Часть 1
1 марта 2026 г., 19:15
***
Пролог. Идеальный план. Все началось с того, что Чимину стало скучно. Отношения с Чонгуком длились уже полгода. Шесть месяцев идеального счастья: завтраки в постель, бесконечные «я люблю тебя», жаркие ночи и не менее жаркие дни. Чонгук был идеальным альфой — заботливым, нежным, страстным. Он носил Чимина на руках, ловил каждый его взгляд, реагировал на малейшее изменение запаха. Но Чимину хотелось внести искру. Не то чтобы в их отношениях чего-то не хватало. Просто последние пару недель все стало слишком… предсказуемым. Чонгук все так же заводился от одного поцелуя, все так же рычал, когда другие альфы слишком долго смотрели на Чимина, все так же трахал его до потери сознания по ночам. Но Чимин хотел взрыва. Хотел, чтобы у альфы снесло крышу прямо здесь и сейчас, посреди белого дня, в самом неожиданном месте. Идея пришла спонтанно. Чимин листал ленту в телефоне и наткнулся на смешное видео: омега засунул руку в торговый автомат, чтобы познакомиться с альфой. Глупо, но сработало. А что, если… Чимин отложил телефон и посмотрел на себя в зеркало. Придирчиво изучая свое отражение. На фоне светлой кожи его волосы казались почти прозрачными — идеально белыми, мягкими прядями рассыпающимися по лбу и подчеркивающими остроту скул. В сочетании с пухлыми, от природы розоватыми губами и разрезом глаз, в которых сейчас плясали озорные искорки, он выглядел обманчиво невинно. Тонкая шея казалась беззащитной, а изящные ключицы отчетливо проступали под тканью. У Чимина было атлетичное, но при этом удивительно гибкое тело: узкая талия, плавно переходящая в округлые бедра, и стройные ноги. Картинка была многообещающей. — Если уж делать, то делать красиво, — объявил он своему отражению. Через три дня посылка с заказанным бельем пришла. Еще через день Чимин стоял перед зеркалом в общежитии и оценивал результат. Короткая клетчатая юбка — обычная, но безумно короткая. Подол задирался при каждом движении, открывая взгляду кружевную резинку чулок. Чулки были высокие, на силиконовых полосках, матово-черные, идеально облегающие ноги. Между краем чулка и подолом юбки — полоска голой кожи, которую Чимин специально оставил, чтобы дразнить. Стринги. Тонкие, кружевные, черные, с маленьким бантиком сзади. А под стрингами, глубоко внутри, ждала своего часа пробка. Небольшая, так приятно его растягивающая. Чимин вставлял ее в ванной, опершись руками о стену и закусывая губу, чтобы не застонать. Ощущение наполненности преследовало его всю дорогу до университета, заставляя кровь приливать к низу живота при каждом шаге. План был прост. Чонгук заканчивал последнюю пару через пятнадцать минут. Чимин знал его расписание наизусть — за полгода отношений он выучил график любимого лучше собственного. В холле корпуса стоял старый автомат. Древний, дребезжащий, с мутным стеклом и шоколадками, которые туда загружали еще при прошлом декане. Идеальная сцена для спектакля. Чимин остановился возле автомата и чувствовал себя гениальным преступником, который вот-вот совершит идеальное ограбление. Время поджимало. Чимин встал на колени, решительно просунул руку в лоток выдачи, пытаясь нащупать застрявшую шоколадку. Пришлось залезть почти по локоть, прогнуться посильнее. Юбка натянулась и задралась, открывая кружево чулок. Идеально. Пробка внутри приятно давила на простату, напоминая о себе с каждым движением. Низ живота тянуло сладко и томительно. Чимин прикусил губу, стараясь дышать ровно, но член давно уже встал, и узкие стринги врезались в него, добавляя остроты к наполненности изнутри. Идеальное, мучительное равновесие. Шаги в конце коридора. Чимин узнал бы эту поступь из тысячи. Тяжелая, уверенная, расслабленная — походка альфы, который знает себе цену, но не страдает звездной болезнью. Чимин затаил дыхание, дождался, когда шаги приблизятся вплотную, и… — Ой! — вскрикнул он максимально натурально и замер, изображая панику. — Чимин?! — Голос Чонгука прозвучал прямо над ухом. — Ты чего? Ты застрял? Чимин обернулся через плечо, делая самые жалобные глаза в своем арсенале. Ресницы хлопают, губы надуты, в глазах — почти настоящие слезы от волнения. — Гуки-и-и, — протянул он жалобно. — Я застрял. Хотел тебе шоколадку взять, ты же любишь… А оно… Чонгук моргнул. Посмотрел на автомат, где кроме дешевых батончиков ничего не было. Потом перевел взгляд на Чимина. На его голые плечи. На тонкий топик, сползающий с одного плеча. На юбку в клетку. На чулки. — Шоколадку, значит, — медленно повторил Чонгук, и в его голосе появились странные нотки. — В этом автомате? — Ага, — кивнул Чимин. Чонгук перевел взгляд на его ноги. На чулки. На полоску голой кожи. На то, как юбка задралась, открывая кружево стрингов. — Чимин, — голос альфы сел, стал низким, вибрирующим. — А где твоя кофта? — Жарко, — выдохнул Чимин. И это было правдой. Под взглядом Чонгука внутри разгорался пожар. Пробка отзывалась на каждую вспышку возбуждения сладкой пульсацией. Член давно встал, стринги впивались в него, и от этой позы — согнувшись, рука в лотке автомата — давление становилось почти невыносимым. Чимин замер, боясь пошевелиться. Юбка задралась, открывая кружево чулок, и он знал, что сейчас выглядит именно так, как выглядит — доступно, открыто, беззащитно. Чонгук сделал шаг. Еще один. Теперь он стоял вплотную. Чимин чувствовал жар его тела, чувствовал взгляд на своих оголенных бедрах. Рука альфы легла на поясницу — тяжелая, горячая ладонь, от которой по коже побежали мурашки. Чимин вздрогнул, и пробка внутри отозвалась сладким толчком. — А это что? — прошептал Чонгук, наклоняясь к самому уху, почти касаясь губами мочки. Его пальцы скользнули с поясницы ниже, накрыли ягодицу через тонкую ткань юбки. — Ты что там надел, маленький? Чимин прикусил губу, чувствуя, как член упирается в стринги еще сильнее. — Ничего, — выдавил он. — Врешь, — усмехнулся Чонгук, и его пальцы задрали юбку, оглаживая край чулка. — Чулки? Стринги? Посреди белого дня? Ты что, на свидание ко мне собирался? А застрял, значит, случайно? — Ага, случайно, — пискнул Чимин, чувствуя, как пальцы Чонгука скользят выше. Чонгук замер. Потом пальцы нырнули под резинку стрингов, скользнули по горячей коже и наткнулись на то, чего там быть не должно. — Твою мать, — выдохнул альфа. — Что у тебя там? Чимин закусил губу, чувствуя, как краска заливает щеки. — Пробка, — прошептал он. — Пробка? — Чонгук замер. — Ты вставил в себя пробку? И пошел в университет? — Ну… да. Я хотел тебя удивить. — Удивил, — выдохнул Чонгук. И вдруг усмехнулся — той самой усмешкой, от которой у Чимина всегда подкашивались колени. — Черт, Минни, ты невозможный. Чонгук оглянулся по сторонам. Коридор был пуст — основная масса студентов уже разошлась, следующие пары начнутся только через полчаса. Камеры в углах холла тускло моргали красными огоньками — работают или нет, неизвестно, но кто обращает внимание на камеры в университетском холле? — Раздвинь ноги, — скомандовал Чонгук тихо, но властно. Тем тоном, который не терпел возражений. — Ч-что? Здесь? — Чимин дернулся. — Тут же камеры! — Ты застрял, забыл? — Чонгук перехватил его подбородок, заставляя смотреть вперед, на мутное стекло автомата. Его голос стал низким, вибрирующим, тем самым тоном, которому Чимин никогда не мог сопротивляться. — Я тебя спасаю. При чем тут камеры? А если они и работают… ну и пусть смотрят. Пусть все знают, чей ты. От этих слов по позвоночнику пробежала горячая волна. Чимин заскулил, но послушно раздвинул ноги, насколько позволяла поза. Прохладный воздух холла коснулся разгоряченной кожи между ягодиц, и Чимин вздрогнул. Чонгук одной рукой придерживал его за талию, а другой наконец отодвинул в сторону стринги. Чимин зажмурился, чувствуя, как стыд и возбуждение смешиваются в гремучую смесь. — Красиво, — прохрипел Чонгук, разглядывая то, что открылось его взгляду. Тонкое основание пробки, туго обхваченное растянутым колечком мышц. Влажная, припухшая кожа вокруг. Капельки смазки, блестящие на свету. — Сам вставил? — Ага, — выдохнул Чимин, утыкаясь лбом в холодный пластик автомата. Ему казалось, что он сейчас сгорит от смущения. — Перед выходом. — Большая? — Не очень… средний размер… — Хочешь, чтобы я вытащил? — Я хочу тебя, — прошептал Чимин. — Внутри. Прямо сейчас. Чонгук наклонился, и провел языком по горячей коже от копчика до поясницы. Медленно, влажно, мучительно. Чимин застонал, закусывая кулак, чтобы не закричать. — Какой же ты сладкий, — промурлыкал Чонгук ему в спину, покрывая поцелуями поясницу. — Любишь шоколадки? — Люблю тебя, — вырвалось у Чимина раньше, чем он успел подумать. Чонгук замер. На секунду в коридоре повисла абсолютная тишина, даже дыхание, кажется, остановилось. А потом альфа резко выпрямился, и Чимин услышал звук расстегиваемой молнии на джинсах. Его собственное сердце заколотилось где-то в горле. — Вытаскивай, — голос Чонгука звучал глухо, командующее. — Сам. Я хочу смотреть, как ты это делаешь. Чимин дрожащей рукой потянулся вниз, но в неудобной позе, с одной рукой, застрявшей в автомате, у него ничего не получалось. Пальцы скользили по влажной коже, не могли ухватить основание. Пробка словно издевалась, уходя от захвата. — Не могу, — всхлипнул он. — Не получается. — Можешь. Давай, Минни. Я хочу внутрь. Сейчас. Голос альфы действовал лучше любого допинга. Чимин зажмурился, сосредоточился, нащупал наконец край и медленно, с мучительным стоном вытащил пробку. Та выскользнула с влажным хлюпающим звуком, и Чимин выронил ее, даже не глядя, куда она упадет. Кажется, на пол. Плевать. Плевать на все, кроме того, что сейчас произойдет. — Умница, — выдохнул Чонгук, и в ту же секунду Чимин почувствовал, как головка члена упирается в его влажный, раскрытый, пульсирующий вход. — Гуки-и-и, — застонал он в голос, забывая об осторожности. — Тише, маленький, — прошептал Чонгук, медленно, мучительно медленно входя в него одним плавным движением. — Сейчас все будет. И шоколадка, и я. Все для тебя. Чимин закусил губу до крови, сдерживая крик. Член Чонгука был идеальным — горячим, твердым, он заполнял его так полно, как не могла заполнить никакая пробка. Проникал туда, куда игрушка не могла даже мечтать дотянуться. Чимин чувствовал, как растягиваются мышцы, принимая альфу, как внутри разливается жар. — Господи, — выдохнул Чонгук, утыкаясь носом ему в затылок. — Ты такой тесный. Такой горячий. И пахнешь… Черт, Минни, ты сводишь меня с ума. Он начал двигаться. Медленно, глубоко, размеренно, давая Чимину привыкнуть, растянуться, принять его полностью. Чимин стонал в такт каждому толчку, утыкаясь лбом в холодный металл автомата. Тот дребезжал от вибрации их движений, и шоколадки внутри с тихим стуком сыпались вниз, одна за другой. Чонгук трахал его жадно, но контролируемо. Одной рукой он сжимал бедро Чимина, другой придерживал за талию, вжимая в себя на каждом толчке. Губы альфы то целовали шею, то покусывали мочку уха, то шептали что-то грязное, от чего Чимин горел заживо. — Так хорошо, — стонал Чимин. — Гуки, пожалуйста, еще… — Еще? — усмехнулся альфа ему в ухо и ускорился. Толчки стали глубже, резче. Чимин уже не сдерживал стонов — в коридоре все равно никого не было, а если бы и был… плевать. Плевать на все, кроме этого жара, этого наполнения, этого бешеного ритма, от которого мир вокруг переставал существовать. Автомат дребезжал все громче. Шоколадки сыпались градом. Чимин чувствовал, как член Чонгука трется о простату, с каждым толчком приближая разрядку. — Чей ты? — прорычал Чонгук, сжимая его бедра до синяков. — Т-твой, — выдохнул Чимин, чувствуя, как внутри нарастает давление. — Кому ты принадлежишь? — Тебе! Только тебе! — простонал Чимин. — Кто может трахать тебя вот так, у шоколадного автомата, в университетском холле? — Только ты! — закричал Чимин, и его накрыло. Оргазм ударил внезапно, остро, вышибая дыхание, мысли, способность соображать. Чимин забился в руках Чонгука, сжимаясь вокруг него так сильно, что альфа зарычал и, сделав еще пару глубоких толчков, кончил следом, заливая его горячей спермой. Чимин кончил, так и не дотронувшись до члена. Просто не смог — руки не слушались, тело выгибалось только навстречу толчкам сзади. Сперма толчками выплескивалась из него, заливая стринги, пропитывая их насквозь, пока следом горячая сперма Чонгука не потекла по бедрам, смешиваясь с его собственным беспомощным оргазмом. Они замерли, тяжело дыша. Чимин чувствовал, как по внутренней стороне бедра медленно стекает влага, как дрожат ноги, как гудит в висках. Чонгук все еще был внутри, пульсируя в такт бешеному сердцу. — Охренеть, — выдохнул наконец Чонгук и рассмеялся тихо, утыкаясь лицом Чимину в плечо. — Ты просто… я даже не знаю, как тебя назвать. — Назови любимым, — прошептал Чимин, чувствуя, как губы сами расползаются в счастливую улыбку. — И так понятно, — Чонгук поцеловал его в плечо, в шею, за ухом. — Мой. С самого начала мой. Самый безумный. Самый прекрасный. Чонгук медленно вышел, и Чимин вздохнул, сперма еще больше начала вытекать наружу, стекая по ногам теплыми струйками. Альфа поправил свою одежду, застегнул джинсы, потом принялся поправлять Чимина — одернул юбку, поправил сбившиеся чулки, убрал влажные волосы с мокрого лба. Движения у него были нежные, заботливые, совсем не такие, как минуту назад. — Рука, — напомнил он. — Давай вытащу. — Ага, — выдохнул Чимин. Чонгук подошел к автомату, заглянул в приемник, пытаясь понять механизм. Потом потянул руку Чимина на себя. Рука вышла легко. Свободно. Без малейшего сопротивления. Чонгук замер. Посмотрел на освобожденную руку. На автомат. Опять на руку. На лице альфы отразилась сложная гамма чувств — от недоверия до дикого веселья. — Чимин? — голос его звучал странно. — Ммм? — Чимин сделал самые невинные глаза в мире. — Ты же сказал, что застрял. — Ну… да. — Но рука вышла свободно. — Ну… да. Чонгук медленно перевел взгляд с автомата на Чимина. В его глазах сначала отразилось непонимание, потом шок, потом дикое, невероятное, почти истерическое веселье. — Ты… — начал он. — Ты что, притворялся? Чимин прикусил губу, пытаясь не рассмеяться. — Ты специально засунул руку в этот долбаный автомат? — продолжал Чонгук, и голос его поднимался на октаву. — Ты надел юбку и чулки, эти свои… стринги, вставил пробку, приперся сюда, засунул руку и сделал вид, что застрял, чтобы я пришел и… — И трахнул меня, — закончил Чимин с самым невинным видом. — Да. Чонгук уставился на него. Открыл рот. Закрыл. Опять открыл. — Ты… — выдохнул он. — Ты гений. Ты безумный, бессовестный, гениальный гений. Ты… Он не договорил — расхохотался. Звонко, громко, заливисто, запрокидывая голову. Чимин смотрел на него и тоже начинал смеяться — от облегчения, от счастья, от абсурдности всей этой ситуации. — Господи, Минни, — выдавил Чонгук сквозь смех, вытирая выступившие слезы. — Я думал, ты реально застрял. Я уже представлял, как вызываю спасателей, как мы пилим автомат, как нас отчисляют за порчу имущества… — Я просто хотел шоколадку, — улыбнулся Чимин. — Шоколадку? — Чонгук моргнул, потом посмотрел вниз, на пол. Там, у автомата, валялось никак не меньше двух десятков батончиков — высыпались от вибрации их страстного воссоединения. «Студенческая», «Баунти», даже пара «Сникерсов» откуда-то взялась. И среди всего этого великолепия — пробка розового цвета, перепачканная смазкой, сиротливо лежащая на боку. Чонгук наклонился, поднял сначала пробку, повертел в пальцах, хмыкнул и сунул в карман. — Пригодится, — прокомментировал он. Потом собрал с пола шоколадки. Все до одной. Сгреб в охапку и протянул Чимину. — На, заслужил. Самый сладкий омега получает самый сладкий приз. Чимин взял шоколадки, сияя улыбкой во все тридцать два зуба. Развернул «Баунти", откусил кусок. Шоколад таял во рту, смешиваясь со вкусом счастья. Из-за угла послышались голоса студентов, что шли на последние пары. — Бежим! — крикнул Чонгук, схватил Чимина за руку свободную от шоколадок руку, и они понеслись по коридору, сшибая по пути чью-то забытую сумку и хохоча как сумасшедшие.***
В комнату они ворвались, запыхавшиеся, красные, счастливые. Чонгук захлопнул дверь комнаты ногой, прижал Чимина к стене и впился в его губы поцелуем. Шоколадные батончики снова посыпались на пол, раскатываясь по всему коридорчику. — Ты невозможный, — выдохнул он между поцелуями. — Ты просто невозможный. — Знаю, — улыбнулся Чимин в его губы. — Поэтому ты меня и любишь. — Люблю, — согласился Чонгук. — Безумно. До дрожи. До потери пульса. Он оторвался от его губ, посмотрел в глаза. В зрачках альфы плескалась такая нежность, что у Чимина защипало в носу. — Знаешь, что самое безумное? — тихо спросил Чонгук. — Что? — Когда ты сказал там, у автомата… «люблю тебя»… Я чуть не кончил сразу. Потому что я тоже. Люблю. Так сильно, что иногда страшно становится. Чимин моргнул, прогоняя набежавшие слезы. — Глупый, — прошептал он. — Чего бояться? Я твой. Весь. В юбке и чулках, стрингах, пробкой и дурацкими планами у шоколадных автоматов. — За это я тебя и люблю, — улыбнулся Чонгук и подхватил его на руки. Чимин взвизгнул и обхватил ногами его талию, чувствуя, как член альфы снова упирается ему в бедро. — А теперь, мой сладкий омега, мы идем в душ. Смывать с тебя последствия твоего гениального плана. — А потом? — мурлыкнул Чимин, покусывая его ухо. — А потом, — Чонгук зашел в ванную, поставил Чимина под теплую воду лицом к стене, включая душ, и прижался сзади. Пальцы альфы скользнули по плечам, стягивая тонкие лямки мокрого топа вниз. Ткань сползла по груди. Чонгук расстегнул юбку у него на талии, и стянул ее вместе с топом. Он присел на корточки, медленно стаскивая липкие стринги по мокрым ногам, а следом принялся скатывать чулки — не спеша, касаясь губами открывающейся кожи. Чимин вздрагивал, чувствуя горячие поцелуи на внутренней стороне бедер, на ягодицах, везде, где вода смывала следы недавнего безумия. Когда Чонгук выпрямился, Чимин услышал сзади возню — альфа раздевался сам. Сильные руки Чонгука схватили его за плечи и развернули к себе лицом, прижимая спиной к холодному кафелю. Чонгук навис сверху, мокрый, возбужденный, глядя тяжелым взглядом. — Потом я буду есть тебя на десерт, долго и до утра. Чонгук смотрел на него тяжелым, темным взглядом, скользя ладонями по мокрому телу — от талии вверх, по ребрам, останавливаясь на груди. Большие пальцы нашли соски, надавили, погладили, и Чимин выдохнул сквозь зубы, вцепившись пальцами в плечи альфы. — Красивый, — выдохнул Чонгук и наклонился, накрывая его рот своим. Поцелуй был глубоким, медленным, собственническим. Язык Чонгука скользнул внутрь, исследуя, дразня, заставляя Чимина стонать в его рот. Вода лилась на них, попадала в губы, но Чонгук не отрывался, одной рукой зарываясь в мокрые волосы на затылке, оттягивая голову назад, открывая шею для поцелуя, а второй продолжал гладить грудь, спускаясь ниже, к животу. Чимин уже дрожал — то ли от воды, то ли от возбуждения. Член стоял так, что было больно, упираясь в живот Чонгука, и он чувствовал, как член альфы упирается ему в бедро — твердый, горячий, готовый. Чонгук оторвался от губ, тяжело дыша, провел ладонью по щеке Чимина, заправил мокрую прядь за ухо. — Хочешь? — хрипло спросил он, глядя в глаза. Чимин только кивнул, не в силах говорить. Чонгук усмехнулся, поцеловал его в уголок губ и развернул обратно лицом к стене, но не резко, а плавно, продолжая касаться губами плеча, лопатки, позвоночника. Прижался грудью к спине, одной рукой обхватил за талию, второй направил член ко входу. Член скользнул между ягодиц, дразня, надавливая, но не входя. Чимин всхлипнул, подаваясь назад, и Чонгук сжал его бедро, останавливая. — Тихо, — прошептал он в ухо, кусая мочку. — Я сам. Он вошел медленно, дюйм за дюймом, растягивая, заполняя. Чимин выгнулся, запрокидывая голову назад, на плечо альфы, открывая шею. Вода лилась по лицу, по груди, смешиваясь со стонами, которые уже невозможно было сдерживать. Когда Чонгук вошел до конца, замер на секунду, давая привыкнуть, а потом начал двигаться — глубоко, медленно, растягивая каждый толчок. Руки скользили по мокрому телу — по животу, по груди, сжимали бедра, не давая упасть. Чимин кусал губы, чувствуя, как член Чонгука толкается в самую глубину, как вода стекает по напряженному телу, как сильные руки альфы сжимают его все сильнее с каждым движением. Чонгук ускорился, задышал тяжелее, кусая плечо Чимина, шепча что-то грязное и ласковое прямо в ухо. Одна рука скользнула ниже, сжала член Чимина, двигаясь в такт толчкам. — Кончи для меня, — выдохнул Чонгук, сжимая сильнее. Вода текла, тело горело, и Чимин уже не понимал, где заканчивается он и начинается Чонгук.***
Утром Чимин проснулся от того, что Чонгук целовал его плечо. — Доброе утро, — прошептал альфа, касаясь губами теплой кожи. — Доброе, — выдохнул Чимин, потягиваясь и жмурясь от мягкого утреннего света. Чонгук приподнялся на локте, заглядывая ему в лицо с хитрой улыбкой. — Знаешь, я тут подумал… — О чем? — Чимин приоткрыл один глаз, подозрительно глядя на альфу. — Тот автомат. — Чонгук провел пальцем по его ключице. — Мы там весь шоколад вытрясли. Надо бы пополнить запасы. Для следующего раза. Чимин фыркнул и уткнулся лицом в подушку, но плечи уже затряслись от смеха. — Ты хочешь, чтобы я снова застрял? — спросил он сквозь смех, поворачивая голову. Чонгук наклонился, целуя его в открывшееся плечо. — Я хочу, чтобы ты снова был моим. — Его голос стал ниже, серьезнее. — У автомата. В юбке в клетку. В чулках. С пробкой. Чимин перевернулся на спину, глядя на него снизу вверх, и улыбнулся, протягивая руку, чтобы коснуться щеки альфы. — Договорились. — Он притянул Чонгука к себе за шею и поцеловал. — Но в следующий раз ты застреваешь. Чонгук усмехнулся прямо в губы. — Идет.
