Жгучее сердце аланского провидца

Уже несколько месяцев прошло с того финала второго сезона «Экстрасенсов. Битвы сильнейших». Все участники наконец-то отходили от безумного года — нескончаемые съемки, жуткие испытания, вечные скандалы да еще и грязные сплетни по всему интернету. Выдержать это было непросто. Зато шоу выстрелило так, что редакция до сих пор потирает руки — зрители снова в деле, обсуждают, спорят и не отлипают от экранов. Вообще, любое такое шоу выжимает все соки. Ты страдаешь не только физически — на энергетике тоже остаются синяки. Ангелина Изосимова на своей шкуре это прочувствовала уже не раз. Ещё с самой первой своей съемки она поняла, что это не просто проект. Тот период в её жизни выдался тяжёлым. Шоу буквально отнимало у неё саму себя. Теряешься во времени — съёмки, перелёты, переезды из города в город, из деревни в село. Если бы просто путешествовать — куда ни шло. Но это же сплошные испытания. Причём не только для проекта — это столкновение с настоящим горем. Видишь слёзы, отчаяние и понимаешь — надо как-то помочь. А если ситуация уже неисправима, если человека не вернуть, что тогда? Тогда внутри что-то ломается. И ты возвращаешься домой, а чувствуешь себя будто чужой. Ещё и на момент съёмок Ангелине надо было думать о жилье. Благо, о личной жизни в тот момент можно было не беспокоиться. Всё тогда было просто — почти взрослый сын, мама с сестрой рядом, а мужа нет. Считай, никаких проблем, особо переживать не стоило. Яша, её сын, был умён не по годам, так что приглядывать за ним, как за малым ребёнком, нужды не было. Достаточно было вечернего созвона по видеосвязи. Где связывались два города — размеренный, прекрасный Петербург и суматошная, вечно бегущая Москва. Делились новостями, обсуждали события дня и просто проверяли, всё ли в порядке друг у друга. Тогда, в первый её сезон «Битвы экстрасенсов», Ангелина не добралась до первого места, но зато схватила почётную бронзу. А дальше её просто понесло. Сначала был первый сезон «Экстрасенсы. Реванш», потом второй. А потом... всё смешалось, как в тумане. И вот она уже в «Битве сильнейших» — ту самую, куда мечтали попасть многие. Ангелина феерично ворвалась в девятку сильнейших. С самого начала было понятно — будет жарко. И дело не только в бешеном ритме, бесконечных съёмках и людях, готовых подставить. А в нём. В том человеке, с которым пришлось столкнуться здесь. Их знакомство случилось ещё до проекта. Он и сейчас вызывает смешанные чувства — ровно такие же, как и воспоминания: вроде бы теплые, но в глубине всё равно причиняют боль. Когда-то Ангелина решила одним махом вычеркнуть его из своей жизни, выкинуть, как ненужную вещь. Вот только он занимал не место на полке — он забирал счастье. Она чувствовала, что живёт не в полную силу, что постоянно себе в чём-то отказывает. А сейчас... Слишком сложно простить. После всего — слишком сложно. Но с тех пор много воды утекло. Участвовать с ним в одном проекте больше не придётся. Правда, закончилось всё не так, как мечталось Ангелине — до финала она не добралась. Зато успела насмотреться вдоволь на то, как с людей слетают маски, на их страх перед честной борьбой и на бред своего «знакомца», который временами становился просто невыносимым. Послать бы всё и всех к чертям... Но, благо, и отбор в четвёрку позади, и финал с поздравлениями счастливчиков тоже. Да и вообще — всё это мракобесие наконец-то кончилось. Можно выдохнуть и вдохнуть полной грудью, глотнув свежего, не отравленного воздуха.

***

Пора перестать думать о прошлом. Что было — то прошло... Звучит, конечно, как цитата из дешёвого журнальчика. Именно с этой мыслью Ангелина и проснулась тем летним утром. С самого конца «Битвы сильнейших» она только и делала, что размышляла: а могло ли всё сложиться иначе? И эти мысли уводили в такие глубокие и тяжёлые часы, которые не приносили облегчения — только давили. Поэтому, едва в голове возникал знакомый вопрос, она отбрасывала его как можно дальше... Не стоит думать о том, чего не изменить. Особенно если эти мысли лишь тянут на дно. Или... это всё же не конец? Что-то ещё можно исправить? На деле, после шоу Ангелине пришлось очень долго приходить в себя. Хотя, если честно, какой уж там «прежний» ритм восстанавливать — даже в обычной жизни, безо всяких «Битв», её график был безумным. То домой в два ночи после приёмов вернется, то под утро. А через три часа сна — уже на ногах. Нормально? Конечно, нет. Она это прекрасно понимала. Но уже привыкла. Смирилась. Июльское утро началось так же, как и десятки предыдущих. Ангелина проснулась около семи — солнце уже вовсю светило, щедро разбрасывая лучи. Окна были зашторены, но яркий свет всё равно пробивался в щели. Форточка была приоткрыта, и комната наполнилась густым запахом скошенной травы. А на слегка помятой кровати лежала она сама — полусонная, в чёрной короткой ночнушке на узких бретельках, которая облегала и подчёркивала каждую линию её тела. Тёмные волосы были аккуратно разбросаны по плечам. Глаза — открыты, ясные. Но тело будто не её — обмякшее, непослушное, живущее своей отдельной тяжёлой жизнью. Такой график, когда приходишь под утро, спишь три часа и встаёшь как ни в чём не бывало, неизбежно берёт своё. Ангелина не следила за временем и вряд ли смогла бы сказать, сколько пролежала. Торопиться сегодня было некуда. По крайней мере, до полудня. Она никогда не работала в первой половине дня — это время было священным: для себя, для восстановления сил, для поиска хоть какой-то гармонии между телом и мыслями. Но всё же надо было встать. Выйти из комнаты. Хотя бы ненадолго, чтобы увидеть сына, который в последнее время знал её только в двух состояниях: либо вечно спешащей куда-то тенью, либо спящей. Часто бывало — Ангелина возвращалась глубокой ночью, сбрасывала туфли как попало, и те оставались валяться в прихожей. Почти всегда сил дойти до спальни у неё уже не было, и она просто падала на диван в гостиной. Яша, встававший ночью попить, видел эту картину. И каждый раз в нём боролись два чувства — умиление и тихая тревога. Сколько он ни уговаривал маму пересмотреть её безумный график, всё было бесполезно. Оставалось только смириться и осторожно накрывать её пледом, чтобы не замёрзла.

***

Ещё немного помедлив, Ангелина всё же встала с кровати. Медленно, сначала спустив одну ногу, потом нехотя стащила вторую. Накинула мягкий шёлковый халат из того же комплекта, что и ночнушка, и на ощупь, не глядя, стала шарить рукой по тумбочке в поисках телефона. Нашла. Потом, уже на автомате, двинулась на кухню. Первостепенная задача — кофе. Без него день точно не задастся. Пока кофемашина шипела, подставляя кружку, Ангелина услышала шаги. Это шёл Яша, её жаворонок, который просыпался с первыми петухами и давно уже не спал. — Доброе утро, сынок. Давно не спишь? Я сегодня что-то долго провалялась, — как будто извиняясь, произнесла Ангелина, едва увидев его на пороге. — Доброе! — послышался в ответ бодрый, с лёгкой улыбкой, голос Яши. — Да я уже часа два как встал. Успел даже в гараж сбегать — для мотоцикла детали надо докупить. А то, что ты подольше полежала — это правильно. Всё равно не высыпаешься. Несмотря на то, что сын давно повзрослел и жил своей жизнью, он никогда не забывал позаботиться о матери и лишний раз спросить, как она. — Да нормально я сплю, — с неуверенностью в голосе ответила она. — Ладно, давай я тебе лучше завтрак приготовлю, — Яша понимал, что спорить на эту тему бесполезно, и ловко перевёл разговор. — А то только свой кофе литрами пьёшь. И в этом он был совершенно прав. Ангелина, не сказав больше ни слова, послушно села за стол. Ждала завтрака, медленно остужая дуновениями свежесваренный кофе. А Яша на полных правах хозяина командовал на кухне, ловко управляясь с утварью. Стоило заметить — делал он это довольно мастерски. Но вот пирожки у него, как у Ангелины, никогда не получались. Не тот вкус. «Вот что значит ведьма, — думала она с лёгкой улыбкой, — наколдовала». В кухне пахло терпким кофе и почти готовой яичницей. На сковороде шипело масло, а на край стола уже падали лучи летнего солнца — такие яркие, будто вот-вот прорвутся в комнату со всей своей огненной силой. Яша ставил на стол тарелки. Он знал наверняка: красиво поданную еду есть куда приятнее, поэтому постарался — разложил всё аккуратно. Сел напротив и стал наблюдать, как мама ест. Сначала медленно, потом всё увереннее. И вот на её лице появилось то самое выражение — спокойное, почти детское. Довольное. Ангелина ловила странное чувство. Впервые за долгое время заботились не она, а о ней. «Много времени прошло, — мелькнуло в голове. — Он уже вырос». Утренняя идилия казалась нерушимой. Но вот воздух разрезали отрывистые сигналы — телефон Ангелины задергался от смс. Яша оторвал взгляд от матери в лёгком недоумении: кто мог беспокоить так рано? И промелькнула мысль: будет ли когда-нибудь у его мамы настоящий покой? Ангелина оторвалась от завтрака и открыла телефон. Несколько сообщений. Неизвестный номер, но в строке отправителя высвечивалось «Анастасия-ассистент». Странно. Никаких ассистентов у неё не было. В голове резко щёлкнуло. Да, это могло быть только оно. Неоспоримо, очевидно — снова пишут из «Битвы». «Сука, что им надо», — подумала Ангелина с явным раздражением. Ей никто ничего не сообщал и не предлагал, да и ресурсов особо не было — зачем попусту растрачивать силы? Всё же открыла чат. — Ангелина Юрьевна, здравствуйте, прошу прощения за столь ранний час. Это Анастасия, из редакции «Битвы». — Не смогли вчера дозвониться до Вас. — У нас к Вам есть предложение, перезвоните, будем признательны. «Ага, ещё и перезванивать им должна. Сейчас, бегу и спотыкаюсь», — тут же пронеслось в голове. — Кто там, так рано? Только не говори, что тебе куда-то надо срочно ехать. Поешь хотя бы спокойно, — заботливо, но с тревогой в голосе произнёс Яша. — Не переживай, ехать никуда не надо. Тут опять… Эээ… Неважно, в общем, — Ангелина пока не собиралась никому перезванивать и тем более выяснять, зачем она снова понадобилась. Разберётся, как прояснится. Она отложила телефон и продолжила завтрак. А через пару минут от еды, приготовленной Яшей, на столе и след простыл. Когда Ангелина уже собралась убирать грязную посуду и наводить порядок, сын тут же спохватился и не дал ей этого сделать, взяв всё в свои руки.

***

Дальше день прошёл как обычно. Рутинно. Вопросы по соцсетям, записи на приём, ничего нового. Ангелина прилегла на кровать около полуночи. Вымотанная. Уставшая. Эмоционально пустая. Взяла в руки телефон и медленно, не спеша, клацала по экрану, пролистывая чаты. И снова наткнулась на них. На те самые три, чертовых сообщения. Как бы долго она ни держала своё «лицо», интерес и любопытство брали верх. Что за предложение? Какая такая резкая необходимость в её участии? Решила ответить. Написала коротко, но ясно: — Добрый вечер. Напишите, по какому вопросу обратились. Достаточно, чтобы человек понял: она занята и на пустые разговоры времени нет. Ответ прилетел тут же. Такое ощущение, что только и ждали весь день. Это настораживало ещё больше. — Благодарим, что откликнулись! — Возможно, вы знаете: мы снова запускаем сезон проекта «Экстрасенсы. Реванш». И у нас есть предложение, которое может вас, Ангелина Юрьевна, заинтересовать. — Хотим предложить вам стать судьёй в жюри «Реванша». Как смотрите на это? Дочитав последнее сообщение, Ангелина, мягко говоря, была в шоке. Эти смс-ки — как обухом по голове. Резко, неожиданно, взялись из ниоткуда. В голове сразу заметались вопросы: почему именно я? Что это за очередной ход редакции? Вокруг куча других, может, даже более интересных кандидатур, но предложили мне? Всё это казалось через чур странным. Ангелина лихорадочно пыталась понять, где тут подвох. Что за причина, из-за которой выбрали именно её? Но ответов не было. Оставалось только ждать — позже наверняка что-то прояснится. С ответом она не стала спешить. Решила: всегда успеет отказаться или, наоборот, согласиться на такое интересное предложение. Сначала нужно на свежую голову взвесить все «за» и «против». «Утро вечера мудренее...» — с этой мыслью колдовка и уснула.

***

Ночь казалась бесконечной. В голове снова и снова прокручивались события прошедшего дня. Чёрт, даже слегка сумасшедшего. Как пришли эти сообщения. Как она, наконец, по-семейному, по-простому провела время с сыном и будто бы обрела какое-то душевное равновесие. Утро. Ангелина проснулась от лучей солнца, которые то и дело грели и щекотали оголённую кожу на бедре. Тепло на душе... Не совсем. Память услужливо подкинула ночные сообщения. Они то и дело лежали камнем, никуда не делись. Значит, убежать не получится. Придётся принимать решение. Выбирать, на чьей ты стороне. Телефон оказался в руках моментально. Новости, чаты, и эти, зараза, сообщения. Вопросов в голове куча, а ответов — ноль. Всё же она поднялась с постели, хоть и с огромным нежеланием. Медленно поплелась в ванную. Не охлаждающий душ — отрезвляющий. Надо собраться с мыслями. Яша уже вовсю бодр и весел. Собирался по своим делам, да и с друзьями встреча в обед намечалась. Позавтракал он намного раньше мамы, но про неё не забыл — оставил порцию. Мелочь, а приятно. — Доброе утро! — раздался голос сына из кухни. — Завтрак на столе, приятного аппетита. — Доброе, сынок, — без особого энтузиазма отозвалась Ангелина. — Спасибо за завтрак. — У тебя всё в порядке? — спросил Яша, будто почувствовав что-то неладное. — А что со мной не в порядке? — затараторила она. — Вроде такая же, как всегда. — Так, — отчеканил он. — Что случилось? Я же слышу, что не всё в порядке. — Там... ничего такого, — с каждым словом неуверенность становилась всё заметнее. — Всё нормально. Просто мне надо кое-что хорошенько обдумать. — Что именно? — теперь в его голосе появился живой интерес. — Не поделишься? — Ну, хорошо. Давай вечером обсудим, — махнула рукой. — Тут коротко не расскажешь, а тебе уже бежать пора, — Ангелина кивнула на часы. — И правда. Ладно, но так просто ты от меня не избавишься. Кинув эти слова, Яша чмокнул маму в щёку и поспешил в прихожую — он и правда опаздывал. Накинул лёгкий бомбер, хлопнул дверью и ушёл. Оставил Ангелину наедине с её раздумьями. Несколько часов пролетели незаметно. Всё это время в квартире колдовки творился хаус — наведения чистоты. Ангелина добралась до каждого угла, не оставив ни пылинки, ни соринки. А мысли свои тем временем затолкала куда подальше, в самый дальний угол головы. В дверном замке лязгнули ключи. После пары попыток дверь наконец поддалась, и на пороге появился сын. Вернулся не с пустыми руками — принёс пакет продуктов и небольшой букетик белых лилий. — Привет. И что это такое? Ну зачем! — с лёгким недовольством, но и смущением тоже, произнесла Ангелина в прихожей. — Решил тебя немного порадовать. И отвлечь от дурных мыслей. Если они, конечно, есть. Яша тонко чувствовал грань. Вопрос задал легко, без нажима. И эта черта в сыне — его обходительность — Ангелине нравилась до безумства. Воспитала всё-таки обходительного мальчика. Она помедлила, но всё же забрала пакет с продуктами и цветы, направилась на кухню. Нашла вазу — белую, простенькую, но со вкусом. Поставила лилии, уже собиралась разбирать продукты, но Яша перехватил инициативу: — Так, продуктами я займусь сам. А ты иди поставь цветы к себе в комнату, — сказал и всучил ей в руки вазу. Ангелина послушно взяла цветы и ушла. Через мгновение лилии уже красовались на прикроватной тумбочке, разливая по комнате свой душистый аромат. Прихватив телефон, она вернулась на кухню — планировала немного отдохнуть за кружкой чая. Яша, думая на опережение, уже поставил чайник. Тот вот-вот должен был закипеть. Чай уже разлили по кружкам, когда Яша наконец решился: — А всё-таки, что случилось? Я что-то пропустил? — Да нет, всё в порядке. Просто надо один вопрос решить. Не беспокойся так, — увиливать от прямого ответа — это точно про неё. — Ну рассказывай, я внимательно слушаю, — на лице сына уже расплывалась улыбка чеширского кота. Он пока даже не догадывался, о чём пойдёт речь. — Что это за улыбочка? — хихикнула Ангелина, пряча улыбку. — А что такого? Ну расскажи, — Яша не отставал. Вопрос, который надо решить, зацепил его всерьёз. — Да ладно, ничего там такого... — она уже собралась в очередной раз уйти от разговора, но всё же решилась. — Ну... Шоу «Реванш» знаешь? Такое есть... Ну вот. Меня туда это... В общем, да... В жюри зовут, — выдавила Ангелина, растягивая каждый слог. — Всего-то?! — Яша даже слегка разочарованно выдохнул. — А я думал... Может, мужчина какой появился? — теперь он смотрел на мать с лёгкой надеждой в глазах. Ангелина тихо засмеялась — по-своему, по-колдовски: — Ну, будем посмотреть... — Так, стоп. А в чём тогда вопрос? — Яша явно не понимал, из-за чего столько сомнений. — Ну, не знаю я, что ответить. Это ж не за хлебом сходить. — А чего тут думать? Соглашайся, конечно. Ты ещё раздумываешь? — в его голосе звучала полнейшая уверенность. — Да не знаю... Сложно это всё... — Нет ничего сложного. Звони, говори «да». И делов-то, — с иронией поддел он. — Не могу я так сразу. — Я через чур хорошо тебя знаю, мам, — лёгкая ухмылка всё ещё играла на его лице. — Мо-жешь. Давай вместе позвоним, если так проще, а? Теперь в голосе Яши не осталось иронии. Только тёплая, спокойная улыбка заботы о самом родном человеке. — Думаешь, правда стоит? — Не сомневайся в своём решении. А главное — в себе, — его слова прозвучали неожиданно твёрдо. — Звоним? — голос Ангелины дрогнул. Дальше всё прошло как в тумане. Она берёт телефон, пальцы трясутся, в голове пустота — только одна задача: набрать, сказать, нажать отбой и забыть. Яша сидит рядом, не мешает, но мысленно поддерживает. Он знает, сколько соков выжали из неё эти проекты. Но он же знает и другое: она хочет туда. По-настоящему хочет. Первый гудок. Второй. Тишина... И резко — трубку берут. Дальше всё как всегда: приветливые фразы, короткие речи уважения, и наконец — главный вопрос. «Да» или «нет». Ангелина медлит секунд пять. В голове за это короткое мгновение проносится всё. Всё, что было. Всё, что может быть. И вот он — заветный ответ: — Да. Разговор закончился общими фразами: «Позже сообщим детали», «Благодарим, что согласились, ждём с нетерпением». Звонок завершён. Сердце уже не просто бьётся — оно подступило к горлу, пульсирует где-то в гортани, мешая дышать. Ангелина медленно опускает руку с телефоном. Яша сидит рядом. На его лице — трепетная, детская, безмолвная улыбка.

***

— Минут пять — и будем на месте, — голос таксиста звучал чересчур монотонно, что слегка бесило Ангелину. Но голова сейчас была занята совсем другим. С того самого звонка прошло чуть больше трёх недель. И вот она уже едет на первые съёмки, совершенно не зная, чего ждать. Чувство подвоха, той самой скрытой подковырки, не отпускало с самого начала, с того самого вечера, когда пришло предложение. Оно осталось с ней и сейчас, никуда не делось. Но менять что-то поздно. Один в поле воин. Игра начинается. Машина остановилась напротив павильона, где вот-вот должны были начаться съёмки. Водитель вышел, открыл багажник и помог достать массивную сумку Ангелины — там, между прочим, поместилось несколько образов на сегодня. Ангелина взяла себя и сумку в руки, и направилась ко входу. Навстречу уже спешили ассистент и стилист Марат. Сумку у неё забрали моментально, и ассистент быстрым шагом скрылся в павильоне — понёс всё в гримёрку. Марат тем временем уже вовсю разбалтывал колдовку, которая ещё минуту назад была хмурой, как грозовая туча. Весь путь до гримёрки они обсуждали образ: нежный, естественный, но идеальный до безумства. Только переступив порог, её сразу усадили в кресло к визажисту Елене — той самой, что творила чудеса ещё во время «Битвы». Через пару минут Ангелине принесли кофе, и тут она совсем расплылась в улыбке, расслабилась. Пока колдовали над лицом, напиток из кружки напротив исчезал маленькими глотками. Несколько мгновений — и макияж для съёмок готов. Чистый, аккуратный. Подчёркивающий её болотные, как бездна, глаза. Любимые кошачьи стрелки, от которых не один человек голову терял. Волосы аккуратно уложены и рассыпаны по плечам — истинный шарм, и ничего лишнего. Готовая Ангелина сидела в кресле гримёрки. В руках телефон, в телефоне — чаты. Пролистывала, пока не наткнулась на нужный. Написала Яше, чтоб не беспокоился. Всё-таки перед этим была четырёхчасовая поездка в душном вагоне сапсана, а потом пробки по всей Москве. Хоть в машине удалось немного вздремнуть — надо было копить силы. И нервы. Немного полистав сценарий, отложила. Ушла в себя. Как только она вошла в павильон, её не покидало одно ощущение: знакомое, чересчур вязкое. Неприятное. Местами похабное. Пропитанное алкоголем и табаком. Сколько Ангелина ни пыталась отмахнуться — бесполезно. В конце концов решила: совпадение. Кто в нашей стране не пьёт? Из скомканных мыслей и беспокойств её вырвал ассистент: — Ангелина Юрьевна, скоро мотор. Пора занимать место. Вы пробежались глазами по сценарию? — Да, конечно. Пару минут — и иду, — сказала она, решив про себя: надо собраться. Морально подготовиться к любому исходу. Посидела ещё немного. Посмотрела на себя в зеркало, на свой образ — и будто бы добавилось уверенности. Решимости. Готовности ко всему. Встала, вышла из гримёрной и направилась к съёмочному залу, петляя по бесконечным коридорам. Небольшие переходы тонули в таинственной полутьме. Ощущение тревоги волей-неволей не отпускало. Мимо то и дело проносились люди из съёмочной команды. Ангелина не обращала на них внимания. Сейчас концентрат был на другом. На чувстве. Непонятном. Неприятном. Неизбежном. Подойдя ко входу в зал, остановилась. Задержала дыхание. Вдох. Выдох. Предчувствие уже не просто сидело в голове — оно пульсировало во всём теле. Ещё мгновение — и решилась. Шагнула внутрь. Уверенно. Первое, что увидела — знакомые лица в креслах жюри. Илья — лучезарный, приветливый, как всегда. Вера — роскошная, роковая, с идеальной укладкой. Ведущие сидели рядом, увлечённые каким-то бурным обсуждением. И тут... Сердце остановилось. Воздух стал спёртым. Дышать — тяжело. Пульс — под двести. В горле ком. Во рту пересохло так, будто она час не пила. На третьем кресле сидел он. Тот самый человек, которого видеть было невозможно до изнеможения. Посадка вразвалочку. Расслабленный, уверенный взгляд. Жара усилила запах одеколона — терпкий, тяжёлый, липкий. Такой же, как его присутствие. Стоять и смотреть было глупо. Сесть рядом, сделав вид, что ничего не произошло — невозможно. Она сделала шаг назад. Переступила порог обратно. В коридоре ловила воздух ртом, как будто вынырнула из-под толщи воды. Пульс бил в висках, в голове, в каждой клетке. Навязчивое предчувствие оказалось не просто игрой воображения — оно было знаком. Внутреннее чутьё посылало сигналы, на которые она находила оправдания и отмахивалась. А зря. Теперь Ангелина стояла в полутьме коридора, надеясь только на одно: что он её не заметил. Видеть этого человека сейчас хотелось меньше всего на свете. Мимо мелькали лица. В этой толпе взгляд сам выхватил ассистентку. Якорь в мутной реальности. Ангелина скользнула взглядом по бейджу: — Анастасия, скажите пожалуйста, а что тут делает... вон тот мужчина в кресле жюри? — вопрос прозвучал глупо, конечно, если он сидит в кресле жюри. Но вдруг? Вдруг просто совпадение? — Вы про Илью? — девушка явно растерялась. — Он входит в состав жюри. — Да нет же! — Ангелину уже начинало потряхивать от того, что её не понимают. — Вот же... И осеклась. Теперь в недоумении стояла она сама. Кресло, где только что сидел он, было пустым. Взгляд заметался по залу: зрительские ряды, сцена, судейские кресла. Снова ряды, снова сцена. Пусто. Нигде. Попытки поймать тот расслабленный, уверенный взгляд — тщетно. И вдруг — дрожь по телу. Сзади, со спины, потянуло знакомым запахом. Одеколон вперемешку с табаком. Тот самый. Липкий, тяжёлый, невыносимый. Ноги будто вросли в пол. Развернуться — нет сил. — Меня потеряла, Изосимова? — голос спокойный, низкий, уверенный, как удав. С явной ухмылкой.