Flower fever / Цветочная лихорадка

Я всегда думал, что мне ещё долго жить. Что я ещё тысячу раз спасу свой дом от Эггмана, что я ещё тысячу раз увильну от флирта Роуз, тысячу раз буду соперничать с Шэдоу и тысячу раз обнимать Тейлза, благодаря его за гениальность и называя братом. Жизнь сыграла надо мной злую шутку. Точнее, не жизнь, а любовь. Так вот. Пока я умираю, хочу сделать пару выводов о том, что я извлёк из жизненного опыта. Первое. Никогда не думать, что впереди ещё много времени. Ужасное качество. Если я вдруг буду жив, я буду кричать по радио, чтобы все были в курсе, что скоро сдохнут. Ха-ха, иронично слышать это от меня, не так ли? Второе. Стоит заниматься решением своих проблем. Вы не сможете от них убежать. Никаким занятием. Третье. Любите. Чего бы оно вам не стоило, любите. Снова иронично, я знаю. Но пока я могу еще мыслить, я хочу любить. Любить его

***

Майский вторник. Солнце обдавало своими нежными лучами, вода в озере была всё ещё слишком холодной для купания, поэтому на пляже ещё было пусто. Однако некоторые играли в пляжный волейбол, включая Эми. Грин Хилл обрёл тишину и спокойствие. Все были заняты делом и погружены в свои мысли. Всё постепенно налаживалось, даже Эггман не нападал на их деревню уже около месяца. Их маленький мир стал идеальным. День был ближе к вечеру. Моё дыхание было сбитым, прерывистым. Сердце стучало так быстро, что казалось, выпрыгнет из груди. Под моими ярко-красными изношенными кроссовками громко хрустели ветки. Я нёсся что есть мочи по лесу, пробегая под массивными ветвями цветущих деревьев, прислушиваясь к шелесту растительности недалеко от меня и свисту, характерному тому, когда что-то быстро рассекает воздух. Не сзади, скорее где-то справа, упорно преследующее меня. Едвауловимый звук аэроботинков концентрировал всё моё внимание на себе, заставляя иногда даже не замечать преград перед собой, я, то и дело, вечно спотыкался из-за того, что вечно отвлечён. Но звук неожиданно прекратился. Я поспешно остановился, оглядываясь и прислушиваясь к окружающему лесу. Это был не конец. Точно нет. Последующие события не заставили меня долго ждать. Из зелёной вспышки передо мной резко всплыла знакомая фигура. Я в ту же секунду оказался на земле, под уверенной хваткой своего соперника, прижимающей меня к свежей траве. Теперь ветки хрустели уже под моей спиной. — Ты не внимателен, - замечает Шэдоу, прожигая во мне дыру своим взглядом. Я не против. — Это читерство! - воскликнул я, поправляя свои синие иглы, - Мы договаривались на честную гонку. — Гонка была честной, пока ты не начал засыпать на ходу. Он заставил мой рот притворно раскрыться в возмущении. Так меня еще, кажется, никто не унижал. Я не стал ему отвечать, позволяя Шэдоу почувствовать себя победителем. И, когда тот начал слегка душить меня, в доказательство своей победы и в попытках разбудить во мне азарт для продолжения нашей схватки, я почувствовал странное ощущение. Это было словно страстью смешанной с... тошнотой. Его янтарные глаза смотрели на меня, обозначая, что их хозяин совершенно точно выше меня по навыкам, скорости и рассе. Это было так странно для меня. Обычно на такой взгляд мне хочется сразу же доказать, что я лучше, вновь начать, незаметно для него, заигрывать этим состязанием, этой гонкой. Шэдоу слишком много себе позволяет в наших взаимоотношениях. Да, он с многими себя так ведёт, но именно мне ему нравится доказывать то, что он превосходит меня во всём. В общем, как Шэдоу привык видеть, я начинаю быть намного более возбужденным и азартным. Но сейчас, чёрт возьми, со мной что-то не так. Мне нравится, что Шэдоу со мной другой. Его лицо исказилось. Я слишком медленно реагирую, слишком быстро теряю воздух в лёгких. Он перестал сжимать мою шею, вопросительно слегка поднимая одну бровь. Этот чёрный ёж в полоску всегда был чересчур внимательным, замечал каждое изменение в поведении других. Я быстро подавил это странное чувство, мешающее мне наслаждаться гонкой, и, воспользовавшись моментом, выскользнул из под ежа. И, уже в своей привычной манере, показав язык и бросившись бежать, я разжёг его интерес вновь. Жаль только, что Шэдоу наверняка это запомнит и не сочтёт как новый приём отвлечь Шэдоу, дабы перехитрить его в борьбе.

***

Было уже достаточно поздно. После пробежки с Шэдоу меня не отпускал странный трепет в животе. Я бы мог легко назвать их «бабочками в животе», если бы меня не так сильно тошнило. Неужели они там решили убиваться о стенки моих внутренностей? Неспроста же у меня ощущение, что сейчас я знатно проблююсь. Это ощущение не покидало меня всю ночь. Я засыпал на пару минут и просыпался от рвотных позывов. Но то, чего так жаждал мой организм, так и не происходило. Я направился к своему ящику с медикаментами. Спасибо Тейлзу, который позаботился о том, чтобы он стоял прямо в моей комнате, вместе с бутылкой воды. Я нашёл какое-то лекарство в пакетике с надписью «от тошноты», поспешно набрав воды в рот вместе с таблеткой. Не успев проглотить, мой организм свело будто изнутри. В следующий миг я уже был на полу. По полу разлилась вода вместе с таблеткой, которую я не успел проглотить, вместе с единичными лепестками цветов. Я нахмурился, пытаясь понять, не обманывают ли меня мои глаза. Я подполз чуть ближе, взяв один из лепестков в руку и осматривая. Он был небольшой, нежно-розового цвета, словно от цветущего дерева сакуры. Их было суммарно штук 6-8. Видеть их было неудивительно, ведь сейчас сезон их цветения. Однако было три противоречия. Первое: в Грин Хилл не растёт сакура. Второе: даже если бы росла, ей неоткуда было залететь в его комнату, все окна закрыты. Третье: почему лепестки были именно в воде? Нигде больше, только в воде, которую я не успел проглотить во рту. В следующую секунду, прерывая мои бесконечные раздумья, новые спазмы снова сводили горло. Я скривился на полу в позе эмбриона, кашляя в ладонь. Сильно и долго. Открыв глаза, я заметил, что на ней также остались лепестки цветов. Хотелось ругаться матом. Громко. ... Блять, что это? Оно внутри меня? Ещё и этот странный тремор в руках. Что со мной происходит? «Соник, тебе стоит успокоиться» — говорил я сам себе. Это пройдёт. Мне нельзя никому говорить. Не сейчас, когда всё наконец-то наладилось. Тейлз — будет чересчур волноваться. Он ещё слишком юный для того, чтобы решать проблемы друга, который заболел непонятно чем. Эми — заставит обратиться к врачу. Фу, больницы. От их запаха всегда начинало бросать в дрожь. Звуки разной медицинской техники, жуткие врачи в масках и халатах. А Шэдоу.. Я не стал даже думать об этом. Нет смысла. Он либо ударит меня да посильнее, либо сделает то же самое, что и Эми.

***

«Соник ты просто гений. Класс» — ругал я себя. Я оказался в таком месте, что если меня здесь увидят, то тогда вопросы возникнут у ЛЮБОГО. Библиотека. Хотя, если посмотреть на это с другой стороны, то это единственная возможность узнать что со мной происходит, не прибегая к самым крайним методам. Спустя где-то два часа поисков среди разных энциклопедий и медицинских книг я не нашёл ровным счётом ничего. Я даже залезал в историю больницы Грин Хилл, надеясь, что есть хотя бы один такой зафиксированный случай. Нет. В горле начинала появляться неприятная горечь от сожаления и собственного бессилия. И только когда моё любопытство повело меня сесть и прочесть книгу «Самые глупые смерти», исключительно из любопытства и попытки отвлечься, я нашёл то, что искал. В рейтинге, между тем, чтобы напиться до смерти и умереть от врачебной ошибки стояло две страницы с длинным непонятным словом в заголовке. «Ханахаки — болезнь, поражающая людей, испытывающих безответную любовь. Внутри организма начинают прорастать цветы, которые поражают внутренние органы больного, в частности лёгкие и сердце. Сначала человек кашляет лепестками, затем целыми цветками, означающими, что его жизни уже угрожает серьёзная опасность. Существует теория, что болезнью можно заразиться как вирусом: либо вдохнуть пыльцу, либо дотронуться до цветка, «извлечённого» из организма больного, однако такие случае не зафиксированы.» А дальше всего лишь описание пары случаев болезни, конец которых — летальный исход. И... Это всё? Не будет способа, как излечиться от болезни? Не будет даже описания почему именно цветы? Как вообще цветы могу прорасти в организме?! Вопросов было значительно больше, чем ответов на них. Меня накрывала паника. Факты того, что я скоро умру и, оказывается, всё-таки влюблён в Шэдоу, меня особо не радовали. Почему я думаю, что это Шэдоу? А потому что если я в первую очередь подумал о нём, то значит это безусловно он. Не зря я в последнюю нашу встречу шутил о том, что когда-нибудь он меня убьёт. Я тяжело вздохнул. Стоит проветриться, а то руки слишком сильно трясёт. И голова кружится. Запах старой библиотечной пыли уже въелся в иголки, тяжело будет его отмыть. Я медленно поднялся со стула, заставив его негромко проскрипеть, и направился в сторону выхода, слегка шаркая ногами. Сердце бешено билось в груди от страха и осознания, что смерть наверняка уже близко. И что же делать? Признаться? А если не поможет? Мои мысли всё время возвращались к портрету объекта его симпатии. Чёткие очертания его мордочки, томный голос, дерзкие красные полосы на иголках, резко контрастирующие с тёмным переливающимся мехом. И эта редкая победная ухмылка.. Пускай она и заключалась в том, что гибрид самодовольно на пару миллиметров поднимал уголок своих губ, но это одни из самых прекрасных моментов, которые заставляют меня кашлять. От такого описания этого высокомерного ежа в моих мыслях тянуло задохнуться, нервы в груди словно защемило все разом, будто любовь рвала меня изнутри. Она длинными когтями в белых перчатках разрывала ему грудь, слегка звеня кольцами-ингибиторами и царапая черно-красными иголками. Мои ладони снова были в крови. Страшнее было то, что лепестков становилось всё больше. Один раз восемь, второй уже около двенадцати... Инстинкт самосохранения приказал бежать. В неизвестном направлении, неизвестно от чего. Нестись со всех ног, заставляя себя ловить ту самую отдышку, которой не было раньше при беге. Это пугало. Не успел я пробежать и тридцати километров, как меня остановили. Резко, неожиданно, но метко. Перед моим лицом, как и в прошлую нашу встречу, из зелёного света неожиданно появилась причина моей неизлечимой болезни. — О! - громко вздохнул я, не сдержав возгласа от удивления. Однако Шэдоу что-то подозревал. Его взгляд был более хмурым, чем обычно. Рубиновые глаза сверкали непонятной агрессивной искрой. Он резко взял меня за персиковую шерсть на груди и прижал к ближайшему дубу, отрывая мои ноги от земли. — Шэдоу! — взвизгнул я, не ожидав, что мой голос будет на настолько высокой ноте. Мозг судорожно пытался выдать какую-то смешную колкость, но тяжесть в горле и испуг мешали ему это сделать, — Что ты делаешь? Гибрид смотрел в изумрудные глаза с недоверием. Мне даже на секунду показалось, что он сейчас сожрёт меня живьём. — Ты подозрительный, - выдал он чётко без капли сомнений. По моему лбу стёк холодный пот. — О чём ты говоришь, Соверсенная Форма Зизни? — сказал я, нарочно коверкая слова, дабы скрыть своё волнение, но Шэдоу пропустил мои слова мимо ушей. Шэдоу поднял кулак, развернув его и растопырив ладонь. С его руки на землю упало несколько окровавленных лепестков, которые я оставил возле библиотеки. Вот блядство. — Объясняй, — грубо проговорил Шэдоу, говоря на выдохе.