«Булочка с запиской»

Антон открыл глаза и некоторое время просто смотрел в белый потолок. Потолок был не его — в его комнате наверху было пятно от протечки, которое отец всё никак не мог заделать. А здесь — чисто, свежепобеленo. И пахло по-другому: какими-то духами, выпечкой и ещё чем-то неуловимо домашним. Он повернул голову и увидел пустую подушку рядом. На мгновение в голове всплыли обрывки вчерашнего вечера: объятия, разговоры до полуночи, а потом... Антон улыбнулся и потянулся к телефону на тумбочке. Экран загорелся — 9:47, суббота. — Твою ж... — пробормотал он и резко сел на кровати. Суббота. Футбол. Он же собирался сегодня на матч! Антон лихорадочно вспоминал: билеты он купил ещё в четверг, договорился с отцом, что прикроет его на работе, если что. А вчерашний день выбил всё из головы. Он опустил ноги на пол и только тут заметил, где находится. Чужая комната, незнакомая обстановка. На стене — плакат какой-то группы, на столе — учебники и косметика, на вешалке у двери — школьная форма Насти. Антон выдохнул. Точно. Он у Насти. Он встал, нашёл свои джинсы, натянул футболку и вышел из комнаты. Квартира была маленькой, и запах еды вёл прямо. Антон прошёл по коридору мимо закрытой двери — видимо, бабушкиной — и толкнул дверь на кухню. Настя стояла у плиты в одной длинной футболке, босиком. Футболка была мужская, явно не её, и доходила почти до колен. Волосы растрёпаны, на носу — маленькое пятнышко муки. Она повернулась на скрип двери и улыбнулась. — Доброе утро, соня, — сказала она. — Выспался? Антон сглотнул. Почему-то вид Насти в такой домашней обстановке ударил сильнее, чем вчерашние объятия. — Привет, — выдавил он, чувствуя, что краснеет. — А ты чего так рано? — Я всегда рано встаю, — Настя отвернулась к плите, помешивая что-то в сковородке. — Бабушку кормить надо, она рано просыпается. А ты садись, завтрак скоро будет. Антон сел за небольшой стол, накрытый клеёнкой в цветочек. На плите шипела яичница, на столе уже стояли тарелки с бутербродами и чашки. — Я пока умыться, — сказал он, поднимаясь. — Где у вас ванная? — По коридору направо, — ответила Настя, не оборачиваясь. Антон вышел и нашёл ванную — маленькую, тесную, с старой стиральной машиной и зеркалом в трещинах. Он открыл кран, плеснул водой в лицо и поднял голову, чтобы посмотреть на себя в зеркало. И замер. Всё его лицо было в разводах помады. Щёки, подбородок, даже лоб — везде краснели следы. Антон смотрел на своё отражение и медленно понимал, что это значит. Ночь и правда прошла хорошо. Очень хорошо. Он усмехнулся и принялся оттирать лицо мылом. Помада въелась знатно, пришлось тереть минут пять, пока кожа не стала чистой. Выходя из ванной, он поймал своё отражение в зеркале — глаза блестели, на губах играла глупая улыбка. Настя уже накрыла на стол. Яичница с колбасой, тосты, чай и варенье в старой розетке. — Садись, — кивнула она. Они ели молча, но молчание было уютным. Настя поглядывала на него из-под ресниц и улыбалась. — Ну что, — сказала она наконец. — Помнишь что-нибудь? Антон задумался. — Честно? Плохо. Помню, как мы разговаривали... потом чай пили, кажется. А дальше — обрывками. Настя рассмеялась — звонко, легко. — Ты уснул прямо во время разговора! Я рассказывала про свою бабушку, а ты сидел, сидел и вырубился. Я тебя едва до кровати доволокла. — Серьёзно? — Антон почувствовал, что краснеет. — Позорище. — Нормально, — улыбнулась Настя. — Ты устал просто. Вчера такой день был... с этими хулиганами, с игрой... Я вообще удивляюсь, как ты до вечера дотянул. Антон кивнул. Вспомнил Коляна, карты, ва-банк. И Настю в дверях, когда он пришёл рассказать новости. — А дальше? — спросил он. — А дальше мы разговаривали, — Настя отвела взгляд, чуть покраснев. — Ты говорил, что я красивая. Что тебе никто так не нравился, как я. И что ты меня в обиду не дашь. — Я правда так говорил? — удивился Антон. — Правда. И ещё кое-что... — Она замялась. — Но это я тебе потом расскажу. Когда вспомнишь сам. Антон хмыкнул, но допытываться не стал. Доел яичницу и отодвинул тарелку. — Слушай, я сегодня на матч иду. На футбол. Давно собирался, ещё до всего этого. Билеты куплены. Настя понимающе кивнула. — Конечно, иди. А после? — После матча я свободен. Ну, до работы. Но работа вечером, часов в шесть. Можем встретиться где-нибудь часа в три-четыре? — Давай, — обрадовалась Настя. — Я позвоню тебе. Или ты мне. — Договорились. Антон встал, подошёл к ней и, помедлив секунду, поцеловал в щёку. Настя улыбнулась и прижалась на мгновение. — Иди уже, футболист. А то опоздаешь. Дома Антон быстро переоделся: старая толстовка любимой команды, джинсы, кеды. Крикнул матери, что ушёл, и выбежал на улицу. Стадион находился в получасе ходьбы, и Антон шёл быстрым шагом, лавируя между прохожими. Настроение было отличное — и от предстоящего матча, и от мыслей о Насте, и просто от того, что суббота, солнце (наконец-то выглянуло после дождей) и впереди целый день. Возле входа на стадион уже толпился народ — фанаты в цветах команды, с флагами и шарфами. Антон пробирался к своему сектору, когда кто-то окликнул его: — Антон! Пацан, стой! Он обернулся и чуть не присвистнул. К нему подходил Колян — в такой же толстовке, только другой команды, с шарфом на шее и с дымящейся сигаретой в зубах. — Здорово, — Колян протянул руку. — Ты тоже на футбол? — Ага, — Антон пожал руку, всё ещё удивляясь. — А ты... за эту команду болеешь? Я думал, ты за другую. — Да ну, — Колян махнул рукой. — Я за нормальный футбол болею. Сегодня наши с принципиальными играют. Как не пойти? А ты, значит, тоже фанат? — Ну, не фанат-фанат, но хожу иногда. В прошлой школе постоянно с пацанами ходили. А тут переехал — всё как-то не до того было. — Понимаю, — кивнул Колян. — Пошли вместе. Я на фанатском сижу, там место есть. Антон заколебался на секунду, но потом решил — почему бы и нет? Колян вроде нормальный оказался, когда конфликт закрыли. — Пошли. Фанатский сектор гудел. Там собралась разношёрстная компания — от подростков до мужиков с сединой в бородах. Все в цветах команды, с флагами и барабанами. Коляна тут явно знали — ему кивали, хлопали по плечу, уступали место у самого ограждения. — Давай сюда, — Колян указал на узкое пространство у перил. — Отсюда всё видно. Матч начался. И Антон забыл обо всём. Орал кричалки вместе со всеми, размахивал руками, когда судья принимал странное решение, обнимался с незнакомыми людьми, когда команда забила гол. Кто-то зажёг фаер — ярко-красный дым поплыл над трибуной, и Антон заорал вместе со всеми так, что сорвал голос. Колян рядом был таким же — орал, матерился на судью, хлопал Антона по плечу при каждом опасном моменте. В какой-то момент Антон поймал себя на мысли, что они — единое целое. Огромный организм из сотен людей, которые дышат одним ритмом. Команда выиграла 2:1. Финальный свисток утонул в реве трибун. Антон выдохнул — казалось, он пробежал все девяносто минут вместе с игроками. — Ну как тебе? — прокричал Колян, перекрывая шум. — Офигенно! — честно ответил Антон. Они выходили со стадиона в потоке людей. Колян курил, довольно щурясь. — Слушай, мы сейчас с пацанами в бар идём, отмечать. Фанаты наши, нормальные ребята. Пошли с нами? Антон задумался. Было классно, и компания, кажется, хорошая. Но в голове всплыли планы. — Не, Колян, извини. Не могу. Мне домой надо, а потом на работу. — Работа? — удивился Колян. — Ты работаешь? — В пекарне, вечерами, — кивнул Антон. — Отец устроил. Колян посмотрел на него с новым интересом. — Ну ты даёшь. И учишься, и работаешь, и девушку защищаешь. Уважаю. — Он хлопнул Антона по плечу. — Ладно, иди. В другой раз. — Договорились, — улыбнулся Антон. Они разошлись, и Антон быстрым шагом направился домой. Переодеться на работу, перекусить — и бежать. Работа в пекарне была привычной: месить тесто, раскладывать булки по противням, мыть посуду. Пахло мукой и дрожжами, было жарко от печей, но Антон не жаловался. Деньги платили нормальные, да и коллектив был неплохой — тётки-продавщицы и такой же студент на подсобке. К шести вечера он закончил, переоделся в чистое и вышел на улицу. В кармане завибрировал телефон — сообщение от Насти: «Я освободилась, жду тебя». Антон улыбнулся и набрал её номер. — Я только с работы, — сказал он. — Встретимся у парка? — Давай. Я подойду через полчаса. Антон уже шёл к парку, когда наткнулся на знакомые фигуры. Миша и Макс сидели на лавочке у магазина, пили газировку и о чём-то оживлённо болтали. — О, Антоха! — заорал Макс, завидев его. — Ты где пропадал? Мы тебе звонили! — На работе был, — Антон подошёл, присел на край скамейки. — А вы чего? — Мы с Коляном тусовались! — выпалил Миша, сияя. — Представляешь? Он сам подошёл, сказал: раз вы друзья Антона, то тоже наши. Повёл в бильярдную, пивом угостил, с пацанами познакомил. У него там компания — огонь! — Да, — подтвердил Макс. — Мы теперь в авторитете. Все знают, что мы с тобой дружим, а ты Коляна уважил. Так что теперь нас никто не тронет. Антон усмехнулся. Вот так поворот — ещё неделю назад они боялись этих хулиганов, а теперь сами с ними тусуются. — А ты как? — спросил Миша. — С Настей всё норм? — Всё норм, — кивнул Антон. — Я у неё ночевал сегодня. Макс присвистнул. — Ого! Ну ты даёшь! И как она? — Он подмигнул. — Нормально, — Антон смутился. — Хорошо всё. Мы теперь встречаемся. По-настоящему. Миша и Макс переглянулись, но ничего плохого не сказали. Миша только кивнул: — Ну, удачи вам. Она вроде нормальная девка, хоть и было у неё... ну, ты понял. Главное, чтоб тебе хорошо было. — Спасибо, — искренне ответил Антон. Они ещё немного поболтали, потом парни пошли по своим делам, а Антон направился к парку. Настя уже ждала его на той самой скамейке, где они впервые говорили после крыши. Она была в джинсах и лёгкой кофте, волосы распущены, на губах — лёгкий блеск. — Привет, — она встала и обняла его. — Привет, — он поцеловал её в макушку. — Замёрзла? — Немного, — призналась она. — Но ничего. — Пошли гулять? Они пошли по аллее парка. Листья уже начали желтеть, но солнце ещё грело по-летнему. Антон рассказывал про матч, про то, как встретил Коляна, как они орали на стадионе и жгли фаеры. Настя слушала внимательно, иногда задавала вопросы, иногда просто шла, держа его за руку и улыбаясь. — А у меня день скучнее был, — сказала она. — Бабушке помогала, уроки делала. Думала о тебе. — Я тоже о тебе думал, — признался Антон. — На работе всё время отвлекался, чуть тесто не пересолил. Настя рассмеялась. — Представляю: булки солёные, все плевались, а ты стоишь и думаешь: «Настя, Настя...» — Примерно так и было, — улыбнулся Антон. Они гуляли до самого вечера, пока не стемнело. Сидели на лавочке у пруда, кормили уток остатками булки, которую Антон прихватил с работы. Говорили обо всём и ни о чём — о школе, о будущем, о том, что хотели бы съездить летом на море. Просто наслаждались друг другом. Когда солнце село и стало холодно, Антон проводил Настю до подъезда. — Завтра увидимся? — спросила она, прижимаясь к нему. — Обязательно, — ответил он. — Я позвоню с утра. Она поцеловала его — легко, в щёку — и скрылась в подъезде. Антон постоял ещё минуту, глядя на свет в её окне на третьем этаже, а потом пошёл домой. День был обычный. Но почему-то казалось, что самый лучший в его жизни.