The Bet

— Это мероприятие является одним из самых масштабных за год. Нам необходимо выиграть тендер на рекламное обслуживание, создать креативную концепцию и направить все возможные рекламные объемы после новой разработки. Масамичи Яга вел себя как всегда громко, строго и решительно, активно жестикулируя и устанавливая зрительный контакт с каждым из присутствующих. Двадцать с лишним человек в белых рубашках с галстуками сидели в комнате для совещаний, внимательно наблюдая за слайдами на доске с презентацией и слегка кивая, когда на них падал тяжелый взгляд директора. Переговорная, в которой они собрались — была не самой большой из всех доступных на этаже, поэтому за длинный стол поместилась лишь часть сотрудников офиса. Несколько человек сидели на принесенных с собой креслах, расставив их в хаотичном порядке. На одном из таких кресел, закинув ногу на ногу, сидел Сугуру Гето и закручивал пальцем прядь своих волос. Взгляд лениво блуждал по присутствующим, изредка цепляясь за новые лица и имена на бейджиках, которые он с трудом сможет запомнить. В его отделе почти не было текучки кадров, поэтому для него, как для руководителя отдела продаж — плохая память на имена не имела значения. Но она имела значение для второго начальника в их общей сфере. Сатору Годжо — руководитель отдела маркетинга. Сейчас он сидит в противоположном углу у той же стены, вальяжно раскинувшись в кресле и рассматривая потолочные плиты. Нервные, робкие взгляды четырех стажеров, что сидят рядом — никак не влияют на ленивое умиротворение на его лице. Когда-то давно, когда он еще не был назначен на свою высокую должность (что длилось весьма недолго, ввиду связей), Годжо был весьма неплохим человеком, с которым можно было даже переброситься парой слов и иногда посмеяться. Но, как только его повысили — розовый туман, что он пустил в глаза, тут же растворился, обнажая истинную самолюбивую и язвительную натуру. Сугуру даже не успел толком узнать, всегда ли тот был таким или поменялся ввиду горделивости. Стоило лишь подумать об этом, как белая макушка лениво повернулась в его сторону. На лице расплылась фирменная едкая ухмылка, средний палец неприметно приподнялся над коленом. Сугуру отразил жест, после чего тяжело вздохнув перевел взгляд на директора Ягу, что все еще бил кулаком по столу доказывая важность задачи, которую дает. — Я прошу прощения, — подал голос Сугуру, привлекая всеобщее внимание. Яга замолчал поймав его взгляд, и кивнул. — Разве нам нужно обсуждать это всем вместе? — Что ты имеешь ввиду, Гето? — директор скрестил руки на груди и приподнял бровь. — Отдел маркетинга, — пояснил он. — Мы можем отпустить их заниматься своими делами и полноценно забрать задачу. Не в обиду будет сказано, но очевидно, что это работа больше подходит нам. — Да неужели? — сладкий, тягучий голос донесся с другого угла комнаты. Сатору выпрямился потягиваясь, будто только что проснулся. — А я думал, что мой отдел отвечает за креативность и продвижение компании. — Безусловно, коллега, — ответил Сугуру, переводя взгляд. — Но мой отдел работает с клиентами напрямую, и нам известно все, что сейчас может их заинтересовать. — Конечно, я осведомлен о том, чем вы занимаетесь. Но позвольте уточнить, — он плавно указал на нескольких своих подчиненных. — именно мы обеспечиваем узнаваемость компании и затем передаем вам всех качественных лидов. Кому как не нам лучше знать стратегии для привлечения. Внимательные взгляды присутствующих переводились с одного на другого, как на теннисном матче, а несколько человек даже пытались поддакивать, после реплики каждого из руководителей. — Вы обеспечиваете нас «качественными» лидами, которых затем мы обрабатываем лично. И из всей толпы на сто человек остается пара тех, кто действительно имеет вес и желание с нами работать. Конверсия говорит сама за себя. — Вы отлично работаете с цифрами, здесь вам точно нет равных. Но, что касается креатива… Не хочу вас обидеть, но вы в нем совсем ничего не смыслите. — Если мы будем выступать на мероприятии с вашими креативными идеями, то я уже вижу, как директор «Дэнцу» звонит в наш главный офис чтобы посмеяться и покрутить пальцем у виска. — Вы оба, сейчас же заткнитесь! — Яга громко стукнул по столу, отчего все присутствующие вздрогнули и стыдливо поджали губы. Все, кроме тех, кого попросили заткнуться. Сугуру скрестил руки на груди и состроил довольное лицо, оставляя последнее слово за собой. — Вы вообще в курсе, что должны работать сообща? Должны делиться идеями друг с другом и поддерживать постоянный контакт! Ваши отделы основное звено компании и без совместной работы мы все прогорим! — с каждым словом тон голоса повышался и уже ощутимо резал слух. Пара человек, что сидели прямо перед ним, постарались незаметно прикрыть одно ухо рукой. — Я понимаю, что эффективность продаж кратно возрастет, если мы будем работать сообща, — ровным тоном начал Сугуру. — Но у руководителя отдела маркетинга, как он сам признался, туго с математикой, чтобы это понять. — Может ты уже завалишь свое… — ЗАТКНИТЕСЬ! — громкий рев Яги перебил их. — Я ни о чем так в жизни не жалел, как о том, что вы оба оказались в одной компании! Одни из самых ценных кадров, а ведете себя как два подростка. Еще и на глазах у своих подчиненных. Вот теперь жгучий стыд коснулся и двух лиц, что злобно смотрели друг на друга с разных концов зала. Они отвернулись в разные стороны и, наконец, замолчали. После нескольких секунд мертвой тишины, которую нарушил лишь чей-то тихий кашель и жалобный скрип стула, директор устало провел по лицу и глубоко вздохнул. — Ладно, — прохрипел он. — Раз вы ведете себя как кошка с собакой, сыграем на этом. Не хорошо подстрекать вас на большую вражду, но только так я смогу получить ту эффективность, которая необходима компании. Итак, задачу по разработке концепции берете вы оба и представите свои идеи в конце недели. Тот отдел, чья идея будет лучше — получит премию плюс двадцать процентов от оклада и право представлять нас на тендере. Это будет «гонка» отделов. Головы заинтересованно начали переглядываться между собой. По залу прошел одобрительный гул. Сугуру лишь хмыкнул и бросил взгляд в сторону заинтересованного лица своего, уже назначенного, противника. Разглядывая серые стены, впитавшие в себя никотин уже настолько, что их достаточно просто облизать чтобы накуриться, Сугуру перебирал бычок в пальцах. Воздух в курилке был густым и горьким, но только здесь можно было вдохнуть полной грудью и на пару минут забыть о рабочих задачах, разглядывая как медленно тлеет сигарета в руках. Девушка стоящая рядом уже подкуривала вторую подряд. Она глубоко затянулась, запрокинув голову, и на секунду прикрыла глаза то ли от удовольствия, то ли от усталости. Дым вырвался из легких густым облаком. — Вы оба такие придурки, — протянула она, глядя в потолок. — Только всем работы подкинули. — Не напрягайся, Секо, — улыбнулся он, прислонившись спиной к стене. — Пусть отдел маркетинга поработает хотя бы раз. А у нас и своих задач по горло. — Не будем участвовать? — приподняла бровь Секо, разглядывая его профиль. — Как Яге объяснишь? — Ему и объяснять не придется. У нас на носу конец квартала, куча отчетов и графиков, которые нужно свести, пересчитать и подтвердить. Будем заниматься насущными вопросами, а не его мечтами и конкурсами. Новый контракт ничего нам не даст. Девушка пожала плечами и отвела взгляд. Иери Секо пришла в компанию в один год с ним и почти сразу нашла общий язык. Скромная, ответственная и невероятно внимательная к деталям. Она являлась таким же ценным кадром в компании, но не имела видов и амбиций занять руководящую должность. Поэтому как только Сугуру стал выше по ветке иерархии, практически сразу назначил ее своим заместителем и открыто обсуждал с ней все важные и конфиденциальные вопросы. Секо никогда не подводила, хоть и проводила в курилке восемьдесят процентов рабочего времени. И была единственным человеком, кому позволено открыто говорить Сугуру о том, что его поступки не всегда соответствуют двадцати семилетнему возрасту. И могла называть его придурком без финансовых последствий или страха увольнения. Если бы у Годжо был такой же заместитель, возможно он бы не был таким напыщенным индюком и не затевал перепалки тут и там. — Сегодня ты начал первый, — бросила Секо, не глядя на него, и сделала еще одну затяжку. Сугуру фыркнул и раздавил окурок в пепельнице. — Мне было противно сидеть с ним в одном помещении. Хотел чтобы Яга поскорее закончил свою тираду. — Ага, только не пугайте новенького. Неплохой парень. — Я никого не пугаю, — нахмурился Сугуру. — Зачем мне заниматься такой глупостью? Секо тяжело вздохнула и выкинула бычок. — Забей. Атмосфера в отделе продаж была слегка тревожной после утреннего совещания. Сотрудники перешептывались за мониторами, пытаясь обсудить с коллегами, как им уложиться в такой короткий срок, который задал директор. Кто-то сказал то, что если бы они могли объединиться с маркетингом, то работы было бы в два раза меньше. Менеджеры согласно закивали, украдкой поглядывая на дверь кабинета своего руководителя. Когда та наконец открылась, в комнате воцарилась напряженная тишина. Сугуру остановился посередине открытого пространства, засунув руки в карманы брюк. Поза была расслабленной, что наблюдалось довольно редко, в связи с чем было не совсем понятно в каком расположении духа сейчас пребывает его разум. — Ну что, всех напугал наш директор с его «контрактом года»? — спросил Сугуру, и в его голосе прозвучала легкая усмешка. Несколько человек неуверенно улыбнулись в ответ, а давно работающие сотрудники вымученно вздохнули. — Так вот. Забейте. — он сделал небольшую паузу, отмечая реакцию. — Забейте на эту идею, будто ее никогда не существовало. Пусть Яга и маркетинг мечтают о новых горизонтах, раз им так хочется. Наша задача — горизонты текущие. А именно — конец квартала. Медленно зашагав между рабочими столами, он заскользил взглядом по экранам с графиками и таблицами, и по телефонам, что были готовы взорваться от звонков в любой момент. — У каждого из вас на столе — реальные цифры. На проводе — реальные клиенты. В документах — реальные контракты, которые кормят всю компанию. На этом, — он постучал костяшками пальцев по рамке монитора. — и сфокусируемся. Еще больше облегченных вздохов прошлось по помещению. Пара кресел жалобно скрипнули, принимая расслабленные позы людей. — А что насчет премии за победу в конкурсе? — едва слышно спросила девушка из дальнего угла. — Отличный вопрос, — Сугуру повернулся к ней, одобрительно кивнув. — Премия это прекрасно. Но премия за никому ненужную разработку и при этом потеря текущих позиций продаж — снизит нашу эффективность и тем самым повлияет на проценты, которые мы получаем прибавкой к зарплате. Поэтому у меня встречное предложение, — он обвел взглядом всех присутствующих. — Оставьте креативные муки на отдел маркетинга. Пусть сами с этой задачей еб… разбираются. В отделе раздалась пара тихих смешков. — У нас все просто. Делаем свою работу. И делаем ее блестяще, как и всегда. Закрываем планы, и если перевыполним их, — голос стал тверже, обнадеживающе. — то я сам выпишу вам премию. Без танцев с бубном перед Ягой. Четкие цифры — честные деньги. Идет? Все сотрудники оживились, согласно кивая. Стены отразили одобрительный гул и пару аплодисментов. Наконец, с ними поговорили на языке, который все приствутствующие понимали безупречно: конкретика в задачах и результат. — Отлично, — кивнул Сугуру и встретился взглядом с Секо. Она сидела, расслабленно откинувшись в кресле и одобрительно улыбнулась ему. — А теперь — за работу! Помещение наполнилось грохотом клавиш, гудками телефонов и шелестом бумаг. Сугуру развернулся на пятках и направился к выходу, в сторону буфета. Сейчас было жизненно необходимо сделать крепкий кофе, чтобы не отставать от энергичности его замотивированных сотрудников. Как говорится: требуешь — соответствуй. Буфетная зона была неестественно пуста. Но учитывая утреннюю суету, возможно никто не хотел вставать с рабочих мест, все еще ощущая напряжение, что облаком повисло на этаже. Холодильник монотонно гудел, разрезая тишину наравне с ложкой, что методично звенела о стакан, наполненный темной, почти черной жидкостью. — Ну что, Гето? — прозвучало из-за спины. — Уже смирился с поражением? Сугуру усмехнулся даже не пошевелив плечами. Ложка еще раз проделала круг, издав тонкий звенящий звук. — У меня нет времени на эти игры, Годжо. Можешь так сильно не волноваться. Я не участвую в «гонке» отделов. Сатору медленно обошел его сбоку и наклонился, заглядывая в лицо снизу вверх. Бровь недоуменно поползла выше. — Че это? — План Яги безусловно хорош и имеет место быть. Но он спонтанный и неизвестно какую прибыль принесет. А самое важное — мы не знаем какими рекламными объемами рискуем, — размеренно объяснял Сугуру, размешивая сахар в кружке. — Сейчас конец квартала. Главный офис точно не одобрит, если мы все силы положим на воплощение этой внезапной идеи, а она по итогу не принесет ни контракта, ни прибыли. Надо закрыть текущие проекты и следить за цифрами, которые есть на данный момент. — Зануда, — скривил лицо Сатору. Он скрестил руки на груди и сделал пару шагов к столешнице, опираясь о нее бедром.— Ты как всегда. Яга же предложил неплохую премию. Твои ребята бы точно оценили прибавку к зарплате. — Ты не учитываешь то, что если мы выиграем премию, но не выполним планы — итоговая сумма аннулируется. И при этом текущие задачи останутся висеть мертвым грузом. Еще и контракты можем потерять. Сатору цыкнул, выразительно закатив глаза. — Ску-у-ука, — протянул он. Как вдруг на его лице возникло озарение, а губы расплылись в хищной ухмылке. — А если… поспорим? Это тебя заинтересует больше? Проигравший в «гонке» выполняет желание победителя. — Детский сад, — фыркнул Сугуру, решительным шагом направляясь к выходу. — Зассал, Гето? — крикнул ему вслед Сатору. — Так и скажи, что боишься проиграть моим гениальным идеям. Сугуру замер в проходе. Тонкая ткань рубашки слегка натянулась от напряженных мышц расправленных плечей. Он медленно развернулся. — Если твои идеи гениальны, Годжо, то каждый бомж в чайна-тауне — лауреат Нобелевской премии по экономике. — Если ты не ссыкунок, то опоссум самый смелый зверь в мире. Атмосфера в буфете сгустилась и стала чуть вибрирующей, как бывает перед грозой. Холодильник испуганно затрещал в углу. Сугуру сделал шаг навстречу. — Может мне поправить твое смазливое личико, Годжо? — голос стал чуть ниже. — Чтобы ты поменьше расхаживал, как павлин, и наконец засел за своим столом, не высовывая нос из рабочих бумаг. Сатору не отступил ни на миллиметр, азартно сверкнув глазами. — Ты настолько боишься выполнить желание, которое я загадаю, что готов подраться прямо сейчас? — Да, так хоть будет поинтереснее. Ведь в битве интеллекта ты проиграешь всухую. Мозгов у тебя не больше, чем у моллюска. — Давай проверим сколько их у тебя. Когда я дам тебе в тыкву, сколько раз они отрикошетят от стенок черепа? Будет похоже на игру в пинбол! — Попробуй… — ГОСПОЖА СЕКО! Дверь в отдел продаж с треском распахнулась, ударившись об ограничитель. На пороге, запыхавшись, стоял новенький стажер. Глаза были круглыми от ужаса, а галстук съехал набок. Куча взглядов любопытно вскинулись, словно стая сурикатов, уставившись на него. — Что случилось? Кто напугал тебя в первый рабочий день? — не отрываясь от монитора, спросила Секо, пальцы которой продолжали бегать по клавиатуре. — Г-господин Гето и… руководитель отдела маркетинга! — выпалил он. — Они в буфете! И кажется сейчас будет драка! В отделе на секунду воцарилась тишина. Затем несколько сотрудников синхронно вернули взгляды к экранам. Пара смешков и сдержанное фырканье утонули в монотонном гуле компьютеров и гудков. Цоканье клавиш Секо не прекратилось ни на такт. — Забей, — произнесла она ровным тоном. — и возвращайся к работе. — Но они правда… В этот момент дверь позади с грохотом захлопнулась. Стажер испуганно дернулся, оборачиваясь. — Так, все слушаем сюда! — громко и четко произнес Сугуру, пробегая взглядом по каждому из подчиненных. Все вновь затаили дыхание, на этот раз слегка склоняя головы к клавиатурам. — Все дела, которые сейчас открыты на ваших рабочих столах — подождут. С этого момента все ресурсы, все силы, все ваши извилины — бросаем на разработку концепции для победы в тендере. Все остальное — не существует. Один из менеджеров робко приподнял голову. — Но, Господин Гето, у нас ведь квартальный отчет… — Мне повторить? — Сугуру поймал взгляд, отчего тот вновь стыдливо спрятался за монитором. — Все силы на разработку концепции. Завтра жду отчеты на своем столе. Всем понятно? По отделу прокатилась волна немых кивков и приглушенных «Да». Взгляд наконец упал на стажера, который замер перед ним, будто парализованный. — Ты чего? — Малой, иди сюда, — жестом позвала Секо. — Пока у тебя сердце не лопнуло от ужаса — перегони эти цифры в сводную таблицу. А я, — она наконец оторвалась от экрана, вставая, — пойду на перекур. Проходя мимо своего руководителя она неодобрительно покачала головой: — На долгий-долгий перекур.

***

На следующий день атмосфера в офисе стала еще более тяжелой и осязаемой. Мало того, что общение между отделами почти сошло на нет, так и внутри каждого из них — все боялись даже чихнуть. Все началось с утренней сцены, когда двое ничего не подозревающих молодых человека просто общались в общем зале. На бейджиках значилось, что они сотрудники разных отделов. И Сугуру бы даже не обратил на это никакого внимания, если бы не появившийся из ниоткуда Годжо, как кот, заметивший добычу. Когда он подкрался и угрожающе навис над одним из подчиненных Сугуру — тот не мог не сменить курс своего пути. Намереваясь выяснить, не планирует ли тот превысить полномочия, сорвавшись на бедолаге из его отдела. До него долетело несколько фраз: — Так что давай подваливай отсюда и не суй свой нос в наши дела. — Господин Годжо, он не спрашивал ничего о наших делах, мы общались на личные темы. — Тебе рассказать, как работает наш соперник? Неужели ты такой наивный. Иди работай, а не языком чеши. Парень немного сжался под пристальным взглядом руководителя и кивнув, упорхнул в сторону своего отдела. Второй парень замер по стойке смирно, будто прибитый к полу. Глаза панически забегали, пока в поле зрения не появился новый человек. Плечи тут же заметно расслабились. — Ты чем тут с утра пораньше занимаешься? — хмуро произнес Сугуру, подойдя вплотную к чужой спине и скрестив руки на груди. Сатору развернулся, выпрямляясь. На лице расплылась язвительная ухмылка. — Отгоняю твоих шпионов. — Шпионов? — приподнял бровь он. Метнув взгляд к все еще застывшему парню, он едва заметно кивнул в сторону. Тот тут же повиновался, исчезая с глаз. — Ага. Я же знаю, что мой соперник точно не будет играть по правилам, — прищурился Сатору. — Иначе тебе меня не победить. Сугуру прыснул со смеху и покачал головой. — Параноик. — Поживем увидим, Гето, — Сатору вежливо откланялся и развернулся по направлению к своему отделу. Оценивающе смотря ему вслед, Сугуру начал понимать правила этой «гонки». И самое главное: то, что Сатору подозревал его в шпионаже означало только одно. Тот будет воровать идеи. К обеду на столе уже возвышалась слегка накренившаяся в сторону колонна из папок с бумагами. Весь отдел усердно работал со вчерашнего дня, накидывая варианты, как именно можно использовать новый контракт, в рамках компании. В целом, такие крупные тендеры были редкостью. Победа на них действительно могла принести хорошую прибыль от новых контрактов. Но если они провалятся, то это произойдет на глазах у всех компаний, которых они считают соперниками. Выйти из тени потом может стать довольно сложной задачей, а продажи пойдут на спад. Именно за неимением прочного фундамента под ногами и не хотелось влезать в эти дела. Сугуру довольно давно не занимался креативом. Еще с первого года, когда устроился в компанию. До того, как полностью ушел в продажи. Поэтому, как бы грустно не звучало, ему действительно не хватало насмотренности в том, что сейчас может быть особенно актуально. И на носу висела сводка итогов, которую нужно было проверить лично… В связи с объемами текущих задач и короткими сроками, было принято решение собрать небольшую команду: заместитель его по всем глобальным вопросам; один из лучших аналитиков отдела и новенькая девушка, что отличалась невероятным успехом в убеждении вкладываться клиентов даже в самые бредовые идеи. Таким составом Сугуру бронировал переговорные, где обсуждал, как же выиграть контракт, в эффективность которого сам верил с трудом. Его противник, на удивление, не отставал. Годжо не часто можно было встретить в рабочем режиме в… любом помещении, включая собственный кабинет. Но сейчас он не выпускал планшет ни на секунду, бесконечно чиркая что-то и обсуждая со своими приближенными. Хитрый взгляд изредка стрелял в сторону сотрудников соседнего отдела, чтобы пресечь любое взаимодействие, если таковое вновь произойдет. Его длинная фигура, будто столб с шестью камерами по периметру головы, стояла посреди общего коридора и ловила все лишние телодвижения подчиненных. Искренне смеясь, каждый раз, когда проходил мимо, Сугуру крутил пальцем у виска. На что тот хмыкал, демонстративно вздергивая подбородок. Это насколько сильно нужно сомневаться в своих людях, чтобы вот так подозревать всех и каждого? Благо, в отделе продаж все стояли горой друг за друга. Да и сам Сугуру был уверен в том, что все это детские игры и больной разум Годжо, который подкидывает лишнюю тревогу. Так он и думал, кивая сам себе, параллельно уводя своего аналитика из общего коридора.

***

— Сугуру, то что вы устроили — уже ни в какие ворота, — скрестила руки на груди Секо. — Я передаю всю информацию через Хайбару. Он единственный, кто остался из адекватных. Не считая Нанами, но тот все время занят. Дверь в кабинет была непривычно распахнута, а стол, что обычно стоял посередине комнаты — сместился ближе к окну. Сидя за ним можно было наблюдать за всем происходящим общей зоны. — Какую информацию? — нахмурился он. — Зачем ему что-то передавать? Вынюхивает? Знаешь, если его попросил… — Я не про тендер, — закатила глаза она. — У нас есть и обычная работа. Про которую ты кажется совсем забыл. — А, — Сугуру слегка опешил и смущенно почесал затылок. — Так это Годжо всем запрещает общаться. — Брови сползли к переносице, а голос стал строже. — Из-за него вся работа встанет! Прежде чем со вздохом покинуть кабинет, Секо покачала головой: — Вам обоим лечиться надо.

***

Середина недели уже была на пороге, когда несколько слайдов презентации наконец-то были готовы. За стеклом переговорной кипела жизнь, в то время как внутри нее, опираясь на стол, Сугуру тихо объяснял концепт. Две пары внимательных глаз: аналитик и девушка-креативщик, и одна пара слегка сонных и уставших, наблюдали за ним. Идей была масса, но самые актуальные и на общий взгляд адекватные — сейчас были выставлены на финальное обсуждение. В момент, когда слайд сменился на график роста при использовании одной из них, в поле зрения возник знакомый силуэт. Словно белая точка посреди огромной картины с кучей деталей, Сатору медленно вышагивал по коридору, состроив самое непринужденное лицо на свете. Взгляд наигранно блуждал по потолку, изредка стреляя в сторону переговорной. Губы свернулись в трубочку, словно он что-то насвистывал. Одно нажатие на кнопку пульта и на экране всплыл логотип компании. Сугуру продолжил объяснение, краем глаза ловя замершего в ступоре человека за стеклом. Незаметно для своей аудитории показав средний палец, он удовлетворенно улыбнулся, когда Сатору фыркнул и зашагал прочь. Никто из присутствующих не придал значения внезапной улыбчивости начальника, так как необходимо было фиксировать данные и анализ был первостепеннее. Так наверняка думала и Секо. Но отчего-то спрятала лицо в руках и оперлась о стол, шумно выдыхая.

***

На следующий день встреча была запланированной и сугубо деловой. Сугуру договорился с Нанами Кенто — заместителем Годжо и, по общепринятому мнению, единственным мозгом в отделе маркетинга. Необходимо было обсудить и согласовать бюджеты. Финальный аккорд перед закрытием квартала и началом нового. Нанами вошел в переговорную ровно в срок, с планшетом под мышкой и привычным, немного усталым выражением лица. Они обменялись кивками и погрузились в цифры и четкий диалог. Спустя полчаса, половина вопросов были решены. — Я бы не стал вкладывать бюджет в это предложение, — произнес Нанами, листая почту. — Согласен, — ответил Сугуру, отмечая галочкой очередной пункт в своем списке. — А что насчет «Син-Эй»? Их письмо висит еще с прошлого месяца… — НАНАМИ! Громкий, радостный голос разрезал пространство, прервав диалог. Никто даже не взглянул в сторону входа. Сугуру и Нанами синхронно, с одинаковой глубокой усталостью, выдохнули, будто почти потушили костер, но к ним подбежал мальчик с канистрой бензина. Сатору вальяжно подошел ближе, не обращая внимания на весьма не радушный прием, и закинул руку Нанами на плечи, чуть повиснув. — Не думал, что ты опустишься до общения с такими занудами, — протянул он, прищурившись и оценивающе окидывая Сугуру взглядом. Сугуру, в свою очередь, холодно и немигая смотрел в ответ, откинувшись на спинку кресла. Пальцы лежали на столе совершенно неподвижно. — Убери руку, Годжо, — недовольно нахмурился Нанами, ведя плечом. Но тот лишь крепче притянул его к себе и фыркнул, не отрывая взгляда. — Продолжим в следующий раз, — сдержанно улыбнулся Сугуру, переводя взгляд на Нанами. Экран на планшете погас, он кивнул и поднялся, направляясь к выходу. Но замер на пол пути, услышав следующие слова: — При мне ссышь выуживать информацию из моей команды? Пришлось закрыть глаза и мысленно досчитать до пяти. Очередная провокация чтобы вывести его из себя, не более. Лисий прищур встретился с наглым лицом. — А я думал, что великий Годжо не боится поражений, ведь они ему неведомы, — лаконично произнес Сугуру. А затем махнул рукой и состроил грустную гримасу. — Как жаль, что ты всего лишь жалкий параноик. Глаза вспыхнули пламенем, растапливая искры льда, что мерцали бликами на голубых озерах. — Кажется мы оба разочарованы, — парировал он. — Ведь я думал, что великий Гето делает только свои собственные расчеты, а не ворует их у других. Как жаль. Должно быть все закрытые тобой проекты — заслуга кого-то другого. Сугуру улыбнулся, медленно и полноценно разворачиваясь к нему корпусом. Он скрестил руки на груди, приняв свою классическую позу неприступной уверенности. — Должно быть так. Но меня хотя бы не сторонятся все сотрудники отдела, боясь, что я подойду сзади и буду давить их своим положением, — взгляд скользнул по руке Годжо, — обнимая за плечи. Нанами закатил глаза к потолку, молясь о терпении. — О, тебя сторонятся по другой причине, знаешь ли, — Сатору наклонился опираясь о стол. — Я даже не представляю, кто может лечь под такого, как ты. Держу пари, ты никогда не выходишь из режима аналитика. — Часто думаешь о том, как я занимаюсь сексом, Годжо? — Только чтобы отдалить время окончания. — Я знал, что у тебя есть с этим проблемы. Много из себя строишь, а на деле ничего не представляешь. — Хочешь проверить, Гето? — Сатору склонил голову, ехидно ухмыляясь. — Прекратите. Оба, — строго произнес Нанами. Он наконец сбросил с себя чужую руку и поправил пиджак, вставая с места. Холодный взгляд скользнул по каждому и остановился на Сугуру. — Мы продолжим обсуждение бюджетов позже. Я забронирую переговорную на завтра после обеда. — Взгляд переместился на Сатору. — Я надеюсь, что ты разобрал все задачи, которые фиксировали за последние три месяца и соотнес их с годовыми планами. Потому что завтра нашему отделу предстоит презентовать отчет руководству. Сатору поджал губы, мгновенно меняясь в лице. Перекатившись с пятки на носок и обратно — он почесал затылок. — Уже завтра? — невинно захлопали ресницы. Сугуру не смог сдержать тихий смешок, еще раз кивнул Нанами и вышел из переговорной.

***

Сугуру работает в компании уже целых семь лет, именно поэтому к нему прислушивается руководство и подчиненные, несмотря на то, что иногда он может быть груб и радикален в своих высказываниях. Люди шли за ним и этого всеобщего признания и крепкого места лидера, он добивался большим трудом и потратил на это несколько лет. В отличие от Сатору, который уже на второй год своего пребывания в компании стал руководителем отдела. Когда его наняли, все только и говорили о том, какой ценный сотрудник появился в компании и что дела теперь пойдут в гору. Еще бы, к двадцати годам иметь два закрытых контракта с топовыми брендами. Молодой человек со знаменитой фамилией был известен не только своими креативными идеями, но и необычной внешностью, что цепляла взгляд любого, кто проходил мимо. Белоснежные волосы, холодные, почти кукольные черты лица, бледная кожа и яркие, сверкающие голубые глаза. Сугуру, слушая восторженные вздохи и шепоты, ожидал увидеть высокомерного, самовлюбленного подростка. И на деле… так и оказалось. Сатору Годжо невзлюбили все, с самых первых дней пребывания в компании. Он перечил руководству, не выполнял задачи в срок и гонял балду в рабочее время. Заносчивый нрав проявлялся к любому, кто обращался к нему по какому-либо вопросу, а ввиду связей — никто и сказать толком ничего не мог. Его раздражение и язвительность были всеобъемлющими ко всем. Ко всем, кроме Сугуру. С первого дня знакомства, с ним Сатору вел себя иначе. Это было также ослепительно и необъяснимо, как и вся его личность. — Сугуру, смотри, что я нарисовал, — он подсовывал ему листок с набросками новых логотипов, которые позже прятал от руководителей. — Сугуру, внизу открылось новое кафе, говорят там просто опупенное мороженое, — он тащил его за рукав, игнорируя собственные совещания. — Сугуру, слышал ты закрыл крупную сделку. Поздравляю! Давай отпразднуем вместе? Он приходил в его отдел с раннего утра, ставил два стаканчика кофе (слишком сладкого) и устроившись на краю стола, болтал без умолку, мешая соседним менеджерам вести диалоги с клиентами. Что при этом чувствовал Сугуру? Головокружительную, опьяняющую избранность. Это было похоже на то, как будто самая яркая звезда упала с неба прямо ему в руки, потакая лишь его мечтам. Они стали тандемом. Соавторами шуток на стикерах, которые лепили на столы занудным коллегам. Соучастниками по делу о внезапном сносе винды у особенно надоедливого аналитика. Соперниками в поедании бургеров во время несуществующего второго часа обеденного перерыва. Они оставались вдвоем в темном офисе, глядя в один монитор, и вместе разрабатывали концепт для нового клиента. Сугуру помнит день презентации, момент когда Годжо лихорадочно заглядывает ему в глаза и ждет сигнала, после чего нажимает на кнопку и сменяет слайд скучной презентации на их яркий и дерзкий концепт. Они выскочили вперед, подхватывая речь друг друга на лету. Помнит волну одобрения, что прошлась по залу. Помнит аплодисменты, что раздались неделей позже, после успешного подписания контракта. В тот день, Сатору держал его за руку и улыбаясь повторял: “Мы! Мы это сделали!”. И сердце билось так быстро при взгляде в его сияющие глаза… Но затем звезда вернулась обратно на небо. Оставив после себя лишь ожог на ладонях. Внезапное повышение Годжо изменило привычный расклад, в одночасье превратив его из «обузы компании» в руководителя отдела. В фигуру, занятую встречами, отчетами, наставничеством и ответственностью за подчиненных. Их миры разделились. Таков был выбор компании. Внезапно для всех — и в первую очередь для Сугуру — Годжо вновь стал единственной точкой притяжения всеобщего внимания. Руководство ловило каждое его слово, коллеги вновь восхищались, позабыв обо всех гадостях, что шептали за спиной. А тот самый громкий контракт, который они выиграли вдвоем, в офисной мифологии остался за ним одним. «Годжо заключил контракт с «Сумитомо». Годжо принес компании миллионы». Сугуру словно стерли с общей фотографии после победы. Он стал невидимкой. Он не навязывал общение своему коллеге, лишь пару раз попытался затеять диалог, который не склеился. После чего просто продолжил делать то, что умел лучше всего: работать. Сидел допоздна, выстраивал стратегии, не слезал с телефонов, подхватывая проваленные кем-то сделки. Но голос теперь тонул в общем гуле: — Не сейчас, Гето. — Это не в приоритете, Гето. — Команда Годжо уже занимается этим, Гето. Дверь в отдел маркетинга, которая раньше была всегда открыта, теперь стала лишь слегка болезненным напоминанием о прошлом. А за ней — тот самый человек, который когда-то тащил его на обед, теперь погруженный в бумаги и разговоры с «важными людьми». Они перестали существовать друг для друга. Вернее, Сугуру перестал существовать для того мира, в котором теперь жил Годжо. Осталась только Секо, со своей тихой и внимательной поддержкой, что позволила ему не задохнуться в собственных мыслях. И научившись дышать тем же воздухом, что и она, найдя покой и ясность разума в никотине — он смог вновь погрузиться в работу. Позабыв о небесном сиянии, что сопровождало ранее. Бесконечные разговоры, цифры, графики, сохранение бюджетов. Пока Сатору витал в облаках ярких презентаций и громких совещаний, Сугуру ступень за ступенью выстраивал лестницу, чтобы увидеть хоть лучик света. Первым, кто заметил внезапный рост прибыли был Масамичи Яга. Графики взлетели так резко, что это принесло повышение им обоим: Яге — в директора, Сугуру — в кресло начальника отдела. И только тогда, когда дверь в его собственный, завоеванный потом и кровью кабинет открылась, на пороге возник знакомый силуэт. Белая макушка. Острый профиль и сверкающий взгляд. Годжо принес кофе… или не приносил его? Это уже не имеет значения. Тот день стал одним из самых громких в компании, и кто-то в шутку даже начал отмечать его на календаре в общем зале. Память выхватывает лишь обрывки: какая-то колкость; хруст костяшек о хрящ; красные капли, расплывающиеся в уродливые пятна на белой рубашке; пара отлетевших пуговиц, закатившихся под шкаф и лежащих там по сей день. С того самого дня два отдела, что всегда работали сообща и приносили совместные результаты, стали постепенно превращаться в два враждебно настроенных лагеря. И Сугуру, с холодным взглядом генерала, стоял на границе территорий осматривая руины того, что когда-то считал дружбой. — О чем задумался? Голос вывел из ступора. Он проморгался, возвращая фокус на мир вокруг. Перед столом стояла Секо, держа в руках высокую стопку папок, настолько громоздкую, что казалось она вот-вот перевесит ее хрупкую фигуру. Сугуру тут же вскочил и, перегнувшись через стол забрал у нее эту бумажную статую. — Да так… — голос прозвучал немного сипло. Он свалил документы на свободный угол. — Пытался вспомнить, в какой момент перестал считаться с маркетингом. Секо опустилась в кресло для посетителей и вытянула ноги. — Не думаю, что хоть кто-то в этом здании вообще способен забыть тот день, когда вы орали на весь офис и мутузили друг друга, как собаки, — задумчиво произнесла она. — Из-за ваших сладких речей сорвались две сделки. Клиенты из «Хитачи» до сих пор нас боятся. Она помолчала, после чего перевела на него взгляд. — Но честно говоря, — ее голос стал тише, — я так и не поняла, что именно у вас произошло. Раньше ведь были неразлей вода. Фотография, на которой изображены два улыбающихся парня, бьющие в гонг, одиноко стояла на одной из полок в шкафу. Идеально чистое стекло чуть поблескивало в лучах солнца, пробивающегося через жалюзи. — У нас с ним просто… разные взгляды на жизнь, — произнес он на выдохе. — Он живет в другом мире, где все падает с неба. И не считается с теми, кому приходится ползать по земле, выискивая крошку хлеба. — Прошло почти пять лет, Сугуру, — мягко напомнила Секо. — Может вам стоит хотя бы поговорить об этом? — Для чего? — усмехнулся он. — Хочешь еще пару сорванных сделок? — Я думаю, — начала она, не отводя взгляда, — что ваша ненависть слегка… наиграна. Легкая усмешка исчезла с лица, превратившись в немое недоумение. Секо продолжила: — Очевидно, что вы оба уже толком не помните из-за чего разосрались, и просто держитесь за сам факт этой вражды. Люди, которые реально друг друга ненавидят — не устраивают шоу, каждый божий день. Не ищут глазами друг друга в коридорах, чтобы поскорее задеть и наблюдать реакцию. Вам будто отчаянно хочется поговорить. Но за прошедшее время вы разучились это делать. Повисшую тишину нарушал лишь монотонный гул кулера компьютера. Лучик света пробрался через жалюзи и упал на дрогнувшие пальцы. Сугуру хлопал глазами и внимательно рассматривал лицо девушки напротив. Оно было привычно расслабленным и почти нечитаемым. — Тебе кажется, — наконец выдавил он. — Что за бумаги? — Идеи для конкурса. Как ты и просил. Весь отдел от самых взрослых, до самых маленьких предоставил свои финальные варианты. Даже малой, что чуть не поседел от страха в первый день, положил мне свою папку. Небось всю ночь не спал, обливаясь холодным потом. — Прости, — слегка стушевался Сугуру и стыдливо опустил глаза. — Ничего, — махнула рукой Секо, поднимаясь с места. — Я объяснила, что ваши с Годжо перепалки никогда не доходят до рукоприкладства. Ну… — она задержалась в дверях, бросив на него слегка насмешливый взгляд. — за одним историческим исключением.

***

День подведения итогов ощущался кожей — немного липкой, несмотря на работающий на полную мощность кондиционер. Воздух был густым, и даже двигаться в нем ощущалось тягуче, как в водоеме. Зайдя в аудиторию полную людей-пингвинов, можно было сразу почувствовать взгляд. Не чей-то конкретный, а общий, коллективный. Будто десятки пар глаз синхронно прилипали к фигуре. Все разбились на два лагеря и втискивались в кресла так плотно, будто хотели раствориться в них. Нервно постукивая ручками по блокнотам, тряся ногами и залипая в стены, все присутствующие ожидали начала презентаций. Сугуру занял привычное место в углу, у стены, откуда просматривался весь зал. В другом углу, напротив, уже обосновался Сатору. Судя по тому как он закинул ногу на ногу и расслабленно раскинул локти, — можно было подумать, что он совершенно спокоен и пребывает на пике уверенности. Но от внимательного взгляда не ускользнули пальцы, сжимающие подлокотники, и едва заметно дернувшееся веко. В переговорной висела такая тишина, что было слышно, как жужжит проектор под потолком. За окном пасмурно. Свет офисных ламп делал утренние лица присутствующих почти болезненно бледными. И в этом искусственном освещении два взгляда буравили друг друга. Дверь открылась, вырисовывая на пороге громоздкий силуэт. От Масимичи исходила такая энергия, что воздух уплотнился еще сильнее. Он обвел взглядом присутствующих. — Ну что? Готовы к презентациям? — обратился Яга ко всем сразу. — Кто начнет? Сугуру поднялся с кресла, тут же привлекая всеобщее внимание. Взгляды разделялись на поддерживающие от своих и оценивающие от чужих. И только один смотрел с привычной насмешливой искрой. — С вашего позволения, — уголки губ дрогнули в легкой ухмылке. — Я бы хотел начать. Ровный голос, что произносил каждое слово, будто читал с листа — затих. Последний слайд благодарил за внимание. От того насколько четкие и логичные расчеты были озвучены после объяснения концепции, у некоторых закружилась голова. Сугуру вел себя так, будто он единственный человек в этом зале, который понимает, как превратить креатив в деньги. Яга хлопнул по столу. — Это великолепно, Гето, — вскинул руки он. — Честно говоря… не думал, что у вас будет такая хорошая задумка. — Благодарю, — улыбнулся тот. По аудитории пронесся одобрительный гомон и несколько кивков. Отдел продаж, что сидел по правую руку засветился счастьем и сжимал кулачки, подбадривая начальника, что так блестяще выступил. Да что там. Даже маркетинг не смог скрыть свои вытянутые лица. Хайбара Юу присвистнул, подхватив аплодисменты, за что схватил тычок локтем от Нанами. Хотя и тот сдержанно улыбнулся и кивнул Сугуру, в знак признания хорошей идеи. — Ну, а теперь перейдем к тому, что приведет нас к победе на конкурсе, — раздался голос с противоположного конца зала. Сатору поднялся плавно, текуче, будто репетировал свой выход. Он подошел ближе и перехватил протянутый ему пульт. — Но идея действительно ничего, Гето, — хитро сощурился он. — Я удивлен. Теперь смотри и учись. Показываю один раз. — Я весь в нетерпении, — отразил улыбку Сугуру, прежде чем вернуться на свое место. — И как это привлечет внимание потенциальных клиентов? — вскинул бровь Яга. — Никто не увидит информацию, если она будет бесконечно мелькать отовсюду. Годжо уже заметно побледнел, пытаясь отбить воланчики с миллионами вопросов, которые кидал в него директор. Лица присутствующих приобрели уставшие оттенки. По залу прошелся тихий шепот, что с каждой фразой становился чуть громче: — …мы все еще будем слушать его? — …после идеи от продаж… — …я такой голодный, уже обед скоро… — Я же уже пояснил, — выдохнул Годжо, проводя рукой по лицу. — Это будет похоже на маленький стикер… — Достаточно, — жестом словно гильотиной, остановил Масамичи. Под его тяжелым взглядом Сатору будто уменьшился в размерах, опуская плечи. — Честно говоря, за столько лет работы, это самая бредовая из твоих идей, Сатору. Думаю, что ты и сам это понимаешь. — Принято, — выдохнул он, слегка осипшим голосом. Он сжал пульт и устало прикрыл глаза. Годжо ненавидел поражения, ввиду того, что сталкивался с ними всего пару раз в жизни. Просто не умел их принимать. Задета самая важная струнка его души, и это было невозможно скрыть за расслабленной улыбкой. Внутри что-то болезненно сжалось. — Тогда решено, что мы берем идею… — Стой… — выпалил Сугуру, вскакивая с места. — …те, — он перевел извиняющийся взгляд на директора. Все сурикаты вскинули головы в его сторону и следили за каждым шагом к доске с презентацией. Прикусив щеку, Сугуру бегал глазами по тексту на слайде, не обращая внимания на примерзшего к полу коллегу. Спустя минуту тишины, он развернулся, вцепляясь взглядом в недоумевающего Ягу. — Его идея лучше, — четко произнес Сугуру. Аудитория вмиг взорвалась испуганными вздохами и обсуждением. Директор тряхнул головой и вскинул руку, призывая всех к тишине. — Объяснись, Сугуру. — Позволишь? — он протянул руку и кивнул на пульт, все еще сжатый в чужих пальцах. Сатору, все это время завороженно смотрящий на него, повиновался. Передав элемент управления презентацией, он продолжил стоять и глазеть, не беспокоясь о том, как выглядит со стороны. От этого открыто-потерянного выражения лица внутри Сугуру что-то екнуло. Он переключил слайд и начал объяснение, обращаясь к аудитории: — То, что предлагает маркетинг — подойдет не всем компаниям. Но именно минимализм в рекламе сейчас ценится лучше всего. Предположим, что у компании есть маскот. Пользователь открывает сайт, и фигурка маскота начинает появляться с разных углов страницы. Да, раздражает то, что от этого нельзя избавиться. Но длится это не долго, а внимание уже привлечено, так как что-то мельтешит перед глазами. Недоверчивые взгляды постепенно переплавлялись в задумчивые выражения. — Важно лишь добавить одну деталь. После бесконечных прыжков по экрану, необходимо прямо в середине вывести полноценную картинку с максимально коротким пояснением того, что мы предлагаем. Таким образом мы захватим внимание именно молодого поколения пользователей, на которое сейчас перестраивается рынок. — Ты готов поручиться? — нахмурился Яга, потерев подбородок. — Уверен, что твоя идея хуже этого? — С точки зрения креатива, которого от нас ждут: да, уверен, — без тени сомнения кивнул он. В аудитории вновь повисла тишина, нарушаемая едва уловимым шепотом. Серые тучи нависшие над Токио, наконец выплакали все, что хотели и отступили, выпуская из клетки солнечный свет. Напряженно сжимая губы, Масамичи Яга все же выдохнул и покачал головой. Все замерли в ожидании его вердикта. — Хорошо. Берем идею маркетинга. Аудитория по левую руку разразилась аплодисментами и громкими победными возгласами. Несколько человек победно вскочили с места. В то время, как вторая часть зала опустила головы и грустно вздыхала, переваривая произошедшее. — Но! — поднялся директор. — Так как усилия были общими, и именно руководитель продаж продвинул чужую идею. Премия будет разделена между всеми отделами. Надеюсь на понимание, и спасибо что пришли. Все свободны. Сугуру выдохнул, опираясь о стол. К нему тут же подбежали несколько подчиненных: — Господин Гето, это было феерично и благородно! Как вы увидели потенциал? — Я думал, что наша премия пропала, но это того стоило! Утерли нос этим занозам! — Господин Гето, то, что вы помогли им — значит, что мы снова можем общаться и работать вместе? Сатору также выхватили из ступора, облепляя со всех сторон: — Господин Годжо, я знал что ваша идея лучше. Необходимо было лишь поубедительней о ней рассказывать и добавить одну деталь! — Прошу прощения, что посмел засомневаться… — Господин Годжо, когда вы успели помириться с Господином Гето? Гомон не прекращался до самого вечера, плясал хороводы и затаился в стенах, ожидая когда сможет выплеснуться вновь.

***

В день выступления на тендере никто не работал. Телефоны молчали, пальцы не бегали по клавишам, а папки с бумагами лениво листались взад-вперед. Весь этаж замер в ожидании новостей, каждые пять минут меняя свое местоположение, бродя по коридорам. Сугуру не мог никого винить, ведь и сам был на взводе так, что покалывало кончики пальцев. Если его защита чужой идеи понесет крах — это будет серьезным ударом по репутации. Поэтому вместо того, чтобы сидеть в кабинете и перебирать бумаги, которые уже сдали на проверку в главный офис, он тоже сновал по коридору. Глаза сами собой скользили по металлическим дверям. Годжо появился после обеда. Вышел из дверей лифта и замер посреди комнаты. На лице была непроницаемая маска безразличия, а глаза скрыты за темными узкими очками. Он обвел замершие фигуры присутствующих и шумно выдохнул. И в этот момент Сугуру расслабился. Увидев едва заметно поджатый уголок губ, эту глупую паузу, и то как Сатору сдерживает дыхание, будто вот-вот лопнет от распирающих эмоций. Театр одного актера. — Я вижу вы в нетерпении узнать итоги встречи? — начал он. Все согласно закивали. — Так вот… мы… — линзы очков блеснули, обнажая искрящиеся, почти безумные глаза. — ПОДПИСАЛИ ЭТОТ ХРЕНОВ КОНТРАКТ, МАТЬ ВАШУ! Шум, аплодисменты и громкое улюлюканье с каждого угла превратили весь этаж в какой-то праздник на улицах Испании. Все обнимались, подбадривали друг друга хлопая по плечам. Кого-то даже подкинули к потолку. Годжо облепили со всех сторон, расспрашивая как все прошло, и что было интересного на презентации. Тот медленно зашагал в сторону своего кабинета, рассказывая все в мельчайших подробностях. Половина из них наверняка были выдуманы для красоты и пафоса истории. И прежде чем скрыться за дверью, он обернулся, выхватывая взгляд карих глаз из общей толпы. Впервые за столько лет, столкнувшись с этим взглядом, Сугуру почувствовал, как в душе разливается тепло, похожее на то, что было забыто когда-то давно. Словно они снова добились чего-то вместе. Если раньше он думал, что именно сам факт наличия своего имени в победной грамоте заставляло сердце трепетать. То сейчас он кажется… убедился в обратном. Весь оставшийся день был громким, ярким и воодушевленным. И если к пяти вечера он начал стихать — объявление о корпоративе в честь успешного закрытия квартала и выигрыша на тендере, — раззадорило еще больше. Все вокруг было таким заряженным, что волосы вставали дыбом, а кофе-аппарат грустил за ненадобностью. Закрывая кабинет на ключ, Сугуру покидал офис одним из последних, так как едва стукнуло восемнадцать ноль-ноль — галстуки взлетели и упорхнули, набиваясь толпой в один лифт и цепляясь бейджиками. Хоть сейчас уже все стихло, стены будто все еще вибрировали от гомона, что отражали целый день. Даже кожу слегка покалывало, но уже не от напряжения, а скорее от приятного облегчения. В спокойном ожидании лифта он прикрыл глаза, пытаясь перестроиться с рабочего режима. — А я думал, что ты побыстрее свалишь вместе со всеми. Сугуру вздрогнул, резко обернувшись. Плечи опустились, когда он увидел хитрую улыбку. — С чего бы? — вскинул бровь он. — Ну-у… боишься услышать желание, которое я загадаю, — склонил голову Сатору. Одна рука была спрятана за спиной. — Ты ведь проиграл. Какое бесстыдство. В очередной раз можно убедиться, что у человека напротив совсем нет чести. Он хотя бы подумал о том, что победил не только своими силами? — Я благодарю тебя за помощь в защите идеи перед Масамичи. Это было неожиданно, — он изобразил поклон. — Но правила есть правила. И выигрывает тот, чью идею он в итоге выбрал. То есть — Я. — Да понял я уже, что у тебя ни капли совести и достоинства, — недовольно протянул Сугуру, скрещивая руки на груди. — Давай уже. Говори, что хочешь. Голубые глаза опасно сверкнули, прежде чем из-за спины появилась черная коробка, обвязанная алой лентой. На вид была легкой, среднего размера. Угадать что в ней — явно не получится, ведь никто не знает, что творится в этой больной голове с копной белых волос. Сатору закусил губу, когда «подарок» приняли и внимательно осмотрели со всех сторон. Ничего необычного. После осторожного встряхивания раздался глухой стук о стенки. Судя по всему предметов было два. Сугуру мягко дернул за ленту. Подняв крышку одной рукой и присмотревшись, он тут же захлопнул ее обратно, до хруста картона. — Что это нахуй такое? — ошалевший взгляд уставился на уже непринужденно расслабленного собеседника. — Достань и посмотри. Почитай, там все написано, — лениво повел рукой тот. — Придурок, нахера мне это? — выплюнул Сугуру, ощущая как полыхают уши.— Ты совсем ненормальный? Сатору хищно улыбнулся. — Гето, — голос снизился на пару тонов. — Засунь в себя эту вещь и проходи все время корпоратива в субботу. Национально узкие глаза расширились настолько, что тот сошел бы и за европейца. Воздух не тянулся в легкие, будто надели противогаз. — Ты… Годжо, это самая глупая шутка из всего твоего бесконечного арсенала. — Возможно. Ведь это не шутка. Это мое желание. Сердце забилось с такой скоростью, что он перестал его чувствовать. По спине пробежал дикий холод и осел на кончиках пальцев, что судорожно сжимали коробку. Приоткрытые губы застыли в нерешительности — едко пошутить? Спросить напрямую? Посмеяться? Годжо неотрывно смотрел на него, будто хотел увидеть, поймать что-то в глубине чужих глаз. Но те пребывали сейчас в собственном мире из потока скользких мыслей, в которых тонули. Пауза затянулась, а они все также стояли друг напротив друга, молча играя в гляделки. Гето не нарочно. Годжо целенаправленно. — Сугуру. Тот снова вздрогнул. То ли от того, как резко его выдернули из себя. То ли от того, что его окликнули по имени. Внимание вновь переключилось на реальный мир. — Это вибратор, — спокойно пояснил Сатору. — Массажер простаты, если угодно. Но суть одна. Твоя задача прийти с ним внутри на корпоратив. В коробке также есть записка, где расписано как и что нужно делать. И лубрикант, на всякий случай. В горле Сугуру пересохло, отчего голос вышел тихим: — С чего ты взял, что я буду что-то в себя засовывать? — Потому что ты проиграл. Правила есть правила. Ты выполняешь все, что я скажу. — Извращенец. Зачем тебе это нужно? — Я не обязан отвечать на вопросы, — хмыкнул Сатору. — Если все понятно, то я пошел. — Планируешь потом вытащить этот факт на всеобщее обозрение? Подрываешь мне репутацию? Сугуру показалось, что насмешливые огоньки в глазах погасли и сменились чем-то вроде… обеспокоенности? Но длилось это всего мгновение, а затем Сатору сделал шаг вперед и наклонился прямо к его уху. — Не волнуйся, — шепот, от которого по шее пробежали мурашки. — Это будет только наш маленький секрет. В коридоре остался лишь он один, когда звякнули двери лифта. Сугуру втягивал носом воздух и не чувствовал насыщения кислородом, как будто его закрыли в герметичной камере, как подопытную зверюшку.

***

Люксовый бар-ресторан с приглушенной атмосферой, находившийся практически на крыше здания, компания забронировала полностью. Официально им можно было развлекаться вплоть до одиннадцати вечера, но если кто-то хотел остаться — можно было продолжить. Но уже за свой счет. Как бы долго и тщательно не подготавливал себя Сугуру — психологически, он так и не смог свыкнуться с мыслью о том, что прямо сейчас, среди толпы из руководителей, коллег и подчиненных, в нем — одним из самых уважаемых сотрудников — находится секс-игрушка. Да, сейчас она мирно покоилась внутри, изредка доставляя дискомфорт при смене позы, но сам факт. Факт того, что Сугуру пошел на поводу и согласился на эту глупую, извращенную авантюру. Это убивало сильнее всего. Но, тем не менее, огонек надежды еще мелькал перед глазами. Уже прошло тридцать с лишним минут с начала корпоратива, за это время несколько “особенно уставших” сотрудников, успели выпить по три-четыре бокала и уже были “навеселе”, а Годжо так и не появился. Музыка играла довольно громко, в связи с чем несколько компаний пританцовывали посреди зала. Секо стояла рядом с ним у барной стойки, лениво осматривая присутствующих. На ней было черное платье в пол, с довольно глубоким декольте и изящным разрезом, открывающим вид на стройную ножку на шпильке. Ее спокойное, ничего не выражающее лицо повернулось к нему: — Ну ты герой, Сугуру, — легкая усмешка коснулась губ. — Ты о чем? — вскинул бровь он, делая глоток шампанского. — Тендер, — пояснила Секо, оборачиваясь и махнув бармену «повтори». — Наша идея понравилась Яге больше. Он даже не думал, что у маркетинга есть потенциал. — Я не герой. Просто, в первую очередь, думаю о выгоде компании. После чего уже о своей собственной. Секо коротко рассмеялась. — А я думала, что тебе стало жалко старого друга. Он выглядел очень растерянным, когда Яга душил его своими вопросами, как питон, – она ткнула локтем в бок Сугуру, после чего еще раз хихикнув, сделала глоток вина из нового бокала. Да уж, старый друг. Разве старые друзья будут просить о таких грязных вещах? И плюсом ко всему — было полное отсутствие совести у этого самого друга, который был в одном шаге от поражения. Уносимый штормовыми волнами, пойманный за руку и вытянутый обратно на берег. Даже премию разделили на оба отдела, а этот самодовольный индюк решил, что все равно имеет право на приз. Где-то в глубине души, Сугуру надеялся, что тот так и не объявится. Заболел, проспал, ушел на более важную и интересную встречу. Потому что если он придет, то точно не откажет себе в удовольствии позлорадствовать и поддеть. Главное чтобы Годжо был не настолько глуп, чтобы рассказать кому-то об этом. Иначе Гето придется искать новую работу. Новый город. Новую страну. Или даже… новую планету. — О, малого на что-то подстегивают, — вскинула брови Секо. — Пойду проведаю. Девушка скрылась в толпе, оставив Сугуру наедине со своими навязчивыми и тревожными мыслями. Еще раз пробежав взглядом по гостям и взглянув на часы, он выдохнул. Прошел уже почти час. Видимо, на этот раз карма вернулась практически мгновенно, и за доброе дело — он получил лишь немного мертвых нервных клеток, вместо бесконечного стыда и шуток, которые рекой бы лились из вечно ухмыляющегося рта. Хотя… как Годжо бы проверил, что Сугуру действительно выполнил условие договора? Заставил бы его раздеться? Так как этого не было озвучено при условиях — он имел полное право отказаться от такой демонстрации. Может тогда и не стоило… Именно в этот момент, внутри что-то дернулось и тихо завибрировало. Шампанское в тонком бокале плеснулось через край. Он застыл на месте, на мгновение уставившись перед собой невидящим взглядом. Сердце прыгнуло в горло, перехватывая дыхание. Взгляд рванулся через зал, еще раз внимательно пробегая по каждому человеку в толпе. Белоснежная макушка появилась на горизонте. Сатору элегантно снимал пальто у входа, параллельно болтая с кем-то из коллег, улыбаясь самой невинной улыбкой. Он не смотрел в его сторону, был лишь подозрительно поджатый уголок рта, будто он сдерживал смех. В руке, едва заметно мигнул экран телефона, прежде чем пропасть в кармане брюк. Вибрация прекратилась так же внезапно, как и началась, оставляя после себя тихий звон в ушах и странное опустошенное чувство. Поставив бокал на стойку, Сугуру вытер липкие слегка дрожащие пальцы салфеткой. Так тщательно, что та порвалась. Когда он снова поднял голову, то увидел, как к нему, ловко лавируя в толпе, направляется убийца сегодняшнего вечера, в руках которого были два бокала шампанского. — Гето! — прозвучало слишком жизнерадостно. — Как ты? Увидел, что твой пролился, — Годжо протянул руку, передавая напиток. — Очень заботливо с твоей стороны, — ровно произнес Сугуру и взялся за самую ножку, чтобы избежать лишних прикосновений. Сатору самодовольно вздернул подбородок, после чего прищурился и сделал глоток. Внимательный взгляд заскользил по Сугуру и остановился на уровне пояса. — Как твое внутреннее… беспокойство? — ехидная ухмылка, от которой всегда чесались кулаки. — Тебе должно быть неудобно? — Не больше, чем обычно в твоем присутствии. — О, приятно слышать, — усмехнулся Годжо. — Прошу прощения, что сомневался в том, что ты действительно выполнишь условия. — Но мы не обговаривали то, что ты… — Сугуру замялся на долю секунды. — будешь управлять. — Разве это не было очевидно? — белые брови подпрыгнули вверх. — Я ведь даже написал, что именно нужно нажать, чтобы оставить устройство включенным. И ты это сделал. Распаковывая коробку и читая текст, который был красиво выведен на бумаге — Сугуру не вдавался в подробности, откидывая все мысли, что роились в голове. Будто, если не думать и не анализировать ситуацию — она станет менее абсурдной и отвратительной. И вот к чему мы пришли. Гето ведь мог просто проигнорировать пункт о включении. Тогда можно было бы просто сыграть на публику, чтобы этот любопытно разглядывающий его придурок, потешил свое эго и отстал. Или его приложение не подключилось бы? Черт с ним. Сугуру не знал и не хотел знать о таких вещах. И раз уж они пришли в эту точку, придется пожинать плоды собственной невнимательности. — Я лишь выполняю условия договора, — процедил сквозь зубы он. — Если бы проиграл ты, от тебя бы требовалось то же самое. Сатору склонил голову. — Даже не представляю что бы ты загадал будучи победителем, — он задумчиво постучал пальцем по подбородку. — Покукарекать под столом? — Ох, не сомневайся, Годжо. Теперь, в случае моей победы — ты так просто не отделаешься. — Если твои желания будут такими же креативными, я даже буду рад поражению. Сугуру поперхнулся воздухом и распахнул глаза, уставившись на то же самое невинно улыбающееся лицо. Годжо даже не думал оправдываться. — Удачи тебе, Гето, — мурлыкнул он. — Надеюсь этот вечер пройдет… незабываемо. Откланившись, Сатору развернулся и исчез в толпе людей, что продолжали пребывать и наполнять помещение. Стало жарко и душно. Внутренности защекотало какое-то тревожное и одновременно… трепещущее чувство. Сугуру тряхнул головой и осушил бокал полностью, не почувствовав вкуса. Махнув бармену он заказал виски. Других идей, как успокоить бешено заколотившееся сердце в голову не пришло. Хайбара стоял в их компании и что-то рассказывал, пытаясь перекричать музыку и активно жестикулируя. До Сугуру долетали лишь отдельные слоги и буквы, но он вел себя сдержанно и изредка кивал, будто действительно вовлечен в диалог. Он был уверен, что и Нанами, стоящий рядом не разбирает ни единого слова, но у него кажется получалось отыгрывать роль получше. Либо он был действительно заинтересован. С момента прибытия Годжо прошло уже двадцать минут, и они прошли на удивление спокойно. Секо вернулась почти сразу, как тот исчез в толпе, пошутив про то, что стажер очень быстро вписался в собственное “посвящение” и уже чуть не отъехал от двух ядреных коктейлей. Сейчас девушка все также стояла рядом, попивая белое вино и морщилась от громкости звуков вокруг. — Боже, кто вообще пустил маркетинг к колонкам? — прокричала она на ухо. — Мы так оглохнем к херам собачьим. Сугуру рассмеялся и наклонился к ней. — Надо будет обыграть этот инсайт. Принести им в отдел… — он замолчал на полуслове. Взгляд на мгновение остекленел и прошел сквозь людей вокруг. Внутри вновь раздался монотонный гул вибрации. Совсем тихий, дразнящий. — Сугуру? — обеспокоенно нахмурилась Секо. — Ты чего? — Все… в порядке, — благослови отдел маркетинга за их отвратительный вкус в музыке, который позволил скрыть то, как дрогнул голос. И только стоило подумать об этом, — как все стихло. И заиграло что-то более мелодичное и приятное слуху. — Ну наконец-то! — вскинул руки Хайбара. — Я думал, что охрипну к концу вечера. Так вот, Гето, слушай дальше… Хоть музыка и стихла, сосредоточиться на словах теперь мешало кое-что другое. Что-то, что постепенно набирало силу, заставляя мышцы внутри невольно сжиматься. Сугуру попытался сменить позу, перенести вес с одной ноги на другую, но это лишь сместило угол проникновения, и вибрация коснулась нового места. Из груди вырвался тихий звук. — Точно все хорошо? — Секо коснулась его плеча, заглядывая в лицо. — Ты немного побледнел. — Да… — дыхание слегка перехватило. — Душно немного. Пойду возьму воды. Не дождавшись реакции, Сугуру прошел вглубь зала, пробираясь сквозь смеющиеся компании. Взгляд украдкой метнулся вокруг, пока он терпеливо ждал, когда освободится бармен. Годжо стоял в дальнем углу, в кругу людей из своего отдела. Как всегда яркие эмоции, активная жестикуляция и прикованные, полные обожания взгляды свидетельствовали о том, что он снова затирает какую-то хрень недавно нанятым сотрудникам. Нанами и Хайбара уже давно не ведутся на его речи, отчего и предпочитают компанию в кругу руководителя другого отдела. Сугуру хмыкнул и уже почти успел отвернуться, как взгляд зацепился за чужое движение. Одна рука Сатору осторожно скользнула в карман, было заметно, что он что-то перебирает или… нажимает. Гул внутри затих, но тут же переключился на другой, имитируя едва заметное давление на мышцы снаружи. Резкий вдох и встреча с острым, любопытным взглядом голубых глаз. Годжо не прекращал свой рассказ, на автомате выдавая все байки, которые знал. Очевидно, что все внимание сейчас было направлено не на рядом стоящую публику, а на одного артиста сегодняшнего спектакля. Сугуру почувствовал, будто все прожекторы в большом театре направили на него. По спине пробежали холодные мурашки и пришлось отвести взгляд, чтобы одним глотком осушить поставленный рядом стакан. Мышцы расслаблялись под воздействием инородного предмета, что уже как-то слишком остро ощущался внутри. Кровь начала приливать туда, куда не должна приливать в общественном месте. В груди и животе медленно разгорался жар, языки пламени которого не давали сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться. Сугуру сжал кулаки, впиваясь пальцами в ладони, но даже это не отрезвило слегка помутневший рассудок. Какое посмешище. Неужели это было так нужно его бесконечному сопернику? Заставить почувствовать стыд и возбуждение на людях? Извращенец. Жалкий и грязный извращенец. Сколько денег он потратил на эту игрушку, в которой по меньшей мере было три разных режима, включая внешние и внутренние вибрации? Он отдал ее сразу после тендера… покупал заранее? Готовился к этому… Внутри все стихло, когда плеча коснулась чужая рука. Тело вздрогнуло, как от удара током. Лихорадочно повернувшись, Сугуру встретился с явным недоумением на лице напротив. — Ты пугаешь меня, Сугуру, — протянула Секо. — Внезапно стал таким дерганым. Что случилось? Взгляд метнулся в сторону злосчастного силуэта. Годжо уходил вглубь помещения, обнимая какого-то парня, в чьих глазах читалось не совсем профессиональное уважение и обожание к начальству. Нашел новую жертву для своих развлечений? Хватило того, что Сугуру уже опозорился перед ним и Секо. Может кто-то еще из толпы, имея внимательный взгляд — видел как дрожат и сжимаются пальцы его рук и соотнес это с… нет, догадаться было невозможно. Исключено целиком и полностью. Даже Секо, самый близкий человек во всем коллективе, представить себе не позволит то, что происходит прямо сейчас. — Все… — он прочистил горло. — Все в порядке, Иери. Внезапно стало дурно. Сейчас уже отпустило. Скрестив руки на груди она все еще недоверчиво бегала взглядом по его лицу. После нескольких секунд анализа, Секо все же выдохнула и ободряюще похлопала по плечу. — Не знаю, что с тобой происходит, но ты это… Держи в курсе. — Конечно, — улыбка вышла кривовато, судя по не впечатленному выражению лица напротив. Спустя еще несколько минут, Сугуру выдохнул, ощущая как начинающее зарождаться возбуждение — вновь отходит на второй план. Их компания переместилась за стол, в не особо освещенном углу. На этот раз чужой рассказ был весьма интересным и увлекательным, ну или стал таковым, так как был единственной соломинкой за которую мог зацепиться разум. Нанами травил байки о том, как местному аналитику подмешивали две дополнительные ложки сахара в кофе, пока тот не начал параноить и перестал пить его совсем. Обычно таких историй не дождешься от такого ответственного и сдержанного мужчины, как он. Но алкоголь берет свое. И Сугуру был рад, что лица вокруг постепенно смягчаются, а звонкий смех вокруг разносится все чаще. Чем пьянее были гости, тем больше шансов уйти незамеченным и похоронить эту постыдную историю вместе с Годжо. Который кстати давно пропал из поля зрения. Оно и к лучшему, сейчас можно было забыть… или, по крайней мере, попытаться забыть то, что твердый силикон иногда смещается внутри, задевая простату. Каждый раз приходилось задерживать дыхание, чтобы из груди не вырвалось ни единого звука. Сугуру не помнит, когда в последний раз был настолько собран и сосредоточен. — А ваши ребята как отреагировали? — улыбнулся Хайбара, переводя на него взгляд. — Расстроились, что премию пришлось сократить, чтобы раздать на все отделы? — Совсем немного, — улыбнулся Сугуру. — В конце концов, главное что компания осталась в выигрыше, так ведь? — Эх, всем бы такую материнскую заботу о работе, — мечтательно пролепетал он. — Тебе надо заняться чем-то еще, кроме пребывания в офисе. — Да, — кивнул Нанами, лицо которого уже подрумянилось. — Тебе стоит больше времени проводить вне работы. — Это ты говоришь? — рассмеялась Секо. — Я ненавижу сверхурочные! — кулак громко приземлился на стол. — Тебя никто и не просит оставаться после шести, — похлопал его по плечу Хайбара. — Нашему начальнику то уж точно плевать. Если бы мы работали у Гето, он бы точно оценил твой труд, верно? — Да…ах, — Сугуру закрыл рот рукой, вновь испуганно вытаращившись перед собой. Бокал дрогнул, но на этот раз не плеснул через край. По мышцам вновь разлилось тепло, а кровь застучала в висках. Плавная, волнообразная вибрация раздалась внутри. Тихо и медленно она разгонялась до пика и вновь стихала. Пришлось незаметно приподняться, чтобы снизить давление на комок нервов, и опереться бедрами о самый край стула. — Гето? Ты чего? — Не надо было говорить про Сатору, — махнул рукой Нанами. — Видишь? Его аж тошнит! — Все хорошо, — прикрывая глаза улыбнулся Сугуру. Пальцы дрожали, а по позвоночнику пробежала жгучая волна, оседая мурашками на коже. Он отпил безвкусный виски, надеясь что его прохлада поможет остудить внутренности. Не помогло. Обжигающая жидкость скользнула в горло, раздирая их на куски. Годжо стоял у бара мило беседуя с какой-то девушкой. Та смеялась, прикрывая лицо и невесомо касаясь его бедром. Она даже не замечала, что тот одной рукой опираясь на стойку, будто приобнимая, второй — шерудил в кармане своих непривычно свободных брюк. Стоило Гето зацепиться за движение чужих пальцев под тканью, как он почувствовал ускорение волны внутри. Легкие обожгло воздухом. Секо проследила за его взглядом и хмыкнула. — Весь вечер на него пялишь. Вы даже сейчас хотите устроить друг другу взбучку? Сугуру, сегодня единственный день, когда можно по настоящему расслабиться. Забудь о нем. В понедельник покусаетесь. Хайбара поджал губы и незаметно обернулся. — Он иногда смотрит сюда. Может хочет присоединиться? — задумчиво произнес он. — Эй! Годжо, не составите нам компанию? — рука активно замахала, жестом приглашая подойти. — Ты что творишь? — слишком резко для привычного тона спросил Сугуру. — Да хватит вам уже. Может хоть сегодня перемирие устроите? Сугуру молился, чтобы собеседница удержала предмет своего обожания возле себя. Но, либо она не знала, чем привлечь внимание такого писаного красавца, либо он только и ждал повода от нее избавиться. Потому что как только он увидел приглашение, тут же негласно принял его, ни сказав ни слова опешившей даме. — Добрый вечер, ребята! — жизнерадостно произнес Годжо. — Хотите о чем-то побеседовать? — Присаживайтесь! — Спасибо за приглашение, — наигранно невинная улыбка расплылась на самодовольном лице, когда взгляд скользнул по Сугуру. Он подставил стул и сел с краю, совсем рядом с ним. — О чем болтаете? — Да обо всем и сразу! — рассмеялся Хайбара. — Вот сейчас думаем, что этот день — буквально перемирие отделов. — О, хорошее замечание. Это действительно так. Да, Гето? — голубые глаза сверкнули азартом. — Да… — выдохнул он. — Больше ничего не скажешь? — Сатору склонился к нему, по-детски надув губы и хлопая ресницами. Челюсть скрипнула от давления, а колени предательски задрожали. Только он собрался с силами, чтобы ответить этому придурку, как почувствовал прикосновение. Под столом, скрыто от всех, чужая ладонь легла на его бедро. Сердце замерло, и это явно отразилось на лице, потому что зрачки Сатору словно запульсировали от этого зрелища. Нужно что-то предпринять прямо сейчас. Попросить не трогать его вслух, чтобы все услышали? Отбить руку своей? Дернуть ногой так сильно, чтобы он ударился о стол? Все это могло привести к тому, что тот открыто расскажет всем о том, что происходит. — Годжо, отъебись от него, пожалуйста, — мягко произнесла Секо. — Не заводи свою шарманку. Демонстративно высунутый язык ни сколько не удивил девушку, слишком долго работающую в их компании. Она лишь оттянула нижнее веко и повторила гримассу. Все за столом рассмеялись. Все, кроме Сугуру, который все еще хватал носом воздух, и старался думать о чем угодно, кроме назойливых касаний внутри и снаружи. Пальцы ног немели от ощущений, а в штанах уже становилось теснее. — Кстати, у меня такая фотка есть, вы угорите, — внезапно произнес Сатору, убирая руку с чужого бедра. — Ща найду, — большой палец заскользил по экрану, будто он листает галерею. Взгляды присутствующих стали заинтересованнее и все в предвкушении ждали, когда им покажут что-то невероятно смешное. Но чем чаще были касания по экрану, тем сильнее хлынула волна внутри Сугуру. Глаза слегка закатились, когда два особенно точных касания достигли заветной точки. Тело подстраивалось под ритм, расплавляясь, как железо в кузне. Он закусил губу и вскочил с места, тут же привлекая всеобщее внимание. — Мне нужно… — легкая хрипотца, что выдавала напряжение, утонула во всеобщем гуле. — На воздух. — он сделал шаг из-за стола, но был пойман за запястье. — Я уже почти нашел ту фотку. Может подождешь? — так как сейчас лицо Сатору было отвернуто от остальных, он позволил себе свою отвратительно хищную ухмылку с полуприкрытыми глазами. — Благодарю, Годжо, — как можно ровнее произнес он, вырывая руку. — Меня это не интересует. Быстрым шагом, сквозь толпу людей, он выскочил на балкон, глотая прохладный воздух. Сердце одновременно билось в каждой клеточке тела и не билось вовсе. Холодные перила отрезвляли, движение внутри затихло. Сукин сын. Хотел чтобы он выдал себя сам, начав стонать на глазах у всех. Пользуется всеми моментами, что преподносит этот вечер. Не упускает ни единой возможности сделать ситуацию еще острее. На балконе помимо него не было ни души. Может, наконец, судьба повернулась лицом и к нему? Собственное возбуждение пару раз дернулось, когда его накрыла ладонь. Он надеялся, что стон утонул в ритме музыки и разговоров за спиной. Под одеждой уже было влажно. Разум подсказывал какие именно ощущения нужны от инородной вещи внутри, чтобы дойти до пика и постыдно закончить прямо в трусы. На глазах у десятков сотрудников, что считают его серьезным, ответственным и порядочным человеком. И самое отвратительное во всем этом было, то что именно нахождение на людях, будто только больше подстегивало и приближало к грани. И в особенности то, что он не контролировал процесс. Курить не хотелось. Пересохшее горло требовало лишь прохлады и влаги. Искусанные губы болезненно щипали, пытаясь вытащить разум из зыбучих песков. Но чем больше Сугуру барахтался, тем сильнее тело затягивало в раскаленный песок. Нужно выпить стакан воды и сваливать отсюда. Сваливать как можно быстрее и подальше. Чтобы разорвать дистанцию с этим пультом, что контролировал его как марионетку. Ватные ноги медленно побрели обратно в душное и громкое помещение. Присев на высокий стул, Сугуру махнул бармену и незаметно стер каплю пота, скатившуюся по виску. Все в порядке, нужно лишь разлепить ссохшиеся внутренности, одеться и уехать домой. И больше никогда. Никогда не считать Сатору Годжо человеком. Только поганым дьяволом. Прохлада стакана отвлекла внимание, и до раздраконенных нервных окончаний не сразу дошло то, что стимуляция продожилась. Сугуру заметил это лишь, когда она усилилась во время глотка. Он чуть не захлебнулся, с громким стуком поставив стакан на стойку. С влажных губ сорвался кашель, а глаза сразу нашли хитрого лиса у дальней стены. Сатору вальяжно сидел закинув ногу на бедро и лениво разглядывал что-то в телефоне. Ноль внимания в его сторону, будто он совсем не при делах. Так даже лучше. Нет этого невыносимого зрительного контакта… Движение внутри сменилось. Пришлось сосредоточиться чтобы понять, что вибрация перетекла в осторожные постукивающие движения, будто кто-то дразнил его изнутри пальцами. Тук. Пауза. Тук. Пауза. Тук. И каждое чертово движение нажимало прямо на простату. Невыносимо жарко, стыдно, до боли изнуряюще и так… восхитительно. Теперь Сатору смотрел на него. Отложил телефон в сторону и немигающе жадно поглощал, будто видел насквозь, без одежды, без толпы людей вокруг. Слегка поплывший взгляд Сугуру смог зацепиться за странное движение. Чужие бедра едва заметно приподнялись и опустились. Приподнялись и опустились. Припо… Из груди вырвался короткий стон, когда до раскаленного до предела разума дошло. Движения в точности синхронизировались со стимуляцией. Каждое подкручивание чужих бедер отдавалось внутри Сугуру. Вверх. Вниз. Вверх. Вниз. Вверх. Имитируя фрикции в развратном ритме, Сатору склонил голову, улыбаясь, будто спрашивал: «Ну как? Тебе нравится?». Нужно было уходить. Уходить прямо сейчас, пока никто не обратил внимание на то, насколько тяжело Сугуру задышал. Насколько сильно выпирает неоднозначный бугорок на форменных брюках. Пальцы впились в стойку до побелевших костяшек, когда Сатору провел по экрану и движения ускорились. Стали чаще и точнее. И бедра… эти блядские бедра тоже ускорились, подстраиваясь под ритм. Белобрысый ублюдок прямо сейчас трахает воздух, а тело Сугуру едва заметно выгибается, наслаждается и просит большего. Сугуру хотел оторвать взгляд. Должно быть со стороны он выглядел совсем помешанным, но не мог. Прикованный тяжелыми цепями к месту, он не мог перестать смотреть на то, как Сатору, не прекращая движений, расстегивает верхнюю пуговицу рубашки, как белоснежные ресницы прикрывают глаза, как голова слегка откидывается назад… как приоткрытые губы что-то шепчут. По спине прошла одна из бесчисленных волн колючих мурашек, когда он понял, что именно: — Сугуру. Вскочив с места, Сугуру, ведомый одним бесконтрольным инстинктом закончить это мучение, прорывался сквозь толпу удивленных людей. Но не успел дойти до заветной двери, как путь перекрыли. — Куда собрался? — промурчало где-то над ухом. — В уборную, — собственный голос потонул в стучащей в висках крови. — Нужно привести себя в порядок. — Хочешь умыться? — слегка потемневший взгляд голубых глаз, скользнул по капле на шее. — Или привести себя в порядок более основательно? — Отвали от меня, извращенец. Этого не было в правилах. — Нет, — согласился Сатору. — Но в правилах было досидеть до конца вечера, — он демонстративно взглянул на часы. — Осталось всего двадцать пять минут, Гето. Нужно продержаться. Внутри все переворачивалось. Игрушка затихла, но они оба понимали, что это ненадолго. Сугуру осмотрелся по сторонам. Половина людей уже разошлись, а оставшиеся громко смеялись и танцевали, не обращая на них никакого внимания. Возможно и за этот короткий промежуток времени никто не заметит… Это действительно его собственные мысли? В трезвом уме, с его губ никогда бы не сорвались следующие слова: — Ладно. Но ты прекращаешь свои спектакли и не появляешься на глазах все это время. Я не хочу видеть твои извращенные фантазии. Сатору всего на мгновение поджал губы, но быстро вернул родную ухмылку. — Конечно. Оставлю тебя наедине со своими мыслями, — он махнул рукой и скрылся в толпе. Сидя в самом дальнем углу, с более приглушенным светом, Сугуру уже жалел о том, что сам подписался на собственную казнь. До боли сжимая край стола, он невидящим взглядом уставился перед собой. Все внимание было направлено на внутренний развал. Он не знал, была ли это полная мощность или очередной режим, но бедра предательски дрожали от интенсивности. Казалось вибрация прошла настолько глубоко, что отдавалась где-то в висках. Во рту скапливалась слюна, и кажется он забыл ее сглотнуть. Хрипло постанывая, Сугуру прикрывал лицо и молился, чтобы никто не обратил на него внимание. Хотелось большего. Прямо сейчас он уже изнывал от возбуждения и ерзал на месте, стараясь насадиться глубже, почувствовать ярче. И его будто услышали. Вибрация стала сильнее. Мышцы внутри судорожно сжались из-за интенсивности стимуляции. Сознание мерцало, готовое отключиться от перегрузки. Тело выгибалось, требуя разрядки и конца этому бесконечному, сладкому мучению. Еще секунда и он сорвется прямо здесь, на этом стуле, под взглядами десятков людей, грохот музыки и насмешливым прищуром голубых глаз, что точно наблюдали за ним со стороны… И в этот миг игрушка внутри замерла. Контраст был настолько ярким и болезненным, что Сугуру согнулся пополам. Из горла вырвался сдавленный, жалобный скулеж. Ватная голова закружилась. Он вцепился в стол сильнее, пытаясь понять что произошло, вытащить себя из омута. Все тело пробила мелкая, напряженная дрожь. Внизу живота пульсировало собственной жизнью — требовательно, болезненно, умоляюще. Оргазм, который был в миллиметре, отступил, оставив после себя зуд во внутренностях. Не фокусирущийся взгляд поплыл через остатки человеческих силуэтов вокруг. Стоя в кругу уже изрядно выпивших личностей, Сатору небрежно убрал телефон в карман и что-то рассказывал, даже не глядя в его сторону. Ноги почти не слушались, когда он заставил себя встать. Мир перед глазами плыл и покачивался, пока вокруг мелькали смутно знакомые лица. Некоторые из них удивленно растягивались, увидев его. Кажется, он не нарочно задел кого-то. Бледное запястье почти хрустнуло, оказавшись в тисках из пальцев. Сатору обернулся с притворным удивлением. — Надо поговорить, — хрипло и низко выдохнул Сугуру. — Мы обсуждаем годовые, Гето, если ты не заметил… — начал Сатору, но был перебит еще более раздраженным голосом сквозь зубы: — Прямо сейчас. Сатору позволил утащить себя, бросив коллеге через плечо что-то вроде: «Извини, дела». Первая попавшаяся дверь с табличкой «Только для персонала» поддалась под плечом, впуская внутрь и захлопнулась с глухим стуком, приглушая музыку и громкий смех. Подсобка казалась крошечной, из-за огромных полок с посудой и моющими средствами. Тяжело вдыхая запах хлорки, Сугуру уперся в стену рядом с чужой головой, зажимая и все еще держа за запястье. — Включи, — выдохнул он. — Что? — непонимающе заморгал Сатору. — Не строй из себя идиота. Включи свой ебаный вибратор обратно. Атмосфера сгущалась и стала почти осязаемой в момент, пока темно синие в тусклом свете лампы глаза изучающе бродили по его лицу, обвели прядь волос, что чуть прилипла ко лбу. Затем, с театральным вздохом, он развел руки в стороны и с сожалением произнес: — Не могу. Батарейка села, — вытащив телефон из кармана, Сатору демонстративно ткнул в темный экран и указал пальцем вниз. — Полный разряд, — пояснил он. — Бывает. Придется тебе… перетерпеть. Или самому как-то разобраться. — Ты врешь, — прошипел Сугуру, собирая остатки воли в кулак. Разум все еще был сосредоточен в районе пояса. — Попробуй докажи. — Блять, Годжо, — сорвался он. — Это не честно даже по твоим скотским меркам, — каждое слово разбивалось о чужие губы, что были в сантиметре от его собственных. Сердце пропускало удары. — Если бы не я, Яга бы даже не обратил внимание на твою идею. И после этого ты ведешь себя так, будто я проиграл тебе в сухую. — И что ты предлагаешь? — вскинул бровь Сатору. — Я не волшебник, Гето. Батарейка села — я не могу ее оживить. Тепло чужого тела было так близко, отчего мелкая дрожь в ногах вернулась и стала совершенно неконтролируемой. Внизу живота пульсировало так, что темнело в глазах. Следующее слово вышло само. Будто было единственным выходом в этой ситуации. — Секс. Сатору распахнул глаза и тут же забегал ими по его лицу. Мокрые от пота виски, слегка дрожащие искусанные губы, алеющие щеки. Он остановился когтями вцепившись в уже поплывший темный взгляд, на дне которого не осталось ничего кроме похоти и невыносимой муки. — Секс? — переспросил он медленно, смакуя слово. — Со мной, Гето? В подсобке бара? — Мне уже похуй, — шепот вышел почти неразличимым. — Где угодно, просто… сделай что-нибудь. Я не могу больше… В ушах зазвенело от повисшей тишины. Гул за дверью становился все дальше, померкнув на фоне стучащей крови в висках. Сугуру вдыхал запах какого-то терпкого парфюма, и он действовал, как афродизиак, разгоняя возбуждение по венам. Чужая рука медленно поднялась и мягко легла ему на талию. Сугуру вздрогнул и шумно выдохнул, прикрывая глаза. Тело само качнулось ближе, вжимаясь, но пальцы уже поползли ниже, к ремню на брюках. Хрупко и нежно звякнула пряжка ремня, но так и не была расстегнута. Лишь игриво поддета. Ладонь скользнула еще ниже — туда, где натянулась ткань, очерчивая то, что отчаянно требовало внимания последний час. Проведя по очертанию члена, она слегка надавила на головку. Сугуру не смог сдержать низкого стона. — Моя квартира в десяти минутах, — тихо произнес Сатору, поддев его подбородок, заставляя открыть глаза. — Потерпишь? Или… погремим посудой? — он обвел взглядом помещение. — …терплю… — вылетело на выдохе. Алкоголь и возбуждение уже почти забрали власть, разрешая прильнуть к чужому телу и сильнее вжаться пахом в ладонь. Лицо горело, хотя казалось, что вся кровь уже давно прилила к месту, которое прямо сейчас поглаживали длинные пальцы. Сердце забилось еще быстрее, норовя вырваться, как птица заточенная в маленькой клетке. Оно сбилось с ритма в бесконечный раз за этот чертов вечер. Сознание выхватывало обрывки реальности: приглушенная музыка; рука, сжимающая его запястье; мелькающие лица коллег, которые, кажется что-то обеспокоенно спрашивали, но от них отмахивались с легкой улыбкой; прохлада улицы; запах бензина. Он оказался на заднем сидении такси и не знал, как поступить. Вжиматься в дверь с прохладой от окна или наклониться в сторону руки, что сжимала его бедро. Сугуру закрыл глаза, позволил себе перестать думать, анализировать и отдаться на волю случая. Противостоять одновременно трем помутняющим рассудок состояниям было не в его силах: возбуждение, алкоголь и… Сатору Годжо. Интересно, от чего он опьянел сильнее? Белый свет подъездных ламп скрылся за толстой металлической дверью, погружая их в темноту небольшой прихожей. Сугуру успел лишь увидеть деревянные панели шкафа и зеркало в пол, прежде, чем его прижали спиной к стене, и горячее дыхание обожгло шею. По спине побежали мурашки, когда пара влажных поцелуев коснулась кожи. Он зарылся пальцами в белые волосы, запрокидывая голову, подставляясь под эту невозможно желанную ласку. — Раздевайся, — выдохнул Сугуру, даже не обратив внимание на то, что его собственная рубашка уже соскальзывала с плеча, позволяя прохладному воздуху комнаты обжечь разгоряченную кожу. Они двигались, как в тумане, сталкиваясь с мебелью, путаясь в ногах и теряя одежду прямо на ходу. Фокус вернулся только, когда холодный свет из окна отразился от белоснежной макушки внизу. Сатору, стоя на коленях, торопливо расстегивал его брюки. Когда рука скользнула под ткань и прошлась по напряженному члену, Сугуру закусил губу, пытаясь сдержать стон. Но когда головка исчезла во влажном рту — сдерживаться было уже невозможно. — Блять, блять, блять, — в бреду зашептал он, откидывая голову назад и вцепляясь в чужие волосы. Сатору выпустил его изо рта с легким причмокиванием. Начав водить языком по венам, он привлек к себе внимание и, установив зрительный контакт, слегка ухмыльнулся. Вылизав все от мошонки до уздечки, он наконец обхватил головку губами, плотно смыкая, и пошел в движение. Горячо, влажно, звонко и жадно. Щеки затягивали внутрь, создавая вакуум от которого сводило мышцы внизу живота. — …тору… — вырвалось из груди, когда член коснулся стенки горла. Сатору замер, позволяя прочувствовать это, но не двинулся дальше. Он выпустил его полностью и снова насадился, переходя в медленный мучительный ритм. Сугуру видел, слышал и чувствовал то, как его злейший враг, его навязчивая мысль, его проклятие сосет ему так, будто всю жизнь только этого и ждал. Несколько белых прядей прилипли ко лбу, обрамляя сосредоточенное лицо поглощенное процессом. Сатору брал его с умением. Интересно, сколько членов побывало в его рту, до этого момента? Тяжело дыша, Сугуру закрыл глаза, не в силах больше думать и наблюдать. Сознание начало плавиться от удовольствия. И в тот самый миг растворения, внутри что-то еле заметно дернулось и пришло в движение. Сугуру вздрогнул так, что едва смог себя удержать. Из груди вырвался низкий, полный ошеломления и восторга звук. Вновь взглянув вниз, он увидел, что Сатору, не выпуская его изо рта, держит в руке телефон, который достал из кармана рядом брошенных брюк. Синие, блестящие глаза смотрели с хищным, торжествующим огнем и неприкрытой похотью. — Ты лживый… — выдохнул Сугуру, но не смог договорить. Вибрация стала сильнее, запускаясь в полную силу, проникая в каждую мышцу тела, заполняя его целиком. Ритмичные движения губ и языка снаружи и бесконечный гул пульсации внутри — сводили с ума. Буквально разрывали на части. Не контролируя свои действия, он сильнее вцепился в белые волосы, бедра качнулись вперед, толкаясь глубже, проскальзывая в горло. Сатору всхлипнул, уткнувшись в чужой лобок, но расслабился, позволяя насаживать себя. Он все еще пытался водить пальцем по экрану, чтобы сделать что-то еще, попытаться взять контроль над ситуацией, но даже его рассудок был не вечен. Дыхание сбивалось, слюна обильно текла по подбородку, а влага во все еще не снятых серых боксерах, уже разрослась большим бесформенным пятном. Телефон выпал из слабеющих пальцев, обратно в груду одежды, руки вцепились в интенсивно толкающиеся бедра Сугуру, не отталкивая, а лишь пытаясь сохранить равновесие, потому что его самого уже трясло от возбуждения. Хитрость и насмешка исчезли из глаз, затуманиваясь похотью и желанием. Мелкая дрожь от переизбытка ощущений или от интенсивной стимуляции, сотрясала тело, пока Сугуру неотрывно смотрел как член легко погружается вглубь этого невозможно узкого, влажного и обжигающего рта. Как блестящие губы растягиваются вокруг него. Смотрел и не мог поверить в происходящее. Слишком много всего и сразу, чтобы продержаться еще хотя бы минуту. Мозг отключился, отступив перед этим бесконечным, убийственным экстазом. Оргазм накрыл, окатив холодной водой с ног до головы. Он вскрикнул, отстраняясь и наблюдая, как белая густая жидкость выплескивается прямо в чужой демонстративно широко раскрытый рот, наполняя, стекая с уголка губ. Сугуру бы точно кончил еще раз, если бы это позволяла физиология, когда увидел как Сатору тяжело дыша и не разрывая зрительного контакта, сделал глоток. Вновь высунув язык он продолжил вылизывать его, продлевая удовольствие. Сугуру обмяк, опираясь руками о его плечи, пытаясь выровнять дыхание. Голова кружилась, от ощущения того, как вибрация внутри продолжает пульсировать и вновь погружать в сладкое, тягучее болото возбуждения, не давая опомниться. Хоть он и кончил так сильно, как не кончал, кажется, никогда в жизни — член не потерял всю твердость, явно готовый продолжать. Это не ушло от внимательного взгляда внизу. Сатору оценивающе провел рукой по его длине, а затем медленно отстранился, вытирая лицо лежащей рядом рубашкой. Придерживая ослабевшего Сугуру за талию, он поднялся и сделал шаг назад, утягивая за собой на диван. Тот все еще подрагивающий и невозможно чувствительный, подчинился и оседлал его бедра. Сатору прижал к себе, целуя ключицу, спускаясь ниже, поддел языком сосок. Сугуру выгнулся, хватая ртом воздух. Каждое прикосновение ощущалось острее, кожа горела, а нервные окончания будто были обнажены. Вибрация продолжалась, уже распространившись до кончиков пальцев. — Вытащи… — едва слышно прошептал он. Чужие руки скользнули по талии к пояснице, опустились ниже нащупывая силиконовое основание. Пришлось вновь закусить губу, пряча лицо в чужом плече. Мышцы сжались, когда игрушку наконец потянули назад, но это длилось всего пару секунд, ее отпустили и она вошла обратно. Затем снова потянули… и вновь ввели. — Сатору… — имя вырвалось вместе с мучительным стоном. Бедра качнулись назад то ли желая поскорее избавиться, то ли сильнее насадиться на злосчастный вибратор. — Хватит… — Да, — хриплый голос раздался прямо у уха. — Сейчас… Он потянул сильнее, почти полностью вытащив мокрый от смазки силикон, всего на мгновение оставив ощущение пустоты, а потом — грубо, одним резким движением — толкнул обратно до самого упора. Сугуру услышал собственный стон из под толщи воды. Пальцы вцепились в чужие плечи, спина выгнулась, а голова запрокинулась назад. Сатору тут же припал к открытой шее губами, втягивая кожу. — Хватит, — уже громче, но все еще дрожа взмолился Сугуру. — Вытащи, блять… пожалуйста… Лишь после этого Сатору послушался, вытаскивая вибратор и откидывая его куда-то в сторону. Звук падения и стихшей вибрации растворился в общем тяжелом дыхании. Стало невыносимо пусто внутри. Мышцы все еще сокращались, измученные бесконечной стимуляцией. Но хотелось быть заполненным вновь. До одури. Настолько, что это желание осталось единственной мыслью в голове. Приподнявшись на коленях, Сугуру дождался пока последний элемент одежды соскользнет вниз, наблюдал, как слюна смешивается со смазкой и распределяется по всей длине чужого возбуждения. Внутри все навязчиво запульсировало, в предвкушении. Колени задрожали от нетерпения, и он сам начал опускаться на подставленную ко входу головку, где-то вдалеке расслышав рваный вдох. Контраст твердого, прохладного, маленького устройства, с обжигающим, пульсирующим и довольно внушительных размеров члена — выбивал последний воздух из легких. Чувствуя растяжение, он продолжал опускаться, пока не достиг основания. Ощущение заполненности накрыло сильнее, чем ожидалось, отчего в глазах засверкали звезды. Он никогда не думал, что сможет так быстро принять кого-то в себя. Сатору откинул голову назад, грудь тяжело вздымалась, а пальцы до боли впивались в кожу. — Блять, Сугуру. — выдохнул он. — Ты такой… такой тугой… И бедра пошли в движение. Окна дома напротив и пара рекламных вывесок — были единственным светом, что проникал в комнату, наполненную хриплым дыханием и звонкими шлепками кожи о кожу. После недавнего оргазма, каждое движение отдавалось острее, почти болезненно, но от того лишь слаще и желаннее. Глубокое скольжение внутри распаляло заново, толкало вперед, подводило к грани, не давая остановиться и собраться с мыслями. Сугуру выгнулся, вжимаясь грудью в чужой рот, когда сосок вновь жадно втянули влажные губы, покусывая, дразня. По позвоночнику побежали мурашки, протяжный стон сорвался бесконтрольно. — Таким твой голос мне нравится больше, — отрываясь на секунду, произнес Сатору. — Заткнись, — прошипел Сугуру, не прекращая движений. — Блять, хотя бы раз в жизни, Годжо… заткнись и делай свою работу. Как бы не отрицал Сугуру. Все, что с ним делал сегодня этот ненавистный сердцу человек, было удивительно и восхитительно. То как без тени улыбки, он послушно закрыл рот, впился в его бедра и начал сам быстрее и глубже насаживать на себя, — было тем самым «восхитительно». — Не останавливайся, — глаза закатились в экстазе от особенно глубокого толчка. — Не собирался, — Сатору вновь припал к ключицам. Ощущений добавлял снова полностью затвердевший член, что терся между их тел, пачкая предэякулянтом. Каждое движение отдавалось двойным удовольствием. Пальцы сводило судорогой, наслаждение пробегало искрами по позвоночнику. Сугуру цеплялся за плечи, подмахивая бедрами, и в какой-то момент открыл глаза. Дыхание перехватило. Сатору смотрел на него. На его лице выделялись влажные и припухшие губы, отчего-то искусанные; лихорадочный румянец, который был заметен даже в тусклом свете; и глаза, цвета которых практически не было видно за темными зрачками. Он выглядел так, будто был под кайфом. Отвести взгляд было невозможно. Грудь сдавило от этой неземной красоты картины. От осознания того, что это он, Сугуру, сделал с ним такое. От того, что этот надменный, ненавистный, самовлюбленный, язвительный, восхитительный, идеальный, желанный Сатору Годжо сейчас сидит под ним полностью открытый и смотрящий так, будто... Последняя мысль обожгла, не позволив в нее поверить. Сугуру старался держать лицо, продолжая двигаться. Но разум и тело предавали. Губы дрожали, голова чуть запрокидывалась назад, не в силах выдерживать этот накал. Он надеялся, что Сатору не замечает. Что тот слишком занят собственными ощущениями, чтобы видеть, как Сугуру разваливается на части прямо перед ним. Обнажает душу и раскрывает то, что давно было в сердце, спрятанное под тысячей замков и дверей. — Можно тебя поцеловать? — прозвучало тихо, почти неслышно. Сугуру распахнул глаза, впиваясь взглядом в чужое лицо, лихорадочно считывая эмоции, пытаясь выловить насмешку, увидеть язвительный подтекст. Понять лгут ли эти желанные губы снова. В очередной раз за этот день. Но прямо перед ним простиралась темная водная гладь. Она завораживала, манила к себе, неотрывно, почти умоляюще. Звала его так будто у Сугуру был выбор. Будто он уже не тонул в ней по своей собственной воле, погружаясь на самое дно. Ситуация была настолько абсурдной, что следовало бы рассмеяться. Они занимались сексом. Сатору вбивался в него, сжимая ягодицы, оставил несколько поднывающих меток на коже и при этом спрашивал разрешения на поцелуй. Будто они два подростка, что прощались у дома после свидания. И где-то глубоко в душе, Сугуру точно рассмеялся и не придал никакого значения этому внезапному порыву, но снаружи… он оказался под этим гипнозом, обвивая руками чужую шею и накрывая его губы своими. Мог ли этот вечер принести еще более яркие впечатления? Несомненно. Сомневаться в этом даже не пришлось, когда на языке смешалась горечь выпитого алкоголя и его собственный вкус, который вместо отвращения ударил в голову сильнее виски. Мягкие, сминающие движения губ, затрагивали нервные окончания, что еще не были задействованы за это бесконечное время. Сатору притягивал ближе, обхватывая талию, заставляя прогнуться в спине, будто хотел поглотить его полностью. И Сугуру застонал. Отпустив тщетные попытки сдержаться, он стонал в чужой рот, чувствуя как сплетаются их языки, как они изучают и запоминают друг друга, прижимаясь телами. Именно в этот момент он почувствовал себя так хорошо, как не чувствовал никогда. И не только физически. Грудь под ним вздымалась чаще, а с чужих губ сорвались ответные звуки, будто Сатору тоже все это время сдерживал себя. Будто ключ, которым Сугуру открыл собственные замки, подошел и к его дверям. Поцелуй становился глубже, и мир вокруг растворился в общем дыхании. Остался лишь жар под кожей, чужие губы на своих, жадные прикосновения и пульсирующее твердое, непрекращающееся скольжение глубоко внутри. Оторвавшись всего на секунду, чтобы вдохнуть, они вновь встретились взглядами, в которых больше не было ничего, кроме бесконечного, обнаженного желания друг друга. И столкнулись снова, более жестко, требовательно. Когда ритм стал рваным и уже совершенно бесконтрольным, Сугуру почувствовал как внизу живота вновь закипает жгучее напряжение. — Сатору… — выдохнул он в чужие губы. — Я… опять… — Я тоже… Оргазм накрыл почти одновременно. Сугуру вздрогнул, ощущая как между тел брызнула горячая, липкая жидкость, и тут же выгнулся чувствуя, как то же самое заполняет его изнутри. Бедра под ним дернулись, а в плече утонул глубокий и протяжный стон. Сознание померкло и ожило вновь, растекаясь теплой волной по каждой клеточке тела. Он словно тонул в бездне океана и почти отключившись — научился дышать под водой. Это длилось всего мгновение. И целую вечность, когда по шее продолжали скользить влажные поцелуи, будто их хозяин никак не мог насытиться. В ушах тихо звенело, пока сердце колотилось где-то в горле. Ватные мысли неохотно возвращались, а пот липнущий к коже становился все осязаемее. Сугуру обессиленно опустился на грудь перед собой, уткнувшись лицом в мокрую кожу. Чужое сердце колотилось, в том же бешеном ритме, что и его собственное. Несколько минут они переводили дыхание в этой повисшей осязаемой тишине. Найдя в себе силы пошевелиться, он слез, поморщившись от ощущения вытекающей жидкости, и тяжело рухнул на диван рядом. Тишину по прежнему нарушало лишь тяжелое дыхание и редкие сигналы мимо проезжающих машин. Сознание постепенно таяло в послеоргазменной эйфории. Выпитый алкоголь медленно растворялся в крови, белым шумом шепча в уши какие-то истории, от которых безумно захотелось закрыть глаза. И Сугуру не смог им противостоять, погружаясь в сон.

***

Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь занавески ласково касались лица. Покрутив головой, он сбежал от них перекатившись на бок от окна. Во рту пересохло, а пищевод внутри слипся на пару с желудком. Недовольно поморщившись Сугуру разлепил глаза. Мутное раннее утро, множество пылинок витающих в воздухе, теплое одеяло и чей-то белоснежный затылок. Чужой интерьер. Он уехал к кому-то вчера? Интересно к кому… Шестеренки со скрипом сдвинулись с места, запуская механизм в голове. Глаза широко распахнулись, сердце ухнуло вниз, а рука тут же накрыла рот. Воспоминания ударили под дых. Блятьблятьблять вчера он… они с Сатору… полный пиздец. Тело заныло, как бы подтверждая догадку и обрывки воспоминаний, что по кадрам воспроизводились перед глазами. Годжо дразнил его на корпоративе. Разозлил и тот повел его в какую-то кладовку. Что он сказал? Точно вжимался в него… какой стыд… они уехали на такси. Кто-то видел их? Сатору делал ему минет, а потом… Ткань соскользнула с бледного обнаженного плеча, на котором краснели следы вчерашней ночи. Его собственные следы. Захотелось провалиться под землю. Или провалить туда Годжо. В общем, сделать все что угодно, чтобы никогда больше не встретиться с ним взглядом. Необходимо было бежать. Сквозь головную боль и муть Сугуру аккуратно приподнялся, свешивая ногу. Прохладный пол чуть отрезвлял. На прикроватной тумбочке стоял стакан воды и блистер с обезболивающим. Вчера они были не в спальне. Высвободившись из под одеяла, он уже был готов встать, как вдруг рядом кто-то заворочался. — Куда ты? — низкий, хриплый спросонья голос, заставил вздрогнуть. Он серьезно еще спрашивает? Неужели нельзя было сделать вид, что спишь и отпустить без этих неловких разговоров? Вперемешку со стыдом внутри закипела злость, которая пока еще выбирала направление на кого выплеснуться: на Сатору, на себя или на всю ситуацию в целом. — Ухожу, — все равно вышло неуверенно, а голову прострелило от собственного голоса. — Давай еще полежим, — зевнул Сатору. Пальцы невесомо коснулись спины. — Выходной же. Направление было выбрано. Сугуру оглянулся через плечо и уставился на блаженно потягивающегося человека, который казалось вообще не понимает серьезность ситуации. — Что еще тебе от меня нужно? Я выполнил желание, теперь отвали от меня. Голубые глаза медленно открылись. — Использовал меня и валишь? — хмыкнул он. — Не по-джентельменски, Сугуру. — Это я использовал тебя? — Вчера в подсобке ты терся об меня и просил секса. Я просто согласился. — Ты… ты включал эту ебаную игрушку и наслаждался процессом. Это было не использование в своих извращенных целях? — Это было желанием, которое ты проиграл, Сугуру. Трахаться со мной я тебя не просил. — Ты отключил ее и врал, что кончился заряд. — Я отключил ее ровно в двадцать три ноль-ноль, когда официально закончился корпоратив. Все по правилам. Сугуру открыл рот, чтобы продолжить привычную перепалку, но… аргументов больше не было. Сатору был прав. Он не заставлял его тащить себя в эту чертову кладовку. Не заставлял спать с ним и даже о поцелуе почти невинно попросил. Внутренности болезненно сжались, а злость вновь сменила направление уходя вглубь себя. — Ты прав, — отвернулся Сугуру. — Я сорвался и мне жаль. Раз мы все разложили по полочкам, я могу идти? Едва он приподнялся, как запястье перехватили. — Сугуру, подожди. — Чего еще? Сатору молчал несколько секунд, смотря куда-то вглубь себя. Будто собираясь с мыслями. Не отпуская его руку, он сел и поджал ноги к себе. Взгляд изменился. Эти слегка робкие, разбитые искорки точно не принадлежали человеку, в чьих глазах сверкали. — Прости меня, — тихо произнес он. Головная боль ушла на второй план, потому что теперь замутило точно по другой причине. Под ногами стало ватно. — За что ты извиняешься? — недоверчиво спросил Сугуру. — Я должен был извиниться еще тогда… когда мы… когда ты врезал мне. Дыхание перехватило. Сугуру склонил голову. На чужом лице не было привычной маски, которую он давно прозвал павлиньим клювом. Рядом с ним сидел взъерошенный, сонный, с совершенно детским выражением лица, человек. Которого он словно впервые видел. Или забыл, как тот выглядел раньше. Сердце болезненно сжалось. Влезать в это дальше было нельзя. Сыграть отведенную роль и исчезнуть. — Я прощаю тебя, — выдохнул он. Голубые глаза сверкнули надеждой. — Правда? — встрепенулся он. — А мог бы ты сказать, что именно я сделал не так? Я перерыл все что мог в своей голове, но так и не понял причину. Сугуру вскинул брови. Он просил прощения не зная за что? Его за это нужно было пожалеть или оскорбиться? — Забудь. Это уже в прошлом, — буркнул он. — Ты и сам не помнишь?! — в голосе послышалась искренняя растерянность. — Да я… Я с ума сходил! Думал, что сделал что-то ужасное, а ты даже не помнишь?! — Почему я должен отвечать на твои вопросы, если ты не отвечаешь на мои? Мне пора идти. — Не меняй тему! — Сатору потянул его за руку, утягивая обратно на кровать. — Придурок, ты забыл даже из-за чего мы поссорились и все это время вел себя так, будто терпеть меня не можешь? — А сам? — огрызнулся Сугуру. — Ты тоже вел себя как идиот, постоянно бросаясь насмешками! Выбирая то, что заденет сильнее. — Да! Потому что только так ты обращал хоть какое-то внимание. Что мне оставалось делать? Подойти и сказать что-то вроде: “Прости, я не понял, в чем виноват, давай снова дружить”? Ты бы послал меня нахер! — Ты с самого первого дня своего ебучего начальства делал вид, что меня не существует! Хер там ты бы подошел ко мне с такой фразой! Голова монотонно гудела в повисшей тишине, которую нарушило лишь несколько сигналов машин и щебетанье птиц за окном. — Я… — он замялся. Голубые глаза в панике забегали, а губы поджались в тонкую полоску. — Ты пришел ко мне только, когда я поднялся на твой уровень. До этого был пустым местом, совместно с которым когда-то ты подписал свой самый громкий контракт. — Сугуру, прости меня, я правда придурок. Даже не думал… Был как ребенок. Было столько дел и… я просто мудак. — Забудь, — выдохнул Сугуру. Сердце пропускало удары от того, что он только что озвучил. — Ты больше не обижаешься? Именно поэтому нужно было уйти раньше. Как он мог обижаться на это невинное, почти кукольное выражение лица, по искренним эмоциям которого так сильно тосковало сердце. Под этим взглядом ладони вновь загорелись от света упавшей в них звезды. — И за вчера прости. Ты был пьян, и я не должен был… Мне жаль, Сугуру, я так долго этого ждал, что не мог остановиться. Голова закружилась еще сильнее. Последние слова на повторе прокручивались в мыслях, обретая смысл слишком медленно. Гул похмельной боли заглушал их наравне с сердцем, что панически запрыгало внутри. Невидящий взгляд буравил пол, пока внутри шла целая война между реальностью и выдумкой. Выдумкой, которую он сам прозвал таковой. Точно также как и прозвал Сатору самовлюбленным павлином. Точно также как прозвал себя недостойным чужого внимания. И снаряды все еще оглушительно взрывались внутри, пока что-то осторожно не погасило разгоревшийся костер. Пепелище и руины посреди которых он стоял — исчезли. Под ногами появился мягкий песок, легкий морской бриз ударил в лицо. Сатору целовал его. Невесомо касался губ, словно боялся, что те укусят в ответ. Словно боялся разрушить хрупкое равновесие. Сердце застучало медленнее, а головная боль растворилась вместе с колючими мыслями. Он ответил, обнимая и прижимаясь ближе. Из чужой груди вырвался дрогнувший вздох — такой облегченный и искренний, что у Сугуру защипало в носу. И вновь он почувствовал то, что воспоминаниями вчерашнего вечера прорывалось в сознание. Нить, на которой висел камень — оборвалась, освобождая от тяжелой ноши. — Это значит, что мы снова друзья? — отстранился Сатору, заглядывая в глаза. — Я удивляюсь, как тебя вообще взяли на руководящую должность, — усмехнулся тот. — Ты глупый? — Сугуру, я бы хотел, чтобы мы были не просто друзьями. — Сатору, мы ненавидели друг друга пять лет, давай не будем торопить события. — Я никогда не ненавидел тебя. И то, что было вчера не поторопило их? Вместо жгучего стыда, внутри заискрились смешинки. Такие же яркие и сверкающие, как лицо напротив. Он тихо выдохнул и улыбнулся. — Да. Такими темпами мы быстро нагоним упущенное время.

***

— Ой ой, сейчас начнется… Офис гудел привычным утренним шумом: клацанье клавиатур, жужжание кофемашины, переговоры на телефонах. Сквозь панорамные окна падал теплый дневной свет, отражаясь в стеклянных стенах переговорок. Годжо Сатору уверенным шагом шел через общий зал, почти не глядя по сторонам — все его внимание было приковано к экрану планшета. Люди машинально расступались, провожая его взглядами. Гето Сугуру стоял у длинного стола, лениво опираясь бедром о край, и просматривал отчет о текущих контрактах, делая пометки ручкой на полях. Рядом остывала чашка кофе. — Сугуру, ты уверен, что этот баннер принесет такой прирост? — Сатору подошел вплотную, соприкасаясь плечом, и развернул плашет. Тот даже не шелохнулся — только слегка наклонился ближе, сокращая расстояние и заглядывая в экран. — Да, — кивнул он. — В прошлом году именно с этой рекламы был самый большой выхлоп. Даже если лидов будет меньше, их ликвидность выше. — Понял, тогда сделаем, — экран погас. — Зайдешь во время обеда? — Да, если не будет срочного звонка. Вроде «Дэнцу» действительно захотели связаться с нами после презентации. — Ха-ха, — прыснул Сатору. — Мне даже интересно, через сколько ты их пошлешь. — Минуты две, не больше, — усмехнулся тот. — Тогда я сам зайду! Крикну что-нибудь в трубку, по старой памяти. — Валяй. Попрошу чтобы тебе передали о звонке. Несколько удивленных голов, глаза у которых были в районе лба, продолжали наблюдать как начальник отдела маркетинга и начальник отдела продаж весело смеются. Затем Сатору легко хлопнул того по плечу — жест был отражен тычком локтя — и направился дальше по залу. Сугуру проводил его взглядом, прежде чем снова уткнуться в бумаги. Все, кто находился неподалеку замерли как манекены. — Я… я может сплю? — осторожно произнес один. — Я уже щипал себя, не помогло. — Пить стоило реально меньше… походу с субботы не отпустило.