Чунь Юнь и демон

Камисато..! У берегов Инадзумы бушевал шторм. Солнце уже давно ушло за горизонт, лишь молнии отражались на стали клинка у горла кайраги. — Ты последний. — Голос сверху был спокойным. Слишком спокойным для того, кто только что зарубил десятерых. Кайраги хотел ответить, но вместо слов из горла вырвался только хрип. Он не помнил, когда в последний раз дышал. Кажется, когда первый клинок вошел в бок. — Скажешь что-нибудь? — спросил голос. Кайраги посмотрел вверх. Сквозь пелену дождя он увидел его. Молодого парня с мечом. Голубые волосы, мокрые, прилипшие к лицу. Глаза смотрели сквозь него, будто он уже труп. — Ты... — прохрипел он. — Камисато... сука... Клинок вошел в шею чисто. Быстро. Почти не больно. После было темно и тихо. И злость. Злость, которая не хотела гаснуть. Аято вытер клинок о кимоно трупа. Дождь смывал кровь с камней на пляже. Кайраги смотрел в небо стеклянными глазами. Последний из отряда. — Уберите, — бросил Аято через плечо и ушел, даже не обернувшись. Он не видел, как над телом замерцал воздух. Как что-то темное, похожее на выдох, отделилось от груды мяса с костями и уползло в щель между скалами. Ему было плевать. Он сделал свою работу. Пять лет спустя. Остров Рито. Начало дня. С палубы корабля сошел последний пассажир на причал. У него были светло-голубые волосы и такие же глаза. Это был Чунь Юнь. Он впервые был в Инадзуме. Не по какому-то делу. Просто как турист. Легкий бриз подул со стороны моря, покачивая ветви сакуры, разнося лепестки по округе. Чунь Юнь вдохнул полной грудью. — Приятно... — сказал он полушепотом, закрыв глаза. На небольшое мгновение он почувствовал что-то. Открыл глаза, посмотрел по сторонам — ничего необычного. — Показалось. Он постоял еще немного, глядя, как лепестки падают на воду, на камни, на шляпу рыбака, который уснул прямо на причале. После пошел гулять по городу. Лавки, торговцы, храм, узкие улочки. Ближе к вечеру наткнулся на рыночную площадь. Там было шумно. Люди кричали, торговались. Пахло жареной рыбой и специями. Чунь протиснулся между рядов, разглядывая всякую всячину. Ткани, посуда, украшения, какие-то амулеты. В одной палатке старуха продавала глиняные фигурки. Кошки, лисы, драконы — маленькие, раскрашенные вручную. Чунь остановился, посмотрел на лис. Одна рыжая, с хитрой мордой, будто смеялась. Он наклонился к старушке: — Бабуль, а эта сколько будет? Старуха показала на пальцах. Чунь отсчитал монеты, забрал лисенка. Сунул в карман и пошел дальше. К вечеру нашел гостиницу недалеко от порта. Маленькую, недорогую. Хозяин, толстый мужик в фартуке, протянул ключ, зевнул: — Второй этаж, третий номер. Чунь поднялся. Комната оказалась маленькой. Кровать, тумбочка, окно во двор. На потолке пятно. Он сел на кровать. Достал из кармана лисенка, поставил на тумбочку. Рыжая морда смотрела на него, ухмылялась. — Ну здравствуй, — сказал Чунь. Лисенок молчал. Фигурки не разговаривают. Лишь нахально щурился. Чунь кивнул ему и улегся на кровать, смотря в потолок. Пятно на потолке вырисовывалось в карту какого-то неизвестного материка, хотя на деле было обычной плесенью. — Жарко... — простонал Чунь. Он встал, открыл окно. Во дворе кто-то разговаривал, громко, с такой интонацией, будто пил чистый спирт после рабочего дня. Чунь повернулся к тумбочке. Там стояла небольшая бутылка. Местное пойло, дешевое. Бутылка стояла там с момента заселения. Он посмотрел на нее и подумал: «А может...» В этот момент внутри что-то шевельнулось. Что-то холодное, чужое. Оно поднималось от самого желудка к горлу, как при тошноте, но хуже. Гораздо хуже. Он хотел дернуться к своему мечу, но тело будто парализовало. Поднятая рука дрожала, сопротивлялась. Сам он стоял в такой позе, будто вот-вот потеряет равновесие. Чунь захрипел: — Что... это такое... — Не рыпайся, сученыш. — Кто-то сказал голосом Чуня. — Демон... — Он сглотнул слюну. — Я тебе... не позволю... — Распизделся. Рука Чунь Юня резко схватила бутылку и разбила её об голову своего же владельца. Чунь упал на пол. Через секунду открыл глаза. Но это уже был не он. — Упертый засранец. Он поднялся на ноги и потрогал свой кадык. Тот почти не выступал, кожа была слишком гладкой. С рассеченной брови по лицу Чуня что-то пошло. Он вытер лицо ладонью, снизу вверх, будто поправляя прическу. Посмотрел на руку — она была в крови. — Тц. — Сквозь зубы просвистел демон и отправился на улицу. Внизу за стойкой сидел хозяин и, зевая, читал очередной роман из издательского дома «Яэ». Когда Чунь проходил мимо, он лениво поднял бровь и без участия выдал: — Пить меньше надо. — Я запомню. — Сказал Чунь низким, почти на выдохе, голосом и вышел во двор. Лицо оросилось прохладной водой из ведра. Он посмотрел на отражение в луже. Лицо было молодым, почти детским. Лишь оскал выбивался из образа невинного юноши. — Сгодишься... — Проронил демон, трогая челюсть, глядя в отражение на свой новый облик. Он посмотрел на город, который возвышался неподалеку. Город светился огнями, будто жители что-то праздновали, хотя это был обычный вечер. Демон отправился в город с твердой уверенностью сделать то, о чем желал последние пять лет. Демон идет по городу. Останавливается у витрины, смотрит на свое отражение. Улыбка выходит кривой — он еще не привык к этому лицу. Поправляет. Нужно же хотя бы казаться нормальным. Получается почти естественно. Он садится у уличного ресторана, заказывает сакэ. Поворачивается к улице, наблюдая за прохожими, медленно попивая жгучий горло напиток. В толпе замечает молодую девушку. Его взгляд прицепился к ней. Он сразу её узнал. Цвет волос, форма лица, эти глаза, этот разрез. «Вылитая мать... Глаза те же. И брат такой же. Только мать никогда не улыбалась так тепло. Она смотрела на нас, как на мусор.» Он поморщился и опрокинул последнее, что осталось в чаше, в глотку. Рядом с девушкой стоит молодой чинуша, о чем-то докладывает — видно, что ему неудобно. Она стояла, сложив ладони на уровне пояса, улыбалась с закрытыми глазами. Демон цокнул, смотря на это. Заказал еще одну чашу. Чиновник уходит. Девушка остается одна. Подходит к тому же ресторану, где сидит Чунь, и делает заказ. Демон проводил девушку взглядом. Чаша замерла у подбородка. Он даже не пил, просто держал. Девушка села, сложила руки на коленях, уставилась в столешницу. Глаза пустые. Думает о чем-то своем. Или не думает вообще. От нее доносился слабый запах дорогих духов и цветов сакуры. Демон скривился. Поставил стакан на место. — Вы случайно не Аяка? Девушка замешкалась. Подняла голову, будто её выцепили из другой реальности. Посмотрела на Чунь Юня. — Да... А... А вы... — Она перевела взгляд на его бровь, которая уже покрылась коркой. — Вы в порядке? Демон потрогал лицо, будто забыл, что было полчаса назад. — А, это... — Он моргнул, один раз, медленно. — Дрался в темноте с тумбочкой. Кхм. На мгновение вместо улыбки на его лице проступил знакомый оскал. Но она, кажется, этого не заметила. Аяка тихо хихикнула, приподняв ладонь ко рту. Глаза её закрылись по старой привычке. — И кто победил..? — Она вновь посмотрела в глаза Чунь Юню. — Я... Проиграл битву... Но я не проиграл войну! Внешне он пытался улыбаться под стать самой Аяке. Но внутри ему стало не по себе от этой попытки отшутиться. Он ожидал холодности, той же ледяной вежливости, с какой Аято держал перед ним клинок. А она просто сидит и смотрит на него, будто он не враг, а так — случайный прохожий с разбитой бровью. Это сбивало с толку. Аяка медленно отвернулась и стала водить указательным пальцем по краю чаши. — И... Откуда вы знаете обо мне? Вы не выглядите как местный... — застенчиво продолжила она. Демон еще не успел придумать легенду. Он на секунду задумался и выдал первое, что пришло в голову: — Мне о вас... подруга рассказывала. Мы вместе путешествовали. Аяка оторвалась от разглядывания чаши и посмотрела на Чуня. — Вы про Люмин говорите? Демон на секунду замер, но тут же продолжил: — Ага. — Он дружелюбно кивнул. — Она и моя подруга тоже... Вы с ней познакомились в Инадзуме? Она здесь? — Нет, она... — Демон запнулся. — Мы с ней в Ли Юэ познакомились, как-то... — Он перевел взгляд на одежду Чуня, на его штанине была нарисована карта энергии. — Она мне помогала в одном деле с изгнанием злых духов. — Да... — Аяка выдохнула, смотря на Чуня с таким выражением, будто они старые знакомые. Отвернулась обратно к чаше и продолжила: — Она такая. Всем помогает, кого встретит по пути. Шеф поставил перед Аякой тарелку с птицей по-заморски. «Не думал, что знатные особы едят подобное. Что угодно, но не это.» Он вздохнул. — Приятного. — Нехотя выдал демон. Он желал это не из вежливости — просто притворялся нормальным. — Спасибо. — Аяка уже рассматривала блюдо со сложенными вместе ладонями, как ребенок. Можно было подумать, что её глаза сейчас начнут светиться. Демон взял чашу с сакэ, поднес ко рту, наблюдая за этим. Через секунду сделал глоток. — Уфф.. — Выдохнула Аяка. Это не было похоже на её обычное поведение. Её тарелка уже была пустой, как и стакан сакэ в руках Чуня. — Спасибо, шеф. Шеф оторвался от плиты, повернулся к Аяке с широкой улыбкой и закрытыми глазами. Видимо, это местный жест вежливости. — Всегда пожалуйста, госпожа Камисато. Заходите еще. Аяка поднялась, поправив свое платье. Демон тоже встал, сам не зная зачем. Он не знал, что делать дальше. — Спасибо за компанию... — Аяка запнулась, понимая, что даже не знает имени собеседника. — Простите, я не спросила, как вас зовут. Демон моргнул. Имя. У этого тела есть имя. Его глаза забегали, он не знал, что делать. Взгляд упал на плиту. — Чугун, — выдал демон. Аяка моргнула. — Простите..? Демон понял, что облажался. Он пытался вспомнить, называл ли его кто-нибудь по имени. Кажется, хозяин гостиницы сказал его имя между делом. — Чунь Юнь. — Чунь Юнь... — Повторила она, будто пробуя на вкус. — Красивое имя. Демон выдохнул. Незаметно. Внутренне. — А Чугун? — вдруг спросила Аяка. — Это тоже часть имени? Он завис. Не предусмотрел, что она спросит. — Это... — Он моргнул. — Прозвище. Друзья так называют. — Правда? — Аяка улыбнулась. — Можно мне тоже вас так называть? Ну, иногда, если не возражаете. Демон смотрел на нее и не мог понять — шутит она или нет. Судя по выражению её лица — не шутит. — Можно. — Сказал он. В этот момент отказать ей было невозможно. Отказ испортил бы сближение. — Чунь, а вы... — Аяка замялась. — ...никуда не торопитесь? — Нет. — Он ответил слишком быстро. — То есть... вообще нет. — В таком случае, может... Проводите меня до поместья? Уже поздно. И... — Она замолкла, будто решалась. — Если хотите, можете переночевать у нас. В гостинице шумно, наверное, а у нас тихо. И комнат много. Демон на секунду замер. Она сама. Сама зовет его в свой дом. — Неудобно как-то. — Выдавил он, играя роль. — Ничуть. — Аяка покачала головой. — Вы друг Люмин, значит, мой друг тоже. Демон посмотрел на Аяку внимательно, будто изучал. После кивнул, улыбнулся. Вышло почти по-настоящему. Они пошли по ночному городу. Фонари горели тусклым желтым светом. Где-то лаяла собака. Аяка шла чуть впереди. — Вы давно путешествуете с Люмин? — спросила она через плечо. — Не очень. Так, пересеклись пару раз. — Она всегда появляется неожиданно. И так же неожиданно исчезает. Как ветер. — Аяка тихо засмеялась. — Ага.. — Согласился демон. Он смотрел на её спину. На то, как платье колышется при ходьбе. На то, как она поправляет волосы, когда ветер смахивает их на лицо. Она была такая... живая. Демон никогда не обращал на это внимание до этого момента. В голове всплыло лицо её брата, который стоял над ним с мечом, смотрел сквозь. А она смотрит на него и улыбается. — Чунь..? Он моргнул. Она стояла в нескольких шагах впереди. — Вы задумались. — Да. — Он догнал её. — Красивый город. — Правда? — Она осмотрела улицу вокруг. — Самый обычный... Я уже не замечаю. Привыкла. — Это плохо. — Сказал демон. Сам же удивившись своим словам. Аяка посмотрела на Чуня с интересом. — Наверное, вы правы. Надо чаще замечать. Они подошли к воротам поместья. Они были большими, с резьбой в виде сакуры. Аяка толкнула створку — та открылась без скрипа. — Проходите. Демон переступил порог. Внутри было тихо. Даже слишком. Только ветер шуршал листьями в саду. Аяка провела его через двор в дом. — Здесь. — Она открыла дверь. — Комната простая, но чистая. Чувствуйте себя как дома. Демон вошел внутрь. Маленькая комната. В углу лежал футон, у окна стоял столик. На столике — ваза с одной веткой сакуры. — Спасибо. — Сказал он почти искренне. Аяка кивнула, уже собираясь уходить, но остановилась в дверях. — Чунь... У вас завтра... Завтра нет планов? — Не знаю. А что? — Просто... если нет, могли бы позавтракать вместе. Демон смотрел на неё. На её тень. На то, как свет из коридора обводит её силуэт. — Можно. — Тогда до завтра. — До завтра. Дверь закрылась. Демон остался один. Он сел на футон, обхватил голову руками. — Что я творю... — Прошептал он в согнутые колени. Ветер за окном качнул ветку сакуры. Лепесток упал на подоконник. Демон поднял голову, посмотрел на него. Потом перевел взгляд на свои руки. Он вспомнил, как пять лет назад держал меч и как хотел сомкнуть их на горле Камисато. Он закрыл глаза. Слабый ветер из окна обдувал лицо. В окно светила полая луна. Такая же, как и всегда. — Бред... С этими словами он лег на футон. За окном ветер качнул ветку сакуры. Тот самый лепесток сорвался с подоконника и полетел куда-то вниз, в темноту. Демон закрыл глаза. Дышал ровно, хотя мог бы и не дышать. Тело само делало это за него. Снилось ему что-то? Вряд ли. Демонам сны не снятся. Только воспоминания. Только одно и то же: лица, кровь, запах дождя и стали. И её брат. Стоит и смотрит сквозь. А потом тишина. Чунь открыл глаза. Потолок был незнакомым. Деревянные балки, небольшая трещина в углу. За окном пели птицы, будто встречали новый день. Он моргнул. Пытался вспомнить, как здесь оказался. Вчера он был в гостинице. Потом... Что было после — он не помнил. Он приподнялся. Рядом лежала Аяка. Глаза открыты. Смотрят куда-то в стену. Рот приоткрыт. На губах запекшаяся кровь. Он хотел протянуть к ней руку, но обратил внимание на свое предплечье. Рука по локоть была в крови. Засохшей. Темной. С красноватым оттенком там, где еще не до конца спеклась. — Что.. — Он медленно опустил взгляд на другую руку. — Нет... Это не правда... Его сердце сжалось, будто кто-то пытался раздавить его голыми руками. — Не нравится? — Голос раздался изнутри. Чунь еле заметно дернулся. — Кто... — Он не договорил. Он уже знал. — Я. — Голос был спокойным. Почти скучающим. — Ты меня вчера не пустил. Пришлось брать силой. Извиняй. Чунь снова посмотрел на Аяку. Золотые лучи солнца падали на пол, на край футона, где лежала она. Волосы рассыпаны по подушке. Такие же аккуратные, как на ней вчера. — Ты... — Его голос сорвался. — Ты её... — Убил, да. — Демон говорил так, будто речь шла о погоде. — Долго с ней возился. Живучая оказалась. Чунь закрыл глаза. Он всё еще не верил в происходящее. — Зачем? Демон не ответил сразу. Словно впервые об этом задумался. — Уже не знаю. Её брат убил меня, моих людей. Пять лет я мечтал о мести. Думал, будет легче. Думал, когда увижу её лицо при смерти, услышу хруст костей, когда она перестанет дышать — тогда я успокоюсь. А сейчас... не знаю. Чунь открыл глаза. Посмотрел на нее. Белые волосы с голубоватым оттенком. Тонкие черты лица. Родинка под глазом. В груди что-то закололо. — ...Убирайся. — Сказал Чунь. — Куда? — Из моего тела. Куда хочешь. — Не могу. — Голос демона звучал устало. — Уже пытался. Видимо, когда тело так долго в сознании, а душа спит... — Заткнись. Демон замолчал. Чунь сидел и смотрел на Аяку. Птицы за окном всё еще пели. Солнце поднялось выше — теперь лучи падали прямо на её лицо. Оно казалось почти живым. — Слушай, — голос демона нарушил тишину. — Если стражники тебя обнаружат здесь, то тебя либо упекут за решетку, либо убьют на месте. — Пускай... — прошептал Чунь. — Как бы там ни было, я всё еще пожить хочу. — Значит, сдохнешь вместе со мной. Демон на секунду замолчал. Потом хмыкнул. Сухо, без веселья. — Мило. Ты всегда такой оптимистичный? Чунь не ответил. Он смотрел на Аяку. На её волосы. На родинку. — Эй, — голос демона стал громче. — Я с тобой говорю. — А я с тобой — нет. — Обиделся что ли? — Демон хмыкнул снова. — Я понимаю, тебе хреново. Но могло быть хуже. Чунь моргнул. — Хуже? — Ну да. Я мог её пытать три дня. Мог дождаться брата и заставить его на это смотреть. Мог бы... — Заткнись. — ...сделать так, чтобы она сама... — ЗАТКНИСЬ. Чунь вскочил. Он хотел уже выхватить единственный амулет в своем кармане, но внезапно в лицо прилетел его же кулак. Чунь упал на пол. Через секунду с пола встал уже демон. — Мне тебя что ли каждый раз бить по голове... — Он потрогал щеку, которая горела от удара. — Бесит. За дверью послышались чьи-то шаги. Демон замер. Посмотрел на дверь. Потом на окно. Потом на Аяку. Секунду стоял неподвижно, будто решая что-то. Потом открыл окно и выскочил в него. Снаружи никого не было. Он спокойно сбежал из поместья. Дверь в комнату Аяки открылась. В проходе стоял Аято. Из его руки выпал бабл-ти. Шарики с молоком раскатились по полу, смешиваясь с кровью. За окном всё так же пели птицы. Солнце поднялось еще выше. Аято стоял и смотрел. Не в состоянии шевельнуться.