Сага о Козле и четырёх Епископах

В землях древней веры в последнее время было относительно спокойно, как и в маленьком, немного кровожадном раю Ягнёнка. В поселении стало действительно тихо, после того как Епископы более менее приспособились к жизни в качества смертных (не без истерик с их стороны и не без нервных срывов со стороны Агнца). Тепло, светло и мирно. Ламберт лежал на зелёной травке, сложив руки за голову, на лужайке на окраине поселения, и смотрел на облака. А рядом его друг, или, как он сам себя называет, «Бест бро во всей, мать её, мультивселенной до скончания (ХАХА КОНЧА) времён» - Козлик. Он валялся рядом, раскинув руки и прикрыв глаза, с идиотской (впрочем, как и всегда) улыбкой на лице. Они лежали так уже какое-то время, периодически обмениваясь бессмысленными репликами, вроде «эхх, щас бы пирога с брусникой» , или «жарковато становится».. Им и не нужно было вести какие-то глубокие беседы или сложные дискуссии о божественности и долге, чтобы наслаждаться обществом друг друга. Но в какой-то момент, один из них все-таки решился прервать молчание. Это был Козлик. - Слышь, Берти. А у тебя, вот, есть мечта? – Он часто сокращал так полное имя Ламберта, просто шутки ради. Ламберт открыл глаза и глянул на своего друга с лёгким недоумением, но после пожал плечами. - Ну… думаю, парочка имеется. Например, чтобы епископы помирились… Я слышал рассказы Шамуры о том, как они взаимодействовали до падения Нариндера, и мне хотелось бы, чтобы у них всё вернулось к этому. Хотя я понимаю, что это вряд ли возможно… ох, или… может быть, снова увидеть кого-нибудь из своей старой общины..? Эхх… надеюсь, они не слишком мучились во время казни. Да, его взгляд стал каким-то напряжённым, он уставился в пустоту перед собой. Не удивительно, такие мрачные мысли… Но их поток прервал храп у него под боком. Барашек недоуменно уставился на друга, который, прикрыв глаза и высунув язык, имитировал эти противные звуки. Это его определённо выбесило, но хотя бы разрядило обстановку. Ламберт сел и пнул Гота копытцем, от чего тот ойкнул и расхохотался. Белокурый же запищал возмущённым тоном: - Да иди ты!! Я вообще-то тебе тут душу изливаю, а ты издеваешься! Сам же спрашивал! - Хахаха! Да ладно-ладно, не серчайте, ваше ягнячество! Я просто прикалываюсь. - Ухх, приколист хренов! Ламберт ещё пару раз пнул его для профилактики, после чего улёгся обратно, легонько вздыхая. Ладно, он успокоился. Теперь можно и ответный вопрос задать. - А ты? О чем ты мечтаешь, Гот? Гот усмехнулся и пожал плечами, складывая руки за головой. - Я? Ну…Есть у меня одна мечта… - Ну, и что же? Давай, не томи! Я же тебе рассказал! - Хаха, ну ладно… она немного странная, обещаешь не осуждать меня? - Пфф, я за многое могу тебя осудить, дружище, но за мечту? Давай, рассказывай! - Хах, ну ладно, ладно, я мечтаю… - Гот сделал небольшую паузу для драматизма, поднимая задумчивый взгляд на облака, -… я мечтаю трахнуть епископа. Над мирным зелёным лесочком, окружавшим поселение, распугивая птиц и животных разнеслось весьма красноречивое «ЧТО, БЛЯТЬ!?!» Даже несколько поселенцев, занятых делом, удивлённо обернулись в сторону холма, с которого оно разнеслось, потому что этот голос явно принадлежал их пророку, а они до крайности редко слышали, чтобы он ругался или вообще кричал. На лужайке, тем временем, разразилась небольшая перепалка. - Т-т-ты серьёзно?? В смысле… ЕПИСКОПА?? О-одного из-… - Ну да, да, чего ты такой непонятливый? Что в этом такого? Гот говорил так, будто в этом И ПРАВДА не было совершено ничего необычного, и сидел, уставившись на своего друга с явным удовольствием от того, что сумел вызвать такую реакцию своим ответом. Ламберт, в свою очередь, таращился на друга в полном шоке, глазами круглыми,как тарелки, а после слегка нахмурился и отполз от него. - Нариндера я тебе не отдам, даже не думай к нему приближаться! - Пфф! Да сдался мне твой блохастый! Это твоя территория, я на неё не лезу, хаха. К тому же он не епископ никакой! - Ты вообще в своём уме?! Епископы, это же… ЕПИСКОПЫ! О-они же неприкасаемые, они… они бывшие божества! Они ни за что на такое не согласятся! Гот в ответ на слова Агнца самоуверенно усмехнулся, обнажая острые клыки. - Ну, чем сложнее битва, тем дороже добыча, разве нет? Я не прочь рискнуть! Даже если они меня за это распнут, ха! - Н-но зачем тебе это?? Они тебе, типа… Нравятся?? Все четверо? - Да не то чтобы… но просто сама идея кажется мегакрутой, разве нет?? Прикинь, какого это, переспать с самими епископами! Это же насколько мачо надо быть, чтобы такое провернуть, а? Хаха! Чем больше я об этом думаю, тем больше хочу! Ламберт уставился на своего друга со смесью шока, недоумения и с немым вопросом в глазах, «сколько раз тебя в детстве роняли». Однако похлопав глазами несколько секунд, он встал, поднимая руки в знак капитуляции. - Ладно, знаешь что? Знаешь? Мне плевать! Делай что хочешь, я всё равно не смогу тебя остановить, даже если очень захочу. Но знай, я не стану потом вытаскивать из твоей задницы деревянные колья, и я оставляю за собой право очень, очень громко смеяться после того, как тебя отошьëт даже Хекат! - Да ладно тебе, братец, всё будет путём! Я просто немного поразвлекаюсь, и всё. Я об этом потом буду своим внукам рассказывать, вот увидишь! Ламберт быстрым шагом потопал прочь, закрывая свои бараньи ушки руками и повторяя что-то вроде «ла-ла-ла, я ничего не слышал». Козлик усмехнулся, глядя ему вслед. Чтож, его игра началась. –––––––––– Уже на следующий день, переквалифицировавшийся в «Лучшего любовника во всей, мать её, мультивселенной до скончания (ладно, в этот раз уже не так смешно) времён» , Козлик как следует постарался привести себя в порядок, просто чтобы выглядеть максимально эффектно. Он нравился себе в абсолютно любом виде, даже растрепанным и опухшим после пьянки, но всё же понимал, что для того, чтобы «сразить» ЕПИСКОПОВ, ему потребуется чуть-чуть подогнать свой внешний вид под их завышенные стандарты. Он пол утра потратил на то, чтобы вычесать из своей бороды и длинных волос все колтуны. Но в процессе выяснилось, что в том состоянии, в котором они есть – грязные и взлохмаченные – ему этого не удастся… А если уж и мокнуть, то целиком, верно? Так что отмылся весь, полностью, в ближайшем ручье. Израсходовал целый брусок мыла, чтобы избавиться от запаха крови и скошенной травы! И сох после этого целый час, развалившись на солнышке на собственном руно. Обсохнув же как следует, он взял щётку и принялся расчесывать свою шерсть, старательно вычесывая комки и, наконец, добиваясь от неё подобающего вида. Удивительно, как сложно оказалось привести себя в порядок! Наверное, стоит делать это почаще, чтобы его шкурка больше не приходила в такое плачевное состояние, когда ему чуть ли не клочки состригать приходилось, чтобы избавиться от колтунов. Фухх… надо взять у Ламберта пару уроков, у него всегда кудряшки в идеальном состоянии! Только чуть позже. Сейчас у него других дел по горло… Немного прибрав шерстку, он вернулся в свой шатёр, чтобы немного причесаться. Это стоило делать перед зеркалом, чтобы вообще видеть, что с твоими волосами происходит! Расчесывался он тоже тщательно, волосы у него были как у грёбаной Афродиты, а борода как у Зевса (ну ладно, может и покороче), и ему и то, и другое, нужно было как следует уложить! Волосы он собрал в низкий хвостик и заплел у висков две тонкие викингские косички, а свою шкиперскую бородку постарался как можно ровнее пригладить, чтобы ничего не выбивалось. Оставалось почистить зубы, и… - Ну жених! Хоть прям щас под венец! Эхх, сам себе бы вдул! – Бормотал Гот, вертясь перед зеркалом в чистой маечке, подпоясанных широких брюках-шароварах, палантине и красивом руно. И всё это в его фирменном фиолетовом цвете и с символикой культа. Таким не стыдно и перед епископами показаться! Хотя они его уже всяким видели… и в боевой готовности, и вдрызг, и всего в дерьме после долгой уборки… но настолько он не выряжался со времён свадьбы Лэмба и Нариндера. Для того, чтобы посмотреть на котячью недовольную морду, нарядиться стоило… а стоило ли оно того, чтобы попытать удачу в любовном шатре с Епископами – ему ещё предстоит узнать! Вышел из своего шатра Гот уже весь благоухающий и с самодовольнейшей улыбкой от уха до уха. Приготовления окончены, пора приступать к исполнению его задумки! План был прост: подойти по очереди к каждому Епископу и прощупать почву, начать аккуратный флирт, а затем и углубить его, и тем самым завлечь оппонента в свою хитросплетенную схему. План, по его мнению, был отличный. Хотя Ламберт, услышав его, мог бы сделать фейспалм, но героя-любовника это не слишком волновало. Чтобы чутка раскачаться и настроиться, Гот решил немного побродить по поселению, накидать идей. Он ходил меж культистами с задумчивым, но расслабленным видом, осматривая окружение. Всё, в целом, как обычно. Птички поют, цветочки цветут… И тут как раз его взгляд падает на его первую жертву. Среди молящихся у алтаря тихо восседал преспокойный и ничего не подозревающий Шамура. Козёл цыкнул языком и потер свои похабные загребущие ручонки. Значит, Шамура. Чтож, раз так судьба распорядилась! Старший из Епископов, пусть и попал в поселение последним, адаптировался быстрее всех, на радость Ламберта. Да, вначале с ним пришлось немного повозиться из-за его устойчивого и крайне… агрессивного инакомыслия, вместе с заметным слабоумием из-за тысячелетней травмы, но после исцеления он стал вполне спокойным и учтивым членом культа! Паучок, не смотря на свою печальную славу, зачастую производил впечатление не слишком смышленого, немного неуклюжего дедули, большую часть своего свободного времени сидящего за молитвами или медитирующего. Он мало разговаривал, а если и говорил, то шёпотом, постоянно зависал, пялясь в одну точку подолгу, или терялся в культе. Хотя некоторые особенности его поведения заставляли задуматься, что всё это не больше чем его умелая, стратегически продуманная игра в дурачка. Например, он мог, якобы, случайно проболтаться о существовании какого-нибудь древнего могущественного артефакта в глубинах земель Древней Веры, ИМЕННО тогда, когда между Епископами случались особо крупные раздоры, и Ламберт пытался в них лезть, чтобы «помирить» их и «разрулить ситуацию». После таких «случайных» открытий, ягнёнок обычно сразу рвался на поиски, как и обычно, со своим синдромом главного героя, и за время его отсутствия все конфликты каким-то образом сами разрешались. Или, например, Шамура оставлял немного пугающие записки в своих личных вещах, по типу «прекрати лезть туда, не следует», или «не думай, что я не знаю, что именно ты ищешь», которые, по какой-то причине, всегда находил Ламберт, и каждый раз жутко расстраивался и пугался из-за этого. Так что «слабоумие» бывшего бога войны знающим казалось не более чем прикрытием для конспирации. Однако, Гот, зачастую, не воспринимал его всерьёз. Для него Шамура действительно казался невинным наивным «дедулей», которому просто иногда хотелось повыпендриваться. Дедулей с шикарной осиной (или скорее паучьей) талией! Потому очень скоро Козёл оказался рядом с ним, садясь на соседнее местечко для молитв, складывая ноги в расслабленной версии позы лотоса и облокачиваясь о своё колено, чтобы подпереть подбородок. Шамура его не замечал. Он продолжал молиться с закрытыми глазами, сложив свои костлявые руки в соответствующем жесте и опустив голову. Гот какое-то время молча разглядывал его, выискивая причины, чтобы заставить свой тестостерон в одном месте забурлить, дабы флирт получался более естественным. Не сказать, что его действительно уж привлекала худощавость… А Шамура был чуть ли не ходячим скелетом. Да и кожи у него почти не было, один сплошной хитин… разве что лицо чутка покрыто шерстью. Хотя… Если представить этого небинара в постели пару десятков столетий назад… Властный, требующий беспрекословного повиновения, строгий, с пронзительным взглядом… ухх, ладно, пошла жара! Забурлило!! - Так… Тебе не надоело здесь торчать целыми днями? – Наконец заговорил козлик, вальяжно вытягивая и скрещивая ноги, при этом опираясь ладонями о землю позади себя. - Отнюдь, - коротко и спокойно ответил ему Епископ войны, даже не потрудившись открыть глаз. Ни одного из шести. Это заставило Гота надуть губы от обиды. Однако, он не сдался на этом. - Ох, да брось! Что интересного в том, чтобы просиживать задницу часами напролёт напротив гигантской золотой глыбы?? Неужели тебе совсем не охота развеяться? Попробовать что-то новое, или… помянуть старое. – Его тон слегка понизился, а по лицу расплылась заговорщическая улыбка, пока он говорил. - Чего ты хочешь, пророк? – Прежним спокойным тоном поинтересовался Паук, впрочем, всё же открывая глаза и переводя свой, на удивление, выразительный в этот раз взгляд на Козла. Тот же в ответ не растерялся. Он снова согнулся в пояснице, облокачиваясь о колени и подпирая ладонями подбородок, глядя на своего собеседника из под полуопущенных век. Явно не невинный взгляд. - Мм… ну, даже не знаю. Моё сердце просто разрывается от вида тебя, бывшего Епископа Войны и Знаний, сидящего и тихо молящегося. Так жаль всю ту страсть и пыл, что прозябают зря в этом некогда могущественном теле… Он опустил руку, а вместе с ней и взгляд на неё, медленно проходясь пальцами по пыльной земле от своего колена до края подола черно-фиолетовой мантии Шамуры (Ягнёнок выдал Епископам отличную от других одежду, чтобы немного их выделить). Паук холодно проследил взглядом за движением пальцев Козла, а после встретился с его глазами. Гот смотрел на него томно, выжидающе, с намерениями ясными как день, пусть и прикрытыми напускной скромностью в обществе других последователей. Шамура же глядел на него в ответ холодно, даже как-то строго. Они пялились друг другу прямо в глаза секунд десять, и рогатый уже начал было думать, что сумел заинтересовать Епископа своим предложением, как тот внезапно отворачивается от него, вновь прикрывая глаза и опуская голову. - Пророку не пристало выказывать подобного рода интерес к члену своей паствы, брат Агнца. Оставь плотские грехи смертным. – Спокойный, строгий ответ, не имеющий ни единого намёка на какой-либо интерес. Гот наконец не выдержал. Он зарычал от обиды и плюхнулся спиной на землю, раскидывая руки. Вся его напускная загадочность исчезла. - Оой, какой же ты зануда!! Аж блевать тянет! Как можно быть таким правильным и зацикленным на обязанностях!? Раз я пророк, то что, не могу теперь хотеть простых земных радостей?? – Взвыл Козлик, возмущённо глядя на своего не сложившегося любовника и активно при этом жестикулируя. Шамура вновь повернулся к нему, и в этот раз его взгляд уже стал суровее. - Ты можешь. Но не со мной, - эту фразу он произнёс особенно строго, даже с ноткой отвращения. Ему явно не пришлось по душе внимание Козла, пусть он и не демонстрировал этого открыто. - И явно не перед святыней. Я почти уверен, что Агнец будет крайне зол, если узнает, что ты разводил блуд прямо возле его идола. Гот недовольно фыркнул, услышав это. Однако не стал дальше лезть. Тут же встал и пошёл прочь. Он ненавидел когда его прижимали последствиями, как и ненавидел, когда Шамура «строил» из себя умного и важного. По пути он бубнил: - Ябеда… Дятлы долго не живут, знаешь-ли! Ну и ладно, у меня ещё трое есть. С Шамурой не получилось. С первого раза, по крайней мере. Хотя это было предсказуемо, старший Епископ всегда вёл себя сдержаннее и целомудреннее всех. Гот начал думать, что ему делать дальше, как подойти к остальным. Если со старшим не получилось, то… может получится с самым младшим? Леший в поселении Агнца был кем-то вроде главного фермера. Слепота его конечно подставляла нещадно время от времени, но землю он понимал лучше, чем кто-либо другой, это была его территория, и на его ферме всегда должен царить максимальный порядок (что иронично, учитывая его стихию как Епископа). После его появления в поселении, на фермах начали оставаться только самые стойкие и терпеливые, из-за его постоянных придирок. «Какой кретин полол морковку последним!? Он все всходы мне выполол!! Найду – на мясо пущу!!», или «Да кто-ж картошку рядом с ягодами сажает!? Она же всё полезное из земли высосет, и не видать нам потом ни пирогов, ни джемов ягодных!! Ну что за идиоты?!» - И всё в этом роде. Единственным, кто мог со спокойным лицом терпеть его истерики, был… на самом деле, никто толком не знал, как его зовут. Какой-то котик с жёлтого цвета шерстью. Кто-то звал его Желток, кто-то Лютик, кто-то Санни, а некоторые просто звали его «этот жёлтый». Характер у него был спокойный и терпеливый, он мог бы посоревноваться в терпимости к окружающим даже с самим Агнцем. Прощал Лешему все его выходки и срывы, а тот, в свою очередь, иногда тихонько болтал с ним и смеялся, похлопывая по плечу. Этого жёлтого поставили к Лешему в качестве поводыря на первое время адаптации в культе… но червь отказался отпускать его для каких-то других заданий, полностью приватизировал, и теперь котик ходил вслед за ним хвостиком, куда бы тот ни направился. С Готом же у Лешего были немного странные отношения. Они были кем-то вроде собутыльников, но специально никогда не собирались. На существование друг друга им было решительно плевать большую часть времени, пусть у них и были схожие темпераменты. Но когда они внезапно оказывались вместе на соседних барных стульях… это превращалось в смех, общие шутки, хаос и безудержное веселье. Выпивши, эти двое вели себя так, будто знают друг друга всю жизнь и являлись лучшими друзьями с самих ясель. Даже пару раз рыдали друг другу в плечо, когда веселуха отпускала… но как только проходило похмелье – они тут же снова забывали о существовании друг друга до следующей пьянки. Этой особенностью их взаимоотношений Гот и решил воспользоваться для исполнения своего плана в отношении Лешего. Он приказал нескольким последователям откупорить и разлить по кружкам настоявшееся пивко к вечеру. Приманка разложена! Осталось дождаться дичь. Уже на заходе солнца, пока все возвращались после ужина и начинали заниматься своими делами, Гот стоял на стреме, сжимая в руках верёвочку от колокольчика. И когда убедился, что Леший достаточно близко к питейной, чтобы услышать его, принялся колотить что есть мочи. И Леший услышал. Тут же повернулся в сторону выпивошни и улыбнулся во все 32 (а может и больше) клыка. - Эй, ты слышал?? Там питейная открылась, давай сходим! Весь день мечтал о холодненьком пенном! Жёлтый котик, стоявший от червя по правую руку, легонько вздохнул и пожал плечами. - Ну, почему бы и нет? День сегодня выдался жаркий, охладиться было бы неплохо. Гот довольно потирал руки, глядя на то, как эти двое приближались к заведению, и как только Леший разместился на стуле и вооружился кружкой пива – козлик в мгновение ока оказался на соседнем месте, вальяжно облокачиваясь о стойку и сжимая в руке идентичный напиток. - Хэээй, Леший, как жизнь? - Хээй, Гот, сто лет тебя не видел, хаха! Всё путём, как сам? Приятели по напитку тут же скрепили руки в братском хлопке (со второго раза, потому что в первый раз Леший промахнулся) и отхлебнули по большому глотку из своих кружек, оставляя на верхних губах пенные усы. Гот поспешил ответить, цокнув пару раз языком, чтобы подольше задержать вкус напитка на нём. - Да так, друг мой. Скучно мне – хоть на стенку лезь! Уж не знаю, куда деваться от этого! - Хаха, понимаю! Это называется божественная рутина. Когда все крупные соперники истреблены – главным соперником становится твоя собственная крыша, которой ты пытаешься не дать съехать, хаха! Это нормально, ты привыкнешь. Мы, после того как последних древних богов истребили, веками тухлили и искали, чем себя занять. Шамура пытался «жития лет» писать, исследовал всякое, чтобы расширять свои знания… Калламар множил свой гарем, Хекат… ну… Она особо ничего не придумывала, просто занималась своими делами… хотя кто её знает, может она просто не рассказывала. Нариндер… ты и сам знаешь, че он делал тогда. Ну а я творил хаос и беспредел! Хаха! Вам с Лэмбом тоже следует найти себе хобби, пока вас тоска не сожрала. Иначе так и свихнуться не долго! Гот выслушал этот монолог с каменным лицом, едва сдерживаясь чтобы не закатить глаза. И пока Леший не начал пространные размышления о божественной скуке, непознанной простыми смертными, он решил вставить словечко. - А я вообще-то уже ищу себе хобби! На предупреждение стреляю, так сказать. Вернее… даже уже нашёл. - Оо, похвально! И что же это? - Ну, как тебе сказать. Наверное, уподобился Калламару, хах. Ищу себе любовников. Да понеобычей! - Хахаха, занятно! Но сразу предупреждаю, далеко ты с этим не уедешь. Рано или поздно и сексуальный интерес у тебя кончится. Даже у простых смертных аппетиты, в этом плане, бывают ненасытны, чего уж говорить про божеств! Ты разочаруешься очень скоро, так и знай. - Хаха, ну да, не сомневаюсь… Они оба на какое-то время замолчали, Гот смотрел в свою кружку, а Леший спокойно попивал из своей. Пока первый, наконец, не нарушил тишину. Решив, что Епископ Хаоса парень ровный и прямолинейный, Козлик и спросить решил прямо, в лоб, так сказать. Чего уж воду мутить? - Кстати, Леший, не хочешь переспать? Леший чутка поперхнулся пенным, когда это услышал, и тут же повернулся к Готу, не смотря на то что не мог его видеть, с крайне озадаченным выражением лица. Гот в ответ улыбнулся ему, как-то похабно, прекрасно зная, что тот этой улыбочки не заметит. Он продолжал держать тишину, ожидая ответа. Но вместо этого, Леший… расхохотался, что заметно выбило козлика из колеи. Епископ откровенно ржал, в своей привычной скрипучей, скрежещущей манере, стуча по стойке кулаком и едва не падая со стула. Даже Гот от такого продолжительного хохота почувствовал себя чутка неловко, а это чувство в целом было для него неестественным! Но в конце концов, просмеявшись, Леший наконец сел ровно, с широченной улыбкой на лице, придвинул себе кружку пива и, усмехнувшись, вкрадчиво, растягивая слова, произнёс: - Нахуй пшёл. Хаха! Нет, ну ты слышал, Лютик?? Хаха, кто бы мог подумать, услышать такое от старины Гота! Хахаха, не дорос ты ещё до меня, доходяга~ Хохохо, это-ж уссаться можно, скажи, а?? Он говорил, пихая своего пушистого рыжего друга в бок локтем. Да, тот всё это время был рядом и прекрасно слышал весь разговор. И выглядел он до крайности неловко, будто некомфортнее ситуации никогда не встречал. Гот же страдальчески простонал и улёгся головой на стойку. И с червём тоже не вышло… да что-ж за проклятье такое!? В течении вечера Козлик, конечно, ещё пару раз рисковал попытать удачу, подначивал Лешего и пытался заманить его на свою сторону и заинтересовать, но каждый раз тот посылал его в знакомом направлении и снисходительно похлопывал по спине. Но к концу посиделок они оба были уже настолько вдрызг, что и думать об этой ситуации забыли. Желтый дотащил Лешего до его шатра, а Гот, шатаясь, поплелся к себе сам, но уснул по пути лицом в фонтане. С утра, впрочем, рогатый проснулся в своём шатре. Рядом на подносе стоял раствор от похмелья и веточка мяты, для того чтобы освежить дыхание. Его до дома дотащил Ламберт по просьбе того жёлтого котика. Всё таки друг друга не бросит, даже в такой ситуации. Впрочем, слишком благодарным Гот никогда не бывает. Потому уже ближе к обеду без стыда умолял Ламберта помочь ему в следующем этапе его авантюры. - Нет. - Ну пожалуйста!! Ну это быстро будет, тебе же не сложно, верно?? - Это абсурд, она ни за что на такое не поведётся. - Да брось, она-ж женщина, им всем такое нравится! - Хекат?? Её вообще с натяжкой женщиной можно назвать! Я, честно говоря, даже не могу представить, как ты собираешься с ней-… Ухх, нет, я и не хочу представлять!! Нет, я не собираюсь в этом участвовать, вообще! - Да ладно тебе, ну не будь ты таким душным! От тебя всего-ничего требуется, обещаю, я сразу отстану от тебя! И я обещал, если она меня отошьет – можешь долго и громко смеяться! - Фухх… я чувствую, я и без этого буду смеяться. В итоге, Ламберта уломали. Кто бы мог подумать? Он никогда не умел говорить «нет». Хекат адаптировалась к культу дольше всех других епископов. Если то, как она относилась к жизни здесь, вообще можно было назвать «адаптацией». Она ворчала и огрызалась на каждого, кто пытался к ней подойти, а на Ягнёнка и Гота в особенности (про Нариндера вообще заикаться не стоит). Однако, когда её назначили поваром, на удивление, она восприняла это довольно спокойно. И со своей «командой» - другими поварами, была заметно мягче, чем с остальными последователями. Она вытащила на кухню несколько поселенцев-амфибий родом из Ануры, и взяла их под своё крыло. И на кухне у неё, как и у Лешего на ферме, была своя территория. Хотя атмосфера там была, всё же, дружелюбнее, так как к своим подчинённым она относилась скорее как к неуклюжим детям, а не как к рабам. И после её появления, культисты начали жить от одного приёма пищи, до другого. Даже сам Ягнёнок (в особенности Ягнёнок) невероятно ценил её кулинарные навыки. Может этим и занималась Хекат, чтобы не помереть от божественной хандры в своё время? Практиковалась в готовке? Какая ирония. Тем мирным деньком она спокойно стояла за плитой, как и обычно, не ожидая никакой подставы (или ожидая, но не подавая вид). Готовила обед, вместе с несколькими другими последователями, командуя ими, как могла. Они уже давно научились понимать её просьбы и команды через негласную систему элементарных жестов, потому не испытывали проблем с недопониманием на рабочем месте. Говорить она, в целом, могла, но предпочитала этого не делать, потому что это давалось ей тяжело и без боли не обходилось. И вот, лягушка спокойно помешивала соус в сотейнике, когда неожиданно услышала за своей спиной зазывающий свист. Обернувшись на звук, с крайне возмущённым видом, она вздрогнула и ошарашенно распахнула глаза, когда увидела до крайности сюрреалистичное зрелище прямо на своей кухонной стойке. Козлик. Он в крайне экстравагантной позе разлегся на кухонной столешнице, подпирая щеку рукой, едва одетый при этом, и обвязанный чертовыми атласными лентами красного цвета. Улыбался до ушей во все 32 клыка, и смотрел на неё из под опущенных век. - Я вижу, ты занята, пышечка! Готовка – дело важное, признаю. Но как насчёт того, чтобы «разделать» этого аппетитного козлика?? Ты посмотри на эти бедра, в них столько сочного мясца! – Он хлопнул себя по бёдрам с этими словами. На него уже в абсолютном недоумении и смущении пялились и остальные повара. – Я уверен, на такое «горячее» у тебя времечко найдётся! А что насчёт десерта? Хмм… думаю, твои потрясающие пышные булочки прекрасно подойдут! Особенно под сливочным кремом… Хекат таращилась на Козла в абсолютном ошеломлении. Несколько её поварят благоразумно спрятались под стойки и столы, а где-то в кустах неподалёку задыхался от смеха Ламберт. Он помог другу грамотно обвязать себя лентами, пусть и морщился от негодования и отвращения к этому действу, и теперь наблюдал за всем этим безобразием издалека. Гот же продолжал невозмутимо смотреть на лягушку в ответ, продолжая держать на лице эту тупую уверенную улыбку. И в какой-то момент… Видимо, придя в себя, Хекат сощурилась, нахмурилась, сжимая кулаки, и повернулась к Готу спиной, принимаясь молча рыться в ящиках. Гот же слегка разочарованно нахмурился, но всё же открыл рот, чтобы продолжить: - Знаешь, вообще-то мужчинам-… - Разделать, говоришь? – Прохрипела Хекат, перебивая Козлика и кидая на него через плечо испепеляющий взгляд, после чего повернулась к нему полностью, и из-за этого стал прекрасно виден блестящий, отточенный до идеала мясницкий тесак. Гот тут же поджал губы и напрягся. - Э-эй, погоди, н-ну ты же понимаешь, что я не это… Бля-бля-бля-бля-бля!! – Он скатился со стойки вниз на траву, и как раз вовремя, потому что уже в следующее мгновение в место, где до этого была его голова, со всей дури вонзился тесак. - Что, расхотелось «булочек с кремом», спермобак рогатый!? Ну держись у меня!! – Орала ему вслед Хекат своим хриплым басом, уже выходя из-за стойки и широким шагом топая в сторону Козла. Тот поднялся на ноги так быстро, как только мог, и, спотыкаясь о красные ленты, драпанул куда подальше, но Лягушка отставать не собиралась. А Ламберт смеялся себе, катаясь по земле в кустах. И смеялся… И смеялся. Смеялся даже уже спустя почти час, пришивая Готу обратно безымянный палец с мизинцем, которые Хекат таки успела оттяпать, прежде чем успокоиться. Их около-божественная природа вполне им такое позволяла. Гот же сидел угрюмый, подперев рукой подбородок, и пялился в пустоту перед собой, пока Ламберт всё повторял: - О звезды, хахахаха! «Булочки с кремом»… Хахахаха! Ооох, Гот, ты просто придурок! Хахаха, «всем женщинам такое нравится», да даже моль-стриптизерша ни за что в жизни не повелась бы на такое! Фууууф! Хаахах! - Может хватит уже? И без тебя тошно. - Хаха, нет уж! Ты обещал, что дашь мне смеяться так громко и долго, как я захочу! Не я тебя заставлял к Епископам подкатывать! Так что смирись теперь, и терпи, ХАХАХАХА! – Последний смешок он издал нарочито громко и наигранно, наклоняясь прямо к уху Гота, от чего тот зажмурился и нахмурился. Но сделать ничего с этим не мог. Ламберт прав, он сам на это нарвался. Так что оставалось только тильтовать и рычать от досады. А ему действительно было досадно! Такой грандиозный план… такая божественная идея! Во всех смыслах. И такой тотальный провал… Даже Хекат его отшила! Как будто у неё так уж много вариантов, с кем переспать! Хотя… Возможно, он мыслит слишком поверхностно? Да что там «возможно»… он абсолютно точно мыслит слишком поверхностно! Теперь он это осознал. Далеко не все относятся к интиму так же легко и непринуждённо, как и он. Ему стоило это учитывать, когда он строил свой план… конечно, он ещё не со всеми Епископами попробовал, оставался ещё Калламар, но… Гот уже ни на что не надеялся. Закономерность в своих попытках он уже уловил. В конце концов, Ламберт похлопал его по голове, всё ещё хихикая, и потопал по делам, сложив руки за голову и сказав напоследок: - Зайди к Калламару, пусть даст тебе что-нибудь, чтобы инфекции не было. Ну и с ним удачу попытай заодно, разумеется! Хехе! Козлик фыркнул на это ехидное замечание, и что-то пробубнил себе под нос. Но после – послушно встал и направился в сторону лазарета. Калламар, когда только прибыл в поселение… сам назначил себя лекарем. Он тогда посмотрел на Лешего и жутко испугался, что ему тоже всучат какую-нибудь тяжёлую работу, а он считал себя существом непредназначенным для такого! Потому сразу же ушёл в лазарет, заявив, что медицина ему ближе всего. И это было правдой! В медицине ему равных определённо не было, все-таки тысячи лет опыта экспериментов с болезнями! Ягнёнок, от такой наглости и своенравия, конечно, растерялся, но возражать не стал. Калламар в целом вёл себя довольно нахально. Он был твёрдо убеждён, что, раз уж Агнец лишил их сил и всего, что они с братьями имели, то он должен хотя бы проявлять должное к ним уважение и обеспечивать их комфорт. Он был самым требовательным из Епископов, однако никогда не переходил черту. Он мог сказать Ягненку «хватит прохлаждаться, займись делом» и критиковать его решения, но в конфронтацию с ним никогда не вступал и приказы послушно выполнял, пусть и с недовольной миной. Все-таки с тем, кто дважды всухую размотал тебя в битве на самом пике твоей силы, напрямую спорить – себе дороже. И вот, Гот отправился прямиком к этому морскому гаду обрабатывать раны. Зашёл в лазарет, и… никого не обнаружил. Это заставило его раздражённо зарычать. Он что, опять отлынивает?! Хотя… а нет, на столе, кажется, записка! «Ушёл собирать травы – до вечера не ждите». - Уугх, этот скользкий… - Козлик не договорил, но недовольство своё всё равно ясно выразил, пнув ведро с цветами. Однако, раз уж такая пляска и Калламар ему нужен не только для обработки ран – он пойдёт и найдёт его, и фиг где эта каракатица спрячется от него. От Гота – Бога Смерти – ещё никто не уходил! Обмотав наспех пальцы бинтом, он отправился на поиски Калламара. Где он обычно собирает травки?? Наверное где-то рядом с Чащей. Туда герой-любовник и потопал. Кальмарчик действительно оказался недалеко от чащи, сидел на какой-то поляне на корточках возле деревца и перебирал своими длинными извилистыми руками траву. Его покой нарушил… не Гот, на удивление. Из чащи выполз огненно-красный рогатый червь и хищно зарычал, привлекая внимание лекаря. Тот тут же вздрогнул и по-бабьи взвизгнул, падая на пятую точку и пытаясь отползти от чудища подальше. Существо, видимо, восприняло это как призыв к действию, потому напряглось всем телом и прыгнуло на Калламара сверху, в своей привычной манере для атаки. Но не долетело. Где-то на середине пути оно умерло, обезглавленное топором в полете, забрызгав при этом своей кровью чистое белое… кхм… мантию Калламара (не платье, нет, не смейте это так называть). Пока морской гад отходил от пережитого ужаса, топор бумерангом вернулся в руки владельцу. Гот, кто бы мог подумать. - Вижу, ты тут не скучаешь! – Произнёс он с улыбкой, взваливая своё оружие на плечо с крайне самодовольным видом при этом. Спасение чьей-то жизни и становление героем ситуации, в купе, немного подняло ему настроение. Калламар пару секунд пораженно на него таращился, но после фыркнул и произнёс своим булькающим тенором, вставая и отряхиваясь от пыли: - Мог бы и поаккуратнее быть, я теперь забрызган кровью! Ты же сам знаешь, как тяжело она отстирывается! Он наклонился и поднял с земли свою корзинку. Половина трав рассыпалась, что заставило его раздражённо вздохнуть и снова припасть к земле, выискивая потерянное. Искать зелёное на зелёном, конечно, тяжеловато. Но вот чего он не ожидал, так это чью-то чёрную копытообразную руку прямо перед своим лицом. Гот решил помочь ему в поиске, явно догадываясь, в чем была проблема, и уже протягивал ему пучок потерянных лекарственных трав. - Долго уже тут на солнце торчишь? Хах, голову тебе не напечет? – Несвойственная для Козлика забота. Он просто не был уверен, как начать разговор и подвести его к тому, к чему он хотел. Почему-то к Калламару он подход придумать никак не мог… С остальными было как-то попроще. Шамура не слишком осуждающий и довольно терпеливый, а ещё быстро ловит суть, потому к нему можно было подойти с несколькими намёками и не париться; Леший – прямолинейный и грубоватый, его прямо можно было спросить, по-дружески, непринуждённо. Хекат же… Женщина. Сильная, суровая женщина. И Гот надеялся на своё мужское обаяние. Хотя он понимал, что с ней он конкретно так просчитался, когда строил тактику… А вот Калламар… на удивление, Калламара он знал и понимал меньше всех остальных епископов. Сначала он вызывал у него насмешливое презрение своей трусостью, затем лёгкую жалость… сейчас между ними не было ровным счётом ничего. Абсолютно никакого общения, никакого контакта. Они за всё время пребывания короля Топи в культе перекинулись всего несколькими фразами. Если с Хекат Гот иногда разговаривал за обедом, с Лешим – за кружкой пива, а Шамуру он слушал когда Ламберт подходил к тому за советом, то Калламару, каким-то образом, всё это время удавалось ускользать из под его божественного взора. И оскверненный пророк осознал это только в самый ответственный момент! От этого ему стало как-то и забавно, и неловко, и любопытно одновременно. Он даже усмехнулся. Теперь, его холодное «ладно уж, попробую» по отношению к Калламару превратилось в настоящий, живой интерес. Кальмар же, глядя на протянутую руку помощи, почти сразу нахмурился, выхватывая у Гота свои травки и раздражённо фыркая. - Что тебе нужно?? Ну да, он конечно не так умён, как Шамура, но и идиотом его назвать нельзя было. Он прекрасно понимал, что Гот пришёл не просто поболтать. К нему вообще никто, кроме его родичей, не приходит «просто поболтать». Даже как-то обидно… Козлик не сумел сдержать усмешки. Черт, эта каракатица такая забавная… нервный и настороженный тип. Хотя ладно, в этот раз со своей повышенной осторожностью он не ошибался, пожалуй. Но… как его вообще подвести к этой теме..? Как он уже успел понять, прямые вопросы и просьбы довольно отталкивающие. Черт бы его побрал… Потому ответ вышел не слишком уверенным: - Амм… Да так, просто искал тебя, и… Ах, мне тут помощь твоя нужна, - произнёс он, тут же протягивая раненую руку. Он и забыл о том, что у него, так-то, пальцы не на месте. Уже отвык обращать внимание на боль, для него это было не больше, чем разбитой коленкой, по ощущениям. Калламар тяжело вздохнул и устало застонал: - Ох, мне даже на два часа нельзя оставить поселение, чтобы с кем-нибудь что-нибудь не случилось!! Он слегка нахмурился глядя на кривую перевязку на руке пророка. Не то чтобы он беспокоился… но с профессиональной точки зрения был оскорблён подобной небрежностью в наложении повязки. К тому же он врач, единственный в поселении. А кто именно ранен – не столь важно. У него ко всем один подход. Калламар отложил корзинку и тут же взялся за руку Гота, наспех её осматривая с очередным вымученным вздохом. - Ну кто так повязки накладывает? Вопиющая неаккуратность! Ну-ка сиди смирно, - отрезал он, залезая одной рукой в сумку на бедре, которую постоянно таскал с собой. Мало ли где несчастный случай случится? А первую помощь надо на месте оказывать, в лазарет за бинтиками можно и не успеть сбегать. Так что он достал рулон бинтов, развязал повязку Козла, цыкнул языком, увидев в чем дело, и принялся обрабатывать. Слегка смочил обрывок бинта спиртом и провёл по краям раны, стукнув Гота по затылку, когда тот зашипел. «Тихо сиди, не маленький уже». О да, этот здоровенный богатырь точно маленьким не был… затем принялся перевязывать. Работал он точно, профессионально, без излишней нежности. Хотя и аккуратно… - И как тебя угораздило вообще без пальцев остаться?? – Весьма резонный вопрос. Гот, слегка зависший в наблюдении за действиями Калламара, подобрал челюсть и вновь неловко забормотал. Как ему вообще это объяснить..? - Ам… да я… с Хекат немного повздорил, - черт, почему он звучит так неуверенно!? Он тут самец, он - альфа!! Бери себя в руки, пророк! Калламар же коротко прыснул смешком, получив такой ответ, и оторвал взгляд от своего занятия на секунду, чтобы уставиться на Козла с недоумением и злорадством одновременно. - И она оттяпала тебе пальцы?? Ха! Это что же ты должен был сделать старушке Хекат, чтобы она настолько вышла из себя? Гот снова отвёл взгляд, недовольно хмурясь и слегка смущённо поджимая губы. Нет, этого он ему точно рассказывать не будет. И Калламар это понял, глядя на эту неловкую мину, потому снова опустил глаза на свою работу, тихонько хихикая на сомкнутых губах и покачивая головой. - Ладно, не говори, раз не хочешь. Дело твоё. Хах… ох уж эта Хекат! – Последнюю фразу он произнёс, закидывая за плечо одно из щупалец, которые ниспадали с его головы, являясь чем-то наподобие волос. Выглядело как толстые дреды. Их ни постричь (больно будет, что жесть), ни заплести ни во что особо, так что кальмарчик ходил «с распущенными». У Гота, при виде этого непринуждённого жеста, что-то дрогнуло в груди. Ох, вау… он редко ощущал нечто подобное. И ему пришлось поджать губы, чтобы не выдать чего-нибудь тупого, или не хохотнуть как идиоту. Даже непривычно как-то… Повисла немного неловкая тишина, пока Козлик наблюдал за выражением лица Калламара. Тот же продолжал сосредоточенно перевязывать ему руку, совершенно не замечая подобного пристального внимания. Их обдувал лёгкий ветерок со стороны поселения, и деревья Чащи, на опушке которой они прямо сейчас находились, покачивались на нём, как будто наклоняли головы, чтобы получше разглядеть парочку, восседающую у их подножия. И в этой атмосфере Гот вдруг ощутил, как его вечно бушующая буря в груди, состоящая из желания беситься, хохотать как дикарю и выворачивать наизнанку всё что имеет какой-либо неиронический смысл – улеглась. В душе настал полнейший штиль, настолько внезапно, что у рогатого чуть челюсть не отвисла. И стало до поразительного неловко. Без этого бушующего в груди хаоса, он чувствовал себя не на своём месте. Он уже давно забыл, как вести диалоги без этой клоунской бравады. Когда Калламар закончил с перевязкой, затягивая узел, он отряхнул руки и обратился к Козлу: - Ну вот, так будет поприличнее. Это всё? – Он поднял на него взгляд и его лицо тут же слегка вытянулось. Гот сидел напротив, глядя ему прямо в глаза, с крайне, при этом, несвойственным для него выражением лица – смесь растерянности и напряжения. Калламар тоже теперь пялился на него. И они сидели вот так, глядя друг другу в глаза пару неуместно долгих секунд, прежде чем морской гад наконец не опомнился и не отвернулся, слегка недовольно сдвигая брови, чтобы убрать бинты. И тогда же Гот тоже очнулся, слегка вздрагивая и отмирая. Он тоже отвернулся, почесывая затылок. - Ам, нуу… да, по сути всё. Хотя… хах, ты же меня не прогоняешь, прямо сейчас? – К нему все-таки медленно начала возвращаться его бравада. Калламар фыркнул в ответ, беря свою корзинку и отсаживаясь от Козла, чтобы вновь взяться за поиск трав. - Ну вообще-то я был бы не против, чтобы ты ушёл! Но я в любом случае не смогу ничего сделать с твоим присутствием здесь, так что…- Проворчал лекарь на лёгком вздохе, срывая и осматривая какой-то цветок, а после выкидывая его за спину. После он, впрочем, снова повернулся к Готу, слегка приподнимая одну бровь. – А вообще, для чего ты так вырядился?? Уже второй день ходишь при параде! Обычно ты даже не утруждаешь себя тем, чтобы расчесываться! Что на тебя нашло? Да, вполне резонный вопрос. Сегодня утром Козлик тоже постарался привести себя в порядок, и после полу-голого выступления с Хекат оделся во вчерашнее. По сути просто потому что это было первое, что попалось ему под руку… наряд у него сегодня был немного мятым, но всё ещё довольно приятным для глаз. Гот немного неловко отвёл взгляд и почесал затылок. Он нервничал с каждой секундой всё больше, по совершенно непонятным для него причинам!! И это выводило из себя! Он чувствовал, будто теряет контроль над ситуацией. И потому, чтобы вернуть себе авторитет, или… да черт знает, что его вообще дёрнуло это сказать, но он выдал: - Да просто… Я…. На свиданку тебя хотел позвать! А ты же у нас сильно печешься о внешнем виде, так что я решил соответствовать стандартам, так сказать! – Чë он несёт вообще?! Гот, тебе Леший на голову упал, или что!? Какая свиданка?? Нет, отчасти это была, конечно, правда, но эту правду Калламар не должен был узнать так скоро, и тем более таким образом!! Кто бы мог подумать, что от нервов мозг вот так может отключиться?? Он ведь не хотел ему сразу прямо говорить о своих намерениях!! Эхх, Гот, правильно Нариндер говорит, что у тебя все мозги в рога ушли! Калламар поражённо уставился на пророка после этих слов, подняв брови и слегка уронив челюсть. Пророк смотрел на него в ответ, неловко хмурясь и поджимая губы. Тяжёлую тишину прервал краткий вопрос Епископа: - Ты? Гот помедлил, но все-таки что-то ему стукнуло в голову, наверное то же, что и в прошлый раз, потому, без какой-либо консультации с умом, язык продолжил, видимо, решив стоять до конца: - Ну, типа того. Вновь повисла короткая, неловкая пауза, после которой Калламар вновь задал вопрос, тыча пальцем себе в грудь и пытливо глядя на Козла исподлобья. - Меня? Козёл вздохнул, устало и раздражённо одновременно. Ну да, а чего он ещё ждал на подобный выпад? Но пути назад уже не было, видимо. Потому он вяло пожал плечами, отводя взгляд. - Ну а ты кого-то ещё здесь видишь? Харе уже рожи удивлённые корчить. Да или нет? – Он не надеялся на положительный ответ, тем более в таких обстоятельствах. Он уже знал, что его отошьют, и если так, то пусть уже отшивают поскорее и он пойдёт по своим делам, пусть и с позором. Он скрестил руки на груди, хмуро и несколько вызывающе глядя на Калламара. Калламар продолжал недоуменно смотреть на Гота ещё пару секунд, но после… впрочем, ожидаемо, прыснул и расхохотался. Гот тяжело, устало вздохнул, закатывая глаза. Теперь ему снова это слушать, черт бы его побрал… он ненавидел, когда над ним смеются, но видимо, за свою тупость – заслужил это. Так что придётся стоять и терпеть. Смеялся кальмар, впрочем, недолго. Очень скоро он прекратил, на лёгком, весёлом выдохе, и поднялся на ноги, беря с собой корзинку и оставляя её висеть на сгибе локтя. - Ох, ладно, ладно, хватит уже этого представления, - произнёс он, слегка поправляя мантию, чем заставил Козла уставиться на него с некоторым непониманием, приподнимая одну бровь. Теперь Калламар выглядел серьёзно, и своими словами он весьма нехило удивил пророка: – Я прекрасно знаю, зачем ты ко мне явился. За тем же, зачем приходил к Шамуре и Лешему вчера, не так ли? Ты же не думал, что мы совершенно не рассказываем друг другу о том, что с нами происходит? О том, что какой-то до чёртиков самодовольный пророк решил, ни с того ни с сего, что имеет право подкатывать к нам, как к дешёвым эскортницам? Я конечно старался делать вид, что ничего не знаю, надеясь, что ты понял, насколько всё это глупо, и пришёл ко мне не ради этого, но видимо, мне суждено разочароваться в тебе в очередной раз! Гот тут же стыдливо опустил глаза. Он вообще не часто испытывал стыд… и не привык, что его вот так попускают, как нашкодившего пацана, но понимал, что вполне заслужил это. Так что проглотил, слегка сжимая края плаща в кулаках. Калламар же продолжал, крайне снисходительным и высокомерным тоном: - К твоему сведению, даже если бы кто-то из нас и имел цель обзавестись долговременным или даже краткосрочным половым партнёром, он ни за что не согласился бы лечь в одно ложе с тем, кто использует настолько грубые и беспардонные методы! Будь это ты, кто помогал подчинить нас Алой Короне, или кто угодно другой! У нас есть самоуважение, в отличие от некоторых! Ну да, разумеется, они ему сказали. С чего они вообще могли бы не сказать ему? Это он ещё не знал о том, что Гот натворил с Хекат… Козлик ещё сильнее опустил голову, уже начиная не на шутку раздражаться, и был в шаге от того чтобы начать ругаться с этой каракатицей. Она что-то слишком заходится в своём мимолетном превосходстве над ним! Может Калламар и показался ему… Немного… Симпатичным в тот момент, когда поправлял волосы (до ужаса симпатичным), то сейчас рогатому до зуда в костяшках хотелось ему врезать. Но Калламар, на своё счастье, вовремя остановился. Он какое-то время строго глядел на пророка, пока тот продолжал пялиться в землю, как обиженный щенок. И Гот уже хотел сказать что-нибудь грубое на прощание, чтобы наконец покончить с этим цирком и свалить, даже рот уже открыл, как бывший бог чумы вдруг подошёл ближе. Он оказался совсем вплотную и неожиданно схватил Козла за его бородку, дëргая её на себя, чтобы тот опустил на него взгляд (да, Калламар в своей смертной форме был слегка ниже него). Рогатый знатно так опешил от подобного жеста, потому пораженно уставился на кальмара, сжимая губы и широко распахивая глаза. Ему пришлось слегка нагнуться, чтобы ему не выдрали бороду, потому он оказался лицом на одном уровне с епископом. И тогда тот заговорил: - И ещё к твоему сведению, я никогда не вступаю в половые контакты без эмоциональной связи. Так что простым «соответствием стандартам» ты не отделался бы в любом случае! Гот… не привык к такому доминированию над собой. Он всегда считал, что в подобных взаимодействиях именно он должен быть у руля! Но вот он, стоит, согнувшись, лицом к мужчине, которого дважды разбил в битве, к мужчине, который заметно слабее него физически, но который сжимает его бороду так требовательно, так повелительно, с явным наслаждением от того, что подчиняет его себе, к мужчине, который, на самом деле, и не выглядит как мужчина почти, в этой белой мантии/платье с красной вышивкой, подпоясанной кожаным ремнём на стройной талии, с этими длинными, до лопаток, вьющимися волосами-щупальцами и золотой фероньеркой на голове, с синим камнем на лбу (черт знает, где Калламар вообще откопал эту штуку). И Гот почувствовал себя… Странно. Так странно! Он смотрел Калламару прямо в глаза, чувствуя, как его уши начинают гореть, как в животе вдруг начинают сжиматься органы, как если бы он падал с большой высоты (такое обычно называют бабочками в животе) и как его черствое сердце вдруг начинает долбиться о грудную клетку, требуя прекратить всё это безобразие немедленно. Его впервые беспокоили чем-то подобным, и оно было в таком же замешательстве, как и его хозяин, впавший в абсолютный ступор, впервые в жизни. Калламар, то-ли заметив то, какое влияние оказал на владыку смерти, то-ли, наоборот, не обратив на это внимания, продолжал, прежним снисходительным, но в этот раз, до странного… мягким тоном. - Если ты действительно так отчаянно хочешь лечь со мной, то тебе придётся постараться чуть больше, чем причесаться и одеться с иголочки. Чтобы стать сильнее, тебе пришлось вырвать моё сердце и поглотить его… Но для достижения подобных целей, в этот раз, тебе придётся его завоевать. Если ты способен на это – удачи. Если же нет… то оставь всякие грязные мечты о том, чтобы хоть пальцем меня коснуться. Заруби это себе на рогах! После этих слов – он отпустил бороду Козла, позволяя тому принять более удобное положение, а затем развернулся, взмахнув подолом мантии (ещё раз, не платья), и одарив его пытливым, как будто даже выжидающим взглядом из под полуопущенных век, как будто только что бросил ему вызов. Он направился в сторону поселения, однако, отойдя от козла на пару метров, остановился и бросил через плечо: - Ах да, и если ты ещё раз подойдешь к Шамуре с подобными мерзкими разговорами, я лично тебя на столе в лазарете препарирую, без всякой анестезии! И Хекат с Лешим мне в этом с радостью посодействуют, я в этом уверен! Не болей. Сказав это, он пренебрежительно махнул рукой на прощание, и убрался с поля зрения окончательно. Гот стоял на месте, глядя ему вслед. Просто стоял, потирая слегка зудящий после подобных манипуляций с его бородой подбородок. Стоял и смотрел, как Калламар уходит от него, гордо подняв голову, и по лицу козлика начинала расплываться дурацкая, глупая, кривая улыбка. Он надрывисто, даже немного истерично хохотнул, глядя вслед своему Давиду, как поверженный Голиаф. Этот морской гад, что… только что дал ему шанс?? В груди у пророка царил полный бардак, в голове – тоже. Всё о чем он мог думать - это о суровом взгляде кошачьих глаз бывшего Бога, о его крепкой хватке на своей бороде; всё, что он мог чувствовать – это трепет, странный жар в груди, абсолютный шок от того, что он ВООБЩЕ сумел оказаться в уязвимом положении! И вот так, одиноко стоя на поляне, на опушке Чащи, глядя вслед удаляющемуся лекарю и улыбаясь, как полный идиот, Гот вдруг понял. Понял одну очень важную вещь. Его игра, наконец, началась.