По сердцу лапками

Минхо просто хотел жить простую кошачью жизнь: вкусно кушать, спать на солнышке, грея свои пушистые бока, и смотреть на всех людей с лёгкой долей презрения. Так оно и было, пока один назойливый человек не появился в его жизни. Он был странным и похожим на огромного пса, только в человеческом обличье. Минхо как истинный кот, с некоторой оговоркой, собак недолюбливал. Сначала он приходил к магазину, где жил Минхо, только по вечерам. Плëлся вниз с пригорка вразвалочку и, завидя Минхо, всегда глупо улыбался. Но даже эта дурацкая улыбка и ямочки на щеках не делали его лицо неприятным, а скорее наоборот. Минхо, как уважающий себя кот, игнорировал этого человека. Но того это не останавливало. Сначала он, присаживаясь на корточки, тянул руки — Минхо лениво шипел, не позволяя себя гладить. Потом начал приносить всякие кошачьи вкусняшки. Минхо продолжал его игнорировать. Да и подкармливали его здесь человеческой пищей, поэтому в подачках от этого парня он не нуждался. — Милашка, — прошептал парень, наклонясь ближе к мордочке Минхо. Тот привычно зашипел и предупреждающе зарычал, но человек руку не убрал и осторожно коснулся его ушей. Минхо, конечно же, его цапнул — сам напросился. Человек ойкнул и сунул в рот окровавленный палец. — Дьявольский котёнок! — Улыбка вновь озарила его лицо, и Минхо отчего-то показалось, что этот парень очень красивый. Он снова протянул руку, но Минхо ощетинился, фыркнул и нырнул в кусты. Всё же Минхо был диким котом, который гуляет сам по себе. И не собирался менять свои привычки ради какого-то обычного человека. Но человек оказался не обычным, а полный идиотом! Иначе как ещё можно было объяснить, что он с завидной регулярностью приходил к магазину, чтобы найти Минхо. В этот раз, чтобы привлечь Минхо, он принёс ветчину. Тот принюхался — пахло божественно, давно он не ел такой дорогой еды. Пища богов, не иначе. Обычно его кормили чём-то попроще, спасибо хоть не кошачьим кормом, который он терпеть не мог. — Нравится? — Человек удивлённо вскинул брови и протянул Минхо маленький кусочек на ладони. Тот облизнулся и невольно ринулся вперёд, но остановился и замер. Ничего же страшного не случится, если он съест кусочек ветчины из рук этого человека? Это не значит, что человек станет его хозяином. Но привычная осторожность давала о себе знать, да и страшно было — мало ли что замышлял этот проходимец? Людям нельзя доверять — Минхо в этом убедился на собственной шкуре. — Ну же, попробуй! Это вкусно! Тебе понравится. «Положи в мою миску и свали подальше!» — сказал бы ему Минхо, если бы мог говорить. Но парень не отходил и отважно ждал, когда Минхо подойдёт к нему сам. Глупец. Но смелый и настойчивый глупец. У Минхо не оставалось выбора, его жадность и любовь к мясу победили. Он в один прыжок оказался возле парня, схватил кусок ветчины и нырнул в спасительные кусты. С тех пор человек начал приносить ему разные деликатесы — жареную говядину, свиные рёбрышки, рыбные консервы. И Минхо не мог устоять — он принимал эти подношения и даже, что казалось особенно постыдным, ел угощения прямо из рук этого человека, пока тот его осторожно гладил по голове. Не такой уж он и глупец, подумал Минхо, когда сам начал всматриваться в даль уходящей в горку улицы, откуда обычно приходил этот парень. А потом человек перестал приходить, и Минхо заскучал. Конечно, он не хотел себе в этом признаваться, но реальность была такова — Минхо привязался. Не только к вкусным угощениям, но и к ласке и доброте человека. Вот почему людям нельзя доверять — они слишком непостоянны. Минхо старался не подавать вида, что его беспокоит отсутствие того странного человека. Но играть больше не хотелось, а привычная еда не приносила никакого удовольствия. Хозяйка магазина причитала над полными мисками, а соседские дети смотрели на Минхо с нескрываемой жалостью. Наверное, за это время, пока не было человека, Минхо сильно исхудал и выглядел теперь совсем неважно. В один из солнечных весенних дней парень вернулся, когда Минхо уже перестал его ждать. — Чан-а, наш Минхо совсем захворал, отвези его к врачу. Он больше никому не даётся, — услышал он голос хозяйки магазина, пока дремал на своей привычной лежанке в кошачьем домике под навесом. Минхо поднял голову и увидел обеспокоенное лицо. Значит, его звали Чаном. Скучное имя, решил про себя Минхо, и снова положил голову на матрас. Чан подошёл ближе и осторожно коснулся Минхо, тот замурчал. Человеческая ласка была для него непривычна, но это были руки Чана, поэтому Минхо понравилось. — Минхо, ты так похудел… — Приучил ты его к деликатесам, вот он больше ничего и не ест! — возмутилась хозяйка. — Я заберу его к себе, — внезапно ответил Чан. Минхо должен был сопротивляться, ведь это значило, что теперь его свободе и уличным шатаниям придёт конец. У него появится хозяин, а значит он будет кому-то принадлежать — кому-то другому, а не самому себе. Чан осторожно взял его на руки, Минхо даже не попытался сопротивляться. Не было ни сил, ни желания. Он лишь уткнулся в футболку Чана, ощущая запах лекарств — кажется, он отсутствовал не просто так всё это время. Значит, он не забыл про Минхо. И это осознание отчего-то согревало сердце. Чан отвёз Минхо в ветклинику, где очень плохой и злой человек насильно запихнул ему в рот таблетки, а в жопу градусник. Минхо слишком ослаб, поэтому не смог оказать достойного сопротивления этому живодёру. В другой раз он точно расцарапал бы ему его самодовольную физиономию. — Видимых причин болезни нет, но мы на всякий случай потравили глистов и блох. Так что, думаю, при хорошем уходе он будет в порядке, — сообщил этот изверг. Минхо в ответ зашипел, одаривая его убийственным взглядом. Ах, если бы он снова мог стать человеком, ему бы не пришлось переживать все эти унижения! * Чан привëз Минхо к себе в квартиру, где всё пахло Чаном. И Минхо нравился этот аромат. Он тут же устроился на диване в гостинной и начал себя намывать — хотелось слизать с себя этот запах ветеринарки. Чан принёс ему нарезанное кусочками варёное мясо. — Минхо-я, ветеринар сказал, что ты должен питаться кошачьим кормом, но ты его не любишь… Поэтому я буду готовить тебе полезные блюда. Минхо посмотрел на Чана с благодарностью — есть кошачий корм было выше его сил. Несмотря на то, что Минхо уже много лет провёл в теле кота, он так и не смог привыкнуть к этой безвкусной пресной еде. Чан осторожно погладил Минхо, пока тот ел. И тот снова невольно заурчал от удовольствия. А потом глаза сами начали слипаться, и он уснул на диване. Когда утренний свет ударил в глаза, Минхо проснулся у Чана на руках. Тот тоже спал, сидя на диване и откинув голову на спинку. Минхо часто заморгал и соскочил с чановых рук — слишком близко… А что, если он привыкнет к этому? Он и так начал ощущать приятное тепло в груди, когда Чан его касался. Что если он влюбится в Чана и снова превратится в человека? Этого нельзя было допустить! Минхо спрыгнул на пол и начал метаться по дому в поисках выхода — нужно было бежать отсюда как можно скорее. Злая ведьма, которая наслала на Минхо это дурацкое проклятье, предупреждала: если человек, которого он полюбит, не полюбит его в ответ искренней и бескорыстной любовью, Минхо умрёт. Лучше уж было жить котом и ни о чëм не переживать, чем умереть от безответной любви. Минхо всё ещё был слаб от недоедания, поэтому быстро утомился — выйти из квартиры так просто не удастся, нужно было искать другой вариант и улизнуть, когда появится возможность. Это решение немного успокоило Минхо, и он вернулся к Чану, снова забрался к нему на колени и заглянул в лицо. Чан спал с открытым ртом, да ещё и храпел довольно громко. Минхо это показалось забавным. Он уже давно перестал интересоваться людьми, а теперь Чан занял слишком много места в его жизни. Это было похоже на привязанность, простую человеческую близость, которой Минхо так не хватало. Он знал, что рано или поздно влюбится в Чана. Не потому, что тот был добр к нему и вкусно кормил, точнее, не только поэтому. Потому что Чан первый, кто не побоялся его грубости и шипения, потому что Чан открыл сердце и не испугался боли, которую Минхо мог ему причинить. Хотя, конечно, это далеко не та боль, которую может испытать Минхо, если его чувство окажется не взаимным. Ему хотелось бы думать, что Чан просто очередной человек в его жизни, и крошечное кошачье сердце не дрогнет от его ласки. Но оно уже трепетало, а Минхо был всего лишь слабым живым существом, которому тоже хотелось любви… Он такой дурак. Чан открыл глаза — и Минхо тут же испуганно соскочил на пол и выбежал из гостиной. * Каждый день Минхо обещал себе сбежать от Чана, но каждый день откладывал свой побег. Ничего страшного, если он позволит себе ещё немного пожить этой комфортной жизнью, полной любви и заботы. Чан покупал ему самые лучшие продукты и забавные игрушки, вовремя убирал лоток и даже начал чаще работать из дома, чтобы не оставлять Минхо одного. Минхо знал, что Чан это делает для него, потому что тот часто говорил по телефону со своими друзьями и хвалился своим «любимым и самым милым котёнком на свете». Минхо тяжело было делать вид, что ему это и не льстило. Но уйти с каждым днём становилось сложнее, а сердце трепетало от рук и объятий Чана всë сильнее. — Минхо-я, ты стал таким нежным и ласковым, — прошептал Чан, обнимая Минхо, пока тот мурчал у него на плече, прикрыв глаза от удовольствия. — Кажется, мне удалось найти подход к твоему сердцу. Минхо с наслаждением пустил когти Чану в плечо, но тот стойко перенëс эти нежности и даже не пожаловался. У них могла бы быть идеальная жизнь, если бы Минхо на самом деле был обычным котом. Но в душе он всё ещё оставался человеком и хотел большего. Его чувства к Чану росли и крепли с каждым днём, с каждой мягкой улыбкой, с каждым объятием, с каждой проведённой ночью в одной постели, когда Минхо забирался Чану на грудь и сворачиваюсь клубочком, слушая его дыхание и храп. * И однажды это произошло. То, что должно было произойти, то, что он сам допустил. Минхо проснулся от того, что ему стало холодно. По телу пробежала мелкая дрожь от сквозняка — Чан любил спать в прохладе. Но теперь воздушный поток ощущался иначе. Минхо взглянул на Чана, лежащего рядом, а тот заспанными глазами смотрел на него. Это было странно. Во взгляде напротив молнией отразился испуг — Чан подскочил, как ошпаренный. — Ты кто? — в ужасе закричал он. Минхо часто заморгал и всё понял. Он закрыл глаза, чтобы просто пережить волну паники — теперь он снова стал человеком, как когда-то мечтал. Но сейчас он хотел этого меньше всего на свете. Собственное тело ощущалось иначе — по коже пробежали мурашки, мышцы затекли, привычной лёгкости больше не ощущалось, а ещё он стал огромным, совсем не таким, как Минхо привык за несколько лет жизни в кошачьей шкуре. — Чан-а, пожалуйста, только не пугайся, это я… — Минхо попытался встать, но вышло неловко и совсем не грациозно. Чан пялился на него в явном непонимании и замешательстве. Минхо надеялся, что он хотя бы сразу же не выставит его на улицу. — Минхо. — Минхо-я? Через несколько минут Минхо, закутанный в одеяло, сидел напротив Чана и пил молоко за столом на кухне. Чан как радушный хозяин предложил ему кофе, но Минхо слишком отвык от горьких напитков. — В голове не укладывается, — бормотал себе под нос Чан, с явным испугом поглядывая на Минхо. Тот привычно фыркнул, а потом облизал ладонь. Чан залип на его действии в совершенном оцепенении. — Прости, это кошачьи привычки. — Минхо было неловко и стыдно, но это не его вина, что с ним такое произошло. — Ты… Ты точно Минхо? — Чан выглядел потрясенным, но Минхо мог его понять. То, что Чан не выкинул его на улицу и даже не ударил — уже было хорошим знаком. — Да, я Минхо, ты подобрал меня на улице, приманив ветчиной. А потом забрал домой. Ты любишь пить ананасовый сок по утрам, пахнешь после душа молоком и медом, а ещё храпишь по ночам. — Чан отчаянно затряс головой. — А ты мог бы обратно превратиться в кота? Не то чтобы мне не нравилась твоя внешность, скорее наоборот, ты красивый, даже слишком, но всё же… Я хочу вернуть назад своего Минхо, чёрного пушистого котёнка. — Прости, но я больше никогда не смогу стать котом… Вернее, так сказала ведьма. «Но если ты меня не полюбишь в этом обличье, я сдохну» — этого Минхо уже не смог произнести. Вряд ли такое знание пошло бы на пользу их с Чаном отношениям. — Тогда… Что нам делать? — вопрос прозвучал отчаянно. Минхо испытал глубокое чувство вины перед Чаном — всё же ему стоило убраться отсюда гораздо раньше. Но теперь у него был всего месяц, чтобы Чан его искренне полюбил, и Минхо должен бороться за свою жизнь до конца. Всё же у него их не девять, как у кошки. — Можно я поживу у тебя всего месяц? — спросил Минхо, включая всё своё обаяние, которое у него было. Чан коротко кивнул, погружённый в свои тяжёлые размышления. Минхо мог представить, какой сумбур творится у него в голове. Будь Минхо на его месте, он точно не стал бы терпеть чужого мужика у себя дома, но Чан куда добросердечнее. И этой добросердечностью Минхо собирался воспользоваться. А что ему ещё оставалось? * Месяц — это очень длинный срок в ленивой жизни кота, но очень короткий срок для человеческой жизни. Чан снова стал пропадать на работе, а Минхо из последних сил старался привыкнуть к своему человеческому телу заново и искоренить кошачьи повадки. Ходить на своих двоих было не так сложно, хотя былая грация Минхо покинула, а вот перестать себя вылизывать было проблематично — забывшись, он то и дело начинал вылизывать свои кисти рук, или чесать за ухом, хотя блох у него вроде бы давно вывели. Чан возвращался поздно вечером — Минхо уже успевал задремать, но просыпался и бежал на кухню. — Чан-а, почему ты так поздно? Это из-за меня? — однажды прямо спросил Минхо. Он готовил Чану ужин, но тот к нему не притрагивался. — Прости, мне просто нужно время, — пробормотал Чан и смылся в спальню. — А у меня времени совсем нет, — выдохнул Минхо в пустоту. — Прости, Чан-а, но я должен бороться за свою жизнь. И пошёл вслед за Чаном. Тот двери не закрывал, поэтому Минхо беспрепятственно вошёл в его комнату. Чан стоял посреди комнаты с голым торсом, видимо, только что снятую футболку он держал в руках, и Минхо невольно залип на его рельефных мышцах. Не то чтобы он раньше этого не видел, и даже не впивался подушечками лапок в эту крепкую грудь, но сейчас всё было иначе. Низменные инстинкты дали о себе знать, и Минхо шумно сглотнул. Чан заметил его наверняка хищный взгляд, но ничего не сделал — так и остался стоять как идиот посреди комнаты с футболкой в руке. Минхо в два шага преодолел разделяющее их расстояние и оказался лицом к лицу с Чаном. Футболка выплыла из его рук на пол. — Чан-а, я хотел бы отплатить тебе за то, что ты позволил мне пожить в твоём доме, пока я ищу себе новое жильё. — Минхо, конечно же, ничего не искал, но врал мастерски. Он понизил тон и положил ладонь Чану на плечо, ощущая как тот дёрнулся от его прикосновения. Пока было непонятно, хороший это знак или не очень. — Ничего не надо, — проблеял Чан, стараясь не смотреть Минхо в глаза. — Это неправильно. Позволь мне быть хоть немного полезным… — Минхо говорил мягко и вкрадчиво, поглаживая плечо Чана и наслаждаясь его каменными мышцами под ладонью. — Минхо-я… — Чан совсем растерялся. Кажется, Минхо загнал мышку в угол — теперь у него не осталось путей к отступлению. — Ты не ешь еду, которую я для тебя готовлю, не принимаешь мою помощь по дому. Может, ты хочешь, чтобы я… Чан поднял на него взгляд, полный отчаяния. Минхо облизал губы и мягко улыбнулся. — Что? — Это ты должен мне сказать, чего ты хочешь, Чан-а… — Минхо, я не… — Голос Чана стал хриплым. Всё внутри Минхо ликовало от того, как легко Чан повёлся на его глупый флирт. Хотя этот глупый флирт нравился самому Минхо не меньше. Он наслаждался растерянностью Чана и тем тёмным взглядом, каким он смотрел на Минхо. — Так что насчёт массажа? — наконец спросил Минхо. — Массажа? — удивился Чан, хлопая глазами. Какой же он милый, подумалось Минхо, и он удовлетворенно кивнул. Он толкнул Чана на кровать и заставил лечь на живот, хоть тот и пытался сопротивляться напору Минхо, но как-то вяло. Минхо довольно шлепнул его по красивой заднице, тот в ответ ойкнул. — Будь понежнее, Минхо-я, — слабо прошептал Чан. — Расслабься, Чанни, я сделаю тебе хорошо, — пообещал Минхо. В массаже он был хорош, ну, во всяком случае, он так считал. Чан под ним громко стонал и даже пищал, пока Минхо с наслаждением разминал его спину. Он даже немного возбудился от тех пошлых звуков, что издавал Чан, и от ощущения своей власти над этим человеком. Минхо внезапно так сильно захотелось сделать его своим, что он не сдержался и укусил Чана в плечо. Тот взвизгнул так отчаянно, что у Минхо чуть не снесло крышу. — Прости, кошачьи повадки, — нагло соврал Минхо. — Ты сущий дьявол, — захныкал Чан. Минхо поднялся на ноги и хотел немного помассировать Чана ступнëй, но тот внезапно развернулся к нему лицом. Минхо замер. Чан лежал между его ног весь раскрасневшийся с блестящими от невыплаканных слёз глазами и искусанными губами. Он был похож на настоящий грех, и Минхо был готов ему отдаться… Греху… И Чану тоже. Он опустил взгляд ниже, переходят с лица на часто вздымающуюся грудь Чана с ярко очерченными сосками, а потом ещё ниже — на его напряжённый живот и член, очертания которого отчётливо читались в спортивных штанах. Чан смотрел на Минхо так, как смотрит жертва на хищников. А Минхо определëнно ощущал себя хищником рядом с Чаном. — Минхо, пожалуйста… — прошептал он моляще. Понять было трудно, чего он хочет: чтобы Минхо прекратил, или продолжил? Минхо сделал выбор за него и осторожно опустил свою босую ногу Чану на грудь, туда, где билось то самое сердце, которое должно было полюбить Минхо вопреки всему. Чан схватился за его лодыжку, но молчал всё так же отчаянно глядя на Минхо. Тот скользнул ниже и ещё ниже, прошёл по тому же пути, что и его взгляд буквально минуту назад. Чан ему это позволял, ослабив хватку. Он тяжело и сорванно дышал, словно пробежал изнурительный марафон, словно нуждался в грубой ласке Минхо как в воздухе. Минхо хотел отдать Чану всё, что у него было. Себя — ни больше ни меньше. Он скользнул мыском по дорожке волос ниже пупка и накрыл уже совершенно твёрдый член ступнёй. — Чанни, ты так возбудился только от того, что я тебя трогал? Я тебе нравлюсь? Чан заскулил, стоило Минхо немного надавить ступней на член. Власть над Чаном пленила рассудок. Подспудно Минхо понимал, что он пошёл не той дорогой, чтобы влюбить в себя Чана, но теперь это не имело значения. Важен был только Чан, лежащий перед ним таким расхристанным и отчаянным. И хотел только его всем сердцем, душой и телом. — Чан-а, кончи для меня. Скажи моё имя и кончи… Чан отчаянно закрутил головой, но быстро сдался. — Минхо, Минхо, Минхо-я… — прозвучало как музыка, как самое красивое, что когда-либо слышал Минхо. Он тут же ощутил под ногой влагу — Чан и правда кончил. Вот так без поцелуев и прелюдии. Минхо довольно улыбнулся и упал на кровать. Но вместо жалких поцелуев, на которые он наивно рассчитывал, он получил толчок в грудь. А потом Чан сказал «прости» и сбежал в душ. Минхо тяжело выдохнул — кажется, он выбрал неправильные методы. Чан никогда его не полюбит. * Чан отдалился и несмотря на то, что Минхо пытался его подловить, тот всё равно умудрялся сбегать на свою тупую работу к своим тупым коллегам и друзьям. Минхо злился и ревновал. С каждым днём горечь и отчаяние накатывали на него словно лавина, грозя свести с ума ещё до того, как он помрёт. Осталось всего неделя, когда Минхо решился на крайнюю меру. “Он меня никогда не полюбит. Он меня не знает, как человека. Он просто хочет моё тело, потому что я красивый”. Минхо попытался отогнать эти мысли подальше и сосредоточился на приготовлении ужина. Паста с креветками — лучший путь к сердцу мужчины. Во всяком случае, так было написано на сайте, где Минхо подсмотрел рецепт. Он попросил Чана прийти пораньше, соврав, что заболел и ему нужна помощь. Чан и правда примчался домой через час. Минхо выдохнул, когда услышал пиликанье дверного замка. Всë-таки у него ещё оставался шанс, хоть и призрачный. Минхо встретил его в прихожей в переднике с самой сладкой улыбкой, на какую только был способен. — С тобой всё в порядке? — растерянно спросил Чан, подбегая к Минхо и обхватывая его щёки ладонями. Теперь уже была очередь Минхо растеряться. — Всë хорошо, Чан-а, я просто хотел устроить тебе сюрприз. — Минхо опустил глаза. Внезапно ему стало стыдно, что он заставил Чана волноваться. — Это хорошо, что ты в порядке, — пробормотал он, убирая руки с лица Минхо. Тот невольно схватил ладони Чана в свои и переплёл пальцы, чтобы продлить этот короткий момент близости. — Чан-а, спасибо, что продолжаешь заботиться обо мне, — тихо сказал он. Чан ожидаемо смутился, а Минхо поцеловал его в кончик носа. Вышло так глупо, что он рассмеялся, а Чан рассмеялся вместе с ним. И на душе сразу же стало легче. Они сели ужинать, и Чан рассказывал Минхо про работу, про своих друзей, которые теперь не казались Минхо такими уж плохими. О Чане было кому позаботиться, и это успокаивало Минхо — даже если его не будет рядом, с Чаном всё будет в порядке. — Минхо-я, ты никогда не рассказывал о себе… — А ты и не спрашивал, — спокойно ответил Минхо. — Кажется, у нас с самого начало всё пошло неправильно, — усмехнулся Чан. — Ну, мне двадцать семь лет, день рождения 25 октября. До того как стать котом, я жил обычную студенческую жизнь: тусил с друзьями, пил соджу, занимался танцами. А потом я совершил ошибку и меня заколдовала злая женщина… Кажется, я замутил с её обожаемым сыночком, и она посчитала, что я его развратил, хотя мы были ровесниками. — Прости, тебе, наверное, больно это вспоминать… — Нет, уже много лет прошло. Жизнь кота мне даже понравилась… Это не было для меня большим наказанием. — Но почему ты снова стал человеком? — Ты всё ещё хочешь, чтобы я снова превратился в кота и был твоим любимым «сладким пирожочком»? — Минхо постарался перевести тему. Чану правду знать не нужно, она его только напугает и заставить испытывать чувство вины, если он так и не сможет полюбить Минхо. — Нет, мне нравится твой человеческий облик, — сказал Чан прямо и открыто, так, что у Минхо в животе начали порхать бабочки. — Я правда тебе нравлюсь? — смело спросил Минхо, а сердце было готово вот-вот разорвать грудную клетку. — Очень, — признался Чан. — Мы можем стать хорошими друзьями. На этих словах сердце замерло. Минхо помнил эту дурацкую сказку про русалочку, которую принц так и не смог полюбить. Друзьями… Минхо едва сдержался, сжимая ладони в кулаки до побелевших костяшек, чтобы не устроить истерику от отчаяния. Надежды рухнули так же быстро, как и появились… — Чан-а, иди спать, я сам помою посуду, — голос Минхо не подвёл, такой же холодный и ровный, как и его лицо, застывшее словно маска — ни один мускул не дрогнул. Чан не должен был догадаться. Страдать вдвоём было бы ещё хуже. — Нет, давай я сам, ты приготовил такой вкусный ужин… Иди отдыхай. Минхо кивнул, поднялся и на ватных ногах дошёл до гостиной и рухнул на диван прямо так — в домашней одежде и фартуке. Он слишком устал. Ему и правда нужен был отдых. * Минхо сдался — был ли у него выбор, кроме как сдаться в этой ситуации? Чан как ни странно наоборот начал проявлять к нему всё больше внимания: водил в кино и в рестораны, покупал всякие милые подарки в знак их крепкой дружбы. Минхо на это мог лишь грустно усмехнуться и сказать спасибо. Его сердце хотело совсем другого — любить и быть любимым. Но для Чана Минхо, похоже, так и остался всего лишь милым котёнком, младшим братишкой и просто другом. Как же он любил повторять это чёртово слово. — Минхо-я, почему ты такой грустный в последнее время? — спросил Чан, когда они вернулись домой после ужина в воскресенье. Минхо посмотрел на часы — если та ведьма не соврала, ему осталось жить всего пару часов. — Все в порядке, Чан-а… Просто… — Минхо не нашёл в себе сил даже признаться Чану в своих чувствах. — Я рад, что встретил тебя. — На глаза навернулись слезы, Минхо так сильно хотел продолжать жить вместе с Чаном. Но в голове стояли слова ведьмы: «Если через месяц человеческой жизни твоя любовь не станет взаимной, то тело обратится в прах… » Минхо ни разу не пытался её найти, да и в обличье кота это было бесполезно. Чан внезапно крепко обнял Минхо, уложив свою ладонь ему на затылок. — Я тоже так рад, что мы встретились… Я так тебя люблю. Ты самый милый и трогательный человек, которого я знаю. Чан отстранился, и Минхо не смог сдержать слëз. — Чан-а, почему ты такой? — не выдержал он. Чан испуганно начал вытирать его слёзы рукавом толстовки, не понимая что вообще произошло. — Минхо, что такое? Ты в порядке? Я тебя обидел? Я сделал что-то не так? Если ты про тот случай, то я больше никогда… Я… Минхо перестал плакать, совсем не понимая Чана. — Ты о чём? — Ну тогда, когда я кончил от твоей ноги. Мне было так стыдно, и я сбежал. Прости, тебе, наверное, было противно? — Да нет, мне это понравилось, — честно признался Минхо. — Ты серьёзно? Как такое вообще может понравиться? — Хëн, ты совсем тупой? — чуть не закричал Минхо, схватив Чана за ворот рубашки. А потом просто поцеловал, не находя больше слов. Он слышал биение своего сердца, которое словно отсчитывало секунды до конца жизни; ощущал, как слёзы стынут на щеках, как руки Чана опускаются на его талию и замирают, робко сжимая, как губы Чана отвечают на его солёный и болезненный поцелуй, полный невысказанного страдания. — Чан-а, я люблю тебя… Так сильно люблю. И если ты ещё хоть раз заикнëшься про дружбу, я тебе врежу. Они целовались в прихожей, казалось, целый час, а после, совсем обессилев, Минхо уснул в нежных объятиях Чана в его постели. Во сне он слышал его мягкий шëпот: «Я тоже люблю тебя, котёнок». И чувствовал ласковые поцелуи на лице. * Утро для Минхо всë-таки наступило — голова болела словно от похмелья. Чан лежал рядом и смотрел на него своими глазами-щелочками, а потом привычно улыбнулся, превращая их в полумесяцы. — Доброе утро, — прошептал он. — Давай начнём сначала… Правильно. Как следует. — Я Ли Минхо, — хрипло пробубнил Минхо. — Можешь называть меня котёнок, но только в постели. В остальных случаях я расцарапаю тебе физиономию, Бан Чан. — Я тоже рад нашему знакомству, Ли Минхо, — Чан глупо захихикал, а Минхо уткнулся лицом в подушку, чтобы скрыть свои слишком сильные чувства.