Поцелуй красного Конева

      Солнечные лучи гуляли по водной глади слепящим бликами. Яркое небо, тёплые брызги, сочная, зелёная листва — картинка так и пестрила жарой и красками. И Володя. Голый Володя, плывущий по реке, рассекающий водную гладь сильными руками. Красные плечи, то и дело выглядывающие из-под воды. Капли на спине, груди, шее. Мокрые волосы, красиво уложенные, будто зачесанные струящейся рекой       Юрка почувствовал, как краснеет. Сам не зная, зачем, прикрыл пах — стыдно. Смущение сковало тело, разлилось по всей коже — от пальцев ног до красных щек.       А Володя, как назло, именно сейчас решил подплыть к нему и посмотреть обеспокоенным взглядом. Какой он красивый и сильный здесь, в свете переливающегося солнца. Его нестерпимо захотелось поцеловать.       Чт… о? Что-что Юрка только что подумал?       Стыдясь собственных мыслей, он отвел взгляд.       — Юр, все нормально? Ты какой-то бледный.       Бледный? Странно, а казалось, что он вот-вот сгорит от переполняющего внутри жара. Все еще не поднимая взгляд на Володю, — если поднимет, то точно не удержится от поцелуя — он неуверенно пробормотал:       — Все нормально.       Врать ему хотелось меньше всего, но как сказать правду? И нужно ли?       — Ты уверен?       Володя подошёл ближе и не смотреть на него было бы уже странно. Юрка несмело поднял взгляд и застыл. Обеспокоенный Володя казался милым, таким родным. Морщинка от сведенных бровей, взволнованный взгляд, едва приоткрытый рот, как будто сам напрашивающийся на поце…       А что, если наплевать на все? Просто сделать то, что хочется, как Юрка всегда и поступал. Собственно, что его останавливает? Стыд? Смущение? Боязнь непонимания? Но Володя же сам видит, что с ним творится что-то странное. Может, этот поцелуй тоже можно будет списать на «что-то странное»? Просто необдуманное решение, оплошность перегревшегося Юрки.       И он ни за что не признается, что желал этой оплошности больше всего на свете.       Осмелев и торопясь, пока не передумал, он потянулся к Володиным губам. Они были теплые и влажные, с запахом речной воды. Это тепло передалось и Юрке. От смущения он прикрыл глаза. И на секунду даже напрягся: вдруг оттолкнет?       Будто прочитав его мысли, Володя взял Юру за плечи и, слегка надавив на них, отстранился. Конев увидел непонимание в его глазах, а ещё… страх?       — Юр, что ты..?       Он как будто не мог подобрать слов. Юрка глубоко вздохнул, ощущая, как всё внутри разгорается смущением и злостью. Опасения подтвердились. У его чувств не было и шанса на взаимность. Ладно взаимность, даже банального понимания от Володи Юра бы не получил! Он же и сам себя не до конца понимал, что уж ожидать от вожатого!       А потому оставалось придерживаться изначального плана — сослаться на плохое самочувствие.       — Ничего, забудь, — отрезал он и отвернулся. — Просто на солнце перегрелся.       До чего глупым показалось собственное оправдание. До чего сильно захотелось сбежать, закончить этот разговор и никогда к нему не возвращаться. Сделать вид, что ничего не было.       — Просто пойдем уже в лодку, — раздражённо бросил Юрка.       Он уже сделал шаг вперед, но почувствовал, как Володя схватил его за запястье под водой и развернул к себе. Юрка невольно вздрогнул и повернулся к Володе.       — П-подожди, ты хочешь уйти просто вот так?       Юрка покраснел и отвернулся. Он не нашёлся, что ответить. Горечь и обида больно саднили внутри. Понимая, что всё это явно не вина Володи и тот имеет право хотя бы на объяснение, Юра всё же был не в состоянии унять колющую злость.       Он краем глаза посмотрел на Володю. Тот, с покрасневшими, видимо, от жары, щеками стоял будто в тупике.       — Зачем ты это сделал? — наконец подавленно спросил он. — Это шутка такая, что ли?       Юра ещё больше насупился. Ну а чего он, собственно, ожидал? Что Володя просто оставит всё, как есть, без вопросов? В этом же нет ничего необычного, просто поцеловать своего друга-вожатого, да ещё и стоя полностью голым в воде. Обычный вторник.       Но в то же время Володя дал Юре спасительную возможность перевести всё в шутку и забыть. Вот только называть собственные чувства шуткой язык не поворачивался. Да и врать Володе не хотелось, как всегда.       — Нет, не шутка, — сказал Юрка, несмело поворачиваясь к Володе.       Он нервозно повел пальцем ноги по мокрому песку.       — Тогда зачем ты это сделал? — повторил вопрос Володя, и, видимо, неосознанно поднес руку к Юриному лицу, но вовремя себя одернул.       Точнее, не вовремя. Внутри Юрки что-то заныло от этого жеста.       Вместо ответа хотелось просто завыть от досады. Или поцеловать его ещё раз. А, может быть, потом даже прижаться, почувствовать прикосновения на плечах, щеках, шее…       — Юр? — продолжал допытываться Володя. — Так зачем же?       Ещё чуть-чуть, и Юрку бы передернуло от раздражения. Да что он заладил! И ведь не отвяжется, пока до сути не докопается, это же Володя! Как достала это ситуация! Во что он только что вляпался?       — Зачем, зачем, зачем… не знаю, зачем! Потому что захотел, наверное!       Недоверчивый взгляд Володи заставил его ослабить пыл. Юрка вздохнул:       — Как мне тебе это объяснить, если я сам не до конца понимаю… Ну да, захотел! Я вижу, ты думаешь, что это глупо, что Конев опять что-то натворил, поэтому давай просто будем считать, что я перегрелся на солнце! И пойдем уже в лодку!       Но отчего-то идти туда совсем не хотелось, и на этот раз даже Юра не двинулся с места. Володя тоже не спешил уходить — молчал, смотрел куда-то в сторону, кусал губы, о чем-то размышлял.       — Юр.       Юрка вздрогнул, почувствовав, как Володя взял его за подбородок.       — Я… я, наверное, тоже перегрелся на солнце.       И прильнул к его губам. Мягко, осторожно, нежно поцеловал. Юра оторопел. Внутри как будто что-то дрогнуло, взмыло в небо и тут же приземлилось. А потом разлилось приятным теплом по телу.       Володя ответил. Володя ответил! Может, он сделал это, чтобы не обидеть Юру, а может, ему и правда хотелось? Но Юрка уж точно не собирался размышлять об этом сейчас. В эту минуту он был способен лишь купаться в собственном трепете и наслаждаться Володиными прикосновениями.       Но вот тот отстранился. Они стояли так близко, между губами были считанные сантиметры — Юра даже мог чувствовать володино дыхание. Он ощутил мягкое прикосновение на щеке, — Володя провел по ней кончиками пальцев и снова потянулся за поцелуем.       Пару сладостных минут под палящим солнцем Юра снова пробовал его губы на вкус. Никто не задавал лишних вопросов — видимо, оба боялись, что слова, как глас разума, все испортят и нарушат эту идиллию.       И всё-таки спустя пару минут это сделал Володя:       — Что мы делаем? — прошептал он. — Я… Юр, прости, я не должен был.       — Мне понравилось, — тут же выпалил Юрка и посмотрел Володе в глаза. — Пожалуйста, давай продолжим.       Он либо осмелел, либо вконец обнаглел. Володя изумился.       — Мне… ты точно меня не разыгрываешь?       Вместо ответа получив робкий поцелуй в уголок губ, Володя зашептал:       — Ох, Юра, это очень, очень опасное баловство. Я не должен был тебя сподвигать на это. Что я натворил? Какой я гадкий, ужасный человек!       — Эй, эй, — Юра неуверенно взял его за плечо. — Володя, ты чего? Прекрати себя так называть!       — Ты не понимаешь, Юр. То, что мы делаем — противоестественно и мерзко.       Мерзко. Это слово, склизкое, неприятное, больно ударило по Юре. Вот значит как! Пока он наслаждался, Володя сдерживал рвоту?       — Тебе не понравилось? — робко спросил он.       Володя вздохнул.       — Если б мне не понравилось, думаешь, я бы потянулся к тебе во второй раз?       По груди разлилось тепло. Юрка улыбнулся. С души как будто камень свалился.       — Ну и плевать тогда! — воскликнул он. — От поцелуев ещё никому хуже не было! Можем считать это тренировкой или…       Он осекся, осознавая, какую чепуху только что сморозил. Но, похоже, эта чепуха понравилась Володе — тот улыбнулся.       — Вот так значит? — усмехнулся он. — Тебе просто захотелось научиться целоваться?       Конев улыбнулся. Его околесица, кажется, немного успокоила Володю. Если так, то он готов нести её сколько угодно!       — Ну да! Кто ж ещё меня научит, как не старший товарищ? Тем более из Ма-асквы, где поди уже всех девчонок… того…       Юрка осёкся. Как бы он ни храбрился, как бы ни допытывал Володю разговорами про журналы, шутить с ним про такое сейчас отчего-то было неловко. Однако тот не обратил внимания.       — Юр, да какие девчонки! Тем более, с моей учебой.       — А, так вот оно что! Ну теперь понятно, чему вас там в вашем МГИМО учат.       Володя прыснул.       — Ага, конечно, наша самая главная дисциплина.       — И как, усвоил материал?       — О, куда бы я делся! Еле как экзамен сдал.       — Да ну? А, по-моему, довольно успешно.       Глупые шутки разрядили атмосферу, заставили забыть о неловкости, неправильности, мнении остальных. Казалось, что весь мир ограничивается рекой, слепящим солнцем и капельками воды на Володиных ключицах. Юра потянулся и стер одну из них пальцем. От прикосновения Володя вздрогнул.       — Юр, — севшим голосом сказал он. — Если серьезно, то это правда не шутки. Это же всё-всё поменяет.       — Уже поменяло — вздохнул Юра. — Слушай, Володь, не знаю, как тебе, но мне жарко, мозги не варят, и… давай потом со всем разберёмся? А сейчас не будем портить момент, а? Всё равно обратно уже не повернёшь.       Володя серьёзно посмотрел, и в его глазах отразилась внутренняя борьба. Видимо, разум в ней проиграл, потому что спустя минуту Володя нежно провел ладонью по щеке Юры, и, спустившись к подбородку, едва слышно прошептал:       — Что же ты делаешь со мной, Юрочка?       И прильнул к его губам.