Под хорошим мужиком и пикапер шевелится

Как-то раз Сампо отказала девочка, и он обиделся. Отказала она тупо и без причины, хотя Сампо ее обрабатывал, что называется, по первому разряду, как королеву, ептить: и цветочки подарил, и в рестик сводил, и про жизнь ее послушал. А стерва эта взбеленилась, взбрыкнулась, да и давай по ушам ездить: «Какой, нахуй, секс, ты угараешь?! Мы с тобой похавали в «БК», ты мне рассказал, какие все женщины меркантильные, а потом еще и наблевал моему коту в лоток и даже не убрал за собой! Скажи спасибо, что я тебя ночью бухого на мороз не выгнала после такого!» Неприятно было. Ну да, наблевал, — после БКшного пива-то! Ну и не убрал, бывает, что теперь, его сразу клеймить неликвидным?! Маленький тогда еще был совсем — двадцать семь лет всего! В жизни мужчины вообще первые сорок лет жизни самые трудные, а он уже как минимум бизнес свой имеет. Главное только налоговой об этом не говорить. И чтобы тот придурок, которому не зашла его подушка с гречей для лечения сколиоза, отъебался, настырный. А то затрахало уже отзывы его через поддержку «ВБ» удалять. Короче, Сампо оскорбили. Сампо унизили. Сампо заставили усомниться в своем мужском достоинстве, и он решил доказать тупым шкурам, что это они его, вообще-то, недостойны. И теперь ему двадцать семь с половиной, и он изменился: больше никакого пива, которое на вкус, как ослиная моча, — только Айриш. Кофе из пакетика, — потому что он практичный, а не жадный, ага, — зато коньячок хороший, импортный. И никаких «Бургер Кингов» тоже, только наборы из «Еби-доеби» — самоуважение отрастил ух какое! Больше члена. Кстати, надо измерить, посмотреть помогают ли эти БАДы… И в качалку он теперь ходит. Три раза. В день. Ага, а кто проверит?! Фоток у него оттуда достаточно, чтобы говорить, что хоть живет там на этих тренажерах ебаных — штангой укрывается, блинами подтирает сраку. Одним словом, Сампо теперь совсем другой человек — больше, лучше, сильнее. А что делают люди, которые объективно больше, лучше и сильнее остальных? Разумеется, создают платные курсы. И Сампо создал. Отличный курс. Нет, охуенный. Нет, опизденный просто курс, ну песня, ну мед, ну яблочко наливное, ну как еще похвалить этот курс?! Ебейший курс, короче, дайте пять тыщ, пожалуйста. Но дали пока что только по пизде ладошкой — в платном чатике у него только шесть человек сидит. Надо исправлять, а то мамонт, как оказалось, не рыба — на червя не клюет. Даже большого, красивого, жилистого и увеличенного бадами. Поэтому Сампо пораскинул мозгами. Посидел. Покумекал. И осознал, что раз мамонт, блять, не рыба, значит, ему надо искать прикормку среди своего вида. Или млекопитающих как минимум. Телочку, одним словом, для картинки красивой. Ай да Сампо, ай да голова! Теперь вот сидит в рестике, жует бесплатный хлеб и ждет, пока придет его свиданка. Дама там, надо отметить, его почтение: фигуристая такая, с личиком точеным, еще… А все. Он не особо помнит, что она в чате говорила. Ну и ладно, в жизни разберется, кто она и с чем ее едят. Главное, чтоб она его не объела, конечно… В анкете написано было, вроде, что работа есть. Может, получится как-нибудь красиво пятьдесят на пятьдесят счет оформить. А пока- — Привет! Ты Сампо? — женский голос раздается над ухом — немного резкий, бойкий. И хорошо. Бревном в кровати не будет. — Сервал! — он озаряется ярчайшей улыбкой. — Привет, выглядишь чу… — его глаз дергается, как только он замечает голубую прядь в волосах девушки, — …десно. Не совсем так, как в анкете, правда… — Нравится? — Сервал поправляет челку, красуясь. — Ага, — крякает Сампо, изо всех сил стараясь держать лицо ровным. Девушка садится напротив, а он достает кусок кунжута из зуба, разглядывая ее прикидончик. Н-нда… Куда пришла, блять, на рейв? — Это краска? Или типа заколка? — Краска. Решила немного сменить имидж. — Вот как… Ну, не беда, смоется. — В смысле? — Сервал хмурится. — По-твоему, мне не подходит? — Да нет, почему, выглядит, э… Экстравагантно. Я просто ожидал немного другого, исходя из фотографий, понимаешь? Она хмыкает. На ее лице отражается какая-то невнятная задумчивость. А может, стыд за то, что так нелепо выглядит? Как знать. — Не так сильно я и поменялась. Мои подруги говорят, что выглядит супер. — Подруги это хорошо. — Просто отлично, — она суховато фыркает, прежде чем встряхнуться и взять меню. — Ладно, не будем об этом. Давай просто немного выпьем, покушаем, и может тогда у нас заладится беседа. Сампо пожимает плечами и утыкается в свое меню. Его спутница сидит тихо, заинтересованно изучая содержание, а он не может не поглядывать за ней краем глаза. Ну вот!.. Неужели не понимает, как это выглядит?! Да, может быть, типа, свежо, не так как у всех, но, блять, по-колхозному же! Серьезные девушки таким не страдают. Это для малолеток развлечение, а ей там сколько? Он подглядывает в телефон с открытой под столом анкетой. Двадцать шесть, тю! К такому возрасту пора бы определиться с имиджем, а не пытаться выделиться синей прядкой! Дебилистика. — А у тебя же тоже на одной из фоток пирсинг был, — подмечает Сервал, коротко подняв глаза. — А? А, да… Блять. Надо удалить ту фотку. — Почему снял? — Да знаешь… Это давно было, ха-ха, — Сампо натянуто смеется, отводя взгляд. — Я теперь такое не ношу, я вырос над собой. — Так эта фотка была месячной давности. Тебе делать нехуй? Сталкерша, блять, все посмотрела. Скажи еще, что описание профиля прочитала, больная. — Никогда не поздно вырасти над собой, — говорит он вслух, интеллигентно вскинув палец к лицу. — Ницше говорил, что человек — есть то, что должно превзойти. И я сделал своей миссией превосходить себя самого каждый день своей жизни. — Уф, — она цокает языком, высоко вскинув брови. Ее глаза на мгновение прячутся под веками, чтобы потом уткнуться в меню снова. — Ты в анкете не писал, что интересуешься идеями о «сверхчеловеке». — Если бы я писал обо всем, чем я интересуюсь, «Тиндеру» бы пришлось заводить отдельный дата-центр, — ухмыляется Сампо. — Да уж… Она снова замолкает, листая страницы, а Сампо глухо смеется себе под нос. Вот и все, темы для бесед кончились — куда ей до Ницше! Небось интересуется… М… Покраской волос. И все. Вот да, вот так вот. Ожидаемо, ничего не скажешь. — Официант! — зовет Сервал, прежде чем повернуться к нему: — Я выбрала, а ты? Сампо бурчит что-то невнятное, застигнутый ее смелостью врасплох. А потом наблюдает за тем, как спутница выбирает «это», «это», «вот это» и еще «бокальчик какого-нибудь красненького из среднего сегмента, пожалуйста», и думает о том, что… Блять, а не дохуя ли жрет?! За такое Сампо точно сам платить не будет! Не боится, что юбка эта ее перестанет жопу прикрывать?! Жесть какая! — Ну так, расскажи мне, где ты работаешь? — как только он делает свой заказ, Сервал подпирает подбородок ладонями и расплывается в тонкой улыбке. — Маркетинг, — он гордо вздергивает нос. — А поподробнее? Ты в переписке говорил, что у тебя свой бизнес. Мне очень интересно. — Ага. Ну, знаешь… Там метнулся, тут обкашлял, туда-сюда, там-сям. Где-то что-то продать, где-то кого-то продвинуть. У меня, знаешь, клиентская база такая здоровенная, что запросы кардинально разные бывают. Кого-то познакомить со знаменитостью могу, а кого-то просто направить на путь истинный хорошим советом. Я в целом человек такой очень разносторонне развитый, все умею и все могу. Недавно вот вложился в крипту, жду, пока выстрелит. В стартапы тоже вливаюсь. В общем, стараюсь в ногу с остальным миром идти так, чтобы меня никакие дяденьки не обделили, понимаешь? Ценю в мужчинах самостоятельность. Он говорит все это с полуприкрытыми глазами и скрещенными на груди руками. Блять, он хорош, как же он хорош! Сам себе бы сейчас залез и отсосал под столом на ее месте, ведь ей наверняка могут понадобиться от него какие-то услуги, помощь, связи! Так уж и быть, он закроет глаза на то, что у нее прядка эта, если рот рабочий. — Вау, это… Это смело. Еще бы, «вау»! Небось никогда и не слышала, что так можно! Сампо понимает, он уникален, он в этом мире для того, чтобы эту систему нагибать и трахать, он редкий экземпляр. Она молчит теперь сидит, впитывает мудрость, обтекает. Не зря Сампо за пейволл поставил свои рассуждения, обычные смертные о таком и не догадываются! — Ну и? — спрашивает Сервал спустя минуту паузы. — Что «и»? — В ответ принято спрашивать обычно, не знаю. — Точно. А где работаешь ты? — В звукозаписывающей студии, — Сервал оживляется. — Я пишу треки, свожу, еще- — И с кем работаешь? — М? — ее глаз дергается. — Не перебивай, пожалуйста, я же еще не закончила. — Окей. Так с кем ты работаешь? — Я сейчас до этого дойду, — сквозь зубы цедит она, прежде чем прикрыть глаза и завести все ту же шарманку. — На чем я остановилась?.. А, да, голос я еще чищу. Периодически выпадает честь работать с записью реплик для игр, иногда даже музыки. Это очень увлекательно! А еще эта работа дает мне приятный бонус в виде того, что мне не приходится тратиться на аппаратуру, когда свои треки запи- — Ты музыку пишешь? — из груди Сампо вырывается усмешка, которую он старательно сдерживал все это время. — Да. Что в этом смешного? — А какую? — В основном альтернативный рок, иногда лирические баллады. Я стараюсь себя не ог- — А нормальную работу искать не планируешь? Ну, типа, хобби — это отлично, но нужно же и о будущем подумать. — Так, нет, хватит, — Сервал вскакивает из-за стола и принимается поспешно накидывать кожанку. — Здесь у нас точно ничего не получится. Извини, но я пошла. — А что не так-то? — Сампо удивленно приподнимает бровь. — Что не так?! Ты издеваешься?! Да ты!.. Хотя нет, нет, — выдыхает она, усмехаясь себе под нос, будто чокнутая, — я не вижу смысла объяснять. Давай просто сойдемся на том, что мы разные, и не будем дальше портить друг другу день. — То есть ты сама себе что-то придумала, сама обиделась, а теперь даже объяснить не можешь? Она на мгновение замирает — по-тупому, с распахнутыми глазами и раскрытым ртом. А затем в Сампо прилетает ее салфетка, хлестко зарядив по носу. К тому моменту, как Сампо снимает ее, от Сервал остается лишь поволока пыльноватых духов и звонкий стук шпилек у входной двери. Он закатывает глаза. Хоть бы заплатила за себя — нет вот, вышла по-крысьи, оставив его наедине со счетом. Пф! Дебильная. На что обиделась хоть? На то, что он ей сказал, что музло записывать — это инфантильная дристня? Так оно ведь так и есть. Только ее подружки ей об этом не скажут, неразумные, чтобы не обижать, утопят бедную. А может и ради того, чтобы конкурентку убрать, — не суть важно. Такой вот инсайт она может только со стороны получить, но она еще не готова, глупышка… Ладно, что. Опять же, Сампо как раз по этой причине свою мудрость продает — чтобы только те, кто готов жизнь свою менять, получали. А эта… Удачи ей в жизни, че. Ход его мысли прерывает официант, который начинает выставлять на стол заказ. Сампо смотрит на три блюда, заказанные Сервал, со скукурузившимся еблетом: ему за это еще платить. Может, отказаться?.. Хотя так нельзя делать, вроде… Да и че, Сампо лузер какой-то, что ли, чтобы его вот так какая-то лярва попустила?! Не-ет, он спокойнейше найдет выход из этой проблемы, как два пальца обоссать. Смотри сюда, СырЛал или как там тебя… Как два высокотехничных локатора, его глаза сканируют помещение. Так-так-так, чем богато это заведение?.. Эта с мужиком — мимо. Эта с ребенком — фу, бля, Сампо не на помойке себя нашел, чтобы РСП подбирать, — мимо, эта просто стремная — мимо. Вон та… Нормальная такая, но выше него на полголовы. Без каблуков. М… Не, Сампо не комплексует, он просто не хочет, чтобы она сожрала все в одно рыло, ага. Кто еще?.. О, вон сидит одна. Подходит. Он приглаживает волосы, проверяет, не пахнет ли у него изо рта, и встает со своего места. Сейчас начнется охота.

…

…Сампо обосрался. Он думал, что выходит на охоту, но в итоге охотились на него — неудачи, блять! За последние пятнадцать минут его отшило три женщины, а это половина от того количества, сколько было за всю жизнь! Бред! Порчу на него навела эта Сервал, что ли?! Он приземляется за столик к уже остывшей еде и надувает губы. И что ему теперь? Посмотреть как минимум, сколько это все стоит… Он зарывается носом в меню и… С-сколько?! Он че, дебил, такое место для первой свиданки выбирать?! Бля-ять… Как знал, что надо было с собой тащить пакет с тараканами… Он сидит, ковыряя вилкой стейк, к которому уже потерял весь аппетит, когда над его головой раздается новый голос: — Привет, я подсяду? И в этот раз голос мужской, что заставляет его поперхнуться. В нос бьет запах кожи и пряной перчинки — приятный, надо сказать, запах. Сампо поднимает глаза, чтобы обнаружить привлекательного молодого человека с пышными нижними ресничками и в наполовину расстегнутой жилетке. Стильно выглядит… Как Сампо сам не додумался жилетки поверх водолазок носить? — Э… Да, наверное. — Отлично, — незнакомец пружинисто садится напротив и протягивает ему руку через стол. — Эшвейл. — Сампо, — тянет тот, принимая рукопожатие с недоверчивой медлительностью. — Чудно. Давно тут рыбачишь? — А! — Сампо приободряется, наконец признав в незнакомце своего. — Нет, впервые. Я вообще не планировал, просто моя тиндеровская слилась, — он цокает языком. — Понимаю, понимаю… Ох уж мне эти девки с сайтов знакомств: одна половина тарелочницы, вторая половина непригодные, третья половина — с требованиями до луны, — Эшвейл закатывает глаза. — И не говори, — вздыхает Сампо, окончательно расслабляясь. — Так а ты чего, часто тут? — Да тоже впервые, только пришел вот. Мне знакомый сказал, что подцепил тут милфулю шугар-мамми, вот я и решил тоже удачи попытать. — Н-нда-а… А ты чего, альфонс, типа? — Ну нет, так бы я не сказал, — Эшвейл хмурится. — Просто иногда надоедает все на себе тащить, знаешь? Хочется, чтобы и обо мне позаботились в ответ. — Понимаю. Прекрасно понимаю, — Сампо кивает как заведенный. Признаться, ему самому периодически хочется лапки вот сложить, рассесться и перестать возиться, мельтешить, бегать. Хочется, чтобы с него сдувала пылинки мамочка, которой никогда не было, просто за то, что он существует такой весь замечательный. Но мужская доля такова, что он один против всего света — волк, кабан, богатырь. Пусть и с нежненькими незамысловатыми мечтами о бесплатных деньгах и вилле где-нибудь на Бали за красивенькие глазки. И еще желательно, чтобы «Беха» была. И еще личный самолет. И еще «Роллексы» на сдачу можно. Не так много он и просит, одним словом, но бог посылает свои самые сложные испытания своим самым сексопильным самцам, что уж поделать. — Так и чего, как клюет? — Да… Пока особо не успел проверить, — врет Сампо, сожрав еще один кусок кунжута из дырки в зубе. — Только к одной подойти успел. — О, а хочешь посоревнуемся? — Эшвейл подпрыгивает на месте и подается вперед, сверкая улыбкой, сбежавшей из рекламной кампании тех самых девяти из десяти стоматологов. Сампо мнется. Если честно, ему как-то хватило тех отказов, что уже были. И, эм, нет, ему не обидно. Вообще не обидно. Он просто, ну, как сказать… Просто уже сделал выводы о местном контингенте, да, вот. Ага. — Да мне уже надоело как-то, — он пожимает плечами, стараясь казаться как можно более беззаботным. — Я вообще хавать хочу. — Ой, да ладно тебе! — Эшвейл вновь подается навстречу, его силуэт загораживает тарелки. — Я тут новые техники с одного гайда выучил, хочешь, с тобой поделюсь? Охуенный гайд, просто бомба, закачаешься! С ним точно что-то да выйдет! — Да не, я- — Ты стесняешься, что ли? — он по-лисьи щурится, склоняя голову набок. — Кха! — возмущенный возглас, вырвавшийся из груди Сампо, выходит настолько искренним, что порыв его дыхания колышет челку собеседника. Вот это, блять, было оскорбительнее, чем все отказы вместе взятые. Он складывает руки на груди и вздергивает нос. — Я-то? Стесняться? Было бы чего, перед этими-то. Пф! — Ну вот! — Что за гайд хоть? — он приоткрывает один глаз. — Офигенный, про мужскую энергию и обольщение! Как он там назывался?.. — Эшвейл тупит, нахмурив брови. — Щас, погоди, чекну… — он плюхается обратно на стул и выуживает из кармана телефон. — Может хоть помнишь, от кого? — Да, это помню. Лена Головач — слышал? Губы Сампо сами собой принимают форму кривоватого оскала. М… Да, как же, слышал он… В первый раз об этом человеке узнал тогда, когда ворованную страницу в «ВК» купил и понял, что не может имя сменить. И вот, с тех пор во «ВКонтакте» он… Головач Лена. Вслух он об этом не скажет, конечно. Вслух он скажет немного другое и с самодовольной ухмылкой во весь еблет: — Вау, как тесен мир… Не ожидал встретить тут фаната. — Стой, реально?! Ты гонишь?! — Разумеется. Гоню в жизнь с кучей телочек на своей «Феррари», — ухмыляется он, чувствуя, как новая уверенность расцветает в груди под живительно-ярким, восхищенным взглядом собеседника. — Офигеть! Это… Бля, я даже не знаю, что сказать! — Скажи, что купил доступ в платку, например. — Куп… лю, — Эшвейл почти не смущается, лишь мимолетно дергает бровью. — Куплю, если покажешь мне сейчас вживую свои приемчики. — Ой, ну даже не знаю-ю… — тянет Сампо, но уже не столько из-за сомнений, сколько из банального желания набить себе цену. Подумать только… Он встретил фаната! Настоящего, живого фаната, а не порно-ботяру, которыми наводнены его комментарии последнее время! Он чувствует, как оживает, как кожа становится более блестящей, как жизнь начинает казаться красочнее, как трава за окном зеленеет, будто в лучшие годы!.. — Да не ломайся, будет весело! Оторвемся! Как тромбы. — Это… ворованная шутка, — он вскидывает бровь с претензией. — На меня не смотри, это не я украл, — Эшвейл пожимает плечами, а следом тычет пальцем куда-то вверх: — Все вопросы туда. Я вообще мало на что тут влияю, мной управляет высшая сущность. — В виде гномика? — ухмыляется Сампо. — Не, у гномика другое немного. — Мы, блять, не в кино, хорош четвертую стену ломать. — Ладно, ладно, так и быть, — Эшвейл примирительно вздыхает, а блеск в его глазах трансформируется из умудренного в жалобно-щенячий, когда он вновь вздергивает моську в направлении своего сенсея. — Так что? Спорим, я быстрее тебя свиданку склею? — Пха! Мечтай, салага, — мурчит Сампо, поднимаясь со своего места. Встреча с поклонником открыла в нем второе дыхание: как он вообще позволил себе приуныть из-за каких-то там девок? Блять, да третья, с которой он говорил, пила Самбуку! А он переживает, что не понравился ей, кха! Да у нее же отсутствие вкуса налицо — такой даже на лицо спускать в зашквар! И он из-за этого раскис, ну дуралей! Между тем его фаны: статные, красивые, в дорогих шмоточках с иголочки. Вот на чье мнение стоит ориентироваться, а не на самбуколюбительниц! — Сейчас папочка будет показывать мастер-класс, придерживай трусишки.

…

И Сампо показал мастер-класс… по тому, как обсераться, блять. Не опять, а снова, господь, как говорится, любит троицу, а публичное унижение — бесконечность. Вот на нее Сампо и намотало, причем чуть ли не до блевыча. К тому моменту, как он подошел к третьей девушке, — шестой в сумме — она уже была готова заранее и отшила его с порога. Причем этим ебаным маркетинговым "нет", типа, как когда при заказе фастфуда три раза подряд говоришь, чтобы кассир мозги не парил своим «а мороженое?». Спасибо хоть, что Эшвейл этого не видел — послушал первые пару подкатов и пошел пытаться сам. И хорошо. Потому что уже за второй подкат Сампо схлопотал пощечину. «Девушка, а Вы случайно не прокладка? Тогда почему я захотел приклеиться к Вашей киске?» — щека горит до сих пор. Зато хотя бы поумнел, узнал, что прокладки клеятся на трусы, оказывается. Н-да… Теперь Сампо дожевывает остатки стейка и молится, чтобы у Эшвейла ничего не получилось тоже. Хотя… Может, было бы лучше, если б прокатило? Тогда ведь точно купит доступ в чат. А Сампо скажет, что просто поддался. Да, так, наверное, лучше будет. Однако результат оказывается неутешительным: Эшвейл спускается со второго этажа в гордом одиночестве. Блять… А Сампо ж только на случай удачи отмазу придумал. — Эх, непруха… — вздыхает Эшвейл, подходя к его столу. — Мг-м… — мычит Сампо, набив щеки, чтобы выиграть себе время на придумать отговорку. — Я сяду к тебе? — Мг-м… — снова мычит он. Думай, думай… Что сказать-то?! И почему стейк со вкусом кунжута, все ж выковырял! Тск… Цитата нужна какая-нибудь классная. Что-то вроде… «Любят тихо, громко только пердят». Нет, эта сюда не встает… «Запомните, твари, а то забудете: если вам плюют в спину, радуйтесь, ведь вы впереди.» Тоже не совсем в тему… «Не болейте раком, болейте стоя» — бля, это вообще хуйня какая-то! Стоп… А что за запах? Вынырнув из омута мыслей, Сампо осознает, что в этот раз Эшвейл сел не напротив него, но на диванчик рядом. Причем сделал он это нахально, раскинув ноги и положив руку на спинку так, будто пытается его обнять. Ч-черт… Сампо дергается, втягивая ноздрями его запах. Пахнет… обугленным табаком и сухофруктами — богато и премиально, будто в дорогой кальянной или чайхане. — Нда-а… — тянет Эшвейл, задумчиво глядя в потолок, — …ну и контингент тут. Мне кажется, кенту моему банально подфартило. Какие-то все самочки тут… Не знаю, второсортные, что ли, — даже пытаться дальше западло. Неразумные совсем, стекло от хрусталя отличить неспособны, пф! Сампо шумно выдыхает: проблема решила сама себя. Подрасслабившись, он откидывается на спинку дивана, при этом коснувшись шеей мягкой ткани чужой водолазки. — Я поэтому и не хотел, выкупаешь? Уже по запаху определил, что как-то тут… скудновато. — Да уж, — вздыхает Эшвейл, прежде чем потянуться к одному из блюд. — Угостишь бродягу «Цезарем»? — На здоровье, — отмахивается Сампо. Судя по языку тела, его ответ в любом случае не сыграл бы большой роли. Он внимательно наблюдает за тем, как ослепительно-белые клычки Эшвейла вгрызаются в кусок салата, а ключицы под его водолазкой приподнимаются красивой, рельефной дугой. — Ты из моего что-то юзал? — Что-то из твоего, что-то свое… Жалею теперь. Впустую дыхание потратил невесть на кого. — А чего говорил хоть? — Да всякое, — Эшвейл ухмыляется губами, побледневшими от размазавшегося по ним соуса. — Одну спросил, не эклер ли она, ведь мне очень хочется наполнить ее кремом. — Неплохо, — Сампо одобрительно покачивает головой. — Во-от… Второй сказал, что помада у нее клевая. — И все? — Нет, конечно. Спросил, подойдет ли мне по тону кожи такая же, и предложил сделать свотч на моем члене. — Вау, — Сампо вскидывает растопыренные ладони к груди. — Нет, реально — вау! Это ж абсолютное кино. Я б клюнул без задней мысли. — Так и я о том же, — его собеседник самодовольно усмехается, вновь по-барски облокотившись на спинку. Разве что в этот раз его точеное, правильное лицо повернуто точно к Сампо, и тот может разглядеть крохотные вкрапления карего в его тепло-серых глазах. — Но, опять же, чего от девок ожидать? Не понимают они за искусство флирта, им бы лишь кошельком по губам поводить. А я так отношения строить не хочу. — И правильно. Мужчину нужно любить, как сына, — безоговорочно. А не как мешок с деньгами. Мне денег не жалко, конечно, но, блять, и человеческого отношения хочется. — Вот! Вот, с языка снял! — будто в подтверждение своих слов, Эшвейл слизывает остатки соуса с вилки широким мазком своего острого, маняще-розового языка. — Одной еще сказал что-то типа… М, бля, на ходу придумал, уже не процитирую… Что-то вроде: «Твои глаза бездонные, как ночка темная, закрыл бы в подвале и любовался увлеченно, пока не признаешь себя моей законно.» Он говорит это, ритмично покачивая вилкой из стороны в стону, будто колдун своей волшебной палочкой. Его губы отчеканивают стройный ритм. А Сампо совершенно не видит иронии в том, что сам любуется его глазами в моменте: его обволакивающе-дружелюбными глазами, похожими на таинственный туман, что сожрал все в поле зрения. — Ух… ты, — выдыхает он очарованно. — Красиво сказал. Реп пишешь, что ли? — Заметно? — Эшвейл скалится обольстительной улыбкой бывалого казановы. — Ага. — Кайфик, — он тянется к бокалу вина. — Ну что… Раз уж сидим тут вдвоем, расскажи мне что-нибудь эдакое. — Что, например? — М-м… О! Например, какой у тебя был самый дикий секс в жизни? Сампо на мгновение стопорится. К-как тут сказать-то, чтобы третий раз за день в грязь лицом не вмазаться… — Ой, ну… Столько всякого было, что и что-то одно выбрать трудно… — мямлит он, растягивая время. Однако Эшвейл молчит и слушает его с настолько благоговейно распахнутыми глазами и навостренными ушами, что понятно стало бы даже тупо-глухо-немому: с этой темы съехать не получится. И Сампо принимает эту дуэль. Че, зря, что ли, тренировался на персиках? Язык у него рабочий, уж будьте-здрасьте, выкрутится. — С близняшками было, — наконец говорит он с отточенной уверенностью. — Лена и Прасковья звали. Эшвейл на это сдавленно хихикает: — Забавные имена. — Да похер, какие там имена, я-то их в процессе не кричал. Зато они мое… — Ка-айф… — Эшвейл на мгновение закатывает глаза, а затем двигается ближе. Его бедро упирается в бедро Сампо, обдавая теплом, а его запах становится назойливым и удушающим, когда он наклоняется к его лицу: — Сейчас кое в чем признаюсь, ага? Я, короче… — он оглядывается и переходит на шепот. — Если честно, я иногда в процессе так себе нравлюсь, что могу начать стонать свое же имя. Фига себе… Нет, в принципе, Сампо не осуждает. Более того, чем больше он думает об этом, тем сильнее ему нравится идея: сам себя не похвалишь — никто не похвалит, верно? И вообще, существуют такие техники в женском пикапе, которые называются «якорением» — когда начинаешь гипнотизировать партнера манифестациями о том, что ты у него самая лучшая и единственная. Работает, говорят. А с голосом Эшвейла — тем более должно. — Слышал я что-то подобное… «Якорение» называлось. — А откуда слышал? — Да тоже с гайда одного. Жаль только, тот чувак перестал видео выпускать. — Не «Ла Манча» звали его, случаем? — Эшвейл ухмыляется. — Так я не перестал, я просто начал для девчонок гайды делать. Знаешь, чтобы тоже не стеснялись и учились правильно обращаться с самцами. И Сампо замирает с открытым ртом, который раз за вечер. Во-первых… Так вот, как ник его произносится! Он всегда с ударением на последний слог читал, получалась какая-то «Ла Моча». А во-вторых… — Это ты?! — Приятно познакомиться. Снова, — улыбка Эшвейла сияет ослепительнее сварки, когда он протягивает руку вновь. На сварку, говорят, смотреть долго нельзя — зрение потерять можно… А Сампо как будто бы уже и не против лишиться зрения, если последним, что он увидит, будет это лицо. — Блин, ты… Я… Черт, я огромный фанат, я тобой вдохновлялся, когда свой канал создавал! — он хватает протянутую руку, как утопающий брошенный ему канат, сжимает ладони вокруг нее плотным замочком и трясет-трясет-трясет… Наверное, трясет даже слишком яростно, однако Эшвейла это не смущает. «Не сотвори себе кумира», говорят… Так Сампо и не творил — его кумир сам, будто ангел небесный, спустился и сел рядом с ним, даже бедром прижался. Да и трудно представить, что жалкий человеческий ум способен сотворить что-то настолько… вдохновляющее и неземное. — Ты… Блин, ты не представляешь, насколько твои советы подняли мне самооценку несколько лет назад. Ты буквально мою жизнь поменял, мужик! — Ох, ну не стоит, — мурчит собеседник, довольно прикрыв глаза. Его шелковая ладонь приятно утяжеляет рукопожатие, а его костяшки бархатисто перекатываются под пальцами, будто набор счастливых самоцветов. — Я просто выполнял свою работу, помогал сделать мир лучше. — Да ты буквально Иисус двадцать первого века! — Всего лишь ваш покорный слуга, — он склоняет голову, по-джентльменски придерживая свою шляпу за поля. — Но ты не останавливайся, продолжай, мне нравится. — Да я!.. Бля, да я на тебя квартиру бы переписал, если б была. — Ловлю на слове, — смеется Эшвейл, прежде чем потянуться к винной карте. — Ну что, выпьем за встречу? Сампо соглашается на это предложение без задней мысли — не каждый день встречаешь человека, который своял тебя тем, кто ты есть. А еще реже такой человек говорит тебе, что сам является твоим фанатом — Сампо прямо джекпот сорвал! Может?.. Нет, нет, он завязал со ставочками на спорт. Хорошо, что появились проблемы с доступом к «Джойказино», а то бы в один прекрасный день проиграл не только честь и родителей, но и того же Эшвейла. Слово за слово, шотик за шотиком. Сампо даже не смотрит на их цену — слишком увлечен беседой. Да и на такого собеседника не жалко потратиться немножко… если пятьдесят на пятьдесят. Эшвейл, судя по инсте, не нищий, нормально все у них будет, одним словом. А Сампо теперь приятно пьяненький и расслабленный лежит на чужом плече, упиваясь парфюмом, от которого кружит голову все больше не по часам, а по секундам. — А что это за парфюм? — спрашивает он, совершенно бесстыже уткнувшись носом в чужой воротник. — «Табак и ваниль» от Том Форд. Том Форд!.. Фига себе, какого высокого полета птаха. Наученный собственными махинациями и разнеженный алкоголем, Сампо задает бестактно-логичный вопрос: — Паль? — Ты че, обалдел? — Эшвейл по-детски хмурит брови, очевидно, сам далекий от чистого состояния ума. Затем выражение его лица смягчается, а рельефная грудь шумно опускается, пропуская разъясняющий вздох: — Коллега бывшая в «Летуале» работает, по дешевке сбыла мне пробник. — Нифига у тебя связи! — Есть такое, — он хихикает с налетом девичьего смущения и прячет губы в бокале своего коктейля. — Ой, бля, — вздрогнув, он заглядывает внутрь, — кончился уже… — Щас еще закажем, — нехотя отлипнув от чужого плеча, Сампо подхватывает барное меню. — Какой у тебя там был?.. — Ищи тот, который с самым броским названием, — ухмыляется Эшвейл. Сампо ищет. Признаться, он немного перебрал, и буквы перед его глазами сейчас крутят потнейший брейк. «Пушистый пупок» вот есть… — Этот? — он тычет пальцем в меню. — Не, в сигнатурных ищи. — Оке-ей… И Сампо отправляется копаться в анналах барменовского креатива дальше. «Ван мор орга… организм» есть какой-то. Так же читается? Сампо половину уроков английского проспал, а вторую — прогамал в «Сабвей серферс», ему такие длинные слова как-то неподвластны. — Ребята, давайте поможем Сампо найти клиторочек, — хихикает Эшвейл за его плечом. Их взгляды встречаются — почему-то одинаково вопросительные и полупустые. Он смотрит на Эшвейла. Эшвейл смотрит на него. Длинные нижние реснички кажутся отметками на циферблате, на фоне которого бесцельно шатается выжидающий маятник. Он почти слышит то, как мерно отстукивает ритм в тарелки обезьяна где-то в черепе собеседника. Они молчат. Эшвейл, наверное, воспринимает эту тишину как паузу для смеха, Сампо же… самую малость смущен. В смысле… Нет, просто обескуражен. Нет, не так. Просто… Откуда взялось это предположение?! — Че?.. — наконец выдыхает он. — А, б-бля… — собеседник встряхивается и начинает быстро моргать, уводя лицо. — Сорян, привычка. — Какая, нахуй, привычка? — Да я раньше работал на канале «Трум-трум», — хмыкает Эшвейл. — Вел у них там пародию на «Дашу следопыта». И вот… Прижилось. Извини. — Ничего, — Сампо прыскает от смеха и возвращается к изучению меню. — «Клиторочек» называется, говоришь? — Говорю же, с броским названием. — Я их столько перевидал уже на своем веку, что не впечатляет, — отмахивается Сампо, прежде чем подозвать официантку. Они заказывают новый коктейль для Эшвейла, и Сампо вновь устраивается на его плече, что в данной кондиции кажется ему позой самой что ни на есть естественной и удобной. Он втягивает запах, он позволяет пушистым прядям ласкать свои щеки. Какой же Эшвейл красивый умный дядька, однако… И волосы у него такие ухоженные, хоть воруй и наращивай. Сампо отпивает остатки своего коктейля и задумчиво вскидывает взгляд: — Знаешь, мне кажется, я помню это шоу. Там еще была такая обезьянка игрушечная, нет? — Агась. «Рассказчик» ее у меня звали. Обожаю ее. — Скучаешь по той работе? — усмехается Сампо. — Не, по работе не скучаю — несерьезная она была. По Рассказчику бы скучал, если бы не… — Не? — Ща, двинься чуток, кое-что прикольное покажу, — Эшвейл легонько пихает его плечом. Сампо отстраняется уже совсем нехотя. Он почти забыл, где находится и с какой целью — все органы чувств концентрируются исключительно на табачно-ванильной мягкости, что обволокла его не хуже самых лестных комплиментов или самых щедрых донатов. Он, вроде бы, не настолько и пьяный, чтобы совершенно не осознавать произошедшее, нет… Скорее он сознательно сосредотачивается на Эшвейле и только на нем. Зачем?.. А кого ебет? Он просто наконец встретил того, кто его понимает. Ноу гомо. — На, зацени, — Эшвейл тычет в его лицо экраном своего телефона, с которого смотрит… — Нихера себе! — Сампо выпучивает глаза. — NFT-шка! Настоящая?! — Да-п, — Эшвейл самодовольно лыбится. — Урвал похожую на «Рассказчика» в одной из первых коллекций у «Bored ape». — Просто нереально… — пальцы подхватывают телефон, как величайшее сокровище. Макака на экране скучающая, неподвижная, немного нелепая со своим завитком на голове. И за этих макак когда-то целые войны шли в «Твиттере»… Просто одуреть! Тут же каждый пиксель стоит дороже!.. Нет, за такую шутку, о которой он сейчас думает, его как-то раз чуть было не отменили в интернете. Про себя он шутить не хочет. Тогда… Похуй, просто потрясающе дорогие пиксели. — И что, ты будешь ее перепродавать, когда NFT вернутся в моду? — Не думаю… — поджав губы, тянет Эшвейл. — Она мне как-то… родной уже стала, понимаешь? Как питомец или член семьи. Я даже чат-бота сделал с ней, хочешь покажу? — Давай! — Рассказчик, — он подносит телефон к губам. — Расскажи мне о ситуации на фондовом рынке на данный момент. — Добрый день, — роботизированный голос хриплого мужчины замирает, прежде чем назвать хозяина телефона по имени, — Ла Манча. Анализирую… Акции «КММ» показывают положительную тенденцию, между тем как «Услада» немного упала в цене. Сейчас может быть хорошее время, чтобы вложиться в них. — А? А?! — Эшвейл взбудораженно вертит лицом с телефона на Сампо, приоткрыв рот, будто обнаружил восьмое чудо света. — Господин Ла Манча кажется довольным анализом, — продолжает повествовать Рассказчик. — Возможно, в этот раз он даже задумается о приобретении, а не будет бездействовать. — Это не бездействие, — перебивает его Эшвейл, — я просто слежу за тенденциями, чтобы быть уверенным на сто процентов. — Вы совершенно правы! Хорошо, что Вы скорректировали мою ошибку. Покупка акций — это не про везение и мгновенную прибыль, это — про тщательный анализ и терпение. Господин Ла Манча, вы очень внимательно подходите к построению стратегии. — Ой, ну захвалил! — он хихикает, прежде чем выключить телефон и сунуть обратно в карман. Затем он поворачивается обратно к Сампо: — Вот такая вот приблуда. Сам натренировал. — Ну чума… — восторженно шепчет Сампо. — А как ты это сделал? — У меня на эту тему курс есть, — скалится Эшвейл. — Там все от и до. — Получается, меняю доступ в платку на курс? — Ну-у, там надо будет сопоставить цены, конечно… — он медлит, водя по столу своим тонким, длинным пальцем. — Хотя… Не, ладно, похуй. Тебе — обменяю. — Заебенно… Сампо блаженно прикрывает глаза. Поперек горла стоят комплименты, причем разнообразные и красноречивые — такие, каких он никогда не говорил ни одной женщине. А тут как-то само собой в голове назревает, только успевай собирать. Достойному человеку само собой их делать хочется, эх… Вот был бы Эшвейл женщиной, они бы уже сосались на заднем сидении такси. Досадно даже — вот почему девки не могут его понимать так, как понимает Эшвейл? Несправедливо как-то. Это что, одна из форм проявления полового де… демо… деформатирования, или как его там? И чтобы с ними общий язык найти, Сампо придется подстраиваться под их мышление и интересы? — Слушай, а ты ж сейчас женский пикап преподаешь, да? — спрашивает он. — Агась. — И как? Сильно он от нашего отличается? — Ну, как сказать… — пыхтит Эшвейл, надув щеки. — Не особо. Продаю я все то же самое, покупают. Пока, вроде, не жаловался никто. Из тех, кого не забанил, имеется в виду. — Вот оно что, — Сампо обреченно вздыхает. — А чего такое? Решил изучить вражескую территорию? — Эшвейл задорно пихает его локтем. — Вроде того… Уже ничего не понимаю, если честно. Типа, с тобой мы моментально нашли общий язык. Хули с ними-то так сложно? Разных видов мы, что ли? — По-настоящему понять мужика может только другой мужик, — он пожимает плечами, а затем ободрительно хлопает Сампо по спине: — Ладно, так и быть, я тебе расскажу свой секрет обольщения. Только чтоб никуда к себе это не вписывал, понятно? Сампо принимается заведенно кивать, что вызывает у Эшвейла теплую улыбку. Он вновь склоняется к чужому уху, его острый нос упирается в висок: — Я сам совсем недавно это обнаружил, еще проверяю темку, но пока, — он звонко втягивает воздух сквозь зубы, — у нее стопроцентный успех. Короче, у девчонок тут есть одно местечко на шее, в районе седьмого позвонка… И вот если туда поцеловать, на тебя запрыгнет хоть Снежная Королева, без пизды. — А седьмой позвонок — это где? — Нц… Ну между шестым и восьмым. Почти в конце шеи и ближе к спине, короче… Бля, — его рука выскальзывает из-под плеч Сампо и перемещается на его шею. — Дай я тебе покажу просто. — Ну не здесь же! — Сампо отдергивается. — Пойдем, наверное, в туалет для такого.

…

Это решение было, наверное, самым удачным из всех, что Сампо принимал за всю свою жизнь: туалет оказался не просто ухоженным и приятным, но и приватным. То есть никаких звуков чужой диареи за картонными перегородками или просьб передать снизу бумагу — мечта. Хотя по молодости Сампо бы предпочел именно зарыганные дристальни — их банально хуже убирают, а потому в них легче прятать… всякое. — Ну чего? — Эшвейл смеется. — Да потише, — перебивает Сампо, щелкая замком на двери. Почему-то он ужасно нервничает. — Все, давай. — Ну вот, смотри, — Эшвейл запускает ладони под свои волосы, чтобы отвести их в сторону. Его палец оттягивает горлышко водолазки, открывая вид на чуть раскрасневшуюся шею, которую он поглаживает указательным пальцем. — Вот тут. Понятно? — Э… Вот тут? — Сампо перекручивается, чтобы кое-как смотреть на себя в зеркале, и принимается щупать свою шею. — Нет, выше. — Тут? — Ниже теперь. — Тут? — Да бля-ать… — рычит Эшвейл, подступая ближе и вжимая его в раковину. — Щас на тебе покажу, не дергайся. Дыхание замирает в груди, пока Сампо наблюдает за отражением Эшвейла. Тот приподнимает руку и заглядывает за его воротник, при этом привстав на цыпочки. Его длинные реснички сонно опускаются, пряча за собой взгляд. Его большой палец ложится на шею и нажимает, массируя. Ох… Это внезапно приятно. Сампо прикрывает глаза, наслаждаясь расслабляющим теплом в мышцах. Рваный выдох скатывается с его губ и рассеивается в запахе освежителя воздуха. — Н-нихера себе… — шепчет Сампо в полудреме. — Работает ведь. — Стой, реально?! Прямо, типа, на тебе?! — Ну это ты загнул, «на мне», — фыркает он. — А если… А если вот так? Не дожидаясь разрешения, Эшвейл припадает к его шее губами, и Сампо пробирает крупной дрожью: вот так это ощущается?! Как живительные капли весеннего дождика, поцелуи приземляются на его кожу, плетут витьеватый узор из нервов. Его еще никогда и никто так не касался, и Сампо странно чувствовать, как его тело подается навстречу само, как шея гнется, покрывшаяся мурашками, словно свежими девственными веснушками. — Да… Да, работает, — задушенно признается он, едва не подавившись слюной. Собственное отражение напротив носит непривычный смущенно-розовый оттенок на щеках, как кружевную вуаль. — Х-ха… Вот как… Почему-то в голосе Эшвейла не слышно смущения или отвращения — скорее слащавое любопытство. Новые поцелуи его губ всплеском мурашек рассыпаются по коже, а его руки юркают вниз — туда, где зеркало не видит, но чувствует Сампо. В темноту, которая почти отделена от сознания полоской холодного мрамора, но тем не менее напоминает о себе с каждым касанием. И Сампо не кидает взглядов вниз, но и не перестает остолбеневше пялиться на то, как преодолевают мраморную границу чужие кисти. Теперь те пальцы, что совсем недавно массировали его шею, проводят по стояку в его штанах, и Эшвейл смеется. Смеется своим манящим, карамельным голосом, обхватывая выпуклость с нежной уверенностью. Сампо не останавливает его, хотя его голова буквально трещит по швам от внутреннего конфликта: разве так это должно быть? Все цитаты, все тренинги, все это — в топку с запахом табака и ванили, со звуком причмокивающих у уха поцелуев. С этим отражением, подчеркнутым едко-золотой рамкой, будто на витрине бутика: его собственные дрожащие в беззвучных стонах губы и пушистая макушка Эшвейла, потерявшая шляпу где-то на полу и ерзающая челкой по его ключицам и плечам. Планировал ли Эшвейл это с самого начала? Сампо не может ответить себе на этот вопрос. И даже как будто бы… не верит, что мог кому-то настолько понравиться. Именно поэтому он послушно подается назад, упираясь в чужой стояк задницей. Его рука нащупывает вторую руку Эшвейла сама собой, приглашая в путешествие: по тропке между бугорками пресса вверх, к холмикам груди с набухшими сосками. Все это через одежду, что будто бы толкает попытаться убедить самого себя, что это происходит не с ним. Только вот… чем быстрее гладит его член невидимая ладонь, тем крепче становится его уверенность в том, что он не хочет отстраняться от этой ситуации. Мысли больше не пугают, и он украдкой смотрит на играющую с ним руку, что так правильно и естественно смотрится на джинсах. Шея, вспотевшая от чужого дыхания, гнется сама собой, словно у исполняющего брачный танец лебедя. Мрамор холодит пальцы, заземляя и подчеркивая реальность происходящего: он здесь. Он с Эшвейлом. И ему охуенно хорошо. Сампо позволяет себе потереться об чужую щеку своей и прикрывает глаза. Эшвейл толкается ему навстречу, такой же разгоряченный и в то же время скованный одеждой — а может, какими-то своими предрассудками. И может быть, у них это не по какой-то любви, так. Может быть, они не целуются сверх исключительно вульгарных, мокрых касаний до челюсти и скул, да. Однако мало кто может понять мужчину так, как понимает другой мужчина. И по тому, с каким животным желанием Эшвейл сжимает его грудь, Сампо видит: они друг друга понимают. Их смешавшиеся в единую бурю ощущений отражения исчезают, когда он неестественно запрокидывает голову, чтобы положить ее на плечо Эшвейла. Его парфюм душит и играет с сознанием, прядки его волос липнут к влажным от пота и слюны щекам. Сампо касается этих щек губами снова и снова, прихватывает губами мочку, пока нашептывает чужое имя в уши. Очень немногих в своей жизни он слушал. Внимательно — практически никого. Однако сегодня он услышал достаточно, чтобы понимать, что Эшвейлу это понравится. А сам Эшвейл продолжает сдавленно хихикать, разбавляя чужие шепотки эхом своих. «Якорение» это называлось, да?.. Возможно, эта техника тоже работает. Ведь Сампо готов поступиться всеми своими самыми непоколебимыми принципами, лишь бы испытать эти мгновения снова. А потом еще раз. И еще. Потому что внезапно в голове рождается осознание: зачем ему пытаться понять людей чуждых, перекраивать их под себя или ломать себя самого, если есть те, кто понимает тебя и так? Нужно просто позволить им себя найти. Он не стесняется того высокого скулежа, что сбегает из его горла во время оргазма. Эшвейл, судя по всему, тоже: он мягко ведет его бедра на себя, прикусывая его уши и постанывая в свою очередь. Следом — еще несколько поцелуев в седьмой позвонок, которыми он, точно красным подарочным бантом, закрепляет их близость. — Д-да уж… — пыхтит Сампо, с трудом переводя дыхание. Его руки щупают мраморную раковину, а пятно липкой спермы поспешно остывает в трусах. — Не так я себе представлял свой первый раз, конечно… — Погоди, — моська Эшвейла выныривает из-за его плеча, его глаза широко распахнуты, — ты девственник, что ли?! Сампо поджимает губы. Блять, само вырвалось… Хотя чего уже стесняться? Как будто бы и так только что принципами жопу вытер. А стоило бы член, конечно… — Ну… кто не без греха… — мычит он, переминаясь с ноги на ногу. — Хера се… А я сразу и не понял, — Эшвейл задумчиво закатывает глаза, а затем расплывается в своей сигнатурной ухмылке: — Понравилось? — Не то слово, — усмехается Сампо. — Ну вот, цифры мои знаешь — наберешь, если одиноко- Слова Эшвейла прерывает стук в дверь и невнятное бормотание с просьбами освободить туалет поскорее. Пристыженно опустив головы, мужчины вышмыгивают из уборной и возвращаются к своему столику, где их уже поджидает официант. — Вот Вы где! — в его голосе слышится смесь раздражения и облегчения. — Ну слава богу… Могу принести еще что-то? — Счет, пожалуйста. Пока они сидят, ожидая возвращения официанта, опьянившее Сампо наваждение начинает его отпускать. Когда же они получают счет, он трезвеет полностью, буквально по щелчку пальца. — М… да-а… — тянет он, в остолбенении изучая пятизначную цифру на чеке. Стоила ли эта встреча того? Пожалуй. Только Сампо подобную сумму последний раз с собой носил в «тайной комнате» и даже не в денежном эквиваленте. Незадача… — Пиздец, — соглашается Эшвейл. — Э… Давай теперь я тебе признаюсь, что ли, раз ты мне доверил свой секрет… У меня даже напополам не будет. — Да у меня тоже, — хмыкает Сампо, обводя помещение вороватым взглядом. — Ладно, не страшно. Ща вон та тетка встанет, я у нее в сумочке по- — Жулик. Не воруй. — А у тебя будто лучше варианты есть! — Есть, — Эшвейл хитро сверкает улыбкой, а его глаза зафиксированы на оставшейся в тарелке сосиске. — Смотри, сейчас мы с тобой разыграем сценку, и нас выгонят за непристойное поведение. И все, изи-бризи! — Э-э, нет! — Сампо скрещивает руки на груди. Уж в чем он точно эксперт, так это в темках сомнительно серого оттенка. — Ты эту сосиску щас незаметно выкинешь, и что тогда? Ты мне, конечно, нравишься, но не настолько пока что. — Бля, да матерью клянусь, и в мыслях такого не было. Он щурится. — Рассказчиком поклянись. — Кха! — Эшвейл театрально-обиженно всплескивает руками. Еще пара секунд уходит у него на то, чтобы по-жабьи надувать щеки и сводить брови. А затем он все же сдается и лезет в свой карман. — Сука, на святое позарился… Клянусь, — бурчит он, принимая рукопожатие, которое потом разбивает телефоном. — Рассказчик, разбей. На том и порешили. Сампо зашкварился дважды за день — не рекорд, конечно, но чтоб оба раза на тему сексуальной ориентации… Это ему в новинку. К счастью, он может с почти стопроцентной уверенностью заявить, что то, что он насасывает сейчас Эшвейлу под столом, — это сосиска. Ну или с почти стопроцентной — мало ли, он хуй мылит свиным салом. А вообще, не так и плохо. Сампо даже прикалывают возмущенные возгласы проходящих мимо них гостей. А еще то, насколько темно под скатертью и тесно между сжавших его голову ног Эшвейла. А когда чужая рука гладит его по голове… он так и вовсе почти забывает об унизительности своего положения и чувствует себя так, будто в душе заполняется какая-то старая пустота, которую он все это время тупо пытался замаскировать. Как следует проанализировать свое состояние ему, правда, не дают: уже через несколько минут охранник дергает его за воротник, вырывая из-под стола и ставя на ноги. — Что за беспредел вы тут устроили?! — рявкает он, брызжа в лицо Сампо слюной. — Извините, — Эшвейл, которого тоже держат за шкирку, как обоссавшегося котенка, виновато улыбается. — Мы сейчас уйдем. — Куда вы уйдете?! Здесь сидеть будете на жопах ровно, шпанье, пока полиция не приедет! Ой… ей. Вот о таком варианте развития событий Сампо как-то не подумал. Вернее, подумал, но посчитал, что все обойдется, как всегда… Хуево посчитал, выходит, и немудрено — у него трояк был по алгебре. — П-погодите, может, договоримся как-нибудь? — пищит он, вскинув ладони к лицу. — Д-давайте мы штраф вам выплатим или еще что! Не надо полицию! — Какой, блять, штраф? — шипит Эшвейл, стоит охраннику удалиться для обсуждения суммы с хозяином заведения. — Мне нельзя в ментуру, меня там знают, — шипит Сампо в ответ. — Так это ж плюс, нет? — Нет. В моем случае — нет, — он ежится. Он и перечислять не хочет все причины, по которым Капитан Гепард может точить на него зуб. В этот раз он точно не отвертится с предупреждением, даже за мелкое хулиганство. Таким образом он выходит из ресторана с покрасневшим от стыда лицом и опустевшим крипто-кошельком. Эшвейл стоит рядом, ничуть не менее обескураженный. Вечерний ветер колышет их волосы, разгоняя по ветру отпечатавшийся на обоих табачно-ванильный парфюм. Сампо вздыхает. — Бля-ать… Ну пиздец. Это мои последние бабки были на оплату хаты. — Н-да, невесело… — Эшвейл цокает языком, прежде чем двинуть его локтем: — Оставайся у меня, хули. — Боюсь представить, во что это выльется, — усмехается Сампо — не столько с сомнением, сколько с самоиронией. — Как знать. Я тут недавно бутылочку коньячка угнал, которую кто-то в метро забыл. Развлечься будет чем. И Сампо усмехается снова. Что ж… Выбора у него особого нет, да и каждый раз, когда он выходит из дома, он каким-то образом находит себе приключений на жопу. В этот раз, возможно, в буквальном смысле. И вот может из него еще не до конца выветрился алкоголь, а может сегодняшний день помог ему по-новому взглянуть на себя и на небезызвестную фразу про влагалище и очко товарища… Как бы то ни было, он отвечает Эшвейлу кивком и многозначительно тонкой улыбкой: — Поехали, хули.