Silent Hunger

      Бомгю просыпается со стойким ощущением, что перебрал алкоголя вчерашней ночью, хоть это и не было действительностью. Хотел бы он сейчас думать лишь о том, как справиться с похмельем, а не о блядском друге. На самом деле парень не уверен даже в том, кем ему приходится этот человек. Поднимаясь с кровати, Чхве видит последствия вчерашней истерики, и тут же в голову ударяет новая волна тоски по дорогому человеку. Прошло уже пару дней с момента его признания в любви Ёнджуну, который просил подождать всего одну ночь на раздумья. — Какая ты мразь, мог просто отказать, а не кидать в тотальный игнор, — не выдержал Гю и озвучил свои мысли.       Глупая влюблённость не должна портить его жизнь — он понимает это. Именно поэтому, сам того не хотя, парень собирается в университет на пары. По его памяти, сегодня прогорает дедлайн сдачи всех долгов, к которым Бомгю благополучно не притрагивался. Он надеется лишь на своё милое личико и умение хорошо располагать к себе женщин. К счастью, долгов у преподавателей-мужчин он не успел нахвататься, так что выслушивать очередные претензии о своей безответственности от стариков ему не придётся.       На улице стоит густой туман, а сама атмосфера довольно нагнетающая. Кажется, что день пройдёт спокойно ровно до того момента, пока Бомгю не вспоминает, кем является его одногруппник, сидящий рядом с ним. Сердце стучит настолько сильно, что его ритм отчётливо отдаётся в собственных ушах. Он уже сотни раз успел пожалеть о своих словах про сильную симпатию к старшему, хоть и продолжаться так дальше не могло. Порой студенту казалось, что они потрахаются на одной из вечеринок, при этом продолжая говорить о том, что у них исключительно близкие дружеские отношения. Сейчас, когда он прокручивал всё это в своей голове, идти стало заметно тяжелее, а желание развернуться и вернуться домой росло в геометрической прогрессии.       К его несчастью, он всё-таки смог добраться до входа в кабинет, где совсем скоро должна проходить пара. Рука неуверенно тянется к двери, а в мыслях лишь Ёнджун, который будет продолжать игнорировать существование длинноволосого. — Бомгю, чего застыл тут? Проходи в кабинет и дай зайти либо пропусти. Мне ещё подготовиться к паре надо, не задерживай, — миссис Джису вернула парня в реальность и заставила смущённо отпрянуть от дверного проёма. Стало стыдно за то, как он глупо стоял тут, скорее всего не одну минуту, погрузившись в свои мысли.       Сразу после преподавательницы Чхве быстрым шагом прошёл к своему месту и не сразу заметил, что рядом с ним никто не сидит. «Конечно, ещё бы сам Чхве Ёнджун сел рядом со мной!» — подумал юноша и даже не стал выискивать парня среди одногруппников: собственное эго не позволит это сделать, хоть сердце и ныло от тоски по улыбке старшего. — Начинаем отмечаться, — женщина спокойно называла каждую фамилию в списке и отмечала присутствующих в журнале. — Чхве Ёнджун? Тишина. — Он немного опоздает, отметьте! Я за него ручаюсь, — Бомгю сам от себя не ожидал такого: с чего бы ему прикрывать этого мудака? — Удивительно слышать такое в отношении него.       И вправду. Джун редко опаздывал на пары, а о прогулах речи и идти не могло. Парень всю свою школьную жизнь потратил на учёбу, чтобы поступить именно в это училище на бюджет. Странное чувство накрывает его с головой. Бом понимает, что после нескольких дней молчания со стороны старшего он должен лишь ненавидеть, но почему-то чувство вины за то, что Гю не рядом с другом, возможно в трудную минуту, возрастает.

***

      Целую пару он метался в сомнениях, полностью забив на речь преподавателя. Он был словно меж двух огней: навестить Ёнджуна или доучиться оставшийся день, выгоняя розововолосого из головы. К сожалению, сейчас он стоит в подъезде напротив двери в квартиру старшего и активно нажимает на звонок. Дверь долго никто не открывает, да и, честно говоря, Бомгю не слышит ни единого признака жизни в квартире. «Постою ещё минуту, не откроет — уйду», — пообещал сам себе парень и дёрнул за ручку двери. Дверь открылась. Именно с этого момента начинаются странности.       Гю неуверенно вошёл в помещение. Квартира Ёнджуна хоть и была двухкомнатной, но довольно маленькой, отчего звук закрывающейся двери любой смог бы услышать, тем более в такой тишине. Точно, гробовая тишина…       Это определённо начинает пугать. Старший всегда был из тех людей, кто скорее заплатит лишние деньги за электричество, но не просидит без включённого телевизора и минуты. Бомгю делает первые шаги, а его плечи заметно напрягаются. Ощущение, что сейчас он слышит каждый шорох в этой блядской квартире. Никаким другим прилагательным это помещение не назвать. В этом месте всегда царил уют, который создавал Ёнджун, но сейчас… Сейчас Гю чувствует себя каким-то параноиком, коим никогда не был.       Ещё одна странность, которую нельзя не принять во внимание: свет не был включён ни в одной комнате. Довольно нетипично для данной квартиры. Ён никогда не любил темноту. — Хён! Ты дома? — в ответ никаких слов парень не уловил, но точно слышал какие-то признаки жизни в спальне.       Нельзя сказать, что Чхве полностью уверен в своих действиях, но в нужную комнату он врывается резко, в надежде услышать ответы на все вопросы. Только вот их стало сразу на десяток больше.       Шторы были закрыты, не давая солнцу освещать пространство. Ёнджун сидел на полу в самом дальнем углу комнаты: его руки поджимали колени к себе ближе, а голова была максимально опущена вниз, тело заметно дрожало. «Что-то определённо случилось», — подумал длинноволосый, из-за чего захотелось прикусить свой язык в ту же секунду. Как он мог ненавидеть и оскорблять, когда его хён в таком ужасном состоянии? Чхве подошёл чуть ближе, будто спрашивая: ты не против моего присутствия? Только вот никаких намёков ни на отторжение, ни на принятие друга не было.       Ёнджун почувствовал тепло от накрывающих его рук. Его тело задрожало с большей силой, чем ранее. Запах Бомгю словно наркотик кружил ему голову. Парень готов поклясться, что слышит, как циркулирует кровь младшего по всему телу. Он уверен, что она до безумия сладкая и пьянящая, как вино. — Хён, если у тебя что-то случилось, то… — Заткнись, я тебя умоляю.       Слова прошлись словно ножом по сердцу, отчего оно забилось сильнее. Дыхание участилось, а кровь в жилах стала передвигаться по телу быстрее. Ёнджун это слышит. Его слух стал улавливать слишком многое. — Что с тобой не так? По тебе видно: ты с нашей последней встречи так и не ел? Как ты можешь так не заботиться о себе? А ведь и правда… он до ужаса голодный. — Ты ответишь мне что-нибудь или продолжишь молчать? — Бомгю встаёт и срывается почти на крик. Ему одновременно обидно и боязно за состояние старшего.       Ёнджун поднимает голову и смотрит брюнету прямо в душу. По телу Гю пробегают мурашки, когда он замечает выступающие клыки из-под верхней губы старшего. Последний хватает брюнета дрожащей рукой за запястье и притягивает к себе, заставляя упасть на колени. Бомгю не успевает и ахнуть от боли в ногах, как чувствует её в зоне шеи. Его руки впиваются в тело Ёна, пытаясь отодвинуть от себя, но тот с каждой секундой становится сильнее. Его тело трясёт, а дыхание становится тяжёлым. Комнату наполняют болезненные стоны младшего. — Что за… — Чхве чувствует на месте, откуда сочилась кровь, язык, зализывающий рану, — хуйня, Ёнджун?       Тот ничего не отвечает и валит младшего на спину, нависая сверху. Его губы испачканы в сладкой, для него, крови. Ухмылка старшего одновременно пугает и будоражит. Бомгю замечает, как взгляд Джуна падает на распахнутые губы, жадно хватающие воздух. Стыдно признаться, что у Гю сносит крышу от приятно пульсирующей раны, которая была творением его объекта обожания. Парня продолжает мелко трясти, но сейчас он не уверен, от чего именно: страха, боли или предвкушения наслаждения. Все же розововолосый сдаётся и начинает требовательно сминать губы, запуская руку под футболку Гю. В свою очередь, у того творился хаос в голове; он неуверенно отвечает на поцелуй и жалобно скулит от саднящей раны на шее. Для него всё кажется полным бредом: почему его друг ведёт себя, как грёбаный вампир? От размышлений его отвлекает небольшая боль уже в районе нижней губы, по которой уже успел проехаться Ёнджун своими клыками, зализывая языком выступающие капли крови. Поцелуй кардинально отличался от их прошлых. В нём чувствовалось явное желание подчинить младшего себе. Язык Ёна будто впервые изучал ротовую полость Бомгю, а руки уже вжимали запястья брюнета в пол, не позволяя вырваться.       Воздуха стало не хватать, из-за чего точно-нечеловеческий-Ёнджун отстранился и стал активно оставлять мелкие укусы на нежной коже. Ему доставляло удовольствие высасывать сладкую жидкость из мелких ранок, пока руки блуждали по телу, спускаясь с каждой секундой всё ниже. Вся комната наполнилась тихими всхлипами, которые издавал Бомгю от удовольствия. Они целовались множество раз, да, но никогда ещё это не доходило до большего. Адреналин ударил в голову, это всё ему казалось до жути неправильным, хоть и от требовательных поцелуев на своей коже было невообразимо приятно. Останавливать всё это не хотелось, пока рука Ёнджуна не скользнула прямо в его штаны, сжимая чужое возбуждение. — С-стой, хён. Ты можешь объяснить мне хоть что-то?       Ёнджун нехотя оторвался от желанного тела и вкуса крови, чтобы посмотреть парню прямо в глаза. Вид Гю рассмешил старшего: такой растерянный, возбуждённый и до безумия милый. Парень опустился ближе, выстраивая влажную дорожку от губ младшего до самой мочки уха, при этом кусая её. Это моментально вызвало новую волну мурашек у Чхве. — Я хочу тебя сожрать целиком, Бом-и.