Зелёная история

      Всё вокруг тонуло в зелени. Ядрёной, яркой и почти ослепляющей. Не было бы такого палящего солнца и голубого неба, это ещё можно было бы перенести спокойно. Но в таких условиях Зелёный ощущал себя так, словно отравился и плавает в галлюцинациях.       Веселья добавляли насекомые, которые чувствовали себя здесь как дома, и их было просто огромное количество. Бабочки вскакивали вверх фонтаном красочных брызг всякий раз, когда люди проходили мимо цветов. Стрекозы, жуки и пчёлы гонялись друг за другом, скопившись в группы или по одиночке, каждую минуту врезаясь в головы идущих.       Парень в халате, шествующий впереди, чему-то удовлетворённо улыбался. Зелёный и представить себе не мог, что это от большой любви к букашкам. Сам он шёл, сильно пригибаясь к земле, но периодически выпрямлялся, когда бабочки, потеряв координацию, летели прямо ему в лицо.       Шли они по ощущениям слишком долго. Поляна казалась бесконечной или даже закольцованной на самой себе. А чуть позже парень в халате ещё и начал болтать.       Зелёный не слушал, что тот ему говорил про эту поляну, про их оранжереи, про самый крупный инсектарий с самыми редкими видами насекомых со всех планет. У Зелёного перед глазами метались и пульсировали разноцветные круги, даже когда он оказался наконец в сером помещении без намёка на посторонние оттенки.       Парень в халате схватил с полки какую-то тонкую дощечку и принялся пялиться в неё, бегая по ней озабоченным взглядом.       Зелёный сел на первую попавшуюся скамью и упёр локти в колени, поддерживая ладонями вдруг потяжелевшую голову. Он прикрыл глаза и еле смог пролепетать невнятно сопрождающему:       — Извините, меня пригласил профессор для…       — Да, да, верно, — Моментально отозвался парень в халате, не отнимая взгляда от дощечки. Было это что-то бумажное или же электронное, Зелёный так и не разглядел. — Сейчас позову, — Юноша скрылся за металлической дверью. Вернулся он даже слишком быстро.       — Профессор сейчас подойдёт. Она была занята куколками Махаона, — Впервые за всё время парень поднял голову и взглянул сквозь очки прямо на Зелёного. Широкая улыбка, словно резинкой перетянула его длинное лицо. Но насторожило Зелёного не эта излишняя любезность.       — Она? Но меня приглашал профессор Веселов, — Сказал Зелёный, который уже пришёл немного в себя и даже смог оторвать от ладоней голову и поднять её без того, чтобы она закружилась.       Парень в халате задумчиво нахмурился.       — Хм, ошибка, наверное, вышла. Не Веселов, а Веселова.       — Профессор…женщина? —             Переспросил испуганно мужчина вдруг осевшим голосом. И глубоко задумался, где он так нагрешил.       Веселова...       Зелёный крайне опасался, что фамилия окажется говорящей. Готов он был, как и всегда, к худшему.       — Вот уж не думала, что подобные предрассудки встречаются и в двадцать втором веке, — Послышался со стороны двери насмешливый и молодой голос. Моложе самой обладательницы. Зелёный очень медленно поднялся на ноги и одновременно перевёл туда взгляд. В дверном проёме стояла красивая женщина довольно крепкого телосложения, что было заметно даже под её серебряным комбинезоном и просторным халатом. Волосы, напоминающие тугие пружинки были светлыми и не доходили до плеч. Была она довольно смуглая, а её зелёные глаза лучились смехом. И в уголках глаз, как и вокруг розовых длинных губ, были лучики морщинок. Значит, улыбается постоянно, подумал Зелёный, ещё больше помрачнев. И увтердился в своих подозрениях относительно её фамилии. — Да, женщина, — Продолжала Веселова, делая несколько размашистых шагов к нему. — Будто впервые противоположный пол увидели, — И она улыбнулась, заставив Зелёного отшатнуться, как от заражённой инопланетным вирусом. Что, в общем-то, только увеличило радость женщины, и она продемонстрировала ровные зубы. Скалится прямо как тигрокрыс, про себя отметил Зелёный. Он откашлялся и молча кивнул. Почему-то ответить ему на это было нечего. А с приветствием он явно уже опоздал, поэтому просто выжидающе на неё смотрел.       — Пойдёмте? — Наконец спросила она, закончив рассматривать прилетевшего инженера.       — Куда? — Снова растерялся Зелёный. Он чувствовал, что голова у него до сих пор ещё не остыла, и все мысли в ней как будто плавятся. Веселова ухмыльнулась на этот раз ещё более насмешливо, почти с издёвкой. Она-то к здешней погоде явно привыкла. И, Зелёный был уверен, даже если бы она провела на той поляне весь день, то не почувствовала бы никаких ухудшений самочувствия. Это его разозлило сильнее, и ему с каждой секундой всё меньше нравилась эта женщина.       А потом она молча зашагала к двери, и только сейчас Зелёный понял, как же громко стучат по кафелю каблуки на её ботинках. Взглянув последний раз на парня в очках, Зелёный неохотно побрёл за ней. Хотя эта затея не понравилась ему ещё в ту секунду, когда он ступил на поляну, полную насекомых.       Они пошли длинными однообразными коридорами, спустились по ступеням раза три точно, и наконец оказались в каком-то подвальном помещении.       — Ну, что у нас плохого? — По привычке спросил Зелёный со вздохом, осматривая пустой гараж, где из инструментов был только маленький чемоданчик в углу. Значит, придётся за своими идти, в корабль. И почему же сразу не взял?       Веселова начала экспрессивный рассказ, сопровождая его активной жестикуляцией:       — Представляете, сегодня пыталась завести воздушный катер несколько раз! Не получилось. Пришлось пересаживаться на портативный, — И при этом она всё ходила вокруг чего-то невысокого, продолговатого, накрытого брезентом. — Так это неудобно: летать в пяти метрах от земли на низкой скорости...       — Вы сама управляете? — Удивился Зелёный и только потом понял, что перебил её. Но профессора (если она действительно профессор) это, похоже, ничуть не задело. Она продолжала отвечать ему весело и легко, как будто болтала со старым другом:       — Ну да. А что тут удивительного? — И она впилась в него своими большими, выразительными глазами, изучая, как какое-то насекомое в своём этом инсектарии.       Зелёный застыл в раздумьях. Он всё пытался примириться с теми новыми фактами, которые сегодня узнал.       Во-первых, профессор — женщина. Во-вторых, ещё и блондинка. В-третьих, за штурвалом.       У Зелёного картина мира перевернулась трижды и никак не желала переворачиваться обратно.       — Может, потому и сломался? — Предположил он вслух, не успев себя остановить. Веселова снова не рассердилась. Напротив, она звонко, переливчато рассмеялась, опираясь локтем на накрытый брезентом летательный аппарат.       — А вы ещё более предвзятый, чем я думала, — Сказала она, отсмеявшись. Затем задумалась на несколько секунд. — Дело в том, что я провела диагностику настолько подробную, насколько смогла, и всё равно не выявила никаких поломок. Вот и решила позвать профессионала. — Затем она состроила хитрую физиономию и, изящно обогнув свой сломанный катер, подошла снова к Зелёному. — Я наслышана о ваших успехах на Шелезяке. Вы там прослыли гением!       Восхищение в её голосе Зелёному показалось наигранным, но он выдавил через силу улыбку, отчего его рыжие усы приподнялись и сделали улыбку более добродушной, чем она есть на самом деле. Веселову, похоже, эта улыбка устроила.       Смена смазки — самое простое задание для бортинженера — совсем не было поводом для большой гордости и присвоения звания гения, по мнению Зелёного. Но он вдруг почувствовал, что в глазах конкретно этой женщины неплохо бы выглядеть именно лучшим бортинженером, каких знавала Вселенная. И он даже приосанился, выпрямил спину, но тут же снова сгорбился когда та протестующе стрельнула и заныла.       Остальной ремонт он проводил под причитания и бесконечные вздохи улыбчивой женщины. Она так переживала всякий раз, когда он что-то откручивал или чем-то излишне громко стучал и щёлкал, как будто Зелёный оперировал её ближайшего родственника. Когда обнаружилась причина поломки, выяснилось, что Веселова не только за катер переживает, как за родного.       В один из контактов глубоко внутри катера каким-то образом залетела бабочка. Причём крупная и довольно красивая. Зелёный до сих пор не понимал, как она вообще протиснулась между всеми этими деталями. Он хотел было обвинить профессора, что та не уследила за своими любимцами, пока разбирала катер и проводила диагностику, но Веселова была в состоянии абсолютного горя. Она упала на колени и громко зарыдала, пока Зелёный максимально аккуратно достал оттуда уже мёртвого махаона (о том, что это махаон сообщила визгливо Веселова, и это усугубило её печаль).       Эффект бабочки какой-то, подумал Зелёный и сел прямо на пол. Почему-то всё это, включая путь сюда, в это странное место, отняло у него кучу сил.       Веселова оплакивала своего махаона. Всё на что хватило сочувствия Зелёного это положить тяжёлую ладонь ей на плечо и изобразить скорбное лицо. Повезло, что изображать ничего не пришлось. Лицо у Зелёного было скорбное всегда, и профессор ему поверила. Она вцепилась в его руку мёртвой хваткой, уткнулась в широкое запястье и продолжила горевать.       Надо сказать, горевала она недолго. И, когда закончила, очень быстро пришла в себя. Даже улыбнулась, как прежде, непринуждённо. Зелёный невольно восхитился адаптивностью этой женщины, но вслух не сказал. Вообще к этому моменту его многое что в ней поразило и восхитило, особенно когда Веселова на его глазах запрыгнула в катер и полетела нарезать виражи      над кислотно-зелёной поляной.       Вернулась она к закату. Зелёный почему-то продолжал сидеть всё в том же гараже, глядя на пейзаж, который стал не таким вырвиглазным после захода здешнего солнца. Он теперь даже смог разглядеть растения на поляне: самых диковиных форм и размеров, доходящие до роста человека, цвета и сочетания цветов, которые казались немыслимыми и навряд ли вообще могли существовать в природе. Все бабочки смогли усесться каждая на свой цветок и теперь мирно спали, покачиваясь на ветру.       Зелёный со своим меланхоличным взглядом на жизнь посчитал это событие слишком временным, чтобы предаваться радости. Он в принципе не любил предаваться радости.       Но, тем не менее, эта умиротворённая картина пришлась ему по душе. И он не заметил даже, как Веселова влетела обратно в гараж, вылезла из катера и подошла к нему сзади.       — Большое Вам спасибо, капитан Зелёный, — Сказала она негромко.       Зелёный смутился. Какой он капитан, если прилетел сюда на корабле, одолжённом у друга, а своего у него и в помине нет? Но поправлять её он почему-то не захотел. Снова улыбнулся своими усами, на этот раз от души. И Веселова села рядом с ним на пол, глядя на спящую поляну. Посидели в тишине минуток пять.       — А пойдёмте покажу Вам как у нас тут всё устроено, — Вдруг предложила профессор, снова вскакивая на ноги с проворностью девчонки. Несмотря на то, что Зелёный устал от рассказов и восхвалений этой исследовательской станции, ещё когда восхвалял её парень в халате, он согласился. И пошёл за Веселовой, к его изумлению, даже слишком покорно.       Станция действительно была огромной. Чего стоят только десяток отдельных лабораторий, где работают, по меньшей мере, сотня человек. Зелёному сперва, по прибытии показалось, что станция небольшая, вмещающая всего до тридцати сотрудников.       Инсектарий по истине был главной достопримечательностью не только этого места, но и всей планеты. Он был похож на высокий стеклянный дворец, где для каждого вида насекомых построено замысловатое жилище со своей экосистемой. Насекомые поражали своим разнообразием: от обычных жуков и бабочек, до гигантских стрекоз, странных закрученных и спиралевидных гусениц, улиток со способностями к телепортации, муравьёв с архитектурой, как у древних египтян и прочее, и прочее. Не хватало глаз, чтобы посмотреть на всех и каждого.       Было здесь тоже довольно душно, но этого Зелёный не заметил, так как ему разрешили снять тяжёлый рабочий костюм, остаться в футболке и штанах, но заставили сверху надеть халат. Ему почему-то показалось, что халаты они носят исключительно для имиджа, а не из практических целей. Хотя теперь стало отчасти понятно, почему же эту женщину все считают именно профессором. Она самолично проверяла работу каждой лаборатории, с точностью выявляя ошибки лаборантов. Зелёный даже простил ей ситуацию с бабочкой и катером. Веселова про своего махаона будто и вовсе забыла. Была она хоть и такой же улыбчивой и приветливой со всеми встречным рабочими, но уже серьёзной.       Веселова водила его по станции почти весь следующий день. Даже на улицу вывела, заставляя пройтись по той ужасающе живой поляне. Впрочем, профессор действительно чувствовала себя здесь прекрасно и дышала легко.       Ничего на неё не влияло столь же негативно, как на Зелёного. Ни сумасшедшее обилие цвета, ни удушающая жара, ни вездесущие насекомые. Более того, насекомые приводили её в восторг и умиление. Особенно большие, дребезжащие и гудящие жуки, проносящиеся над головой с громкостью маленького вертолёта. Она называла их красавцами и красавицами (причём, Зелёному до сих пор было не ясно, как она отличала один пол от другого), легко ловила кого-то вовремя протянутой вверх рукой, чтобы погладить по блестящим крылышкам и тут же отпустить.       В конце экскурсии они отобедали в столовой. К великой радости Зелёного, подавали здесь обычную еду, не приготовленную из насекомых.       Улетал он в странно положительном настроении. Но как только поднялся на борт Пегаса, на него накатила привычная хмурость. Он почему-то долго смотрел на удаляющуюся ярко-зелёную поляну и мельтешащих там насекомых, которые сквозь стекло корабля не были столь резкими.              Вся следующая неделя прошла для Зелёного в привычной рутине, то есть в полётах вместе с Селезнёвыми. Отвлечься от зелёных мыслей помогала шумная Алиса. Но, к своему ужасу, Зелёный отметил, что с Веселовой они слишком похожи, и снова помрачнел. Другу он, конечно же, рассказал о своих приключениях. И отметил решительно, что «не нравится ему это». И Веселова эта не нравится.       Слишком она красивая, сказал он, от такой ничего доброго не жди. К тому же, довольно молодая для звания профессора. Словом, совсем ещё зелёная.       Но на следующее приглашение Веселовой на зелёную станцию Зелёный ответил незамедлительно.