Воспитанники приюта

Мы сидели в спальне, и мягкий свет лампы будто специально прятал углы комнаты в тени. Телефон в руках уже давно перестал быть интересным — я просто листал экран, не вчитываясь, потому что внутри уже всё сжалось в ожидании. Ниа молчал. Слишком долго молчал. Я чувствовал на себе его взгляд — тяжёлый, цепляющийся. Что он хочет сказать? Почему так смотрит? Может, я сделал что-то не так? — Мелло... — наконец произнёс он тихо. Я поднял глаза. В груди кольнуло. — Да? Что-то случилось? Он замялся. Его пальцы нервно сжались. — Я... — он оборвал себя, отвёл взгляд, затем снова посмотрел на меня. — Я не знаю, как сказать. Чёрт, он волнуется так сильно... — думал я. — Он доверяет мне? А я могу это доверие оправдать или разрушить? В комнате стало как-то тесно. Воздух будто сгустился. Я отложил телефон. — Просто скажи. Он придвинулся ближе. Слишком близко. Я не отстранился — хотя, наверное, должен был. Но ноги будто приросли к полу. Или я просто не хотел отстраняться? Сердце вдруг стало биться быстрее, без понятной причины. Хотя нет, причина была. — Ты уверен?.. — тихо спросил я, сам не понимая, почему задаю этот вопрос. Может, потому что я боялся услышать «нет»? Или боялся услышать «да»? Он не ответил сразу. Только смотрел — с каким-то странным упрямством и тревогой. А потом сократил расстояние окончательно. Его прикосновение было нерешительным, почти осторожным, словно он сам ждал, что я остановлю его в любой момент. Пальцы дрожали — я чувствовал эту дрожь у себя на шее. И я мог остановить. Но не остановил. В голове мелькнула мысль: это неправильно... или просто непривычно? Я не знал. Я лишь чувствовал, как внутри всё смешивается — растерянность, интерес, странное тепло и нарастающее напряжение. Я ответил не сразу. На секунду задержался — давая себе шанс отступить. Но не воспользовался им. Мои пальцы сжались чуть сильнее, чем нужно. «Слишком сильно, осторожнее» — Я поймал себя на этом — и тут же ослабил хватку, будто боялся перейти границу, которую сам до конца не понимал. — Если тебе будет некомфортно... скажи, — произнёс я тише, чем ожидал. Голос сел. Он кивнул, но в этом кивке было больше решимости, чем уверенности. Или это просто отчаяние? Он начал трогать меня за живот. Я начал отвечать поцелуями и трогать его за талию. Удивлённо, но интенсивно я целовал его губы, не останавливаясь. Внутри всё смешалось — растерянность, любопытство, странное тепло, желание понять его. Я задержался, дав себе шанс отступить. Но не воспользовался им. Его прикосновения были осторожными, нерешительными. Каждое движение ощущалось как проверка границ, которые мы оба ещё не понимали. Я ловил себя на мыслях: правильно ли это? Не идём ли мы слишком далеко? А что, если завтра он пожалеет? Он наконец улыбнулся, немного смущённо, и я почувствовал странное облегчение — смесь доверия и тревоги, которая скручивала внутри. Мои руки переместились на его волосы, и я начал гладить его по волосам. После того, как он отстранился, он начал трогать меня за мой уже вставший член через одежду. В голове вспышка: «Боже, он чувствует. Он знает. Мне плевать — мне так хорошо, что это пугает». Я опешил, но как же это, чёрт возьми, было приятно. Приятно до дрожи в коленях. Моя рука была у него на плече, и я не знал, что делать дальше, ведь не делал подобного раньше. Словно я стою на краю обрыва — страшно, но в животе щекочет от предвкушения. Я взял и положил его на кровать спиной. Я поднял его кофту и начал трогать его живот и грудь. Кожа была горячей. Я боялся, что оставлю следы. У него был ровный живот и даже чуть виднелся пресс. Я начал расцеловывать его живот и чуть задевал пах. Его пальцы были окутаны в моих волосах. Он то ли гладил, то ли сжимал — я не мог понять. Я тоже решил гладить его член через одежду. Он издал какой-то звук, похожий на стон, но больше как вздох. Как будто он долго задерживал дыхание и наконец выдохнул. Я приспустил его штаны чуть-чуть. — Можно сниму? — Да.. снимай, — тихо сказал он. В его голосе было что-то похожее на благодарность. Или на страх. С позволения, я снял с него штаны и начал трогать его за голый член. Он был достаточно большим, может, сантиметров 14–15. Внутри кольнуло: «А у меня такой же? А ему понравится мой?» Я начал дрочить ему рукой. Он сжимал простынь руками. Пальцы побелели — он вцепился так, будто боялся улететь. Я решил попробовать лизнуть его член, и по реакции его тела я понял, что ему понравилось. Я взял его член полностью в рот. Я начал делать ему минет и дрочить одновременно. Во рту был вкус — солёный, живой, пугающий и пьянящий одновременно. Через пару минут — наверное, 1–2 — он кончил. Вся сперма попала мне в рот. Я глотнул её с маленьким отвращением. «Это странно. Это неправильно. Но почему мне хочется сделать это снова?» Он трусился, и я подлез к нему наверх, к лицу. — Как ты? — я-я... хочу ещё, — после этих слов он попросил меня сесть удобно для него, и он начал трогать мой член ногой через штаны. Это было так неожиданно, что я чуть не рассмеялся — но смех застрял в горле. Я начал тихо стонать. Стоны вырывались сами — я не контролировал их. Он снял штаны с меня и тоже начал делать мне минет. Я уже почти вот-вот должен был кончить, но он вдруг остановился и вынул изо рта мой член. — Чего ты остановился-то? — с разочарованием спросил я. Внутри всё оборвалось. Обида, злость, непонимание. — Я хочу подольше. — Может.. тогда я войду в тебя? — Я сам удивился своим словам. Я планировал это? Нет. Но теперь, когда я это сказал, отступать было нельзя. — Войди в меня. Я взял из тумбочки рядом с кроватью презерватив и начал надевать его. Мой член был настолько твёрдым, что мне было сложно надеть. Резина скользила, не налезала — пальцы дрожали. «Чёрт, только не сдуйся, пожалуйста». Я думал, оставалось пару движений его ртом, и я бы кончил. Я положил его перед собой, но перед этим раздел его полностью. Он лежал голый, и в этом было что-то пугающе красивое. Я попытался войти в него, но он оказался очень узким. — Подожди... — тихо сказал я. Он напрягся. Я почувствовал это сразу. Его тело стало твёрдым, как доска. Внутри меня кольнуло: «Ему больно. Ты делаешь ему больно. Остановись». — Тебе не больно?.. — спросил я, уже сомневаясь, что мы вообще должны продолжать. В голове вспышка воспоминания: другой человек, другие слова «всё нормально», а потом слёзы. Я не хочу повторять это. — Н-нет... всё нормально... — ответил он, но его голос дрогнул. Он врал. Я знал, что он врал. Но я так хотел поверить, что продолжил. Я без лишних слов начал пытаться вставить в него снова. Я продвинулся и засунул уже на половину. Было видно, как ему больно, но я продолжал. «Ты видишь, что ему больно, и продолжаешь. Остановись. Но он сказал „да"» — мысли рвались. Я вставил в него полностью и начал двигаться. Это было очень приятно. Приятно до тошноты. Кайф и страх одновременно. Я начал двигаться быстрее, и я держал его за талию, чтобы он не улетал. Кожа под пальцами стала мокрой от пота — скользкой, живой. Я кончил через пару секунд, но он хотел всё больше и больше. Я тоже, поэтому на первом камшоте мы не остановились. Я продолжил трахать его, и в какой-то момент я засунул настолько глубоко, что мог видеть мой член через его кожу — типа он был как бугор там, где его пах. Это было жутковато — и возбуждающе одновременно. Я кончил ещё пару раз, и на этом я уже очень устал. Ноги дрожали. Спина болела. Внутри всё горело. Я вытащил и снял презерватив. Он тоже лежал весь уставший, красный, и его чуть трусило от удовольствия. Он тяжело дышал и дышал только ртом. Я чувствовал себя виноватым — и гордым одновременно. — Мелло.. — тихонько он промурчал с тихим стоном. Голос был чужим — хриплым, разбитым. — Да? — Давай будем делать такое почаще.. — Хорошо. А внутри замерзло: «А если я не смогу? А если это был единственный раз?» Но я не сказал этого вслух. Я просто лежал рядом и слушал, как он медленно успокаивается, и боялся пошевелиться, чтобы не разрушить эту хрупкую тишину.