Ради тебя

Бун гнал по ночному Бангкоку на скорости, превышающей все допустимые ограничения. Одна мысль: «добраться быстрее без возможных последствий» — металась в голове. Потому что пассажиру на соседнем кресле, кажется, сорвало все мыслимые и немыслимые барьеры. Его парень облизывал губы, одной рукой сжимал свой сосок, а другой с силой наглаживал пах водителя. Бун стиснул зубы и силой мысли заставлял себя следить за дорогой. Но когда Прем расстегнул свою ширинку и вытащил на свободу изнывающий от желания член, издал поверженный стон и до побелевших пальцев сжал руль. Сегодня снимали эротическую сцену в лакорне. И младший настолько завёлся, что терпеть до дома уже не мог. В гримерке после «снято, все свободны» накинулся на Буна. Но наедине побыть не удалось, поэтому старший с силой затолкал его в машину, надеясь, что до дома они смогут добраться быстро и относительно безопасно. Его парень порой становился безумно несдержанным, после откровенных съёмок или публичного флирта. Но постельные сцены в сериалах выносили его по полной. Да, конечно, они оба профессиональные актёры, и во время процесса съёмок никогда не позволяли себе лишнего. Вели себя в рамках, придерживаясь сценария и слушая команды режиссёра. Но стоило уйти со съёмочной площадки, Прем превращался в дикое животное и не успокаивался до тех пор, пока не почувствует член старшего глубоко в себе. Вот и этот раз не стал исключением. Бун про себя тихо молился, чтобы Прему не пришло в голову начать отсасывать у него на скорости. Потому что такое уже было. И это полный пиздец, на самом деле. До одури приятно, но не менее безумно опасно, потому что контроль за дорогой Бун терял по полной. Приходилось в срочном порядке искать, где припарковаться и позволить младшему делать всё, что тот пожелает. Прем ласкал себя одной рукой, рвано двигаясь вверх-вниз по длине напряжённого члена, пальцы другой руки погрузил в рот и с пошлым хлюпаньем посасывал. Узкая струйка слюны потекла по подбородку и красиво бликовала в свете уличных ночных фонарей. — Бун, я так хочу тебя! Горю! — Милый, потерпи, пожалуйста. Я прошу тебя, ради всего святого, пока мы не разбились к чертям. Ехать осталось десять минут. — Я не могу, не могу терпеть. Замени мою руку своей, давай же. Бун окинул взглядом развратную картину на пассажирском сидении и нервно сглотнул, а в штанах значительно потяжелело. С его парня картины писать! Раскрасневшиеся щёки, слипшиеся от пота волосы, громкое дыхание в паре со стонами, пальцы во рту и рука, то медленно, то быстро надрачивающая член — всё это не давало никаких гарантий спокойно доехать до дома. Бун, стараясь внимательно следить за дорогой, оставил на руле правую руку, а левой потянулся к паху Према и сам обхватил его ствол, медленно двигаясь на нём крепко сжатым кулаком. Младший начал подкидывать бёдра для большей стимуляции в ладони Буна и стонать громче. Блондин на это даже смотреть был не в силах, рискуя позорно кончить в штаны только от такого вида своего обычно очень уравновешенного парня. Ну потому что невозможно же! Прем продолжает толкаться в чужую руку, запрокидывает голову назад и закатывает глаза. — Ещё немного, Бун, я… Чёрт, ну Буун! Бун резко убирает руку с члена, хватается двумя за руль и, истерически смеясь (нервное), заезжает в глубину подземного паркинга своего жилого комплекса. Машину ставит криво, да и пофиг сейчас. — Вот ты всегда такой после сцен близости со мной. Прем, опасно так себя вести, когда я управляю машиной на скорости за сто! — Знаю, знаю, прости, но мне надо, так надо сейчас… Пожалуйста, пошли скорее домой. В лифте ведут себя прилично — везде камеры. Но стоит зайти внутрь квартиры, как Прем сходу припечатывает Буна к стене, жарко целуя, врываясь в рот настойчивым языком, буквально вылизывая изнутри и сталкиваясь зубами. Руки запускает в блондинистые волосы и неаккуратно тянет на себя, вырывая из старшего недовольный протяжный стон. Но тот привык к такому изредка дикому партнёру и принимает его резкие порывы. Знает, что ему сейчас так надо. И позволяет. Абсолютно всё. Напряжённые пальцы оглаживают спину под футболкой, переходят на живот и тянутся к ширинке. Вообще-то, обычно Прем предпочитает нежный секс, с длинными прелюдиями, долгими поцелуями, еле ощутимыми, даже порой невесомыми, ласками и поглаживаниями. Но не сегодня. Сегодня он ослеплён похотью и желанием. Сегодня ему надо быстро, грубо, с привкусом боли. До громких стонов, переходящих в крик, и жгучих шлепков ладонью о ягодицы. Бун через плечо партнёра окидывает взглядом пространство, понимая, что до кровати они сейчас точно не доберутся, а трахаться в прихожей у стены нет никакого желания. Завтра опять съёмки, спина будет болеть. Хватает опешившего на секунду Према за запястье и рывком тянет на диван в прихожей. Диван — это ещё куда ни шло. Всё равно секс будет быстрым, а дальше можно и в спальню переместиться. Прем с поплывшим взглядом выворачивает руку из захвата и с силой швыряет Буна на диван, сам забираясь сверху к нему на колени, начинает тереться пахом о пах и поскуливать. — Мне иногда кажется, что у меня два парня, — усмехается старший. — Нежный, ласковый малыш и дьявол во плоти. — Этот дьявол сейчас выебет тебя по полной. — О, детка хочет попробовать быть сверху? — играет бровями. — Для того, чтобы жёстко трахнуть тебя, не обязательно быть сверху, Бун. И ты это прекрасно знаешь. Я слишком люблю твой член в своей заднице, чтобы менять позицию. Прем через голову снимает с себя футболку, отшвыривает её на пол, проделывает то же самое с футболкой Буна. Встаёт рядом с диваном, стаскивает с блондина джинсы вместе с бельём и носки. Сам рывком сдергивает свои штаны, трусы. Идет в ванную комнату, хватает с полки флакон со смазкой и возвращается на исходную позицию, то есть голой задницей на колени Буна. Выдавливает смазку на руку, обхватывает оба члена вместе, начиная резко надрачивать им обоим. Буна уже и так давно ведёт от такого развязного младшего, а сейчас он полностью потёк. С головки сочится капля естественной смазки, которую Прем размазывает подушечкой большого пальца. Бун откинул голову на спинку дивана и задышал часто. Младший схватил руку старшего, выдавил ему на ладонь приличное количество вязкой жидкости. — Давай недолго. Не растягивай меня как обычно. Хочу, чтобы было немного больно. — Понял. Бун раскатал жидкость между пальцев и завёл руку за спину Према, проталкивая в него один палец. Поза для растяжки была не самой удобной, но менять положение сейчас не представлялось возможным. Брюнет изнывал, желая глубже насадиться, а когда Бун добавил второй и коснулся пальцем простаты, посылая разряд тока по телу, стал вскидывать бёдра и громко скулить. — Три и сразу член, Бун. Старший пропихнул третий палец, что уже двигался с трудом, несколько раз толкнулся в сжатый анус, приподнял Према над собой, высвободил член из двойного обхвата рукой и направил головку ко входу, толкнулся немного. Презервативами они давно не пользовались, предпочитая чувствовать друг друга кожа к коже. Бун не спешил заполнять жаркое нутро, поддразнивал промедлением. Но младшего это не устроило, он одним спешным движением бёдер опустился сразу на всю длину и вскрикнул, зажмурив глаза. Сумасшедше нетерпеливый и жаждущий. — Больно, малыш? — обеспокоенно спросил Бун. — Дааа, я так и хотел, — победно улыбнулся Прем. И начал рьяно скакать на члене, изящно прогнувшись в пояснице, громко постанывая при каждом попадании по нервным окончаниям. Изнутри так великолепно распирало, что словами не описать. Руками то упирался в твёрдый пресс блондина, то, откидывая голову назад, вцеплялся пальцами в его колени. Было просто охренительно! Горячо и тягуче болезненно, ощущения на грани удовольствия и разрушения. Прем был ведущим в этом акте, хоть и в роли принимающего, сам направлял своё тело под нужным углом, сам контролировал силу и интенсивность процесса. Ногтями царапал живот и бёдра блондина, оставляя в подарок на коже следы-полумесяцы. Наклонился к его лицу и впился грубым кусачим поцелуем в любимые губы, терзая их до кровавых ранок. Бун разорвал поцелуй и схватил зубами сосок Према, сильно сжал, посылая тем самым волну холодных мурашек по телу, ухватился тонкими узловатыми пальцами за ягодицы своего парня, так что побелели костяшки — завтра расцветут фиолетовые синяки. Это будет красиво. Они оба любили рассматривать метки на телах друг друга утром после горячих ночей. Сейчас дополнительная болезненная стимуляция только раззадорит Према. — Дааа, да! Бун знал, что от него сейчас требуется, замахнулся ладонью и хлёстким шлепком ударил по молочной ягодице. Ещё и ещё. И ещё. Ладонь горела, а на коже красными пятнами расцветали отпечатки руки. Прем сходил с ума от интенсивности ощущений, рот пересох от криков, которые вырывались изо рта с каждым новым ударом. Старший подбрасывал свои бёдра вверх с новыми толчками, чтобы погружаться в тело брюнета максимально глубоко. Тот практически не сдерживался, да и не мог, и стонал почти безостановочно, разрядка была уже близка для обоих. Комнату заполнял тяжелый аромат секса и пота, а звуки шлепков разгоряченных тел друг о друга возбуждали ещё больше. Хотя куда уж? — Я скоро. Придуши меня! Бун помнил, что иногда у Према сносит крышу настолько, что обычного секса для бурного окончания ему недостаточно. Он послушно поднял руку и обхватил горло парня ладонью, не сильно, но достаточно ощутимо сжимая, чтобы добиться нужного эффекта. Прем выгнулся дугой, сильно запрокинул голову назад, открыл рот в бесполезной попытке судорожно схватить глоток воздуха. Сознание поплыло, как и чёткая картинка перед глазами, и его прошиб оргазм такой силы, что он дернулся вверх, и начал конвульсивно биться в руках Буна, пачкая его живот, так ни разу и не прикоснувшись к себе. Старший отпустил захват на шее, удерживая парня, чтобы тот не соскочил с члена, сделал ещё несколько глубоких толчков внутри сильно сжавшегося кольца мышц и обильно излился в нутро Према с приглушённым стоном. Младший рухнул безвольной куклой на потную грудь блондина и восстанавливал дыхание и зрение. Бун сам-то еле дышал, но обнял ослабевшими руками свое сексуальное чудовище и поцеловал в плечо. — Ты жив вообще? Нам нужно в душ, из тебя сперма течёт на пол. Прем открыл свои большие наивные детские глаза, постепенно возвращаясь в реальность, и сфокусировал взгляд на любимом лице. Медленно моргнул и лениво улыбнулся уголком рта. Этот ангельский взгляд невероятно сильно контрастировал с тем, что сейчас происходило на диване. — А потом ты нежно будешь любить меня на кровати? — Буду, — улыбнулся Бун. Пара уснула только под утро. Затраханные, измождённые и полностью удовлетворённые парни сплелись телами в один организм руками и ногами, были абсолютно разнежены. Такого безбашенного Према блондину ещё не скоро посчастливится увидеть. И тем ценнее бывают такие моменты. Хотя ванильный секс со своим малышом Буну нравится не меньше, когда чувства преобладают над животным желанием, а секс является дополнением и продолжением любви. Но эти неконтролируемые вспышки безумия из глубин премовской сексуальности вносили крышесносное разнообразие в их постель.

***

На следующий день актёры приезжают на съёмочную площадку расслабленные и в хорошем настроении. Съёмки в «Между нами» предстоят спокойные, размеренные, что как раз соответствует душевному состоянию парней в жизни. Режиссёр их хвалит, сцены снимаются качественно с первого дубля. Среди съёмочной группы и стаффа все негласно знают об отношениях ребят уже не первый год. И понимают, что когда дают актёрам время друг на друга, выхлоп из работы получается максимально продуктивный, даже порой пользуются этим. Хотя официально о своём статусе пара не объявляла. Да и зачем? Всем комфортно жилось и без лишних пояснений. После окончания съёмок и оценки снятого их отпускают с площадки. Парни тихо переговариваются, строя планы на вечер. Сегодня хочется тихо, уютно смотреть фильм, сидя на полу в гостиной с едой на вынос, а потом долго и нежно любить друг друга в кровати на белых простынях. Их диалог прерывает оклик режиссера и директора студии «Ваби-Саби» Пи’Нью. — Прем, будь добр, зайди ко мне в кабинет. Есть разговор. — Да, конечно, Пи, — откликается младший. Нью удаляется по коридору в сторону кабинетных помещений. Парни недоуменно провожают его взглядом, не понимая, почему зовут только Према, и где собственно он мог накосячить. — Интересно, что ему может быть нужно от тебя? Отыграли ведь отлично! — произносит Бун. — Понятия не имею, но надо идти. Скоро узнаем. Подождёшь меня в гримёрке? — Буду в машине. Как закончишь, поедем домой, закажем еды и будем отдыхать. Но я жду, что ты мне всё расскажешь! — Конечно, милый. Но странно это всё, — короткий чмок в щёку. — Согласен. Ладно, иди, буду ждать, — шлёпает несильно по попе. — Всё будет хорошо. — Надеюсь. Прем несмело топчется возле двери кабинета директора и по совместительству режиссёра текущего лакорна. Он вообще не любит такие моменты, когда неизвестно, что тебе скажут, когда вероятно где-то ошибся, и старший будет ругать. Былая неуверенность в себе порой проскальзывает в глубине души. Делает глубокий вдох и робко стучится костяшками пальцев. — Заходи. — Да, я тут. Привет ещё раз, Пи. Что хотел? — Присаживайся, нонг’Прем. Хочешь выпить? Есть вино и виски. — Нет. Давайте просто обсудим, что вы хотели, и я пойду. У меня ещё планы на сегодня. — Прем садится на широкий кожаный диван. — С нонг’Буном? — Ну да, с ним. По-моему, это уже ни для кого не секрет. — А расскажи мне про вас. Ты вообще в курсе, что реальные отношения между экранными парами не приветствуются? — Я в курсе. Но уж как вышло. Мы же не можем запретить себе… чувства? — Смело, мой хороший. Но слишком самонадеянно. Даже наивно. Не думал о том, что будет, если эта информация просочится за пределы агентства? — Мы оба думали. Но наши отношения слишком важны. Для нас обоих. Если вдруг что и произойдёт, будем решать вместе, как поступить. Директор Нью посмеивается и садится на диван к Прему, вплотную, прижимаясь своим бедром к чужому. Опускает руку на колено младшего и несильно сжимает. Поглаживает. — Думали они… Молодцы, конечно. Но у меня есть более интересное предложение. — Ка-какое? — Прем нервно сглатывает. Руку убрать боится, хотя и очень хочется. У него вообще от паники кружится голова и воздуха не хватает. — Я готов публично защищать вашу пару, на уровне агентства, на публичных мероприятиях. Когда что-то всплывёт на поверхность, а оно обязательно всплывёт. Дело времени. — Хорошо. Но это не предложение. А утверждение. — Прем ёрзает на диване, ему не нравится происходящее. Атмосфера давит. — Молодец, начинаешь понимать. Да, я готов помогать. Но не безвозмездно. — И чего вы хотите? — голос предательски дал петуха. — Тебя. — Что, простите? — Всё предельно просто. Я хочу тебя, ты же боттом, Прем? Так вот. Я имею тебя, а вы не имеете проблем. Идеально же? — Ч-что? Идеально? — Ну да. — Тянет довольно Нью. — Идеальный план. И все в выигрыше. — Вы понимаете, что я никогда на это не соглашусь? Я люблю Пи’Буна. И не буду ни с кем, кроме него. — Ооой, да ладно тебе, мой хороший. Любовь в нашей индустрии — декорации. Сегодня любишь одного, кто тебя якобы имеет в кадре. Завтра другого. Да это и понятно. Эмоции, сексуальное возбуждение. Молодость, опять же. Но это всё настолько несущественно. Закончатся проекты — пройдёт и твоя мнимая великая любовь. А у меня власть. Я сильный партнёр. И я хочу возвысить тебя. Дать новые роли, дать популярность и славу. Тебе понравится. — Я не соглашусь на это. Нет! — Малыш. Я дам время обдумать тебе моё предложение. — Рука Нью опускается на пах Према и с силой сжимает, на что тот шипит и возмущённо откидывает её в сторону. — Какой строптивый! Мне нравится. Подумай о последствиях. И о возможных перспективах. А пока можешь идти. Прем на негнущихся ногах пулей вылетает из кабинета директора. Пульс стучит в висках и его тошнит. Влетает в гримерку, рывком открывает дверь туалетной кабинки, падает на колени перед унитазом и оставляет в нём содержимое желудка. Рассказать о таком Буну он точно не сможет. Или надо? Усилием воли надевает маску беззаботности на лицо и топает к стоянке, где в машине ожидает его парень. Открывает пассажирскую дверь и плюхается на сиденье. — Что сказал Пи’Нью? — Да ничего особо интересного. Спрашивал, готовы ли мы изобразить более откровенные сцены в кадре, для большего рейтинга. Я отказал. — Ну и правильно, — поддакивает Бун и выруливает с парковки в сторону дома. — Тайская еда? — Не голоден. Просто хочу скорее домой. Поехали.

***

Следующие два дня после злосчастного разговора в кабинете директора проходят относительно спокойно, за исключением непрерывного мыслительного процесса в голове Према. Он становится задумчивым и сильно погружённым в собственные размышления, что не остаётся не замеченным его парнем. Бун с непрерывным постоянством эти два дня чуть ли не каждый час спрашивает Према о том, всё ли в порядке, потому что тот реально зависает. То непринуждённо общается и работает, а то стеклянными глазами смотрит в одну точку, окутанный каким-то необъяснимым процессом, происходящим глубоко внутри. Главный вопрос в его голове совсем не в том «что делать?», потому что он абсолютно точно не рассматривает вариант — согласиться на отвратительно мерзкое и непристойное предложение Пи’Нью. А думает о том, стоит ли поделиться ли с Буном. Ну, потому что, с одной стороны, у них никогда не было секретов друг от друга. Полное доверие и понимание, что бы не происходило. А вот с другой, младший понимает, что Бун вспыльчивый. Вспыльчивый и эмоциональный, порой даже слишком, а это может стать проблемой. Реакция на такие новости после того, как он узнает, будет какой угодно непредсказуемой. Что вполне потянет за собой губительные для карьеры последствия. Ситуация с директором разовьётся от скандала до потенциальной драки. А дальше — полная неизвестность по итогу. Нью — влиятельный человек, это глупо отрицать. Поэтому Прем больше склоняется к варианту — молчать. Но прекрасный актёр из него — на площадке. В жизни ему с трудом удаётся скрыть своё нервозно-задумчивое состояние. И тот бред, который он выдаёт Буну в качестве ответов на обеспокоенные вопросы, выглядит жалкой попыткой отмазаться. Старший всё это прекрасно видит и понимает, злится и закипает, потому что — ну какого чёрта? Всегда же делились всем друг с другом, а тут явно что-то не то. К концу второго дня, пока старший занят в подготовке к сольному концерту, Прем сидит в одиночестве в их квартире и накручивает себя до нескрываемой дрожи. Он решает всё же поделиться сегодня с Буном, надеясь уговорить того спокойно и дипломатично уладить ситуацию. Ведь, по большому счёту, что может сделать ему Пи’Нью? Не дать защиту, если их реальные отношения будут публично раскрыты на потеху обществу? Ну и ладно — сами справятся. Не первые и не последние в такой ситуации. Обделить в гонораре и отобрать рекламные проекты Према? Ну тоже не конец света. На ближайшее время парные роли в текущем лакорне утверждены, и съёмки в самом разгаре, так что этого лишить не получится. Или это возможно? Младшему не страшно несколько растерять популярность и деньги, ведь, в конце концов, он не один, есть Бун, чья популярность и востребованность не даст пойти по миру. «Ваби-Саби» тоже не единственное агентство в индустрии, можно и попробовать расторгнуть контракт в случае чего, уйти в другое, как вариант. Вот только… Это будет окрашено скандалом, который Нью вполне способен раздуть и публично оклеветать актёров. А другим агентствам это будет не выгодно, принимать к себе артистов с подпорченной репутацией — никому не на руку. Из размышлений его вырывает звук уведомления о новом сообщении на телефоне. Прем надеется, что это Бун, который сообщит, что скоро приедет домой и привезёт что-нибудь вкусное на ужин. Но когда берёт в руки телефон, тошнота подступает к горлу, а пальцы начинают предательски подрагивать. P’New Привет, детка! Я соскучился. Prem Добрый вечер, директор Нью. Вы переходите рамки рабочей субординации. P’New Конечно, детка) В этом и вся суть! Принял решение? Prem Я вам озвучил его 2 дня назад. Мой ответ — нет. P’New Глупая, смелая, недальновидная детка! Я же не отступлю. Prem Вы можете делать, что хотите. Моё решение не изменится. P’New Малыш, ты такой сексуальный, когда пытаешься дерзить папочке. Ты мог согласиться сразу, но так даже интереснее) Поиграем? Prem Ваши игры и угрозы на меня не подействуют. Я не боюсь. P’New А это заводит) Готов наблюдать за представлением из первого ряда? Prem О чём вы? P’New Увидишь, детка. Но тебе не понравится! Хотя это будет красивый спектакль) Prem Делайте, что хотите. До свидания. P’New Окей! Наслаждайся) Прем откидывает телефон в сторону и раздражённо глубоко дышит, раздувая ноздри. Как же бесит этот настойчивый ублюдок! Неужели такому человеку с большим влиянием в индустрии сложно найти себе милого свободного мальчика, который будет совсем не против властного покровителя? Ведь, несмотря на происходящее и уродство сложившейся ситуации, Нью очень даже хорош собой — высокий, стройный, с мягкими чертами лица и насмешливым взглядом. Привлечь к себе внимание понравившегося парня у такого человека не составит труда. Но не того, который давно и прочно увяз в стабильных крепких отношениях! Немыслимо это всё. Примерно часа через полтора, когда Прем, уже изрядно уставший, ложится в кровать, дожидаясь своего парня, телефон опять пиликает, уведомляя о новом сообщении. P’New Акт первый. Действие первое. Приятного просмотра, детка. Ничего не понимающий младший всматривается в экран смартфона, пытаясь сообразить, что бы это могло значить. А следом с громким хлопком открывается входная дверь, которую Бун резко пинает с ноги. И Прем видит по-настоящему разъярённого старшего, который громко матерясь, заваливается в их совместное жилище. Он громко часто дышит и яростно шипит. Всё его тело напряжено и выражает крайнюю степень недовольства. Это пугает, сильно пугает. — Прем, это пиздец! Я, сука, четыре часа учил новую хореографию, устал как собака, и знаешь что? Звонит Пи’Нью и сообщает, что после аудита компании выяснилось, что «Ваби-Саби» не имеют финансовой возможности спонсировать мой сольник. Или мне нужно делать это за свой счёт или отменять концерт! Ну что за нах? Раньше нельзя было сообщить? У меня в бюджете такие траты вообще не предусмотрены! — Вот чёрт, это плохо. — Прем прекрасно понимает, откуда ноги растут. А желание рассказать всё Буну растворяется на глазах. — У меня есть свободные сбережения, давай вложим их в твой концерт? Ведь прибыль по-любому окупит вложения. — Ты не понимаешь! Это всё прописано в условиях наших контрактов! Какого хера мы должны сами себя спонсировать? Ведь прибыль без вариантов придётся делить с агентством, это тоже всё указано в договоре. Меня это, блять, не устраивает! — Ну не кипятись, милый, — подходит вплотную и нежно целует в висок. — Сейчас нужно успокоиться. Шшш, мой хороший. Давай я наберу тебе ванну? Ты немного остынешь, а дальше вместе подумаем, как быть. — Вот почему ты такой, а? Только что я готов был взорвать весь чёртов мир, а теперь, когда ты рядом, так ласково и спокойно говоришь, я и сам начинаю приходить в себя. Знаешь, как сильно я люблю тебя, Прем? — Знаю, милый. Потому что люблю тебя не меньше. На кухне чай ещё не остыл, налей себе чашечку и подыши глубоко, а я пока наберу воду. Прем удаляется в сторону ванны и прислоняется лбом к холодному кафелю. Вот оно. Началось. Механизм запущен. Теперь Нью точно не отступит и будет постепенно портить им жизнь. В голове одни вопросы: на сколько хватит терпения, насколько далеко тот зайдёт? Бун всегда мечтал о высоких гонорарах, чтобы обеспечить себе достойную жизнь, а родителям безбедную старость. Это всегда было его главным приоритетом. И теперь, из-за прихоти директора компании в своём странном желании обладать Премом, эти мечты могут пойти под откос. Что может предпринять младший, чтобы избежать такого исхода событий? Ну не соглашаться же лечь под такого мерзкого манипулятора ради своей и буновской карьеры? Такое даже вообразить немыслимо! В конечном итоге Прем уговаривает успокоившегося Буна организовать концерт за счёт собственных средств, потому что рекламные баннеры и посты в соцсетях о предстоящем мероприятии уже давно вывешены, билеты в активной продаже, а подводить своих фанатов — вообще последнее дело. Но внутри себя прекрасно понимает, что это — только начало. И пока остаётся только наблюдать, что будет дальше. На сообщение директора ожидаемо не отвечает, да и что тут скажешь? А дальше… Дальше в течение следующей недели создаётся иллюзия того, что в целом всё в порядке. Сольный концерт Буна состоится, хоть на его организацию и уходит приличная сумма, новых сообщений от Пи’Нью не поступает, как и вызовов к себе в кабинет. Но съёмки текущего лакорна почему-то не возобновляются, рекламных предложений не поступает, да и в целом свободного времени появляется как-то подозрительно много. Когда одним тихим вечером парни валяются в кровати, разнеженные после чувственного секса, и смотрят фильм, телефон Према снова предательски раздражается входящим сообщением. P’New Готов ко второму действию? Или, наконец, примешь верное решение? Бун лениво поднимает голову и вяло интересуется: — Кто там, детка? — Спам, — безэмоционально бросает Прем, пытаясь сделать максимально непринуждённое лицо. А внутри клокочет невысказанная злость и обида. Господи, да когда это закончится, и, вообще, за что ему это испытание? Он что, в прошлой жизни мучил котят? — Ммм, ладно, — бормочет Бун, уже засыпая. А у Према уже сна ни в одном глазу, хотя так хотелось плавно вырубиться под фильм, обнимая горячее тело своего любимого. Ему так больно от несправедливости всей этой откровенно абсурдной ситуации, хоть волком вой. И самое главное — выхода не видно, что тоже не добавляет хотя бы малой доли оптимизма. Он смотрит на задремавшего парня, нежно гладит его по голове и оставляет невесомый поцелуй в уголке губ. Встаёт и движется на кухню, достаёт из навесного ящика бутылку скотча и наполняет стакан янтарной жидкостью. Выпивает залпом, жмурясь от горечи на языке, повторяет и садится за кухонный стол, впившись пустым рассеянным взглядом в одну точку. Мозг требует срочно найти какое-то решение, обхитрить своего мучителя и положить конец непрекращающемуся стрессу. Но, как назло, ничего дельного в голову не приходит. И Прем бессмысленно накачивается алкоголем, хотя знает, что облегчения это не принесёт, скорее наоборот. Но ничего не может с собой поделать. И ещё это сообщение, которое прямым текстом кричит о том, что скоро последует новый удар, заставляет молиться только об одном: чтобы этот самый пресловутый удар коснулся его, а не Буна. Хотя, если положить руку на сердце, Прем прекрасно понимает, что директор будет бить по самому больному. Вот не сомневается в этом ни на минуту.

***

Недоброе утро младший встречает похмельем и пульсирующей болью в висках. Хорошо, что он просыпается первым — это даёт ему фору, чтобы не предстать в таком прелестном виде перед своим парнем, который обязательно потребует незамедлительных объяснений, с какой это вдруг колокольни Прем вчера соизволил напиться в одно лицо. Он принимает обезболивающие таблетки и, кажется, вечность стоит под душем. Выходит в относительно посвежевшем виде, встречая Буна на кухне за приготовлением нехитрого завтрака в одних домашних штанах. Прислоняется к дверному косяку ванной комнаты спиной и рассматривает суетящуюся изящную фигуру у плиты. Каждый раз это вызывает какой-то неконтролируемый восторг от такого домашнего и родного старшего на их общей кухне, в их общей квартире, в их такой уютной маленькой вселенной, скрытой остальному миру. Прем подходит к своему любимому сзади и прижимается всем телом к обнажённой спине, крепко обнимает за талию, смыкая пальцы в замок на плоском животе, тычется носом в загривок и тихо шепчет: «Доброе утро», слегка прикусывает заднюю часть шеи и осыпает плечи невесомыми поцелуями. Бун проворачивается в кольце рук и оказывается нос к носу со своим парнем. Целует его нежно, но сразу глубоко, пропуская язык в приоткрытый рот Према. Но дальше не заходит, улыбается и зарывается своими длинными аристократичными пальцами во влажные после душа волосы младшего. — Доброе, малыш, — шепчет почти интимно. И уже громче, — я приготовил завтрак. Голоден? — Спасибо, да. — Короткий поцелуй в губы, и Прем усаживается за стол. Парни завтракают, обсуждают планы на текущий день, а Прем ловит себя на мысли, что вот именно такие моменты «здесь и сейчас» — можно назвать настоящим счастьем. И что для сохранения их такой уютной размеренной реальности, он готов пожертвовать всем, чем угодно. Вот абсолютно всем. Пусть только Бун и дальше стоит по утрам на кухне, пританцовывая в такт попсовой песни по радио, раскидывает свои вещи по полу, которые Прем потом будет с ворчанием убирать, пусть только всегда будет с ним в этой небольшой квартирке, в которой они делят одну жизнь на двоих. А дальше они одеваются, вызывают два такси и покидают своё гнездо по отдельности, потому что у каждого сегодня самостоятельная работа, без парного взаимодействия.

***

Вечером Прем получает сообщение от Буна, что тот уже дома, ужасно соскучился, готовит ужин и ждёт его с нетерпением. На что он отвечает, что ещё записывает небольшое интервью и будет дома не раньше, чем через два часа. Просит не ждать, ужинать без него и отдыхать, обещая, что приедет сразу, как только его отпустят. На душе тепло. Картинка такого уютного старшего, который суетится в домашних делах, рисуется перед глазами и отзывается жгучим теплом на сердце. Его любят, его хотят комфортить, его ждут, а это — самое лучшее, ни с чем не сравнимое ощущение в мире. Прем спокойно завершает интервью и возвращается домой ближе к полуночи. Ключ в замке проворачивает максимально аккуратно, потому что боится потревожить чуткий сон старшего, если тот уже решил лечь спать. Ведь у него тоже сегодня был насыщенный день, он наверняка устал. Но, когда Прем заходит в квартиру, слышит звуки тихих всхлипываний со стороны кухни. Осторожно разувается, пульс подскакивает от неизвестности и откровенно нехорошего предчувствия. И, когда он переступает порог гостиной, заходя в кухонную зону, видит заплаканное лицо старшего, сидящего в сгорбленной позе за столом со стаканом пресловутого виски напротив. — Бун? Что-то случилось? Бун молчит, его тело содрогается от остаточных рыданий, чёлка прилипла к потному лбу, лицо покрыто красными пятнами, взгляд потухший, по щекам бегут солёные мокрые дорожки. У Према тут же сердце сжимается от такой картины и понимания, что, а точнее кто, стоит за всем этим. — Любимый, пожалуйста, не молчи, — тихо просит. — Что произошло? В несколько шагов приближается к своему парню и крепко обнимает со спины. Ждёт ответа, не давит. Даёт ощущение безусловной поддержки и участия. — А ты ещё не в курсе? — Не в курсе чего, Бун? — Паника подкатывает к горлу. — Агентство приняло решение убрать меня из текущего проекта. Пи’Нью со спонсорами сообщили о том, что я, оказывается, не достоин роли Вина. И будут переснимать весь лакорн с самого начала. Твой новый партнёр — Дью. Сегодня с ним заключили контракт и утвердили на роль. — Что? Да они совсем ебанулись? Я не буду сниматься с ним, да ни с кем не буду, кроме тебя! Мне так вообще никто не сообщил такие ебанутые новости. Да как вообще такое может быть? — Прем… — Бун всхлипывает и обнимает своего мальчика в ответ, повернувшись к нему всем телом и глядя опухшими глазами. — Тебе нельзя отказываться. Нам надо на что-то жить. Ты понимаешь, что мы не можем… Мы должны… — И его тело опять содрогается в рыданиях. Прем, крепко прижимая к груди своего самого родного и близкого человека и укрывая его в успокаивающих объятиях, понимает, что Пи’Нью одержал нечестную победу в этой игре. Его прошибает злостью и беспомощностью — отвратительные ощущения. — Прем, а какие у нас варианты? — Пока не знаю, но завтра я непременно пойду и поговорю с Пи’Нью. Попробую убедить его изменить это бредовое решение. И не спорь! Прошу тебя, родной, успокойся. Утро вечера мудренее. Завтра будет новый день. Я буду обязательно бороться за нашу пару. За тебя. Ради тебя. Ради нас. Тянет за руку Буна из-за стола, ведёт в спальню и укладывает в кровать, сам ложится рядом, обнимая его со спины. И в этот момент принимает самое тяжёлое решение в своей жизни.

***

Поздним утром, оставив спящего парня в тёплой постели, принимает быстрый душ и решительно печатает сообщение директору студии. Prem Ты победил. Буду в агентстве через полчаса. Вызывает такси, потому что за руль садиться в состоянии, когда неистово дрожат руки — невозможно, одевается, выходит за порог и бесшумно прикрывает за собой дверь, стараясь не разбудить Буна. Ответ приходит минут через пять. P'New Смышлёная детка! Надеюсь, ты подготовился для меня. Прем подавляет в себе приступ накатывающей тошноты и садится в вовремя подъехавшее такси. Он пытается отключить в себе все рвущиеся наружу чувства и эмоции, хоть и получается плохо. Решает, что надругательство над собственным телом — не такая уж и большая плата за будущее его любимого человека в такой душегубительной тайской киноиндустрии. Ведь конкуренция слишком высока, а шансы пробиться у обычных людей такие ничтожные. Убеждает себя в том, что собственная жертва непременно оправдает восстановление Буна в сериале и не похерит его карьеру. Нужно только, стиснув зубы пережить то, что его ждёт. Сложно, отвратительно, но вполне выполнимо. После чего придётся отмыться, собрать себя заново по частям и вновь наблюдать яркую улыбку своего парня. Перед дверью кабинета директора «Ваби-Саби» Према охватывает настоящая паническая атака. Он складывается пополам и сползает спиной по холодной стене, садясь попой на пол. Ловит ртом скудные глотки кислорода, дышит-дышит-дышит. Задыхается. Ему так плохо: кажется невыносимо просто, но решение принято. С титаническим усилием встаёт, без стука распахивает дверь и заходит внутрь своей пыточной. Дороги назад нет.

***

Буна из липкого сна выводит трель мобильного телефона. — Да? — говорит сонно, не смотря на экран. — Бун, привет! Спишь? — Да, Сэмми, это ты? — Ага, слушай, тут такое дело. Только что видела, как твой Прем содрогался перед дверью кабинета Пи’Нью. Ему прям совсем было не ок, его так трясло, аж страшно. Но я не успела подойти и расспросить. Не знаю, что происходит, но совсем нездоровая фигня. Я бы на твоём месте метнулась туда как можно скорее! — Что? Я… Понял. Встаю. Бун подскакивает с кровати, до конца непроснувшийся мозг сканирует их квартиру, давая ответ о том, что Према тут и в помине нет. Набирает номер младшего, слыша в трубке: «Абонент не отвечает или временно не доступен». Холодный пот прошибает позвоночник, преддверие чего-то неминуемо непоправимого накатывает волной отвратительной тошноты. И он, быстро натянув на себя футболку и не заботясь о внешнем виде, прямо в пижамных штанах засовывает ноги в кеды и выскакивает из квартиры, бегом спускается в паркинг. Садится в машину, заводит двигатель и гонит на всех парах в сторону агентства. Мысли хаотично мечутся в воспалённом сознании, приводя к одной лишь единственной цели — быть рядом, помочь, поддержать.

***

Нью приглашающим жестом заводит Према в свой кабинет и закрывает дверь на замок, от чего у младшего проскакивает в голове ассоциация с тюремной камерой. Или казнью. — Располагайся, детка. Я рад, что ты наконец принял верное решение. Совместишь приятное с полезным: и со взрослым мужиком потрахаешься и парню своему поможешь. Буну ведь очень нужна главная роль, правда? Хотя Дью очень неплох на мой взгляд, — Нью мурлычет елейным голосом. Явно доволен ситуацией и тем, что имеет такую власть над парнем перед ним, который сейчас трясётся от страха и пытается из последних сил совладать с собой. Испытывает извращённое садистское удовольствие от сломленной им же личности. Прем молчит: пытается унять дрожь во всем теле и сдержать приступ подкатывающей тошноты. На деле принять это всё оказывается куда сложнее, чем в собственных мыслях, хотя и в них всё виделось крайне отвратительным. Смотрит на руки директора: чужие и такие нежеланные, поверить не может, что через некоторое время они окажутся на его теле, возможно даже в его теле. Теле, которое всецело принадлежит только одному в мире человеку. Человеку, которого сейчас он предаст. Да, ради него же самого, ради его карьеры и будущего. Но предаст. Первая слеза, предательская и непрошенная, скатывается по горячей щеке. Как же он не хотел показывать слабость и трусость своему мучителю. Хотел быть сильным, отключить эмоции, заблокировать чувства. Но Прем же не железный! Решает для себя, что закроет глаза, стиснет зубы до скрежета и представит, что его касаются руки и губы Буна. Родные и любимые. Так будет легче. Наверное. Так он сможет вынести уготованные ему терзания. Души и тела. Души особенно, ведь её не так просто будет собрать по частям. — Молчишь? Такой покорный, мой хороший мальчик. Выпьешь? — Да, — хрипит Прем, не узнавая собственный голос. — Молодец. — Нью отходит к мини-бару, достаёт бутылку скотча и наливает младшему полный стакан. — Держи, это поможет тебе расслабиться и принять неизбежное. Прем подрагивающими пальцами принимает стакан из рук Нью и опрокидывает в себя залпом янтарную обжигающую жидкость. — Можно ещё? — Оу, моя детка решила хорошо расслабиться и перестать бояться? Конечно можно. — Наливает ещё одну порцию и отдаёт Прему. — Не бойся, я тебя не обижу. Хотя нет — бойся, мне нравится. Не буду врать — нежным я не буду. Я люблю быть немного грубым, особенно с таким сладким мальчиком. А может, и не немного. Прем быстро выпивает новый стакан со скотчем и без спроса садится на диван. Ватные ноги его почти не держат, и он на полном серьёзе боится упасть в обморок. — Какую ты правильную позицию выбрал, умница. Для начала я хочу трахнуть твоё горло. Ты же умеешь? Конечно, умеешь. А Прем… Он не чувствует себя живым в этот момент. Оболочка от человека. В висках бьётся одна лишь только мысль: Бун будет в главной роли, Бун не будет несчастным, Бун будет востребованным, Бун этого заслуживает, Бун… Нью подходит вплотную к младшему, своими ногами касаясь его коленей. Проводит руками по плечам, ведёт выше и захватывает шею в кольцо напряжёнными пальцами, чуть придушивая. — Ты очень красив, малыш Прем, — Нью приподнимает его лицо, больно удерживая подбородок двумя пальцами, приближается лицом к его губам и впивается в закрытый рот кусачим поцелуем. В нём нет и намёка на нежность, а слегка обветренные губы директора так не похожи на те, чьи Прем целует каждый день. Младший крупно вздрагивает, но на поцелуй не отвечает, лишь зубы до скрежета сжимает и рычит. — Ну-ну, строптивый малыш. Так дело не пойдёт. Ты должен быть послушным и хорошим для меня. Приоткрой рот. И Прем делает то, о чем его просят, но реакцию тела контролировать совсем уже не в силах, поэтому всхлипывает и позволяет слезам свободно стекать по щекам. Нью лишь мерзко ухмыляется и проталкивает язык ему рот. Вылизывает мокро и настойчиво, довольно скалится — добился желаемого. Руками зарывается в тёмные отросшие пряди, с силой оттягивает, наслаждаясь тем, что причиняет явный дискомфорт и лёгкую боль. — Открой рот шире. Младший слушается, нерешительно приоткрывает рот и полным отчаяния взглядом смотрит в глаза ненавистного мужчины напротив. Нью расстёгивает ширинку, приспускает брюки вместе с бельём до колен, берёт в руку свой довольно крупный возбуждённый член. Несколько раз проводит кулаком по длине вверх-вниз, получая невероятное удовольствие от страха и неизбежности на лице Према, от его слёз и разбитости. Приближает член к пухлым бледным губам и проводит по ним, размазывая небольшую каплю предсемени. Нью проталкивает в рот парня багровую головку, еле сдерживается, чтобы не начать в эту секунду грубо вдалбливаться в податливое горячее нутро чужого горла. Хочет запечатлеть в памяти эту невероятную картину разрушенного им же молодого парня. Но в этот момент в дверь раздаётся настойчивый стук. — Ко мне нельзя, я занят! — рявкает Нью. Стук сразу же усиливается, переходит на громкий долбёж ногой. — Откройте, Пи’Нью или я выломаю эту дверь к чертям собачьим! — слышат оба злой крик Буна с той стороны. — Немедленно, блять! — Твой ёбаный принц на ёбаном белом коне пожаловал, детка. Как не вовремя! Он знал? Или ты ему сообщил? — Прем молчит, он в немом шоке. — Но не переживай, мы закончим начатое в другой раз. — Натягивает на себя бельё и штаны, застёгивает ремень под аккомпанемент ударов в дверь и с безэмоциональным лицом открывает замок. Бун бешеным вихрем резко влетает в кабинет директора студии и быстрым сканирующим взглядом окидывает помещение. Перед ним явно возбуждённый Нью со вздыбленной ширинкой и заплаканный Прем на диване, еле сдерживающий рыдания, рвущиеся наружу. Его бьёт крупной дрожью, что сотрясает всё хрупкое тело, руками крест-накрест он обнимает себя в районе груди, рот открыт и блестит от слюны. — Какого хера тут происходит? — Бун очень раздражён и кричит. — Ну как видишь, мой дорогой нонг, твой очень верный парень сильно хочет продвинуться по карьерной лестнице. И предложил мне себя в качестве платы. А я, уж прости, не стал отказываться, он ведь такой милашка, тебе ли не знать? — тянет противным голосом Нью. Бун даже не смотрит на Нью, не верит ни одному слову, впивается взглядом в Према, а самого просто трясёт от ярости. Он знает своего парня, он видит его сейчас таким беззащитным и униженным, что сердце сжимается. Но спросить всё равно должен. — Прем? Это что, правда? Прем молчит и только ртом хватает воздух, всхлипывает отчаянно и пускается в громкий надрывный плач. Он от чего-то уверен, что Бун не поверит ему, чтобы тот не сказал. Хотя старший ему всегда верил, да и он раньше никогда не обманывал. Сквозь рваные попытки сделать глоток воздуха и не отключиться сейчас на этом ненавистном диване, мотает головой в отрицательном жесте и шепчет надрывное «Нет». Бун сжимает руки в свинцовые кулаки, верит своему парню, конечно. Затем медленно и по-звериному тихой поступью приближается к Нью, который нахально ухмыляется. От чего-то думает, что блондин будет сомневаться в правдивости ответа Према. Но у него глаза наливаются кровью, а мозг напрочь отказывается контролировать собственное тело. И наносит первый удар. Слышит хруст ломающейся носовой кости, хищно улыбается и, не обращая внимания на боль в области кисти, заносит кулак ещё раз и бьёт в скулу. Нью закрывает лицо ладонями и пытается дать отпор, но у него не получается. Животная ярость, охватившая Буна, оказывается сильнее. Он совершает удар за ударом: по голове, по груди, попадая в солнечное сплетение, заставив директора лишиться вздоха и сложиться пополам. Бьёт отчаянно, выражая всё накатившее безумие. Нью валится на пол, принимая защитную позу, подтянув колени к груди в попытке обезопасить своё тело, но Бун пинает его ногами по рукам, рёбрам, спине, раз за разом вырывая болезненные вскрики. И когда Нью перестаёт двигаться, а его лицо становится похоже на один сплошной синяк, Бун хватает Према за руку, рывком поднимает с дивана и тащит за собой в сторону двери. Резко останавливается, смотрит брезгливым взглядом на избитое тело, убеждается, что Нью жив, двигается и стонет, плюёт ему в лицо и покидает вместе с младшим кабинет. Прем похож на безвольную куклу, плетётся за ним, как бычок на верёвочке. Говорить сейчас бесполезно, да и сам Бун в данный момент вряд ли сможет мыслить ясно: адреналин бьётся в висках и заставляет тело трястись. Но несколько вопросов не задать вот прямо сейчас не может. — Он трахнул тебя? — всё, что сейчас может спросить. Знает ответ, но нужно услышать. — Нет, — еле выдавливает из себя младший. — Но хотел. — Не вопрос, утверждение. — Да. — И ты тоже хотел? — сам себя ненавидит за этот вопрос. — Нет. Никогда. — Тоже не сомневается в ответе, но опять же нужно, чтобы это было произнесено вслух. — Хорошо, я верю. Спускаются в паркинг, Бун усаживает содрогающееся тело Према на пассажирское сидение и пристёгивает, морщась от боли в руке. Обходит машину сзади и садится за руль. Даёт себе минут десять, чтобы успокоить дыхание и немного прийти в себя. Дышит глубоко и часто. На Према смотреть не может сейчас. Всё, что в его голове в данный момент, это: «Успел. Спас. С остальным разберёмся позже». Плавно выруливает с парковки и медленно, не нарушая правил движения, ведёт машину к их общему дому. Они же справятся? Поговорят? Не могут не. По возвращении в квартиру Прем совсем закрывается в себе и никак не реагирует на внешние раздражители. Ему не плохо в этот момент, ему просто никак. Пережитый стресс многотонной плитой опускается на хрупкие плечи, невыносимая усталость окутывает тело и разум в липкие объятья. С помощью поддержки крепкой руки Буна младший мелкими шагами доходит до кровати и валится без сил, не раздеваясь, и проваливается в манящую темноту желанного сна без сновидений. Его существо и душа невыносимо измучены мыслями, рыданиями, выпитым алкоголем, попытками перебороть себя и предать бесконечного любимого человека во имя его же блага. Нервная система просто не может вместить в себя разом столько ужасных эмоциональных потрясений. И обессиленное тело отключается практически сразу же, как только голова касается подушки, хотя ещё даже не вечер. А Бун в это время тихо умирает внутри, смотря на такого израненного своего парня. Ведь он абсолютно не представляет, что вообще произошло, почему Прем оказался в том злосчастном кабинете, да ещё и в таком непотребном виде. Он за годы отношений прекрасно знает Према, его характер и темперамент. Тот всегда собран и сдержан, порой даже излишне рационален и не допускает двусмысленных ситуаций. А тут его неистово трясло как осиновый лист. Это было… странно, страшно? Но видя этот первобытный ужас и сломленность в любимых глазах, он не знал, за что мысленно ухватиться. И начал выстраивать события в своей голове хронологически, опираясь на происходящие за недавний период факты. Бун совсем ведь не глупый парень, так-то. И когда до него начинает доходить, что с проектов и главной роли его убрали не просто так, новая волна злости начинает затоплять сознание. Конечно, до конца блондин не уверен в своей правоте. Ждать пока проснётся его парень, чтобы пролить свет на весь этот сюр не позволяет особенность его бурного темперамента. Ему невыносимо больно видеть Према таким, а ещё больнее от того, что он понятия не имеет, что привело его в ту точку событий, в которой Бун его обнаружил. Младший в полной отключке спит, разметав тёмные пряди волос на подушке. Бун не знает, куда себя деть, мечется как раненый тигр в клетке, ходит туда-сюда по комнате. Подходит к кровати и ложится рядом, прижимается всем телом к своему парню со спины, обнимает руками за талию и чувствует тепло любимого тела, позволяет себе чуточку расслабиться и поразмышлять над тем, что ему делать сейчас. Да и времени на собственное расследование вполне возможно, что и нет, как нет и никаких шансов, что избитый и обиженный Нью не сообщит в полицию. Вскоре за ним явятся стражи порядка и арестуют. Будет суд и мировая огласка того, что востребованный тайский актёр потерял контроль и накинулся на своего режиссёра с кулаками после отстранения от роли. Чёрт, это очень плохо. Мысль приходит спонтанно. Бун вскакивает с кровати и идёт на кухню, прикрывая за собой дверь, чтобы не разбудить Према, хотя это и невозможно сейчас. Вытаскивает телефон из заднего кармана брюк, снимает блокировку и находит нужный номер в контактах. — Дью, привет, это Бун. — Привет, Бун, — Дью взволнованным голосом начинает сразу тараторить. — Слушай, чувак, я не хотел быть твоей заменой в «Между нами», мне не нужны конфликты и чужое место. Но так уж вышло. Прости меня. — Так, подожди, не торопись. Расскажи мне подробно, как всё было. Это очень важно сейчас. У меня большие проблемы и, возможно, только ты сможешь помочь мне их решить. — Да, конечно. Тут нет никакого секрета. Мне позвонил Пи’Нью и попросил приехать в ваше агентство на личную встречу. Сказал, что руководство студии приняло решение отказаться от тебя в роли Вина, а также в последующем расторгнуть твой контракт. Я сначала отказался. — А что было дальше? — Ваш директор — странная личность. Сказал, что ты конфликтный актёр, с тобой сложно работать, и он хочет избавиться от тебя. Но я не поверил ему, мы с тобой давно знакомы, я прекрасно знаю, что в работе ты абсолютно адекватный, да и ваша экранная пара с Премом гармонична и полюбилась фанатами. — А у нас и не было никаких конфликтов. Я поэтому и хочу выяснить, что произошло на самом деле. Так что он ответил на твой отказ? — Он предложил мне большую сумму денег, Бун. Очень большую, а у меня в семье сейчас большие финансовые трудности. Поэтому я согласился. — И это всё? Больше он ничего не сказал? — Прежде чем дать своё согласие, я задал ему один вопрос, и ответ на него мне показался очень подозрительным. — Расскажешь? — Я сказал ему, что не верю в ваш конфликт и соглашусь только в случае, если Пи’Нью объяснит мне истинные мотивы по замене главного популярного героя сериала. — И? — И он сказал, что это не должно всплыть на поверхность. Но ты ему мешаешь добиться какой-то личной цели, а твой уход из лакорна развяжет ему руки и даст возможность надавить на некую строптивую личность и с лёгкостью получить желаемое. Больше я ничего не знаю. — Спасибо, Дью! Это многое проясняет. Слушай, ты сможешь рассказать всё то же самое на суде? — Каком суде, Бун? Ты решил судиться с агентством, чтобы тебя восстановили? — Нет, Дью. Его целью, похоже, был Прем. Я пока не знаю подробностей, но скоро выясню. Я избил его. И он, как ни крути, подаст на меня в суд. — Что ты сделал? — Да. Я избил его в порыве ярости, когда увидел, что он пытался сотворить с… Ладно, впрочем, это не важно. Ты сделаешь то, что прошу? — Да, конечно, если это поможет тебе. Но я не знаю больше никаких подробностей. — Надеюсь, что этого вкупе с показаниями Према будет достаточно. Спасибо тебе большое! — Пока не за что. Держись там и удачи! — Я постараюсь. Пока, Дью, увидимся. — Пока, Бун, всё будет хорошо. — Надеюсь. Спасибо ещё раз. Бун заканчивает разговор, а пазл отчётливо складывается в голове. Остаётся только дождаться, пока проснётся Прем и подробно изложит всю историю от и до. Но в том, что тот скажет, блондин уже не сомневается. Самое главное сейчас — успеть обсудить всё со своим парнем до того, как доблестные полицейские нагрянут по его душу. Но тут громом среди ясного неба в голове взрывается новая отвратительная мысль. Почему Прем ничего не рассказал ему? Почему не предложил вместе решать проблемы, как всегда они всё решали? И почему он оказался в таком состоянии в кабинете Нью? Ведь вчера, когда младший успокаивал Буна, говорил, что поедет поговорить с директором и разобраться в ситуации, он знал, что это будет не просто беседа? Он добровольно решился на… что? Горло острыми шипами сковывает ужасная догадка. Его парень, его любимый Прем решился пожертвовать собой ради роли Буна в проекте? Ведь Бун видел его припухшие мокрые губы и вставший член в штанах Нью. Он всё скрыл, всё взвалил на себя, но так нельзя! Как он мог вообще так поступить? А что, если бы Саманта не заметила ту паническую атаку младшего перед кабинетом и не позвонила? Что, если бы он банально не успел? Буна крупно колотит от злости, от ощущения предательства, хоть и с благой целью. И он решает дать себе время немного успокоиться, чтобы не наговорить гадостей, прежде чем разбудить Према и потребовать у него объяснений. Идёт в душ и долго стоит под горячими струями воды, настраиваясь на неприятный разговор, которого не избежать. И нужно обязательно успеть до визита полиции. Выходит из ванной комнаты, переодевается в домашнюю одежду, садится на кровати и решительно трясёт младшего за плечо.

***

— Прем, проснись, — Бун трясёт парня за плечо, — проснись, это важно. Прем сначала не реагирует, а потом тяжело приоткрывает глаза и смотрит на Буна осоловелым взглядом, пытаясь сфокусироваться на его лице. Губы ужасно пересохли, а в голове словно тысячи молоточков соревнуются между с собой в том, кто громче ударит по внутренней поверхности черепной коробки. Белки глаз красные, веки опухли, волосы всклокочены, вид в целом — откровенно паршивый. — Я… Воды дай, пожалуйста, — хрипит Прем, его голос словно каркающий после сна. Бун шагает на кухню, наливает воды из холодильника в красивый высокий стакан из голубого стекла и возвращается в спальню. Протягивает Прему стакан слегка дрожащей рукой, его самого потряхивает от необходимости вести неприятный разговор, но вариантов всё равно нет. — Спасибо. — Нам нужно поговорить, Прем. Прямо сейчас. Я думаю, после того, что произошло, скоро нагрянет полиция и меня арестуют, времени мало. А нам нужно… Мне нужно знать всё. Прем грузно садится в кровати, спиной упираясь в стену. Тело ломит. Он делает мелкие глотки и прикрывает глаза. Иллюстрация отвратительных событий в кабинете директора студии сразу же встаёт под закрытыми веками, и так хочется в этот момент, чтобы всё оказалось кошмарным сном. Просто проснуться сейчас солнечным утром рядом со своим любимым человеком, сладко потянуться, обняться и пойти вместе готовить завтрак на их общей кухне. Но нет, всё было, всё реально произошло. И унизительные прикосновения, и вторжение Буна, его ярость и избиение Пи’Нью… Младший тяжело дышит и крупно дрожит. Осознание того, что Бун видел его таким, что догадался о его решении и сейчас хочет подробного честного рассказа, так сильно пугает, что Прем не знает, как ему собраться и связать мысли в слова. — Я вижу, как тебе сейчас сложно. Но у нас нет лишнего времени, понимаешь? Давай я начну? Прем нерешительно и как-то обречённо кивает головой. — Итак, меня не просто ведь убрали с проектов и роли, я прав? Нью хотел от тебя чего-то добиться? Снова кивок. — Он хотел добиться… тебя? Он предложил тебе что-то? Говори, Прем! Прем несколько раз открывает и закрывает рот, облизывает губы и настраивается начать свою исповедь. Вот если бы можно было исчезнуть сейчас? — Чёрт, это тяжело. Ладно… Сначала Нью пытался меня соблазнить, я отказался, он давил и просто уговаривал. Обещал поддержку нашей паре, если мы раскроемся общественности, сделаем каминг-аут на публику или просто случайно попадёмся, а ещё продвижение по карьере. Я, конечно, отказывался. Каждый раз говорил «нет», правда, но он вёл какую-то свою игру за спиной. А потом… Потом он начал воздействовать через тебя, убирал с реклам и встреч с фанатами, подстроил отмену твоего сольника. Я думал, что это не так страшно и продолжал отказывать. После отмены твоего концерта его взбесило, что мы справились своими силами. Ну а дальше пошли угрозы полностью слить твою карьеру, и финальный аккорд — замена главной роли «Между нами» на Дью… Я обнаружил тебя таким опустошённым, уставшим и несчастным на нашей кухне, что это разбило мне сердце, в этот момент я понял, что должен… Прости меня, Бун. После этого я решил, что ради тебя, ради твоего будущего сделаю то, чего он от меня хочет. — Давай называть вещи своими именами, Прем, — закипает Бун. — Ты согласился ради моего восстановления в проекте переспать с Нью, так? Подставить ему задницу? Говори! — Не только ради возобновления роли. Я боялся, что он потопит твою актёрскую карьеру полностью. А я знаю, как это важно для тебя. — Ты не ответил мне, — Бун уже говорит на повышенных тонах, — ты пришёл сегодня утром в кабинет Нью, чтобы он трахнул тебя? Говори, блять! Прем не может произнести это вслух. Из уст Буна эти слова звучат так больно и невыносимо, язык прирос к нёбу, а в горле такой сильный спазм, что младший открывает рот, чтобы хватануть глоток воздуха. Он не плачет, ему слишком страшно, что сейчас может ещё сказать его парень (или уже нет?). Простит или не сможет? — Прем, ты же понимаешь, в каком я шоке от того, что ты не пришёл ко мне с самого начала и не поделился ситуацией? Но ещё в большем — от того, что ты предал меня. Это предательство, обман! — Бун… — Прем спрыгивает с кровати и падает на колени перед Буном, обнимая его за ноги и прижимаясь всем телом, поднимает лицо и смотрит в пылающие злобой глаза. — Мне было так страшно и больно за тебя, я так хотел всё рассказать и поделиться, очень хотел, поверь. Но не смог, понимаешь? Не смог. Я решил, что сам улажу всё сначала, не расстраивая тебя и не втягивая в неприятности, но потом, когда уже ситуация вышла из-под контроля, и Нью не оставил мне выбора… Бун, прошу, прости меня, прости… Я так виноват, но правда видел это единственным выходом из ситуации… — Это? Это, блять? — Бун психует, орёт, хватает полупустой стакан с прикроватной тумбы и швыряет в стену. Тот разбивается на голубые, острые, мелкие осколки, а по ощущениям это его собственная душа. Руки сжимаются в кулаки, адреналин снова не даёт ясно мыслить, и новая волна животной ярости охватывает всё тело. — Скажи мне, скажи это вслух! — Я… — шепчет одними губами Прем, — я согласился на секс с Нью. Ради тебя. — Сука, — рычит Бун, — ради меня? Ради меня, блять, да? Ты в своём уме вообще, Прем? А ты не подумал о том, как мне дальше жить после такого? Если бы я не успел, если бы всё произошло? Если бы святая Саманта не заметила твою паническую атаку перед кабинетом? Ты подумал обо мне в этом смысле? Как бы я жил? Как бы мы справились? Как бы ты сам пережил такое? Прем… Спустя пару мгновений блондин решается на самый страшный вопрос. — Он успел что-то сделать с тобой? — Практически ничего. Совсем немного. Я не могу об этом говорить, это слишком. Но ничего не было, объективно он ничего такого не успел… Бун отдирает от себя руки Према, грубо отталкивает от своих ног, сам валится на пол, закрывает красное, покрытое пятнами лицо ладонями и плачет. Громко, практически воя, выпуская боль и страх сегодняшнего дня. Прем усаживается рядом и обнимает его за плечи, мягко поглаживает по голове. Как же ему сейчас больно! Им обоим. Вся эта ситуация просто невыносима по уровню переживаемых эмоций, за гранью выносимого человеческой душой. — Мы всегда делились всем, всем в наших жизнях, — сквозь плач произносит Бун, — а ты… Как я могу доверять тебе после всего? Как, Прем? — Прости меня, милый, пожалуйста, прости, — Прем тоже начинает плакать. Блондин больше ничего не произносит, не знает, как реагировать и что делать дальше. У него вакуум в области грудной клетки и адские муки в голове. Так они и сидят ещё какое-то время, плача и вздрагивая. Бун обнимает свои колени, а Прем обнимает Буна. Тишину комнаты, прерываемую частыми глубокими вздохами и редкими всхлипами, нарушает трель дверного звонка. Оба вздрагивают. Бун устало поднимает голову. — Это за мной. Прем, я не могу сейчас тебе ничего сказать по поводу наших дальнейших отношений. Я должен хорошо подумать и разобраться в своих чувствах. — Милый… — Прем, послушай меня внимательно. Я говорил с Дью сегодня, пока ты спал. Он может помочь на суде. Свяжись с ним и добейся того, чтобы его вызвали свидетелем по моему делу. Понял? Прем кивает и сильной хваткой вцепляется в руку старшего. — Не надо, — морщится, как будто обжигается таким прикосновением. Звонок в дверь становится настойчивее, добавляется стук. Бун поднимается на ноги, нетвёрдой походкой движется к выходу из квартиры и открывает замок. Распахивает дверь и видит двоих полицейских при исполнении. — Здравствуйте, вы господин Ноппанат Кантачай? — Добрый вечер. Да, это я, офицер. — Вы арестованы за нанесение телесных повреждений средней тяжести господину Сиваю Саватманикулу. Вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде. Ваш адвокат может присутствовать при допросе. Если вы не можете оплатить услуги адвоката, он будет предоставлен вам государством. Вы понимаете свои права? — Да. — Протяните руки вперёд. Бун послушно выставляет обе руки перед представителями закона, на запястьях противно щёлкают металлические наручники. Парень всовывает ноги в стоящие у порога кроссовки, оборачивается и кидает затравленный взгляд на Према. Тот стоит ни жив, ни мёртв, и беззвучно одними губами произносит: «Прости меня». Бун задерживает взгляд на его лице, резко отворачивается и покидает кондо. Когда за старшим закрывается дверь, Прем садится на кровать и обхватывает себя руками, покачивается вперёд-назад, баюкая измученную душу, и тихо плачет. Откуда вообще в нём столько слёз сегодня? «Он меня не простит… Боже… Он сядет в тюрьму. Это всё моя вина. Только моя. Какой же я идиот! Так мне и надо. Пускай, пускай он меня не простит, но я должен помочь ему! Должен сделать всё, чтобы не позволить своему любимому оказаться за решёткой. Он спасал меня! И он смог. А я… Но как, что сейчас делать? Ведь суд не случится завтра или послезавтра. С Дью Бун уже сегодня разговаривал, значит сейчас нет смысла с ним связываться. Сэмми! Точно!» Прем поднимается с кровати, прерывая сумбур в мыслях, мечется в поисках мобильного телефона, находит его на тумбе в прихожей и набирает номер лучшей подруги. — Сэм… — Прем! Я звонила тебе тысячу раз и Буну тоже! Ты в порядке? Я видела тебя утром, ты был сам не свой! Что случилось? — Бун арестован, Сэмми, его забрала полиция, — шмыгая носом тихо говорит Прем. — Что? Почему? — визжит в трубку. — Он избил Пи’Нью. Из-за меня… Сэм, я во всем виноват. — Так. Отставить самобичевание! Мне приехать? — Пожалуйста… — Буду у тебя через полчаса. Прем кладёт трубку и шумно выдыхает. Ему нужно собраться. Не жалеть себя и не думать об отношениях, перспектива которых стоит под большой угрозой. Ведь он уже сделал и сказал всё, что мог и теперь решать старшему — простит ли он и смогут ли они оба справиться с ситуацией. Сейчас главное взять себя в руки и трезво мыслить, совершать правильные ходы и выстраивать линию защиты Буна в перспективе судебного разбирательства. Саманта приезжает через сорок минут с шестью бутылками соджу. Обнимает Према с порога и, не церемонясь, проходит на кухню. Она бывала в кондо ребят много раз и чувствует себя здесь совершенно свободно. Достаёт из навесного шкафа прозрачные стаканы, споласкивает их под краном, разливает напиток и протягивает один Прему. — А теперь, дружок, давай, рассказывай мне всё. С самого начала и без вранья. Я хочу помочь, а для этого мне нужно знать всё. Прем делает большой глоток и начинает своё повествование с самого начала и до текущего момента, не упуская никаких деталей. Показывает Саманте скриншоты сообщений от Нью на телефоне, ведь саму переписку ублюдок удалил. По мере продолжения рассказа глаза у девушки округляются до размера блюдец, а рот приоткрывается в немом шоке. Брюнет даже грустно усмехается от того, что вечно тараторящая Сэм молчит, не в силах прокомментировать услышанное. И понятно это — уму непостижимо, что человек, под чьим руководством они работают год за годом, является таким беспринципным чудовищем, манипулятором и насильником. Когда парень заканчивает свой печальный душераздирающий монолог, оба сидят в тишине минут двадцать и просто пьют соджу. Потом подруга встаёт из-за стола, делает изящный променад по небольшой кухне, резко останавливается, смотрит в глаза Прему и начинает говорить. — Так, милый, нам надо мыслить на холодную голову, без эмоций. Рационально и продуманно. Сейчас студия, конечно же, предложит предоставить Буну своего адвоката, а этого нельзя допустить, потому что все наши штатные и приглашённые юристы работают на Пи’Нью. Сам понимаешь, что из этого выйдет. У меня есть очень хороший знакомый адвокат, специализирующийся на уголовных делах — я свяжусь с ним и договорюсь сегодня же. Дальше, Дью? Надо пригласить его на встречу с адвокатом, возможно он что-то знает, раз Бун сам тебе это предложил и сможет помочь на заседании. Также, ты сам будешь выступать в роли главного свидетеля. Но тут есть некоторые… кхм, сложности. — Какие сложности? Я расскажу всё от и до. — Да, но… — Ну что, но, говори уже? — В ситуации твоих показаний вам придётся совершить каминг-аут, признать свои отношения с Бун и в целом открыть вашу ориентацию публично. — Я как-то не подумал даже… Но я готов, если это поможет вытащить Буна из-за решётки. — А готов ли он к этому? Ты не можешь принимать такие решения за него. — Ты права. И вряд ли нам позволят поговорить до суда. Но можно ведь это сделать через адвоката? — Определённо так и нужно поступить. — Хорошо, так и поступим. Сначала наймём адвоката, ты расскажешь ему свою версию произошедшего, покажешь скрины переписок, попросим свидетельствовать Дью, выясним не против ли Бун каминг-аута. Только вот… Я боюсь, хватит ли этих показаний. Ведь будет по факту твоё слово против слова Нью и его линии защиты в суде. А он уважаемый влиятельный человек в индустрии, и его адвокаты не просто так едят свой хлеб. Нужно что-то ещё. — Что, например? — Я пока не знаю, есть у меня одна идея. — Какая? — Я пока не буду говорить, Прем. Но, если мои догадки в отношении кое-кого верны, это может сработать нам на руку. Короче, давай не будем терять времени. Пьём ещё по одной, успокаиваемся, я назначу встречу с адвокатом и попробую выяснить ещё некоторые моменты. А ты должен, нет, просто обязан отдохнуть, потому что завтра ты должен быть твёрдым и рассудительным. Так что прими душ и ложись спать. — Спасибо тебе, Сэм. Ты ангел! — Пока не за что. Но скоро будет. — Спасибо ещё за то, что не осуждаешь меня за слабость и неверно принятое решение. — Если я не говорю тебе этого вслух, то не значит, что не осуждаю. Ты налажал капитально, Прем. Но все мы люди. И все мы совершаем ошибки, порой даже очень масштабные. Ваша любовь очень сильна. Я уверена, что вы переживёте и это. Всё будет хорошо, милый, не вешай нос. Борись! За него и за вас. И верь, как верю я. Они обнимаются, сидят на кухне ещё около часа, тихо переговариваясь и обсуждая некоторые детали. Прем мысленно благодарит себя за то, что сообразил позвонить Саманте. После чего девушка прощается, вызывает такси и уезжает. И он уверен, что она не подведёт. Идёт в душ, как и обещал подруге, позволяя пятнадцать минут слабости и плачет под тёплыми струями воды. Обещает себе, что с этого момента больше не будет слёз, а только решительные, продуманные, логичные поступки. Уверен, что долго не сможет уснуть, съедаемый тревожными мыслями, но усталость берёт своё, и сон приходит к нему буквально сразу, как только Прем накрывается тёплым одеялом.

***

Следующие недели проходят для Према в эмоциональном аду. Происходит очень много событий, как хороших, так и не очень. Из хорошего: Саманте в первые же дни после ареста Буна удаётся связаться с тем самым адвокатом, про которого она рассказывала, и сразу же нанять его для ведения дела. Также она сообщает Прему о том, что ведёт переговоры с очень важным человеком, который, возможно, в качестве свидетеля поможет выиграть процесс. Проходит предварительное слушание, по результатам которого Буна не выпускают под залог по причине нахождения пострадавшей стороны в больнице с серьёзными травмами, а само судебное заседание назначают через две недели. Ожидаемо. Из плохого: Бун категорически отказывается встретиться с Премом даже в присутствии адвоката, хотя ему это разрешают. Но всё же тот передаёт информацию, что старший согласен на каминг-аут со стороны Према в зале суда и раскрытие статуса их отношений. Уточняя, что позволяет это сделать только для того, чтобы выиграть дело. Према накрывает волной дикого отчаяния, а надежда на прощение стремительно тает на глазах. Он невероятно сильно переживает за внутреннее состояние Буна за решёткой, понимая, что там ему отвлечься в целом не на что, а времени на ведение внутреннего диалога — предостаточно. Какие выводы тот сделает и что решит по итогу — пугает младшего до чёртиков. Прем встречается с адвокатом и обсуждает всё, что ему стоит или не стоит говорить на суде в качестве главного свидетеля. Тот успокаивает парня, объясняя, что шансы на выигрыш довольно велики, учитывая все имеющиеся факты. Но на вопросы о настроении Буна отвечает обтекаемо и никакой конкретики не даёт. Прем понимает, что именно старший просил не распространяться об этом, что тоже невероятно расстраивает и растворяет робкие лучи надежды на нормальные отношения после всего. Прем почти не ест в этот нервный период и мало спит. Ему снятся тревожные сны, в них Буна уводят из зала суда с руками в наручниках за спиной и потухшим взглядом. Младший просыпается в такие моменты с неистовым криком и мокрой спиной. С каждым днём перед заседанием напряжение нарастает, Прем ловит две мощные панические атаки, с которыми еле справляется. Перестаёт общаться с семьёй и друзьями, погружаясь полностью в собственные мысли и переживания. Прокручивает на повторе самый страшный день в своей жизни: события в кабинете Нью и разговор с Буном дома. Столько боли и вины, столько отчаяния и безысходности он ещё никогда не испытывал. В ночь перед судом Прем спит крепко. И это так странно, потому что он был уверен, что не сумеет сомкнуть глаза. Но тело слишком вымотано от пережитых эмоций, от физического истощения, что он засыпает ещё вечером, сидя на диване перед экраном телевизора. Под утро, как подарок кого-то свыше или собственного подсознания, ему снится Бун. И в этом сне нет даже толики печали и разочарования, которые сопровождают его последнее время. Они идут, держась за руки в каком-то живописном парке, а после готовят ужин в своей квартире, шутливо толкая друг друга задницами, смеются и целуются. А потом остервенело занимаются любовью на сбитых простынях. Прем просыпается в поту и с сильным возбуждением. Это не банальный утренний стояк, это то самое животное чувство, когда ты до боли хочешь своего партнёра. Но, чёрт возьми, его нет рядом, это был всего лишь сон. Прем невыносимо соскучился по своему любимому, по ласковым прикосновениям рук и глубокому взгляду, по низкому голосу и задорному смеху, по мурашкам от жаркого дыхания на своей коже. Парень глубоко дышит, надеясь унять твёрдость в паху, но ничего не выходит, и он плетётся в душ. Раздевается и включает холодную воду, надеясь, что хоть это уладит его проблему, но тоже без толку. Дрочить в такой напряжённый день кажется кощунством, и он стоит под холодными струями воды, прислонившись лбом к кафельной плитке. Под закрытыми веками яркими вспышками проносятся картинки недавнего сна, такого, сука, реалистичного, в ушах отчётливо слышатся хриплые стоны Буна. И через некоторое время понимает, что бесконтрольно и отчаянно трахает себя пальцами. К члену прикасаться совсем не хочется, это так неправильно, но и хочется в то же время. Стимуляции пальцами ничтожно мало. Нужен только Бун, его прикосновения, его присутствие рядом. Прем вытаскивает руку, наплевав на неудовлетворённость, ему противно от самого себя. И снова это мерзкое чувство вины и страх, дикий необузданный страх, что может быть ему никогда больше не достанется близость любимого. Он злится, грубо, рвано, до лёгкой боли намыливает своё тело, смывает пену и выходит из кабинки. Садится на кровать мокрый и раздражённый. Возбуждение постепенно отступает, а предстоящие события закручивают огромный нервный узел в животе. Прем смотрит на часы и понимает, что ему уже пора собираться и выдвигаться в сторону здания городского суда. Одевается и отказывается от идеи позавтракать. Даже мысль о банальной кружке кофе вызывает отторжение. Тошнота подкатывает к горлу, он вызывает такси, потому что за руль садиться с дрожащими руками — идея так себе. Зал судебного заседания светлый и просторный, оформлен в нейтральных бежевых тонах. Мебель и стулья коричневого оттенка. Народу в помещении совсем немного, слушание, слава Будде, закрыто от прессы. Прем немного опаздывает, но всё-таки успевает к нужному времени. Окидывает взглядом обстановку. Справа у окна находится трибуна, где расположились присяжные, их двенадцать, все разные по возрасту, женщины и мужчины. Слева стол, за которым сидит молодая девушка с ноутбуком — секретарь, ведущая протокол текущего разбирательства. Зал поделён на две части. С одной стороны несколько человек со стороны обвинения. Там сидит Пи’Нью с пластырем на носу и заметным фингалом под глазом, который уже не фиолетовый, но ещё не сошёл, и его адвокат. С другой же стороны Бун, его адвокат, а дальше через несколько свободных рядов с напряжёнными лицами сидят члены семьи старшего. Свидетелей пока нет, Прем понимает, что их будут вызывать отдельно по очереди. На возвышении в центре зала находится судья, он достаточно молодой, на вид лет сорок. И младший замечает, что взгляд у него достаточно тёплый, а возле глаз расходятся лучики мимических морщин, которые говорят о том, что человек в жизни часто улыбается. Это немного успокаивает внутреннюю панику Према, но лишь до тех пор, пока он не встречается взглядом с Буном. В глазах старшего — нечитаемая эмоция, он сидит как холодный принц. Вот вроде человек провёл две недели в заключении, а выглядит так, как будто сошёл с обложки модного журнала. На нём тёмно-синий приталенный костюм и белая рубашка, волосы убраны в тугой хвост. Идеален, чёрт побери, как и всегда. У Према проходит неприятный холодок по спине, и он отводит взгляд, не в силах больше выдержать такое напряжение. Садится со стороны защиты, чуть поодаль от адвоката, как первый и главный свидетель по делу. Судья тихо спрашивает у адвоката защиты, все ли собрались. Получает утвердительный кивок головой и следом произносит несколько вводных фраз. — Итак, дело номер 15 267. Господин Ноппанат Катачай обвиняется в нанесении телесных повреждений средней тяжести господину Сивату Саватманикулу. Господин Ноппанат, вам понятно, в чём вас обвиняют? Бун приподнимается со своего места и почтительно кланяется судье. — Да, ваша честь. — Отлично. Слово предоставляется стороне обвинения. Адвокат Нью встаёт со своего места и выходит вперёд, поворачивается лицом к залу и надменным взглядом награждает адвоката стороны защиты. Видимо, у них давнее соперничество. Произносит эмоциональную вступительную речь о том, как слетевший с катушек Бун ни за что избил его подзащитного на почве ревности и зависти другому актёру, которым его заменили в сериале. Сообщает, что здоровью Нью нанесён сильный ущерб: у того сломано четыре ребра, нос, множественные гематомы по телу и подавленное эмоциональное состояние. В общем, представляет события в выгодном свете для Нью, распаляется сухими фактами, не заикаясь об истинных причинах сложившейся ситуации. После окончания речи обвинения удаляется на своё место, и его сменяет адвокат Буна. Тот уверен в себе, тон спокойный, не терпящий сомнений в собственной правоте и исходе дела. Он рассказывает ситуацию такой, какая она была на самом деле. Без прикрас и преувеличений. Обращается как к судье, так и присяжным заседателям. Подробно рассказывает предысторию, которую ранее поведал ему Прем, а также на большой экран позади судьи выводит картинки со скриншотами переписок в Line, между Нью и Премом, которые тот ему отправил. А дальше, ожидаемо, вызывает младшего за трибуну, как главного свидетеля. Прем на негнущихся ногах выходит вперёд, занимает своё место неподалёку от судьи. Жадно пьёт воду, потому что в горле пересохло. На Буна не смотрит, это слишком сейчас. Всё слишком. Эмоции бьют через край, а дальнейший монолог заставляет вновь в деталях пережить события того рокового дня. Это оказывается очень тяжело. Ему нужна сейчас точка опоры, тот человек, который безусловно поймёт, примет и не осудит. Эх, была бы сейчас в зале Сэм, но её нет, её вызовут позже. И Прем, помня, как всегда в трудных ситуациях его поддерживал брат Буна, фокусируется взглядом на его глазах. Детально рассказывает всю историю от и до, глядя только на него. Как будто ищет виртуальные объятия и сострадание именно в этом человеке, добром старшем, который прижмёт к груди, погладит по голове, выслушает в конце концов, несмотря ни на что. И вот так, глаза в глаза, слово за слово, Прем избавляет свою душу от неподъёмного груза терзающих событий. Рассказывает абсолютно всё, детально, без прикрас, не стесняясь, в мельчайших подробностях, объясняя то ли себе, то ли брату Буна, то ли самому Буну, почему поступил именно таким образом, почему скрывал факты и боялся признаться. Как сильно ему было страшно, до жути больно и противно в кабинете Нью в тот злосчастный день. Как Бун оказался в нужный момент и, к счастью, спас его. Естественно, ему приходится рассказать об истинных отношениях с Буном, почему тот примчался его вызволять. В какой-то момент Прем понимает, что у него по щекам бесконтрольно льются слёзы. Стекают длинными солёными дорожками, выпуская прожитые сильные эмоции. И что такие же слёзы зеркально льются по щекам брата его любимого, который не прерывает с ним зрительный контакт ни на минуту, выражая искреннюю поддержку, и как будто бы берёт часть боли на себя. Прем ему так благодарен в этот момент, так признателен. Эта речь отбирает почти все жизненные силы. Младший заканчивает говорить, небрежно рукавом пиджака утирает слёзы и медленно выходит из-за трибуны, подходит к своему месту и обессиленно опускается на жёсткий стул. Он сделал всё, что мог. — Защита вызывает следующего свидетеля. Саманта Мэлани Коутс. Сэмми заходит в зал вихрем, сразу занимает место, за которым только что был Прем. С гордо поднятой головой и взглядом, полным отвращения в сторону Нью, она начинает свой недлинный монолог. Рассказывает о крепкой любви ребят, об увиденной панической атаке Према перед кабинетом директора. А также приправляет всё своими собственными выводами. Она звучит так уверенно и серьёзно, что в груди у младшего разливается тепло. Какая же она классная! — Защита вызывает следующего свидетеля. Нитикорн Панкрам. В зал заходит Дью, сменяя Саманту на трибуне. Он от чего-то нервничает. И не смотрит в глаза ни Буну, ни Прему. Он смотрит только на Нью. А после рассказывает о том, что ничего не знает. Говорит только, что ему предложили роль в сериале, чему он был удивлён, но рад. И больше ни-че-го. Ловит разочарованный громкий выдох со стороны защиты и неосмотрительно пересекается с ним взглядом. И в этот момент Бун видит в глазах Дью страх, он боится Нью. Понимает, что его запугали, даже не может злиться. Знает, что люди со связями и положением в обществе умеют давить и ломать людей. Но разочарование всё равно неминуемо накрывает, как и страх, что исход дела может оказаться не в его пользу. А дальше происходит невероятное. То, чего никто не ожидал. Разве что Саманта. — Защита вызывает следующего свидетеля. Катсамоннат Намвирот. В зал с гордо поднятой головой заходит Эрт, одетый в эпатажный наряд, как заправский гей. Стройный, уверенный, независимый, прекрасный! Не стесняясь ничего, не обращая внимания на удивлённые возгласы и неприязненные взгляды, взбирается за трибуну. Поворачивает голову в сторону присяжных заседателей и произносит длинную чувственную речь о том, как сам неоднократно подвергался попыткам изнасилования со стороны директора Нью. Как дал отпор, но оказался в положении, где его сливали в агентстве, где он лишился намеченных ролей и продвижения по карьере. Детально, как будто наслаждаясь произведённым эффектом, смакует мерзкие подробности домогательств, смотрит в глаза Нью и с удовольствием замечает его перекошенное злобой лицо. Эффект произвёл неизгладимый. Доволен собой. Подмигивает Прему напоследок и удаляется из зала суда победителем. Великолепен! Дальше следуют заключительные речи адвокатов с обеих сторон. Но это уже не имеет значения. Судья объявляет небольшой перерыв для того, чтобы уважаемые присяжные заседатели вынесли свой коллективный вердикт. Дальше Прем погружается в эмоциональный вакуум и отключается от реальности. Он плохо воспринимает дальнейшие события. Урывками фраз слышит, как присяжные признают Буна невиновным, как судья освобождает его из заключения и оправдывает, назначая только штраф по статье 296 уголовного кодекса Таиланда в двадцать тысяч бат и оплату больничных расходов потерпевшей стороны. Как будто через толщу воды слышит аплодисменты родственников Буна и их восторженные вскрики. Он дезориентирован, потерян во времени и пространстве. Напряжение последних дней не проходит бесследно, Прем близок к обмороку. Но его уверенно берут за руку, крепко и бережно, а он и не сопротивляется. Бун. Его Бун. И тот тянет безмолвного Према на выход из здания суда, аккуратно сажает на заднее сидение такси, сам усаживается рядом, не отпуская его руку. Прем не помнит, как они добираются до дома, как поднимаются на этаж и как оказываются в квартире. В ушах как будто вата, да и Бун не произносит ни слова. Не смотрит в глаза. Только держит за руку, как за единственный якорь, иногда переплетая их пальцы между собой. Младший не понимает, что это значит, да и в целом не способен думать сейчас. У него натуральный откат после всех переживаний и эмоциональной нестабильности. Бун снимает обувь на пороге, Прем интуитивно делает то же самое и тенью бредёт на кухню. Решает заварить себе травяной чай, а старший отправляется в душ. Тишина между ними — хоть ножом режь. Прем знает, что им надо поговорить, но не понимает, как начать, какой выбрать момент. Что говорить — тоже не знает. Думает, плыть по течению или предоставить инициативу Буну. Когда Бун в одном полотенце на бёдрах выходит из ванной, младший стоит на кухне, удерживая себя от падения руками за край стола. Блондин подходит ближе, берёт его за запястье и медленно разворачивает на себя. Хватает руками под ягодицы, чуть приподнимает и усаживает попой на стол. Разводит ноги в стороны и сам встаёт между ними. По-прежнему ничего не говорит, но происходит первый контакт глаза в глаза. Бун нежно прикасается своими губами к губам Према. И удерживает это прикосновение на какое-то время, не позволяя себе большего. Лбом упирается в лоб. Трётся виском о щёку младшего, чуть ли не урчит. И снова смотрит в глаза. Долго, бесконечно и проникновенно. Так интимно, так многообещающе. В этом взгляде «Я простил тебя», «Я всё понял», «Я с тобой несмотря ни на что», «Я слышал твою речь на суде и мне так больно за тебя» и «Я люблю тебя бесконечно». Вслух не произносится ничего, но невербально Прем ощущает все неозвученные реплики и расслабляется. Отпускает. Бун целует его. Целует уже по-настоящему. Проталкивает язык Прему в приоткрытый рот и наслаждается сдавленным стоном, который бесконтрольно вырывается из его горла. Своим языком сталкивается с языком Према и вжимается собственным возбуждением тому в раскрытую промежность. Према ведёт, он плохо соображает и действует на инстинктах, вцепляясь пальцами в оголённые плечи. Бун чуть отодвигается от желанного тела и нежно проводит ладонями по крепким бёдрам, обтянутым тёмной тканью узких брюк, расстёгивает ширинку. Младший, упираясь руками в стол приподнимается, позволяет стянуть с себя одежду ниже пояса вместе с бельём. Старший осторожно расстёгивает пуговицу за пуговицей на рубашке партнёра, тянет вниз, обнажая плечи и острые ключицы. Рубашка стянута и летит в неизвестном направлении. — Бун, ты… Палец Буна встаёт препятствием на губах Према, не позволяя произнести больше ничего. — Да. И снова поцелуй. На этот раз страстный, немного кусачий. Но полный искренних чувств. Бун спускается поцелуями к шее, захватывая в рот кусочек чувствительной кожи. Лижет выступающие ключицы и движется ниже, к тёмным горошинам сосков. Прихватывает зубами один, а пальцами сжимает другой, достаточно сильно, на грани боли и удовольствия. Прем вскрикивает и шепчет что-то неразборчиво. Ему так хорошо сейчас. — Бун, пожалуйста… — Пожалуйста что? — Не тяни сейчас, возьми меня… — Ты что, готовился? — Не совсем, но отчасти. Я после тебе всё расскажу. А сейчас, прошу, ты нужен мне внутри. Слова больше не нужны. Бун ненадолго отстраняется и идёт в спальню, чтобы из ящика тумбочки достать флакон со смазкой. Возвращается к Прему и под аккомпанемент тяжёлого дыхания долго и основательно растягивает его пальцами. — Хватит, я вполне готов. Бун согласно кивает, руками приподнимая своего мужчину под ягодицы, разводит их в стороны, тянет на себя и приставляет крупную, сочащуюся естественной смазкой, головку ко входу, плавно толкается внутрь жаркого любимого тела. Прем млеет и закатывает глаза, откидывает голову назад и задушено стонет. Старший входит на всю длину и замирает. — Боже, как же мне тебя не хватало. — Мой, — рычит Бун. И начинает двигаться. Кухня наполняется запахом секса, приглушёнными стонами и звуками шлепков взбудораженных тел друг о друга. Бун сначала двигается плавно, но вскоре срывается на быстрый темп и входит в Према так глубоко, с каждым движением задевая простату, что не оставляет ни шанса на продолжительный акт. Им сейчас это и не нужно. Прем тазом вскидывается навстречу толчкам Буна, хватает его за шею обеими руками, издаёт протяжный стон и, не прикасаясь к себе, белёсыми струями пачкает свой живот, живот Буна и грудь. Старший же от сильного сжатия ануса своего парня делает ещё несколько быстрых движений и изливается глубоко внутри. Но выходить не спешит. Хочет продлить великолепный момент слияния. Они оба, соединённые телами, восстанавливают дыхание. В этом моменте — счастье. Любовь. Прощение. Прем начинает ёрзать на столе, Бун выходит из него аккуратно, не забывая посмотреть на то, как красиво и пошло из растраханной дырки вытекает собственная сперма. Любимое зрелище. Оба, не сговариваясь, следуют в душ, где бережно моют друг друга, невесомо касаясь кончиками пальцев чувствительной кожи.

***

Прем одетый в белую домашнюю футболку и широкие серые шорты сидит на кровати и сверлит глазами вышедшего из душа следом за ним Буна. Тот усаживается рядом и внимательно смотрит в широко раскрытые глаза. — Можем поговорить? — робко произносит Прем. — Можем. — Я не знаю, как мне оправдать свои действия. Бун, я… — Не нужно. У меня было достаточно времени поразмышлять. Я и винил тебя, и себя отчасти… И я простил тебя ещё неделю назад, когда расставлял приоритеты во всей этой мерзкой истории. Но сегодня… Прем, слушая твою речь, которую ты почему-то решил произнести, смотря в глаза моему брату, я понял многое. Прочувствовал. Я знаю тебя. Я понимаю тебя. Ты ошибся. Но ты действовал только ради меня. Ради моих интересов, стараясь обезопасить, сделать как лучше будет мне. Ты был абсолютно не прав в том, как это вышло — это факт. Но это было ради меня. Ради меня, Прем… — Да… — Я простил. Я прощаю тебя. Но прошу, пожалуйста, больше никогда… — ком встаёт в горле. — Больше никогда и ничего, не обсудив с тобой. Никаких секретов и недосказанности. Никаких действий за спиной, даже из лучших побуждений. Обещаю. — Да, Прем. Прошу. Только вместе. — Я сделал выводы. Будь уверен, я больше никогда не поступлю так. Только с тобой, только вместе. Мы же справимся? — Сомневаешься, что ли? — Никогда. Больше никогда. — Верю, малыш.

***

Несколько дней после удачного судебного заседания и оправдательного приговора Буну проходят в относительно спокойном ленивом режиме. Парни не выходят из дома: заказывают еду из любимого ресторана или готовят сами, много разговаривают (только не о последних событиях), целуются и занимаются сексом. Вот только Бун в какой-то момент замечает, что Прем ведёт себя несколько иначе, чем раньше, до всего произошедшего. Он может в один момент увлечённо поддерживать беседу, а в другой отрешённо смотреть в никуда и не реагировать на оклики старшего. На третий день Бун просыпается от настойчивого стука в дверь. Он, не открывая глаз, разочарованно стонет и обращается к своему парню. — Малыш, посмотри, кто там, пожалуйста. Я так не хочу вставать. В ответ тишина. — Малыш? Снова ничего. Бун, не размыкая веки, ощупывает рукой противоположную сторону кровати и, не найдя там любимое тело, резко садится. Смотрит на пустую кровать, окидывает взглядом их небольшое кондо. Замечает, что Према нигде нет. Недовольно стонет, встаёт и послушно идёт к двери. «Наверное Прем решил выйти в магазин и снова забыл взять с собой ключи». — Детка, ты без ключей, что ли? — открывает замок. Но на пороге стоят двое мужчин. Это Дью и Эрт. Бун вопросительно выгибает бровь, вежливо здоровается с каждым и пропускает утренних гостей в дом. — Чем обязан столь раннему визиту? — Бун, не злись, пожалуйста, — начинает Дью. — Нам нужно, ну, то есть мне нужно поговорить с тобой. А Эрт пришёл к Прему. — Према нет дома судя по всему. Сейчас позвоню ему. А с тобой у меня нет никакого желания разговаривать. — Бун, позволь всё объяснить. — Ладно. У тебя десять минут. Бун набирает номер своего парня, но слышит на другом конце линии «Абонент не отвечает или временно недоступен». Начинает немного беспокоиться, но решает пока не придавать этому большого значения. Мало ли что? Проходит на кухню, набирает воду в электрический чайник и нажимает на кнопку включения. Сам усаживается на стул и приглашает парней тоже присесть. — Бун, я хочу рассказать тебе, почему так поступил на суде. Мне больно от того, что я не смог помочь. Но дело было в том, что люди Нью пришли ко мне накануне слушания и ясно дали понять, что если я раскрою рот в твою пользу, то моей семье угрожает опасность. А ты сам знаешь, какое у него влияние и связи. Я был на распутье, не знал, как поступить. Но в конце концов решил быть смелым, рассказать всё, как было. А потом мне позвонила Сэмми и сообщила о том, что Эрт исправит всю ситуацию, что он будет на суде, и его показания будут решающими. Мы поговорили с ним, я рассказал свою историю. И в итоге мы договорились, что я не буду говорить ничего важного. А он наоборот. Эрт понимающе кивает головой. — Да, Бун, мы говорили с Дью за несколько дней до суда. Я уже был в списке свидетелей по делу, и мы знали, что мои показания будут гораздо весомее для всей картины, а его не такими уж и решающими. — Вот как… Я смотрю, вы проделали большую работу за эти несколько недель. — Да, Бун, мы очень волновались и всеми силами пытались тебе помочь. Всё вышло отлично. Не вини Дью, он реально готов был помочь. Но это оказалось не нужно. Бун встаёт, подходит к Дью и молча протягивает ему ладонь для рукопожатия. — Спасибо, Дью. — Да не за что, друг, — ответно пожимает руку. — Никто не должен вообще проходить через такое. Вы сильные. Вы справились со всем. Или… Нормально всё? — Да вроде как да, но не знаю. Мне не нравится настроение Према. Он закрывается в себе и много думает о чём-то. Надеюсь, поделится со мной своими мыслями в ближайшее время. — Уверен, что так и будет, — понимающе кивает Дью. — Эрт, а ты о чём хотел поговорить с Премом? — Против Нью возбуждено дело о многократных попытках изнасилования. Коллективный иск. Он сейчас под домашним арестом. Будет новый суд. Оказалось, что эта мразь давила не только на меня и Према, ранее были ещё жертвы. Хотел бы узнать, готов ли Прем выступить свидетелем по его делу? — Уверен, что он согласится. Виновник должен быть за решёткой. — Отлично. Свяжись со мной, как он ответит. Ну мы пойдём, у нас сегодня ещё есть дела и встреча с адвокатом. — Ребята, спасибо что зашли и всё объяснили. Я очень ценю вашу помощь! Без вас всё было бы очень печально. — Конечно, Бун, мы же друзья. Да и чисто по-человечески, нельзя игнорировать такие ситуации и оставлять мудаков на свободе. Бун прощается с Эртом и Дью, закрывает за ними дверь и снова звонит Прему. Телефон по-прежнему недоступен. Он размышляет пару минут о поведении своего парня в последние дни и озаряется догадкой, что тот может сейчас восстанавливать свой эмоциональный фон на их любимом месте — на окраине городского парка. Бун быстро принимает душ, одевается, хватает ключи от машины и едет в намеченное место. Уже через полчаса на берегу небольшого водоёма видит тёмную макушку на сгорбленной фигуре. Медленно подходит и садится рядом. — Малыш, ты чего тут? Прем вздрагивает, замечает Буна рядом и смотрит ему в лицо. Глаза красные. Плакал. Старший обнимает своего мальчика и нежно поглаживает пальцами по плечу. — Ну что такое, мой хороший? — говорит тихо, очень ласково. — Бун… Почему ты так нежно со мной обходишься? — Детка, я люблю тебя. Мы же всё выяснили на днях, — Бун тянется губами в поцелуе. Но Прем резко отворачивается. — Ты не должен целовать меня. Только не этот рот, в котором побывал другой член. — Прем, что ты… — Да, Бун, я грязный, недостойный. Я всё испортил. — Всё-таки эта мразь успела что-то сделать! Ты же говорил, что ничего не было? — Я сказал: почти ничего. Но кое-что всё-таки он успел. — Он заставил тебя сделать ему минет? — Практически… — Прему очень тяжело даются слова, и он переходит на шёпот. — Он успел пропихнуть свой вонючий член мне в рот, а потом ворвался ты. Бун всеми силами гасит в себе подступающую ярость. Дышит глубоко, успокаивается. Сейчас он нужен Прему спокойным и понимающим. — Хороший мой, — гладит Према по голове, — сколько же тебе пришлось пережить. Мне так горько это слышать. Прости меня за мою агрессию и отстранённость. — Но почему, Бун? — смотрит на него большими оленьими глазами. — Почему ты извиняешься? Это я во всем виноват. — Я простил твою ошибку. Ты не можешь быть виноват в том, что ты обычный человек, у которого есть слабости, который может ошибаться. Ты столько сделал для меня: ты дал денег для моего концерта, ты решил принести себя в жертву. Я бесконечно благодарен тебе. — Но я сам не простил себя. Понимаешь? Я сам. — Тебе придётся. Я рядом. Мы справимся со всем. Повернись ко мне. Прем смотрит ему прямо в глаза. А Бун мягко накрывает его губы в целомудренном поцелуе. — Я хочу и буду целовать эти губы. Самые родные и любимые. Не думай и не вспоминай, что было. Так с ума можно сойти. Теперь только я. Всегда буду я для тебя. Ты знаешь, я прокручивал всё это в голове много раз. И я пошёл бы ради тебя тоже на многое, если не на всё. И подставился бы ради тебя, если считал такой выбор — единственно возможным. Я простил тебя, и ты прости себя. И снова утянул Према в поцелуй, более глубокий и чувственный, обращая внимание, как напряжённое тело расслабляется в любимых руках. — Поехали домой, детка. По дороге домой Бун рассказывает своему мальчику об утреннем визите Дью и Эрта. Держит свою руку на его бедре. Мягко и осторожно просит Према дать показания против Нью, зная, как тяжело ему будет вновь погружаться в очередное разбирательство. Но отказа не следует. И Бун восхищается силой и стойкостью любимого человека. По приходу домой старший утаскивает Према в душ, где, стоя под тёплыми струями воды, сцеловывает всю печаль и разочарование с податливого тела. Плавит, нежит, окутывает комфортом. А после бережно и чувственно берёт его у двери стеклянной кабинки, ловит ртом бесконтрольные стоны и бесконечно целует. И Прем отчётливо понимает теперь: действительно простил. Они смогут сохранить любовь и доверие. Нет людей, которые не совершают ошибок. Есть те, кто не могут их преодолеть. А они смогли. И всё будет хорошо. Вот прямо с этой минуты. И навсегда.