where shall we go?

Where shall we go?

どこへ行こう？

青空 服の趣味まるで違うけれど

ほら付き合うよ

似合わなかったらはっきり言うよ

疲れたらまたカフェで休憩しよう

コーヒー 君はカフェラテ

たまにはこんな日もいいね

Приятная атмосфера ранней весны заманивала все ближе, так и принуждая раствориться в ней, окутать себя, и больше никогда не отпускать из своих воспоминаний. Согревающий, лёгкий ветер нежно набросился на голые шеи парней, которые вместе неторопливо шли за руки, тихо смеясь над какой-то глупой шуткой, которую придумал Аллан по пути к любимому кафе парня пониже. Их совсем не волновало присутствие остальных людей находящихся в парке, им было настолько хорошо вдвоём, что для них не существовало никого, кроме них двоих. По крайне мере, так думал писатель, пока ладошки обоих парней постепенно не начали потеть, отчего они разжали их, легонько отвернувшись друг от друга, немного краснея. По краснел из-за стеснения к окружающим людям, так как был социофобом, а Рампо из-за того, что слишком тепло оделся в такую погоду. До того как выйти на своего рода свидание, парни дискутировали на тему того, что надевать куртку в такую погоду было бы несуразно и не практично, но брюнет никак не хотел слушаться, во что все и вылилось. Эдогава только и цыкал пол дороги на упрёки По, который этим времени только волновался за него. Шагав в таком дуо, они встречали на своем пути то бездомных собак, которых Эдгар неторопливым шагом плелся гладить, то кошек, которых рядом стоявший парень снимал на свой телефон, скидывая позднее всем кому можно. Что бы уж точно знали, что он хорошо проводит свободное время, и ему явно есть чем похвастаться. Пройдя чуть дальше, брюнет и шатен уже находились вне парка, но вдруг на кончик носа младшему юноше упал лепесток сакуры, отчего тот даже остановился, находя в этом что-то забавное и трогательное. Аллан сразу же заметил розовые щеки детектива, находя в этом что-то очаровательное, ведь для него Рампо — это весь свет, это все самое хорошее и невероятное, что даже словами трудно было бы передать то, что он чувствует к этому легкомысленному парнише. Младший не заметил момента, когда к нему будто подкрался старший, но в его мыслях даже и намека не было делать плохо возлюбленному, лишь осторожно приблизившись к лицу, легко беря в рот крохотный лепесток с кончика носа перед ним, беззаботно касаясь языком и до самого хозяина. Эдогава не понял замысла этого действия, но почему-то почувствовал как тепло разливается по его груди, ласково пробирая каждую его клеточку, заточая в свои объятия. Писатель любил дарить такие моменты своему парню, видя эту несвойственную реакцию оппонента на такие обычные действия, хоть и у самого не было опыта в отношениях такого характера, но он очень старался, и Рампо это видел. Немного пройдясь вместе по улице, парни все таки наконец-то пришли к небольшому, новому зданию. Это была новая кофейня, где Эдогава очень любил зависать после работы, а иногда и вовсе отлынивал от неё, лишь бы остаться в уютном месте подольше. Эдгар всегда чувствовал необъяснимую связь между собой и детективом. Он не хотел строить из себя романтика перед младшим, нет, просто эти чувства, не дававшие ему покоя живут в нем и его же сердце с прихода маленького сладкоежки в его жизнь — спокойную, мирную, и никому особо не примечательную. Пока оба парня проходили в коридор, садясь на большие и мягкие пуфики, Аллан рассматривал незнакомый ему интерьер. На нежно-серых стенах были подвешены искусственные лианы, которые свисали с плоской поверхности, а рядом с ними висели какие-то маленькие, эстетичные картины в рамках, добавляя шарма. Для удобства в кафе были большие пуфики, на которых можно было покачаться, но их было только пару штук, потому-что пространство не позволяло разместить больше, а в одной из стен было одно большое окно, откуда было видно всю улицу и людей. Писателя, конечно же, оно смутило, тем временем как младший уже сел в качающийся элемент мебели, листая в руках менюшку с напитками, пока вкусняшки по типу моти и чизкейков красовались на кассе через стекло. Чтобы заказать что-нибудь к напитку, нужно было подойти к кассе и заказать, то есть поговорить с человеком, с чем у шатена были небольшие проблемы. Уже сидя на уютном пуфике, По хотел заказать сладкое моти с клубникой для Эдогавы, тем временем как сам Эдогава не мог решиться с выбором напитка, пока не подвинулся самостоятельно к рядом сидящему парню прямо с пуфиком, махая перед лицом социофоба меню с сердитой моськой. Брюнет яростно жаловался, что тут все очень вкусно выглядит, и он не может решиться на выбор, пока это лишь умиляло и одновременно принуждало сжать в руках Эдгара край своей черной, только поглаженной рубашки из-за нервяка, который вызывал своим вульгарным поведением его любимчик. Но несмотря на все грехи и разногласия, он всё ещё любил брюнета каждой частичкой своей души, поэтому просто не мог Рампо что-то запретить или по правде сильно ругаться на него. В свою очередь шатен немного подумав сам выбрал детективу напиток по его просьбе. Это была чашечка ванильного рафа, которая по рассказам детектива была невероятно сладкая и насыщенная. Но это был не конец, Аллан переборол в себе свою фобию социума с горем напополам, вставая со своего места, этим временем краем глаза видя, как брюнет начал наблюдать за ним, будто ожидая какого-то факапа от неуверенного в себе мужчины. Чем ближе была касса, тем нервознее выглядел По, но он знал, что уже скоро будет закрытие заведения, поэтому пришлось взять себя в руки и подойти с более-менее уверенным видом, чтобы не так опозориться. Из-за спины уже были слышны тихие смешки от детектива, отчего тот ещё больше загонялся, но он не мог подвести парня на ровном месте. Писатель торопливо подошёл к несчастной кассе, даже не рассматривая окружение и предметы вокруг него, как он это сделал в первый раз, как попал сюда, начав диалог, будто куда-то и правда опаздывал. — Здравствуйте, можно пожалуйста моти с клубникой? — голос предательски дрожал, а слова казалось произносить в несколько десятков раз сложнее, будто его язык склеили сладким, липким сиропом. Со стороны это надо было видеть, как взрослый парень не может просто поговорить с человеком на кассе и сделать заказ, так ещё и такой не подходящий ему самому, но он никогда бы не стал так поступать и потеть, если бы не смеющаяся уже во всю глотку фигура, которая уже чуть дрожала в конвульсиях от напряжения. Подождав немного времени, на руках Аллана уже имелась вкусняшка для брюнета. Он уже давно успокоился и просто сидя на месте поджидал Эдгара будто добычу, пока тот подходил к их совместному столику, ставя перед любимчиком сладкое угощение. — Угощяйся — это был не первый, и даже не второй случай, когда старший что-то покупал по мелочи младшему, но тот не имел ни стыда, ни совести, чтобы даже ради приличия попытаться отказаться за принесенные неудобства. Глаза детектива уже во всю мерцали от детской радости, но не только из-за того, что за него заплатил кто-то другой, а именно из-за проявленной заботы к нему. Это ощущалось на удивление слишком сильно и ярко для младшего, и так было каждый раз. Каждый раз писатель наблюдал за этой жизнерадостной фигурой, которая тут же бросалась обнимать уставшего парня, который в свой черед пытался осторожно погладить брюнета по макушке, смотря на реакцию. Во время трапезы Рампо, другой мужчина смотрел на него с такой неимоверной и чистой любовью и благодарностью, что аж самому Эдгару было не по себе от этого чувства недо-одержимости. Благодарностью за то, что он у него есть. За чистым витражом уже наступала ранняя ночь. Они оба сильно задержалась, не замечая, как время уже поджимает, но спешить было некуда, поэтому оба особо не нервничали насчёт этого, лишь изредка наблюдая за друг дружкой с нежностью в душе. На небе уже начали появляться первые маленькие звёздочки. Пока брюнет доедал свой подарочек, подняв взгляд своих зелёных глаз на По, который в это время смотрел в витраж, наблюдая на небом как загипнотизированный. — Что ты делаешь? — неожиданно подал голос Эдогава, будто и правда ничегошеньки не понимая, отчего писатель дёрнулся на месте, переметнувшись взглядом на сидящего напротив него парня. — Просто..на звёзды смотрю, они напоминают мне тебя — с паузой промямлил старший, чуть отвернувшись от любимчика из-за стеснения, появившиеся на его щеках. Говорить такие слова откровения он не привык, да и нужды не было никогда. — Правда? — подвинулся ближе младший, пытаясь заглянуть под челку Эдгару. — Правда.. —