Все дело в красном

Прошел месяц. Тридцать один день. Семьсот сорок четыре часа. И каждую секунду из этого времени Майк думал об Уилле. Месяц украдкой брошенных взглядов в школьных коридорах, когда они проходили мимо друг друга и их пальцы на долю секунды соприкасались, посылая электрические разряды по всему телу. Месяц случайных касаний под столом в столовой, когда никто не видел, нога Уилла находила ногу Майка, и они замирали, боясь пошевелиться и выдать себя. Месяц долгих разговоров по телефону далеко за полночь, когда весь дом уже спал, а они лежали каждый в своей постели, прижимая трубку к уху, и шептали друг другу глупости, просто чтобы слышать голос. Майк обнаружил, что может узнавать настроение Уилла по тому, как тот дышит в трубку. По паузам между словами. По тому, смеется ли он или просто тихо выдыхает. Они виделись почти каждый день в школе, но этого было катастрофически мало. Слишком много чужих глаз, слишком много вопросов. Слишком много необходимости делать вид, что ничего не изменилось, что они просто друзья, просто Уилл и Майк, которые дружат с детского сада. Но всё изменилось. И это было одновременно самым прекрасным и самым пугающим чувством в жизни. И вот наступила пятница, которая обещала стать особенной. Майк проснулся утром с ощущением, что сегодня что-то произойдет. Он не знал, что именно, но внутри всё трепетало от предвкушения. Родители Майка уехали к родственникам в другой штат на все выходные. Тед Уиллер, вечно погруженный в свои мысли, просто пожал плечами, когда Карен сказала, что они уезжают. Карен же, прежде чем сесть в машину, обняла Майка и строго сказала: — Ты уже взрослый. Я тебе доверяю. Только, пожалуйста, никаких диких вечеринок, хорошо? — Мам, какие вечеринки? — Майк закатил глаза, хотя внутри у него всё сжималось от мысли, что она, кажется, догадывается. Не о вечеринках, конечно. О другом. Карен внимательно посмотрела на него, улыбнулась какой-то своей, материнской улыбкой и поцеловала в лоб. — Я тебя люблю, Майки. Хороших выходных. — Пока, мам. Когда за машиной закрылись ворота и красные габаритные огни исчезли за поворотом, Майк постоял на крыльце еще минуту, вдыхая прохладный осенний воздух. Пахло дождем и опавшими листьями. Где-то вдалеке лаяла собака. Мир был обычным, нормальным, таким же, как всегда. Но для Майка он только что стал бесконечно большим и полным возможностей. Он забежал в дом, схватил телефон и набрал номер, который знал наизусть. — Алло? — голос Уилла был сонным. Майк глянул на часы — всего девять утра, суббота, Уилл имел полное право спать. — Приезжай, — выпалил Майк, даже не поздоровавшись. В его голосе плескалось столько эмоций, что они, казалось, выплескивались через динамик. — Прямо сейчас. С ночевкой. Родителей нет вообще. На том конце провода повисла тишина. Майк уже испугался, что сказал что-то не то, но потом услышал тихий смех. Счастливый, чуть хрипловатый со сна смех Уилла. — Ты серьезно? — спросил Уилл, и в его голосе тоже появилось то самое трепетное волнение. — Абсолютно. Весь дом в нашем распоряжении. До воскресенья. — Ого, — выдохнул Уилл. Майк представил, как он садится в постели, трет глаза, путает рукой волосы. — Это... это так внезапно. — Плохо? — в голосе Майка проскользнула неуверенность. — Нет! — быстро ответил Уилл. — Нет, что ты. Просто... я сейчас. Мне нужно собраться. Я приеду. — Я буду ждать, — сказал Майк и, помедлив, добавил тише: — Уилл? — М? — Я скучал. Пауза. Потом такой же тихий ответ: — Я тоже. Они повесили трубки, и Майк почувствовал, что улыбается так широко, что скоро заболят скулы. *** Следующие полчаса Майк провел в странном состоянии между паникой и эйфорией. Он проверил, убрана ли гостиная. Заправил постель (хотя Уилл вряд ли полезет смотреть его комнату в первую же минуту). Достал из холодильника колу и сок. Поставил на журнальный столик миску с попкорном, хотя до вечера было еще далеко. Потом убрал попкорн обратно на кухню, потому что решил, что это глупо — ставить попкорн с утра. Он мерил шагами прихожую, то и дело выглядывая в окно. Сердце колотилось как сумасшедшее. Почему он так волнуется? Они виделись вчера в школе. Они виделись тысячу раз до этого. Но сегодня всё было по-другому. Сегодня они останутся одни. По-настоящему одни. Без брата Уилла, который мог войти в любой момент. Без Джойс, которая звала их ужинать. Без Нэнси, которая могла случайно заглянуть в комнату Майка. Только он и Уилл. Наконец, за окном мелькнул знакомый силуэт. Уилл шел по дорожке к дому, перекинув через плечо небольшую сумку. На нем была та самая синяя толстовка, которая так нравилась Майку — немного великоватая, с вытянутыми манжетами, и Уилл в ней казался таким уютным, таким домашним. Майк распахнул дверь, даже не дав Уиллу постучать. — Привет, — выдохнул он. Уилл замер на пороге, глядя на него. В утреннем свете его глаза казались медово-карими, а волосы слегка растрепал ветер. Он улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у Майка всегда подкашивались колени. — Привет. Они постояли так секунду, просто глядя друг на друга. В прихожей пахло яблоками — мама Майка всегда ставила в вазу фрукты, чтобы дом наполнялся уютом. Где-то тикали часы. Идиллия. Майк шагнул вперед и обнял его. Крепко, прижимая к себе, зарываясь лицом в изгиб шеи, вдыхая знакомый запах — смесь геля для душа, кондиционера для белья и чего-то неуловимо уилловского. От этого запаха у него каждый раз перехватывало дыхание. — Я скучал, — прошептал Майк в его кожу. Уилл обнял его в ответ, прижимаясь так же сильно. Его руки гладили спину Майка, пальцы перебирали ткань его футболки. — Мы виделись вчера, — тихо рассмеялся Уилл, но в его голосе слышалось то же самое чувство. — Это был целый день назад, — возразил Майк, не отпуская его. — Целая вечность. Уилл ничего не ответил, только поцеловал его в шею — легко, невесомо, просто касаясь губами. От этого простого жеста по спине Майка пробежали мурашки, и он понял, что этот день будет долгим. Очень долгим. И очень счастливым. *** Они зашли в дом, и Уилл огляделся с любопытством. — Так странно, — сказал он, снимая толстовку и вешая её на вешалку. — Я столько раз здесь был, а сейчас всё кажется... другим. — Потому что мы одни, — ответил Майк, принимая у него сумку. — Раньше всегда кто-то был. Нэнси, родители... а сейчас только мы. Уилл повернулся к нему, и в его глазах блеснуло что-то теплое. — Только мы, — повторил он, смакуя эти слова. — Пойдем на кухню? — предложил Майк, чувствуя, что если они продолжат стоять в прихожей и так смотреть друг на друга, то никуда уже не пойдут, а останутся здесь. — Я, наверное, попытаюсь приготовить завтрак. Предупреждаю сразу — есть риск отравления. Уилл рассмеялся, и этот смех разлился по дому теплой волной. — Я помогу. Вместе, может быть, не умрем. На кухне Майк достал яйца, бекон, хлеб. Уилл нашел сковороду и масло. Они возились рядом, то и дело сталкиваясь плечами, случайно касаясь друг друга руками, передавая друг другу продукты. Майк пытался взбить яйца венчиком и умудрился забрызгать всё вокруг. Уилл, глядя на это, тихо хихикал, прикрывая рот ладонью. — Ты как маленький, — сказал он, забирая у него венчик. — Дай я. — Я просто волнуюсь, — признался Майк, наблюдая, как ловко Уилл справляется с яйцами. — Ты так уверенно это делаешь. — Мама научила. Когда мы переехали, я часто помогал ей на кухне. Это... успокаивает. Майк шагнул ближе и встал у него за спиной, почти касаясь грудью его спины. — А сейчас тебе нужно успокоение? — тихо спросил он, кладя руки на плечи Уилла. Уилл замер на секунду, но продолжил взбивать яйца. — Немного, — признался он так же тихо. — Я тоже волнуюсь. Мы никогда не были... вдвоем. По-настоящему. — Это хорошо? — Майк чуть наклонился, касаясь губами его затылка. — Очень хорошо, — выдохнул Уилл, отставляя венчик в сторону и поворачиваясь к нему лицом. — Просто... ново. Они стояли так близко, что Майк чувствовал его дыхание на своих губах. В воздухе пахло яйцами и беконом, и этим утром, и ими. — Можно тебя поцеловать? — спросил Майк. Уилл улыбнулся, и эта улыбка осветила всю кухню. — Можно. Поцелуй был легким, почти целомудренным. Простое прикосновение губ, долгое и нежное. Майку хотелось углубить его, прижать Уилла к себе, но он сдержался. Впереди был целый день. Целые выходные. Никуда не торопиться. Они отстранились, и Уилл, взяв его за руку, потянул обратно к плите. — Давай доделаем завтрак, а то сгорит. Они ели на кухне, сидя на высоких стульях у барной стойки. Болтали о всякой ерунде — о том, что мисс Келли снова задала слишком много домашки, что Дастин утверждает, будто поймал какой-то странный сигнал на своей рации, что Макс научилась новому трюку на скейте. Обычные разговоры, которые они вели сотню раз. Но сейчас каждое слово отдавалось теплом. Потому что они говорили друг с другом. Потому что между ними больше не было секретов. Потому что можно было переплетать пальцы под столешницей, и никто этого не видел. После завтрака они переместились в гостиную. Майк включил телевизор, просто для фона, и они устроились на диване. Уилл сидел в углу, поджав ноги, а Майк лежал, положив голову ему на колени. Это было так просто и так интимно одновременно. Майк смотрел в потолок, чувствуя, как пальцы Уилла перебирают его волосы. Легкие, успокаивающие движения. Он закрыл глаза и просто наслаждался моментом. *** Майк открыл глаза и посмотрел на него снизу вверх. Уилл смотрел куда-то в сторону, на экран телевизора, но его пальцы продолжали гладить волосы Майка. — Нравиться? — Уилл наконец посмотрел на него. В его глазах было столько нежности, что у Майка перехватило дыхание. — Да Майк приподнялся и поцеловал его. Долго, медленно, вкладывая в этот поцелуй всё, что не мог выразить словами. Уилл ответил, одной рукой всё ещё перебирая его волосы, а второй придерживая за плечо. В телевизоре что-то шумело, но они не слышали. *** Так прошел день. Они смотрели телевизор, лениво переключая каналы и ни на чем не останавливаясь. Играли в приставку, и Майк нарочно проигрывал, чтобы видеть, как Уилл радуется победе. Потом Уилл проигрывал нарочно, чтобы Майк перестал поддаваться и играл всерьез. Они хохотали, валяясь на ковре, пока контроллеры валялись рядом забытые. Ближе к вечеру они снова захотели есть. Майк предложил заказать пиццу, но Уилл сказал, что хочет попробовать приготовить что-то сам. Вместе. — Ты уверен? — с сомнением спросил Майк, открывая холодильник. — У нас есть курица, есть какие-то овощи... — Справимся, — уверенно сказал Уилл. —Мама научила меня готовить пасту с курицей. Это не сложно. Они снова оказались на кухне, и это было похоже на утро, но более расслабленно. Уилл руководил процессом, а Майк был на подхвате — мыл овощи, резал лук (и чуть не заплакал, но героически терпел), помешивал соус. Они то и дело отвлекались на поцелуи. То Уилл подойдет сзади и обнимет за талию, пока Майк режет перец. То Майк, проходя мимо, чмокнет Уилла в щеку. То они просто замирают посреди кухни, глядя друг на друга, и не могут оторваться. Ужин получился... съедобным. Паста слегка переварилась, курица была чуть суховатой, но соус вышел отличным. Они ели его прямо из сковороды, сидя на полу в гостиной перед журнальным столиком, потому что Майк сказал, что так уютнее. *** После ужина они убрали со стола, забросили посуду в посудомойку и вернулись в гостиную. За окном давно стемнело, моросил мелкий осенний дождь. Майк выключил верхний свет, оставив только торшер в углу. Комната погрузилась в мягкий полумрак, который располагал к тишине и близости. — Что будем смотреть? — спросил Уилл, беря в руки пульт. — Не знаю. Что-нибудь старое. Может, ужастик? Уилл покопался в каналах и наткнулся на старый фильм про маньяка, который они оба видели уже раз десять. — Этот пойдет? — Идеально, — Майк похлопал по дивану рядом с собой. — Иди сюда. Уилл устроился рядом, почти прижимаясь к его боку. Майк обнял его за плечи, притягивая ближе, и Уилл положил голову ему на грудь, слушая, как бьется его сердце. На экране девушка с визгом убегала от маньяка, но Майк понятия не имел, что там происходит. Все его внимание было приковано к Уиллу. К тому, как свет от телевизора мягко очерчивает его профиль. К тому, как он задумчиво жует попкорн. К тому, как его ресницы отбрасывают тени на щеки. К его губам — чистым, без помады, но таким же манящим. — Ты смотришь на меня больше, чем на фильм, — заметил Уилл, не поворачивая головы, но улыбаясь. — Фильм я сто раз видел, — честно ответил Майк. — А тебя — никогда не устану рассматривать. Уилл повернул голову и посмотрел на него снизу вверх. Его глаза блестели в полумраке. — Знаешь, я тоже. Иногда в школе ловлю себя на том, что просто смотрю на тебя через класс. Как ты пишешь, как хмуришься, когда что-то сложно, как грызешь ручку. И думаю — как же мне повезло. Майк наклонился и поцеловал его в лоб. Потом в кончик носа. Потом в губы — легко, нежно, задерживаясь. — Это мне повезло, — прошептал он. Они целовались долго, не торопясь. Просто смакуя ощущения. Пальцы Майка гладили шею Уилла, зарывались в его волосы. Рука Уилла лежала на груди Майка, чувствуя, как бьется его сердце. Поцелуи становились глубже, жарче, но не теряли своей нежности. Майк чувствовал, как внутри разгорается огонь, но не хотел торопиться. Он хотел растянуть этот момент, запомнить его каждую секунду. — Майк, — выдохнул Уилл, отрываясь от его губ. Его дыхание сбилось, глаза потемнели. — М? — Я так тебя люблю. Ты даже не представляешь как. — Представляю, — прошептал Майк. — Потому что я тебя люблю так же. Он притянул его ближе, и Уилл устроился у него на груди, слушая сердцебиение. Фильм давно закончился, по телевизору шла какая-то старая комедия, но никто не обращал внимания. Уилл приподнялся и посмотрел на него. Его взгляд скользнул по лицу Майка, остановился на губах. — Поцелуй меня еще раз, — попросил он. — Пожалуйста. Майк улыбнулся и выполнил просьбу. *** Прошел еще час. Может, два. Время потеряло значение. Они лежали на диване, переплетясь ногами, и говорили. Говорили обо всем. О детстве, о том, как Майк впервые пришел к Уиллу в гости и они строили форт из одеял. О том, как Уилл боялся темноты, и Майк оставался с ним, держа за руку, пока тот не засыпал. О школе, о будущем, о том, что они хотят делать, когда вырастут. В какой-то момент их разговор стих, и осталось только дыхание и редкие поцелуи. Рука Майка, лежавшая на талии Уилла, начала двигаться сама собой. Медленно, лениво поглаживать через ткань футболки. Потом пальцы нашли край и скользнули под ткань, касаясь горячей кожи. Уилл чуть заметно вздрогнул, выдыхая. — Майк... — М? — голос Майка звучал низко, с хрипотцой. — Ты чего? — спросил Уилл, хотя прекрасно понимал. — Ничего. Просто касаюсь тебя. Пальцы гладили поясницу, поднимались выше, по позвоночнику. Кожа Уилла была теплой, мягкой, и Майк не мог остановиться. Уилл повернулся к нему, и в его взгляде было что-то новое — выжидающее, чуть настороженное, но в то же время полное доверия. — Тебе нравится? — спросил Майк. — Да, — выдохнул Уилл. — Очень. Майк продолжил. Его рука гладила спину Уилла, спускалась ниже, к пояснице, потом поднималась обратно. Второй рукой он притянул Уилла ближе для поцелуя. Это был другой поцелуй. Не нежный, как раньше, а глубокий, тягучий, полный обещаний. Уилл отвечал, приоткрывая губы, впуская его язык. Их дыхание смешалось, стало частым и горячим. Рука Майка скользнула ниже, накрывая ягодицу Уилла и чуть сжимая. Уилл тихо ахнул в поцелуй. — Можно? — прошептал Майк, отрываясь от его губ. Уилл посмотрел на него. В его глазах плескалось желание, смешанное с легкой неуверенностью. — Я... никогда не делал ничего такого, — признался он. — С мальчиком. То есть, вообще ни с кем. — Я тоже, — улыбнулся Майк. Эта фраза сломала последний барьер. Уилл улыбнулся в ответ и, резко развернувшись, забрался на Майка сверху, оседлав его бедра. Колени Уилла утонули в мягких подушках дивана по бокам от ног Майка. Он навис над ним, глядя сверху вниз, и в этом взгляде было что-то новое, смелое, чего Майк раньше не видел. — Ух ты, — выдохнул Майк, инстинктивно придерживая его за талию. — Что? — усмехнулся Уилл. — Не ожидал? — Ожидал, но не так быстро, — честно признался Майк, чувствуя, как от близости Уилла у него начинает кружиться голова. — Мы и так долго ждали, — сказал Уилл, наклоняясь к его губам. Поцелуй был жадным, голодным, полным всей той тоски, что они копили годами. Уилл целовал его так, будто пытался выпить до дна, и Майк отвечал ему тем же. Руки Майка зарылись в волосы Уилла, притягивая его ближе. Уилл покачивался на его бедрах, и даже сквозь несколько слоев одежды Майк чувствовал, как сильно они оба этого хотят. — Подожди, — выдохнул Майк, когда они оторвались друг от друга, чтобы перевести дыхание. Лбы соприкасались. Глаза Уилла блестели в полумраке. — Подожди секунду. — Что? — Уилл замер, на его лице мелькнуло беспокойство. — Всё в порядке? — Всё более чем в порядке, — Майк улыбнулся и потянулся к карману своих джинсов, неловко выуживая оттуда небольшой тюбик. В свете телевизора блеснул знакомый красный колпачок. Уилл замер на секунду, глядя на помаду. Потом до него дошло. Его глаза расширились, и он рассмеялся — удивленно, восхищенно, счастливо. — Ты её сохранил? — спросил он, беря помаду в руки, словно это была величайшая драгоценность. — Ты стащил её у Джейн месяц назад и всё это время носил с собой? — Не всё время, — смутился Майк, но смущение тут же сменилось жарким предвкушением. — Но иногда... когда думал о тебе поздно ночью... я доставал её и просто смотрел. Думал о том, как ты выглядел тогда в её комнате. И мне становилось... тепло. Уилл посмотрел на него с такой нежностью, что у Майка защипало в глазах. — Ты ненормальный, — прошептал Уилл. — Знаю, — улыбнулся Майк. — Но ты меня таким полюбил. Уилл открыл помаду и покрутил её в пальцах. Красный стержень блеснул в свете телевизора. — На случай чего ты её носил? — спросил он, глядя Майку в глаза. — На случай, если ты снова захочешь меня убить, — выдохнул Майк, не в силах отвести взгляд от его губ. — На случай, если представится момент. На случай, если я наберусь смелости попросить тебя... накрасить губы. Для меня. Уилл медленно, глядя Майку прямо в глаза, поднес помаду к губам. Он красился неумело. Рука чуть дрожала от волнения, контур получался неровным, где-то помада вышла за края губ. На нижней губе образовался небольшой мазок, который Уилл не заметил. Но Майку казалось, что это самое прекрасное зрелище в его жизни. Он смотрел завороженно, как алый цвет ложится на губы Уилла, делая их пухлыми, яркими, неприлично соблазнительными. — Ну как? — спросил Уилл, чуть приоткрыв рот. Его голос звучал ниже обычного, с той самой хрипотцой, от которой у Майка подкашивались колени. Вместо ответа Майк притянул его к себе и поцеловал. Жадно, глубоко, сразу же оставляя на этих идеально накрашенных губах следы своих губ, размазывая помаду по их лицам. Уилл застонал в поцелуй и ответил с той же страстью. Когда они оторвались друг от друга, тяжело дыша, Уилл посмотрел на губы Майка — они были испачканы красным, помада размазалась по подбородку. Он снова взял помаду, быстро провел по губам, даже не глядя в зеркало, и снова припал к Майку. Теперь он целовал его шею. Медленно, со вкусом, смакуя каждое прикосновение, оставляя за собой дорожку из ярко-алых отпечатков губ. Он целовал под челюстью, за ухом, спускался ниже, к кадыку, чувствуя, как Майк сглатывает под его губами. — Уилл... — выдыхал Майк, запрокидывая голову, упираясь затылком в спинку дивана, и тихо стонал от каждого прикосновения. — Чёрт... да... Уилл не останавливался. Он расстегнул верхние пуговицы рубашки Майка и целовал ключицы, ложбинку на груди, каждый сантиметр открытой кожи. Он находил особо чувствительные места и задерживался там, посасывая кожу, оставляя темно-красные отметины. — Ты меня с ума сводишь, — простонал Майк, когда язык Уилла коснулся его соска. Уилл поднял голову, довольно глядя на свою работу. Шея и грудь Майка были покрыты алыми следами. В полумраке гостиной это выглядело невероятно — ярко, интимно, собственнически. — Ты мой, — прошептал Уилл, и от этих слов Майка бросило в жар. — Твой, — согласился он. Уилл снова потянулся за помадой, подкрасил губы и продолжил. Он целовал его живот, бока, спускаясь всё ниже. Его пальцы тем временем расстегивали ремень Майка, пуговицу на джинсах, ширинку. Майк затаил дыхание, глядя, как Уилл, не переставая целовать его кожу, медленно стягивает с него джинсы вместе с боксерами. Холодный воздух коснулся возбужденной плоти, и Майк вздрогнул. А потом Уилл сполз с его колен и опустился на колени. Прямо на пол, между ног Майка. У Майка перехватило дыхание. Вид Уилла, стоящего перед ним на коленях, с растрепанными волосами, с ярко-алыми, влажными губами — это было слишком. Слишком красиво. Слишком правильно. Слишком возбуждающе. — Уилл... — выдохнул он. — Тсс, — Уилл поднял на него взгляд из-под ресниц. Губы красные, глаза блестят, щеки раскраснелись. — Доверься мне. И он наклонился. Первое прикосновение этих красных губ стало ударом под дых. Майк выдохнул сквозь сжатые зубы, вцепившись в подушку дивана так, что побелели костяшки. Голова откинулась назад, глаза закрылись сами собой. Ощущения были невероятными. Тепло, влажность, мягкость губ Уилла. И помада — он чувствовал её вкус, легкую химическую сладость, смешанную со вкусом Уилла. — Уилл... — простонал Майк, не в силах сдержаться. Он открыл глаза и посмотрел вниз. То, что он увидел, заставило его застонать громче. Уилл смотрел на него снизу вверх, не отрывая взгляда, и в его глазах плескалось столько желания, что Майк едва не кончил прямо там. Его красные губы двигались, и каждое движение оставляло следы на коже Майка. Ярко-алые отпечатки оставались везде, куда прикасались его губы. Это было грязно. Это было неправильно. Это было до одури, до сумасшествия возбуждающе. — Уилл, остановись, — прохрипел Майк, когда понял, что еще немного — и он сорвется. Уилл послушно замер, но не отстранился. Он поднял на Майка вопросительный взгляд, и его губы, влажные и красные, были приоткрыты. — Зачем? — спросил он, и его голос звучал хрипло, срываясь. — Тебе не нравится? — Нравится, — выдохнул Майк. — Слишком нравится. Но я хочу кончить, чувствуя тебя внутри себя. Уилл моргнул, не сразу поняв смысл слов. А когда понял, его глаза расширились от удивления. — То есть ты... хочешь... — он замялся, подбирая слова. — Ты хочешь быть... снизу? — Я хочу тебя, — просто ответил Майк, протягивая руку и помогая Уиллу подняться с колен. — Хочу чувствовать тебя в себе. Если ты не против. — Я... — Уилл выглядел ошеломленным. Он сел рядом на диван, все ещё тяжело дыша. — Я думал, что... — Что ты будешь тем, кто... — Майк усмехнулся, убирая волосы с лица Уилла. — В следующий раз. Уилл сглотнул. В его глазах загорелся новый огонек — возбуждение пополам с любопытством, смешанные с нежностью и доверием. Майк поцеловал его — нежно. Дальше всё было как в тумане. Майк помог Уиллу раздеться, сбрасывая с него футболку, расстегивая джинсы. Их руки путались, сталкивались, но никто не обращал внимания. Они целовались между каждым движением, то и дело отрываясь, чтобы снять очередную вещь. Наконец, они оба были обнажены. Майк на секунду замер, просто глядя на Уилла. При свете телевизора его тело казалось мраморным — бледная кожа, темные соски, тонкая линия волос от пупка вниз. Он был прекрасен. — Ты такой красивый, — выдохнул Майк. Уилл покраснел, но улыбнулся. — Ты тоже. Майк потянулся к маленькому тюбику смазки, который он спрятал в подушках дивана, и выжал немного на свои пальцы. Он сел поудобнее, откинувшись на спинку, и потянулся рукой назад, за спину. Уилл смотрел на него во все глаза. Как Майк кусает губы, стараясь сдержать стоны. Как на его лице появляется гримаса — смесь боли и удовольствия. Как его дыхание сбивается, когда пальцы проникают глубже. — Помочь? — тихо спросил Уилл, кладя руку ему на колено. — Не надо, — Майк мотнул головой, не открывая глаз. — Уже почти. Я хочу сам... Уилл ждал, поглаживая его бедро, целуя плечо, шепча что-то успокаивающее. Наконец, Майк открыл глаза. В них стояла влажная поволока, зрачки были расширены. — Иди ко мне, — прошептал он, обхватывая ногами талию Уилла и притягивая его ближе. — Пожалуйста. Уилл послушался. Медленно, осторожно, боясь сделать больно, он вошел в него. Майк выдохнул сквозь зубы, вцепившись пальцами в плечи Уилла так, что, наверное, оставил синяки. На секунду оба замерли, привыкая к ощущениям, к невероятной близости, к тому, что они наконец-то стали одним целым. — Ты как? — спросил Уилл, замирая. Его голос дрожал от напряжения — от желания двигаться и страха сделать больно. — Хорошо, — выдохнул Майк. — Очень хорошо. Двигайся. И Уилл начал. Сначала медленно, потом чуть быстрее, приноравливаясь к дыханию Майка, к его стонам, к тому, как его тело принимало и отпускало. Он двигался осторожно, боясь сделать что-то не так, но каждое движение отдавалось в них обоих волной удовольствия. Но Майку этого было мало. Он хотел контролировать. Хотел сам задавать темп. — Нет, подожди, — он мягко толкнул Уилла в грудь, заставляя его сесть ровно. — Не двигайся. Дай мне. Майк, опираясь руками на грудь Уилла, сам начал двигаться. Он сел на него сверху, оседлав его бедра, и теперь сам контролировал ритм, глубину, скорость. Это было непривычно — чувствовать себя в этой позиции, но это было невероятно. — О да... — простонал он, прикрывая глаза. — Вот так... Уилл смотрел на него снизу вверх, и это зрелище запечатлелось в его памяти навсегда. Майк на нем, с растрепанными волосами, с испачканными красной помадой губами, с горящими глазами, с красными следами губ по всему его торсу. Майк двигался на нем, то медленно, раскачиваясь, то быстрее, запрокидывая голову и громко, не стесняясь, стонал. — Да... вот так... Уилл... — выдыхал Майк. — Ты такой... глубоко... о боже... — Майк, — выдохнул Уилл, и его голос звучал хрипло и восхищенно. — Ты выглядишь слишком сексуально... боже, это просто невероятно. Ты такой красивый. — Мммм... — только и смог промычать Майк в ответ, запрокидывая голову еще сильнее. Его глаза закатились от удовольствия, когда слова Уилла достигли его сознания. Они ударили прямо в центр возбуждения, смешиваясь с физическими ощущениями и усиливая их в разы. — Ммм... да... Он чувствовал себя принадлежащим Уиллу. Полностью, без остатка. Каждый алый след на коже был как метка, как доказательство того, что он нужен, что его любят. И от этого хотелось двигаться быстрее, глубже, отдаваться этому чувству полностью, без оглядки. А потом Уилл, почувствовав, что Майк близко, перехватил инициативу. Он сам начал подаваться бедрами вверх, попадая в ритм движений Майка, усиливая каждое его движение. И добавил кое-что еще. Его ладонь звонко шлепнула по ягодице Майка. — Ах! — Майк вздрогнул, сжимаясь вокруг него, и от этого ощущения у обоих перехватило дыхание. Уилл шлепнул еще раз. И еще. Несильно, но чувствительно. Майк вскрикивал от каждого шлепка, его стоны становились громче, отчаяннее, тело горело, требуя разрядки. — Уилл! Я сейчас... — простонал Майк, двигаясь быстрее, почти теряя контроль. — Я... я... — Давай, — выдохнул Уилл, ускоряясь до предела, вбиваясь в него снизу. Майк вцепился в спинку дивана мертвой хваткой, выгнулся дугой, запрокинул голову и закричал — громко, не сдерживаясь, не думая о том, что кто-то может услышать. В этом доме больше никого не было. Только они. Его крик смешался со стоном Уилла, который кончил следом за ним, глубоко внутри, прижимая его к себе и содрогаясь в экстазе. Несколько секунд они оба просто пытались отдышаться. Мир сузился до размеров этого дивана, до стука двух сердец, которые бились в унисон, до запаха пота, секса и помады. Майк, не в силах даже пошевелиться, просто рухнул вперед, на грудь Уилла. Он не слезал с него, так и остался сидеть сверху, чувствуя, как внутри пульсирует член Уилла, и это было самое интимное, самое правильное, самое прекрасное ощущение в его жизни. Уилл обнял его, прижимая к себе покрепче, и начал покрывать легкими, нежными поцелуями его мокрые от пота волосы, лоб, закрытые веки, кончик носа, щеки. — Ты как? — прошептал он, когда смог говорить. — Я... — Майк поднял голову и посмотрел на него. Его глаза блестели от счастья и непролитых слез, на губах — разводы красной помады, которую он сам стер с Уилла своими поцелуями. Он улыбнулся — устало, счастливо, беззащитно. — Хорошо, очень. Он поцеловал Уилла в губы. Помады на них уже почти не осталось, только легкий розоватый оттенок, едва заметный в полумраке, но Майку казалось, что это лучший вкус на свете. — Я люблю тебя, — прошептал Майк, касаясь лбом его лба. — Ты слышишь? Я люблю тебя так сильно, что иногда мне кажется, что я лопну от этого чувства. — Слышу, — улыбнулся Уилл, проводя рукой по его вспотевшей спине, гладя позвонок за позвонком. — И я тебя люблю. Еще сильнее. — Так не бывает, — возразил Майк. — Бывает. Потому что я люблю тебя больше всего на свете. С самого детства. И теперь, когда я знаю, что ты мой... это чувство только растет. Они лежали так долго, переплетясь друг с другом, не в силах пошевелиться. Дождь за окном усилился, барабаня по стеклу. В гостиной было тепло и темно. На журнальном столике остывал забытый попкорн. А они лежали, и не хотели никуда двигаться. — Знаешь, — сонно пробормотал Майк спустя вечность, устраиваясь поудобнее на груди Уилла, — мне кажется, Джейн специально забыла ту помаду. Она всё знала с самого начала. Знала, что мы нужны друг другу. И подтолкнула нас. Уилл тихо рассмеялся, и его смех отдавался приятной вибрацией в теле Майка. — Надо будет сказать ей спасибо, — сказал он, гладя Майка по волосам. — Обязательно, — кивнул Майк, уже проваливаясь в сон. — Но не сегодня. Уилл поцеловал его в макушку и закрыл глаза. За окном шумел дождь, в доме было тепло и уютно, и самый любимый человек в мире лежал у него на груди, доверчиво прижимаясь во сне. Впереди была целая ночь. А после нее — целая жизнь.