Сегодня не кончится никогда

Давай разрушим потолок И будем видеть бездну звёзд, Читать падений их следы. Я притворюсь, сглотнув комок, Что я твоих не вижу слёз Сквозь волны темноты. Больше не будет больно и плохо, Сегодня не кончится никогда. Между выдохом каждым и вдохом С неба летит звезда. Гаснет звон последнего слога И шкатулка вопросов пуста. Больше не будет больно и плохо, Сегодня не кончится никогда. Давай не будем Завершать картину нашу, Бросим так, оставив смутные мазки. И каждый будет сам искать На ней надежду Или мрак, сады или пески. В который раз я смотрю на живого — на этот раз, — лучшего друга, после посещения его очередных похорон и могилы? Я уже сбился со счёта, сколько же раз на автомате и в онемении от сильных эмоций крал корабль Хантера, в тщетных попытках предотвратить смерть Теда от выстрела Максвелла. Перед глазами опять и опять мелкают образы — иногда вживую, иногда в кошмарном сне, — мёртвого Теда, его похорон и могилы. Снова и снова, снова и снова, снова и снова... Сколько было бесполезных попыток изменить застывшую точку, несдвигаемую скалу в потоке времени, которые каждый раз лишь теребили незаживающую рану от потери друга? Снова — опять, — смотрю на живого — пока что, — друга, во всех смыслах с головой ушедшего в свои технарские штуки, в перепачканной униформе, защитных очках, с растрёпанными, отросшими волосами и напевающего в такт музыке из наушников. Невольно улыбаюсь, смотря на глупую улыбку Теда от наслаждения любимой работой и попытки спеть как надо. Такие моменты словно ножом по сердцу и солью по ране проходятся по совсем ещё свежим воспоминаниям того, что уже случилось в будущем. Казалось бы, мне пора прекратить гоняться за несуществующей надеждой, но желание ещё раз увидеть Теда в его лаборатории за привычным ему занятием перевешивает здравый смысл. Попытки задавить собственные мазохистичные порывы работой каждый раз заканчиваются очередным срывом, как сегодня. — А-А-А! — раздаётся испуганный выкрик подпрыгнувшего и чуть не упавшего от шока Теда, когда он оборачивается чтобы взять инструмент из шкафа и замечает, что не один в своей личной, закрытой лаборатории. Невольно усмехаюсь и машу рукой в знак приветствия, на что на меня недовольно смотрят. — А, это ты Майкл. Ты меня напугал. В следующий раз предупреждай о своих визитах, я же уже говорил тебе об этом. — Извини, забываюсь. Сам знаешь, время-шремя. Забываю я тебя уже предупредил или ещё нет, — Тед закатывает глаза на мою нелепую попытку отшутиться. Как бы мне хотелось, чтобы такие моменты были и в настоящем настоящем, а не только в прошлом настоящем... — Всё в порядке? — Тед хмурится ещё больше, явно заметив моё подавленное настроение. Хотелось рассказать ему всё предупредить, сломать ко всем чертям его лабораторию, чтобы он не смог быть героем, чтобы он был подготовлен, чтобы... Да много чего хотелось сказать и сделать, но в прошлые разы ничего из этого не сработало, сколько бы раз и как бы сильно я не старался в попытках спасти Теда. — Да, всё в порядке... Просто устал. Супергеройские дела, сам ведь понимаешь, — вымученно улыбаюсь, чувствуя как от горечи сжимается горло. Вроде не вру, но и сказать напрямую не могу, ведь пытался и не сработало в прошлые разы, какой смысл стараться сейчас... Воспоминания об общих моментах нашей давней дружбы невольно накатывают, заставляя сморгнуть непрошенные слёзы и горло сжаться ещё больше. Наши приключения в Лиге Справедливости Америки, как мы украли весь запас любимых шоколадных печенек Джонн'зза или прикалывались над другими сокомандниками, как мечтали о совместной супергеройской работе в дуэте вне Лиги... Смотрю сквозь пелену подступающих слёз на обеспокоенного друга, который, видя моё непривычное понурое состояние, отложил в сторону все инструменты, снял очки и наушники, осторожно подходя ко мне, что происходит крайне редко, только при серьёзных разговорах. — Хей, что случилось приятель? — Тед усадил меня на свободный стул и освободил себе второй. — Сложно объяснить, да и не хочется как-то... — пришлось снять запотевшие от слёз очки и протереть глаза, чтобы не мешали ноомальному обзору. — Хей, мы же друзья, верно? Ты можешь мне доверять, я не буду шутить, — Тед похлопал меня по плечу, стараясь хоть как-то подбодрить. — Да, конечно. Просто... это действительно сложно объяснить, — как можно нормально объяснить кому-либо о том, что видел их смерть не один раз? Даже в нашем фантастичном мире я буду звучать как псих. Больше не будет больно и плохо, Сегодня не кончится никогда. Между выдохом каждым и вдохом С неба летит звезда. Гаснет звон последнего слога И шкатулка вопросов пуста. Больше не будет больно и плохо, Сегодня не кончится никогда. Пьянит заведомая ложь, В неё на миг поверил сам, Так обезумел от тепла. Я человек со снятой кожей, Каждый поцелуй, как шрамы, Каждая слеза - игла. — Это из-за меня? — в лоб спросил друг, с понимающим выражением лица. Несколько долгих секунд я молчал, стараясь подобрать правильные слова, но не смог. Тед был прав и заслуживает правды. — Да, — киваю в ответ с кривой ухмылкой. — Как ты понял? — Ты что-то зачастил в последнее время и смотришь на меня с видом брошенного под дождём побитого щенка, при этом избегая любых вопросов на серьёзные темы. Что-то явно случилось именно со мной, судя по твоим взглядам и недомолвкам, и слишком частым, но коротким появлениям. — Да, ты как всегда прав, — всё ещё трудно смотреть в лицо другу. — Эй, ты же знаешь, я всегда тебя выслушаю и пойму, — Тед сомкнул вокруг меня свои крепкие объятие, похлопав по спине. — В этом-то и проблема... Чем больше вижу твоих похорон, тем больнее тебя отпускать... Тед ничего не сказал, лишь крепче обнял, поглаживая по спине в попытке успокоить и приободрить. Так мы и просидели в молчании. Хотелось остаться в этом моменте навсегда, чтобы он никогда не заканчивался, но увы, это невозможно. Больше не будет больно и плохо, Сегодня не кончится никогда. Между выдохом каждым и вдохом С неба летит звезда. Гаснет звон последнего слога И шкатулка вопросов пуста. Больше не будет больно и плохо, Сегодня не кончится никогда. Сзади послышался негромкий и резкий звук хлопка, когда в пространстве возникает вакуум и воздух спешит заполнить пустоты. Хантер всё же явился. Странно, что позже обычного и стоит молча. — Время, — коротко и с едва скрываемым раздражением кидает Рип через несколько мгновений. — Уже иду, — с трудом разлепляю объятия. — Всё будет хорошо. Главное — береги себя, ладно? — криво улыбаюсь Теду на прощание. Но понимаю — всё равно полезет помогать другим, порою во вред самому себе. — Ты тоже. Это не я застреваю во времени. Бывай. Смотрю на донельзя расслабленного и улыбчивого Теда, пока дверь корабля Хантера не отрезает нас от лаборатории друга.