман, но булочку почему-то не выбросил, а положил рядом. Весь оставшийся день он боролся с собой. Разум кричал, что идти глупо, что это ловушка или просто истерика девчонки, которая хочет внимания. Но что-то другое, чему он не мог дать названия, толкало его. В конце концов он решил: зайду на пять минут, если там правда кто-то есть — сразу уйду. Просто чтобы убедиться, что это не розыгрыш. После последнего урока, когда класс опустел, Антон поднялся наверх. Крыша была техническим этажом, туда вела неприметная дверь с надписью «Посторонним вход воспрещен». Обычно её запирали, но сегодня засов был открыт. Он толкнул дверь и ступил на усыпанную гравием площадку. Ветер здесь дул сильнее, небо затянуло тучами. Он сделал несколько шагов и замер. У края, возле ржавого ограждения, стояла Настя. Она была одна, в легкой курточке, накинутой на школьную форму. Волосы развевались на ветру. Она смотрела вниз и не сразу заметила его. Антон хотел окликнуть, но вдруг снизу, из-за железной двери, послышались тяжелые шаги и грубые голоса. Дверь распахнулась, и на крышу вывалились трое парней. По виду — старшеклассники или даже те, кто уже закончил школу. Один — коренастый, с бычьей шеей, двое — похудее, но с наглыми рожами. Настя обернулась на шум и побледнела. — Опа, а вот и наша звезда! — заржал коренастый, увидев её. — Че, Настюха, проституцией на дому уже не в кайф, решила выйти на свежий воздух? Работаешь? — Валите отсюда, — тихо сказала Настя, пятясь к краю. Голос её дрожал. — Не боись, мы клиенты солидные, — шагнул к ней один из тощих, скалясь. — Прям здесь и отметим знакомство, раз ты уже на выезде. Они рассмеялись. Настя попыталась обойти их, но коренастый преградил путь. — Куда? Мы только пришли. Не хочешь по-хорошему — заставим, ты ж за деньги привыкла, да? В этот момент Антон вышел из тени вентиляционной шахты, где стоял всё это время. Он не думал, просто шагнул вперед. — Эй! Все обернулись. Настя, увидев его, рванула с места и влетела ему за спину, вцепившись в его рюкзак. — Это еще кто? — коренастый окинул Антона презрительным взглядом. — Слышь, мелкий, валик отсюда, пока цел. Это наши с ней дела. — Она со мной, — глухо сказал Антон, чувствуя, как колотится сердце. Страшно было, но отступать почему-то не хотелось. — Отвалите. Парни переглянулись и заржали. — Офигеть! Щит и меч, блин! — скривился тощий. — Ты че, не в курсе, кто она? Это же шалава школьная, ей за член бабки платят. Ты за шлюху впрягаешься? Антон почувствовал, как пальцы Насти судорожно сжали лямку рюкзака. Он выдохнул и посмотрел прямо в глаза говорившему. — Мне поебать, кто она, — сказал он спокойно, но твердо. — Шлюха, президент, инопланетянка. Она позвала меня поговорить — я пришел. А вы трое на одну девку наехали. Вам не стыдно, петухи? Повисла тишина. Парни явно не ожидали такого отпора от парня, который был на голову ниже коренастого. Тот набычился, шагнул вперед, но Антон даже не моргнул. — Ты че, щенок? — процедил бугай. — А ты че, бычара? — в тон ответил Антон. — Давай, подойди. Только учти: я снизу по башке кастетом съезжу, и побежите вы с крыши быстрее, чем пришли. Он, конечно, блефовал — никакого кастета у него не было, но рука в кармане куртки изображала нечто угрожающее. Парни переглянулись. Связываться с психом, который готов драться неизвестно за кого, не хотелось. Да и ситуация была глупая: просто хотели поразвлечься, а получили проблемы. — Пошли отсюда, — буркнул коренастый своим. — С вами, долбоебами, связываться... — Он сплюнул под ноги и, развернувшись, зашагал к двери. Двое поплелись за ним, бросив на прощание пару непечатных выражений. Дверь захлопнулась. Антон выдохнул, вытащил руку из кармана — ладонь была мокрой от пота. Он обернулся. Настя стояла, прислонившись спиной к шахте, и смотрела на него огромными глазами, полными слез. — Ты... ты зачем пришел? — прошептала она. — Сам не знаю, — честно ответил Антон. — Ты звала. Ну, я пришел. Что хотела? Настя сглотнула ком, вытерла щеку рукавом. — Я... я хотела сказать... — голос её дрожал, но она заставила себя говорить. — Я вчера сказала, что завяжу. И это правда. Я сегодня уже отказала всем. Бабушке сказала, что ищу другую работу. И больше никогда... никогда не буду этим заниматься. Антон молчал. — Я не жду, что ты мне поверишь, — продолжила она, глядя в пол. — И не жду ничего. Просто... я хотела, чтобы ты знал. Ты первый, кто... с кем мне было не противно. И я правда... — она всхлипнула. — Ладно. Спасибо, что спас сейчас. Если б не ты... — она не договорила. Повисла пауза. Настя подняла на него глаза, полные благодарности и боли. — Я пойду, — тихо сказала она. — Извини, что отвлекала. И больше не буду к тебе приставать. Обещаю. Она развернулась и сделала шаг к двери. Антон смотрел ей в спину, на её тонкие плечи, на развевающиеся волосы, и вдруг вспомнил, как она прижималась к нему вчера, какие у неё были глаза, когда она говорила «я влюбилась». Вспомнил, как она вцепилась в его рюкзак, прячась за ним от этих уродов. Она могла бы просто убежать, но она поверила, что он защитит. — Настя, — окликнул он. Она замерла, не оборачиваясь. Антон подошел, взял её за руку и развернул к себе. Она смотрела на него с недоумением и надеждой, которую тщетно пыталась спрятать. — Ты правда завязала? — спросил он. — Да, — прошептала она. — Совсем? — Совсем. Он смотрел в её глаза и видел там что-то, чего не видел ни у одной другой девчонки. Искренность. И тогда он принял решение, которое ещё вчера показалось бы ему безумным. — Ладно, — сказал он. — Давай попробуем. Настя замерла, не веря своим ушам. — Что? — Встречаться, — пояснил Антон, чувствуя, как краснеет. — Ты же этого хотела. Если ты правда изменилась... я согласен. Настя стояла, открыв рот. Потом её лицо озарила такая счастливая улыбка, что Антон невольно улыбнулся в ответ. — Правда? — выдохнула она. — Правда. Она кинулась ему на шею, обхватив руками, и он почувствовал, как она дрожит. Антон обнял её в ответ, уткнувшись носом в пахнущие ветром волосы. На крыше было холодно, но ему вдруг стало тепло.