I’m Sorry

Воздух был пропитан каким-то странным запахом, а в ушах не умолкал навязчивый писк, заставляя голову раскалываться. Очевидно, пришло время приобрести новый будильник, этот явно существовал только для того, чтобы причинять страдания. Акин с трудом разлепил глаза, моргая от чрезмерной яркости света. Опять заснул при включенной лампе? Он мысленно отметил, что ему пора нанять консультанта по вопросам сна, потому что такому переутомлению нет места в его карьере. Он должен хорошо отдыхать и быть готовым к работе в любое время. Иначе как еще ему противостоять Джину, тому самому сопернику за звание «Самый сексуальный мужчина года»? Глупый, немного инфантильный Джин, который, да, был невероятно привлекательным и с каждым днем становился все талантливее. Но это не давало ему права – Акин моргнул, проясняя зрение – держать его за руку? Головой Джин безвольно лежал на подушке, крепко держа руку Акина в своей. Он выглядел мягче обычного, почти ранимо, и сердце Акина совершило что-то глупое в груди. Ему нужно подстричься – эта мысль пронеслась на удивление уместно в момент, когда его свободная рука потянулась к челке Джина, чтобы убрать пряди с закрытых глаз. Но давление и легкое подергивание на тыльной стороне ладони заставили его остановиться. Он опустил взгляд и впервые заметил капельницу, прикрепленную к его руке, и прозрачную трубку, ведущую к аппарату рядом с ним. Что за черт? На одном из его пальцев плотно закреплен пульсометр, который, без сомнения, был причиной этого постоянного писка. И звук становился все более громким, пока Акин пытался понять, что происходит. Он не был у себя дома, это вовсе не его будильник – он находился где-то в больничной палате. Голова продолжала тяжело пульсировать, словно подчеркивая его замешательство и панику. Джин, должно быть, тоже услышал раздражающий писк, потому что засопел во сне и приоткрыл один глаз, чтобы взглянуть на Акина. – Пи’Акин! Ты проснулся! – голос Джина был хриплым ото сна, но в нем слышалось облегчение. – Я позову медсестру, подожди здесь. И это звучало глупо, потому что куда еще Акин мог пойти? Он был прикован к медицинскому аппарату, стараясь не обращать внимания на ощущение иглы под кожей. Разве ее не должны как-то закрепить, чтобы она только выглядела как настоящая, а не буквально торчала из него? Джин аккуратно высвободил их пальцы и бережно положил руку Акина обратно на кровать, прежде чем направиться к двери на своих длинных ногах. Акин наблюдал за ним в тишине, а голова болела от попыток осмыслить происходящее. Это была сцена? Он заснул во время съемок? Боже, ему действительно нужно нанять консультанта по вопросам сна. Приглушенный голос Джина донесся до него из коридора, а сам Акин успел получше разглядеть комнату. Никаких камер и съемочной группы – неужели они взяли перерыв, чтобы проверить оборудование? Все это не имело смысла, но Акин решил запастись терпением и подождать возвращения директора. Может быть, к тому времени он вспомнит, какую сцену они должны были снимать. И для какого фильма или сериала. И кто его персонаж. Ладно, паника уже больше не была такой легкой. – Медсестра и врач сейчас придут, Пи’. Как ты себя чувствуешь? – Джин вернулся и быстро обошел кровать, а его глаза сияли от счастья. – Ты меня до смерти напугал, знаешь. Больше так не делай, хорошо? – строго спросил он, снова беря Акина за руку. Акин же одернул руку и посмотрел на Джина, словно тот сошел с ума – потому что он действительно вел себя как сумасшедший. Они никогда не держались за руки, за исключением сцен, где это было необходимо, а таких эпизодов Акин мог вспомнить немного. – Пи’Кин? Ты в порядке? Какой бы бог не решил благословить Джина такими огромными и выразительными глазами, с ним нужно было серьезно поговорить. Не было ни одной причины, по которой от этих слов и взгляда у Акина вдруг сердце заколотилось так, словно он пробежал милю. И медицинский аппарат никак не помогал, издавая писк в такт пульсу Акина и предательски выдавая его смятение. – Я в порядке, – прохрипел Акин, заговорив впервые за долгое время. – Ты уверен? Ты выглядишь так... будто увидел призрака. Пи’. Нет, Акин точно не видел призрака. У него возникло какое-то странное чувство дежавю, словно он смотрел на нечто, что еще не произошло. Может, призрак из будущего? Если такие вообще существует. – Это из-за головы? Доктор предупреждал, что ты можешь проснуться с головной болью, и настоятельно рекомендовал ограничить физические нагрузки. Я переставил кровать в гостиную, чтобы тебе не пришлось подниматься по лестнице, так что можешь не переживать. Хотя, – продолжил Джин, понизив голос до шепота и снова присаживаясь. – Я скучал по тебе. С ограничениями, наверное, будет непросто, но я уверен, что мы справимся, – он больше не тянулся к руке Акина, а просто коснулся кончиками пальцев его бедра. Акин упорно старался не замечать того, как при легком прикосновении ускорялся писк аппарата, и боролся с желанием придвинуться ближе и почувствовать тепло руки Джина. – Зачем?.. – у Акина было слишком много вопросов. Почему Джин оказался в его доме? Откуда он вообще знал, где живет Акин, не говоря уже о том, как он раздобыл ключ? И почему он решил, что это нормально – не только переставить вещи в доме, но и намекнуть, что тоже планирует там остаться? И был ли сексуальный подтекст в том, что Акин услышал в конце, или же его одурманенный сном мозг все выдумал? – А, Кхун Акин. Вы очнулись, – в палату вошел мужчина в медицинском халате, за ним следовала медсестра. Акин не узнал его, да и с чего бы директору надевать медицинский халат? Значит, это был другой актер или... – Как вы себя чувствуете? – мужчина подошел к аппарату, смотря на показатели и что-то записывая в свой блокнот. Ладно, это настоящий врач. – Немного... не в себе, наверное. В замешательстве, – Акин взглянул на Джина, который смотрел нас него с тревогой в его несправедливо прекрасных глазах. – Если честно, думаю, что я пропустил что-то. – Это объяснимое состояние при травмах головы. Что последнее вы помните? – спросил врач. Ощущение, что Джин смотрит на него, совсем не помогало Акину сосредоточиться. Что было последним, о чем он помнил? Может, торжественный вечер? Церемония награждения? Да, что-то в этом роде. Он не был уверен, что именно, но отчетливо помнил, как вышел на сцену, чтобы получить что-то, ослепленный ярким светом. Он следил за выражением лица врача, пока описывал свое последнее воспоминание, пытаясь не обращать внимания на растущее напряжение со стороны, где сидел Джин. Врач нахмурился и записал что-то в своем блокноте. Медсестра за его плечом выглядела не лучше: ее губы скривились, и она печально покачала головой. – Что... что-то не так? – Пи’Кин, – начал Джин на удивление спокойным и лишенным эмоций голосом. – Кто я для тебя? – Какое это имеет отношение к ситуации? – Акин переводил взгляд с Джина на врача и обратно. – Ты актер. Мы работали с тобой несколько раз, и все... не знаю, – пожал плечами Акин. Рука, лежавшая на бедре Акина, задрожала, и Джин незамедлительно убрал ее, поднося пальцы ко рту. Акин тут же почувствовал, как ему не хватает этого тепла, но его отвлекли слезы, заблестевшие в глазах Джина. – Кхун Акин, – голос врача звучал ровно и отстраненно, и внезапно Акин захотел, чтобы Джин все еще держал его за руку. – Вы страдаете амнезией. Сейчас 2026 год, и этот человек – ваш... – Муж, – закончил Джин сдавленным шепотом. – Муж...? Нет. Нет, я едва тебя знаю. Это не смешно, с чего бы тебе шутить на такую тему? – Акин понимал, что начинает повышать голос, но он ничего не мог с этим поделать. – Пи’Кин, все в порядке. Успокойся, с тобой все хорошо, – и снова его ладонь оказалась на руке Акина, такая теплая и большая, и Акин ненавидел это. – Я рядом, все в порядке. – Я не в порядке! Я не хочу, чтобы ты был здесь! Не прикасайся ко мне! – Акин резко отбросил руку Джина, словно она обжигала его. От опустошенного выражения лица Джина у Акина сжалось сердце, но ему было все равно. Просто его тело реагировало на что-то, чего он не знал, не помнил и чему он не доверял. – Кхун Джин, думаю, вам лучше покинуть палату, – услышал Акин голос врача сквозь шум в ушах. По лицу Джина текли слезы, затем он кивнул и выбежал, выглядя таким крохотным и потерянным. Акин сделал это. Он сделал Джина маленьким, и почему-то именно это полностью выбило его из равновесия. Он смутно помнил, как медсестра вводила ему что-то через капельницу, после чего все вокруг поплыло. Веки налились тяжестью, и последнее, о чем он подумал перед тем, как его поглотила тьма, было совершенное разбитое выражение лица Джина, когда Акин сказал, что не знает его. – Прости, – прошептал он, зная, что единственный человек, кто был ему дорог, его не слышит.